Душа Зорро (гет)

София и сама не смогла бы объяснить, что за неведомая сила повлекла ее после полуденного зноя в пуэбло. В ее душе клокотал неясный порыв, словно предчувствие бури. Она лишь настойчиво попросила Педро запрячь двуколку, не обращая внимания на робкие протесты Анны. Педро перечить не стал — однажды он уже видел этот странный, неистовый огонь в ее зеленых глазах, когда хозяйка заставила его мчаться в Монтерей и тем самым спасла дона Серхио от неминуемой гибели после дуэли с доном Маркусом. И сейчас в ее взгляде читалась та же решимость.

София, словно статуя, застыла посреди патио, лишь легкая дрожь выдавала ее внутреннее волнение. Черный пес, верный страж, послушно сидел у ее ног. Хуан, заметив, как ее знобит, накинул ей на плечи теплую мантилью и поспешил помочь запрягать лошадей. Он знал: в такие минуты воле хозяйки лучше не перечить. Не из страха — из безграничной преданности, из той самой, что веками корнями вросла в сердце русского крестьянина по отношению к своей барыне. Ведь он, Хуан, как и Педро, был родом из тех самых русских земель. Сначала Иван и Петр служили верой и правдой их матери, а после ее ухода — перешли в услужение к ее осиротевшим детям.

Двуколка, подпрыгивая на неровной дороге, неслась к пуэбло. Пыль клубилась вокруг колес, оседая тонким слоем на цветастой юбке Софии, но она, казалось, не замечала ничего. В ее глазах плясали тени, словно она видела что-то, недоступное остальным. Она летела навстречу судьбе, и чем ближе становился горизонт пуэбло, тем сильнее сжималось сердце предчувствием.

Как когда-то, словно мираж, возникал перед ней Серхио, так теперь — Диего.

Едва двуколка въехала на площадь, едва она увидела искаженное тревогой лицо дона Алехандро, вылетевшего из таверны, и семенящего следом за ним Бернардо, как ее пронзила ледяная догадка.

Не дожидаясь помощи Педро, она спрыгнула на землю и побежала навстречу.

— Дон Алехандро, что случилось?

Старший де ла Вега резко остановился, словно очнувшись, только сейчас заметив ее.

— Диего… Диего исчез, — прошептал он, оборачиваясь.

София проследила за его взглядом и увидела привязанного к коновязи паломино. Бедное животное, измученное долгим ожиданием под палящим солнцем без еды и питья, жадно заглатывало овес из подставленного мешка. Рядом стояло ведро с водой из колодца.

— Когда? — едва слышно спросила София.

— Позавчера Диего поехал провожать сеньориту Вердуго в пуэбло, — София почувствовала, как сердце на мгновение перестало биться, — должен был сразу же вернуться. Сначала мы решили, что он задержался здесь на ночь, но когда он не вернулся и сегодня утром…

София подошла к Арабелле и провела рукой по ее шее. Лошадь встрепенулась и мотнула головой. Диего никогда бы не оставил ее так, под палящим солнцем, это она знала наверняка.

Она задумчиво оглядела паломино, и ее взгляд застыл, словно привороженный, увидев перчатки. Забытые, небрежно воткнутые за луку седла, они, подобно безмолвным свидетелям, кричали о спешке, о внезапности, разорвавшей привычную канву жизни. Диего… Безупречный до кончиков ногтей, педантичный в мелочах. Забыть перчатки? Немыслимо! Это как выйти на дуэль без шпаги или появиться при королевском дворе без плаща. Это как предать самого себя.

— Где он был в пуэбло? Кто-нибудь его видел? — София старалась, чтобы голос не дрожал, хотя страх ледяными пальцами сжимал сердце.

Дон Алехандро печально покачал головой.

— Никто.

— А сеньорита Вердуго?

— Тео, трактирщик, говорит, Анна Мария вчера отбыла дилижансом в Монтерей.

София вскинула брови, пораженная.

— Уехала? Одна?

— Кузнец видел, как она поднималась в дилижанс, но не разглядел, была она одна или нет. Однако он уверен, Диего там не было.

София подошла к дону Алехандро и сжала его за руку.

— Мы должны искать его. Немедленно. Он бы никогда не оставил Арабеллу в таком состоянии, если бы с ним все было в порядке. Что-то случилось.

Дон Алехандро посмотрел на нее с тихой благодарностью.

— Я знаю, девочка. Я уже отправил людей прочесывать округу. Но пока ни единой зацепки.

София выпустила его руку.

— Дон Алехандро, можно мне взять перчатки Диего? — спросила она, и в голосе ее зазвучала тихая решимость.

— Разумеется, но зