Прозрачность (гет)

— Не трогай, — недовольно хлопнул по рукам Тесхва.

Гинтрейме в удивлении уставилась на него и отошла от стола, на котором стопочками лежали книги и свитки.

— Ты что, ударил меня?

— И сделаю так еще раз, если будешь небрежно обращаться с древними книгами, — безапелляционно ответил мужчина и снова уткнулся в желтые ветхие страницы. На его руках были надеты тонкие защитные перчатки.

Бог Удачи всматривался в написанное. Часть книг он откладывал по правую руку от себя, а часть — на полях которых кто-то давным-давно оставлял заметки карандашом — по левую. Но по прошествии стольких лет эти заметки выцвели и стерлись. Теперь их невозможно было прочитать, но тем не менее небожитель решил выделить отдельно подобные экземпляры. Когда Гинтрейме с И Соа потянулись к другим полкам, Тесхва взбунтовался и не позволил им даже подходить близко, беспокоясь, что они могут неаккуратно обращаться с такими хрупкими вещами.

И если Гинтрейме вынужденно отступила, то И Соа ее тревоги не разделял. Он мрачно выхватил тонкую книжонку прямо из рук Тесхвы, не обращая внимания на его крики.

— Какой смысл так печься об их сохранности? — произнес юноша. — Нам нужно скорее со всем закончить.

— Они могут порваться, тупой ты демон! — возмутился Тесхва.

И Соа выгнул бровь.

— Порвется — перепишешь. По-твоему, ценность книги в ней самой или в написанном?

— И в том, и в другом!

Тесхва забрал книгу из рук И Соа обратно и выдворил их с Гинтрейме из главной залы, захлопнув перед их носом двери. Оба продолжали стоять, не зная, что им теперь следует делать.

И Соа все еще не мог описать, что он чувствовал от действий — бездействий, если быть точнее — Гинтрейме. Он огляделся. На стенах с равным промежутком висели большие картины и зеркала, и, не придумав ничего лучше, юноша предложил пройтись по другим этажам. Может быть, они смогут найти то, что поможет им, хотя даже слабая надежда противилась и не спешила прийти к нему.

Библиотека имела форму высокой башни, устремляясь ввысь на целых пять пролетов. На каждом стояли небольшие диванчики со столиками и ванная комната. И... все. Большего, что могло бы заинтересовать, здесь не находилось. Создавалось впечатление, что здание строилось не для ученых людей, а для отдыха и приятного времяпровождения аристократов за беседами. Все книги располагались на первом этаже, и, откровенно говоря, их было немного. И Соа видел, сколько уже просмотренных фолиантов отложил Тесхва, и понимал, что сегодня он со всеми закончит. Значит ли это, что уже совсем скоро они смогут найти что-то, о чем хотела сказать им статуя бога Времени и Цветения?

И Соа и Гинтрейме принялись подниматься по высоким ступеням. Мимо проплывали непримечательные холсты с изображениями натюрмортов, семейных портретов и иных композиций и, смотря на них, юноша испытывал странное чувство пустоты. Его не оставляли мысли, что декоративные элементы и предметы искусства не имели под собой той истории и глубины, которую должны были.

На самом верху оказалась смотровая площадка. Они вышли на воздух.

С высоты открывался прелестный вид: библиотека находилась совсем неподалеку от искусственного прудика. Пруда небольшого, в самой его глубокой части вода доставала бы И Соа до груди, и всего испещренного помостками, ведущими к встроенным прямо в воде беседкам. Подобного при И Соа не строили, так что он с легким интересом наблюдал, как, звонко стуча каблучками, несколько дам неспешно прогуливались по наводной дорожке, наслаждаясь близостью воды в этот жаркий день. Самому юноше, несмотря на длинный плащ Гинтрейме на плечах, солнце не мешало, на такой высоте их рьяно обдувал старательный прохладный ветер. Так что И Соа подошел к перилам и облокотился, подставляя бледное лицо воздуху.

Какое-то время они так и стояли. Но затем И Соа приподнял руку и указал ею в сторону.

— Эти дни я находился в поместье господина Хелансу. Вон там, — он вернул руку на перила. — Я смог сбежать, потому что на него напали. Им сейчас не до меня.

Гинтрейме проследила взглядом в указываемом направлении. И действительно, туда начинали стягиваться интересующиеся и неравнодушные. В воздух поднимался дымок. Доселе напряженная спина небожительницы почему-то расслабилась. Она сказала:

— Пока тебя не было, мы кое-что разузнали. Человек, который был тогда на пароме, служит духу по имени, — Гинтрейме запнулась, с трудом сдерживая улыбку, — Позиблик. Оказалось, именно за этим духом Шуанси гонялась столетие. Помнишь, я рассказывала тебе, что она взяла на себя ответственность за поимку поджигателя храмов?

Фуражечника передали богине Войны. На неожиданный «подарок» та отреагировала весьма довольно, уверив, что совсем скоро поймает нужного им преступника, и утащила мужичка в известном одной ей направлении.

Выслушав все это, И Соа в задумчивости пожевал губу. Он вспомнил это имя и духа, которому оно принадлежало.

— Много лет назад я его видел, он был тогда обычным человеком. Никчемным.

И именно его юноша видел этой ночью: высокий и худой, он командовал нападением на поместье. Осознание этого стало для И Соа удивительным. Он даже не сразу вспомнил, кто это, и не думал, что когда-то ему придется вспоминать, настолько Позиблик был незаметной, но раздражающей сошкой.

— Все больше проблем, — вздохнула на это откровение Гинтрейме и потерла переносицу. — Не знаю, что именно произошло между ним и Хелансу, но Позиблик всячески пытается ему насолить. Сам Хелансу столичный чиновник, я собиралась сегодня нанести ему официальный визит, но не думала, что он действительно будет держать тебя здесь. Впрочем, — позволила себе улыбнуться Гинтрейме, — все случилось как нельзя лучше.

Порывистый ветер продолжал играть с кончиками волос. Он также охлаждал покрасневшие от воспаления глаза И Соа, которые он сейчас прикрыл. Юноша надеялся, что сделанные небожительницей протезы больше не сломаются и ему не придется их менять.

По прошествии небольшого количества времени было решено вернуться. Тесхве все же необходимо помочь. Напоследок посмотрев на сероватое небо, И Соа принялся спускаться обратно. Те же скучные картины и те же высокие ступени повторно проносились мимо.

— Ты уверена, что мне стоит подходить к нему? — подал голос И Соа.

Обратный путь проделать было легче, но неудобные ступени все равно мешали сделать это быстро. Опустив ногу на следующую ступеньку, юноша продолжил:

— Захочет ли Тесхва вообще принимать помощь? Он не переносит меня, — но, сказав это, И Соа не дал возможность Гинтрейме ответить, и, отвернув голову от нее, произнес тише, будто сам себе. — И в чем причина твоего доверия ко мне? Игнорируешь и узоры, и слова Тесхвы.

Гинтрейме задумалась. Обычно молчаливый юноша и хмурая богиня продолжали спускаться.

Но спустя пролет она ответила:

— Я прекрасно осознаю, что ты был проклятым. Но, И Соа, ключевое слово — «был», — Гинтрейме кинула взгляд на И Соа, встретившись с ним глазами. — Что-то произошло за эти четыреста лет. Что-то настолько важное, что багровые узоры выцвели, но что именно — я не знаю. И никто не знает. Как по мне, это стоит учитывать.

И Соа покачал головой. Он опустил ногу на выложенный плиткой пол, закачивая свой спуск, и встал ровно напротив Гинтрейме.

— Никакого секрета или чего-то важного нет, — он проницательно смотрел на нее своими новыми глазами. Понять, однако, о чем юноша думает, было непросто: серо-голубой материал придавал лицу холодность и отчужденность. — Просто прошло слишком много времени, ничего более.

На этих словах лицо девушки переменилось, и из хмурого оно превратилось в заинтересованное. Непонимание отразилось на И Соа, но Гинтрейме смотрела совсем не на него, а на что-то за его спиной. Юноша обернулся.

Кроме большого зеркала, точно такого же, как и десяток остальных, ничего больше не было. Но Гинтрейме подошла к нему и приблизила свое лицо к стеклу, а затем провела пальцем по вычурной раме.

— Ты заметил? — обратилась она к И Соа. — Картинам с зеркалами на верхних этажах не больше полувека, но здесь, на первом этаже, им определенно перевалило за тысячелетие. Посмотри, — повторила Гинтрейме, заметив замешательство И Соа. — Вглядись в отражение. Оно отражает иначе, раньше использовали другую методику выплавки. И рама! Ее, конечно, пытались отреставрировать, но, — она поддела ногтем легко осыпавшуюся позолоту, под которой оказалось обычное серебро. — Это серебро давно почернело.

И Соа фыркнул. Вот уж, поистине богиня Создания. Приличия ради юноша все же подошел. Он всмотрелся в зеркальную гладь, стараясь понять и найти отличия от обычных зеркал. Вот он сам, утопает в темном плаще, а рядом стоит его владелица; позади них висят большие картины; низкий синий диван и столик. Изображение оказалось крайне нечетким, и юноше пришлось даже протереть глаза, ему показалось, что с ними снова что-то случилось.

Стоило вернуться в читальный зал, где располагались все книги. И Соа отошел и направился к двери, за которой заперся бог Удачи, но, не дойдя, остановился.

— Гинтрейме, — обратился он. — Давай ты сама поговоришь с Тесхвой?

Гинтрейме кивнула и тоже оставила зеркало в покое. И Соа же решил подождать и присел на один из диванчиков. Не смотря на теплую погоду снаружи, внутри было достаточно прохладно, так что он закутался в плащ плотнее. Устроившись поудобнее и откинувшись на спинку, И Соа снова мельком посмотрел в зеркало, висевшее прямо напротив. Мыльное изображение раздражало, И Соа прищурился, напрягая глаза. Кресло со столом и шкафы, набитые до потолка книгами стали заметно четче.

Кресло? Шкафы?

И Соа рывком поднялся. Так и есть, его глаза, казалось, хотели обмануть своего владельца, показывая в отражении картинку, отличающуюся от реальности. Никаких книжных полок, отчетливо видевшихся на гладкой поверхности, в реальности не было. Зеркало показывало стол не круглым, заместо цветной плитки дощатый пол, а вместо дивана — кресло.

— Гинтрейме! — повысил голос И Соа.

Девушка обернулась.

— Да?

— Приведи Тесхву сюда. Быстро, — юноша напряженно всматривался, находя все больше мелких отличий. — Ты права, это зеркало определенно выделяется.

Отличия продолжали проступать все яснее, но глаза, только недавно полученные от богини, задрожали от напряжения, и И Соа понял, что если он не прекратит сейчас же, то снова лишится зрения.

* * *

Они стояли в окружении книжных шкафов. Деревянные стеллажи заполняли собой все помещение, не оставляя свободного места, и это совершенно отличалось от несчастных нескольких полочек, что были здесь до этого.

Все вокруг также поменялось: позолоченные, стеклянные и керамические элементы сменились темной древесиной, высокие этажи над головой исчезли, оставив лишь небольшую пристройку с лестничкой, где располагался еще один столик со стулом и низкими шкафчиками. Теперь библиотека напоминала не музей или хранилище, а рабочий кабинет из-за стоявшего длинного стола и пары кресел. На столешнице располагались пара не зажженных свеч, свернутые бумажки, несколько книг, открытых и перевернутых лицевой стороной вниз, круглые часы на цепочке, подставка с кисточками и отдельные листы, на которых было что-то начеркано и нарисовано. Маленькая голубая чашечка на блюдце.

Никаких картин вокруг не висело, для больших рам попросту не осталось места, лишь к некоторым полкам были прикреплены листы с корявыми, будто детскими, рисунками. Единственное, что осталось неизменным, это большое зеркало, серебряное, расположившееся между двух шкафов. Именно оно и стало причиной, по которой И Соа, Гинтрейме и Тесхва оказались в подобном месте.

Когда бог Удачи, недовольный тем, что его отвлекли, подошел к ним, И Соа просто указал на зеркало и произнес: «Осмотри его». Тесхва на это лишь воззрился на юношу возмущенным взглядом и вскинул руки. Он поначалу даже подумал, что демон снова хочет посмеяться над ним или намеренно отвлекает от дела, но чуть позже, поддавшись на уговоры Гинтрейме, принялся за дело. На конкретные вопросы, зачем, И Соа лишь неопределенно и весьма завуалированно что-то говорил насчет странности зеркала, но ничего более. Полагаться пришлось лишь на собственную интуицию. А она, как известно, у бога Удачи была весьма неплохой.

Он посмотрел на стекло сбоку, обвел руками крупные завитки на раме, походил напротив, сверля серьезным взглядом, и в конце концов приложил ладонь к нему и пробормотал вопросительно, но скорее сам для себя: «Ничего же плохого не случится, если я использую немного духовной энергии?».

Ничего и вправду не случилось. Вначале. Но затем по поверхности прошла мелкая рябь, и все присутствующие увидели в отражении то, что увидел до этого И Соа. Совершенно другую, но в то же время ту, комнату. Тесхва, растерявшись, однако крайне заинтересовавшись, наклонился ближе в попытках рассмотреть все внимательнее, но твердое стекло коварно смягчилось. Не удержавшись на ногах, мужчина с криком упал вперед. Зеркало висело в метре от пола, так что Тесхва, задев раму ногами, перевернулся вперед и... исчез. Гинтрейме тут же дернулась за ним, в инстинктивной попытке ухватить его, но в результате ее рука и она сама прошли сквозь стекло вслед за другом.

Не успел встревоженный И Соа ничего предпринять, как по ту сторону он вновь увидел небожителей: Тесхва вскочил и ошарашенно осматривался, пока не повернулся лицом к поднявшейся Гинтрейме.

— Ну, — Тесхва издал нервный смешок, — думаю, здесь намного интереснее.

И Соа и небожителей теперь разделяла зеркальная плоскость. Юноша опустил взгляд вниз, где на полу покоились два бессознательных тела. Пригнувшись, И Соа приложил пальцы к носу Гинтрейме, удостовериваясь, что та дышала. Затем он уложил ее аккуратнее и вновь поднялся. Из зеркала на него вопросительно продолжала смотреть богиня Создания, Тесхва же успел уйти куда-то.

Как только небожители перешагнули серебряную раму и оказались по ту сторону, их тела рядом с юношей упали, но они этого не заметили и, очевидно, не почувствовали.

— И Соа, пойдешь? — спросила Гинтрейме.

И Соа недолго думая прошел следом. Как он обычно и делал.

Перешагивая через широкую раму, юноша также оказался в комнате, заставленной стеллажами. С этой стороны он видели светлую, золотую комнату, из которой пришел, но спустя несколько минут картинка поблекла и зеркало стало отражать как обычное — мутное и старое.

— Знаете, — задумчиво потер подбородок Тесхва. — В детстве мне рассказывали сказку о человеке, который мог проходить сквозь зеркала.

Гинтрейме с И Соа лишь покачали головами. Они родились сильно позже, так что они ничего подобного не слышали.

Бог, покровительствующий ученым и учащимся, осторожно вытащил одну из книг с полки и открыл ее на первой странице. Он полистал ее и поднял озаренное радостью лицо.

— Эта книга старая, да, но, — он оглянулся и достал еще несколько, пролистывая и их, — она не разваливается в руках. А эта вообще как новенькая!

Затем мужчина замер и сорвался с места, беглым взглядом осматривая многочисленные книги, пока торжествующе не достал еще одну, поднимая ее высоко над головой.

— Вот! — воскликнул он. — Смотрите!

Тесхва сунул раскрытую книгу прямо в лицо Гинтрейме, в нетерпении ожидая ее реакции. Та было начала вчитываться в мелкие буквы, но Тесхва досадливо взвыл:

— Да нет же! Смотри на поля!

Гинтрейме перевела взгляд на них, И Соа приподнялся на носках и через плечо также заглянул в книгу. Ровные кирпичные ряды букв моментально начинали рябить в глазах, но юноша перевел взгляд на широкие поля страниц. Там карандашом были оставлены пометки и комментарии, а где-то даже нарисованы маленькие символы. Что именно они могли значить, И Соа не знал.

— Это та же книга, что я читал там, — Тесхва мотнул головой в сторону зеркала, говоря о библиотеке, откуда они пришли.

До Гинтрейме с И Соа только в этот момент дошло, чему именно так радовался Тесхва: все те стертые заметки, которые невозможно было прочитать в их библиотеке, теперь были доступны в этой. Тогда оставался один неразрешенный вопрос.

— Где же мы тогда сейчас находимся?

Но и на это Тесхва, не долго думая, дал твердый ответ:

— Определенно, в библиотеке Риговера тысячу лет назад!

И Соа распахнул глаза. Он замер, пораженный этими словами и сокровенностью места, в котором они очутились.

В самом деле, тот вид библиотеки, который был известен И Соа, совсем не являлся первоначальным. Здание, сохранившееся со времен Сожжения мира, за столетия претерпело множество реставраций. Поначалу это было сделано лишь ради сохранения исторической ценности, но впоследствии город, в котором она располагалась, стал столицей, и Император принял решение привести библиотеку в достойного вида памятник. Широкое и низкое здание выглядело неуместно среди дворцов знати и императорского дворца, а также занимало много места.

— За исключением главной залы, его почти полностью разрушили и отстроили заново. Помню, при мне это было, — ностальгически протянул Тесхва. — Буквально в первые годы, когда я вознесся.

И Соа, услышав об этом, мрачно свел брови. Гинтрейме вопросительно посмотрела на него, но объяснять своего поведения юноша не стала.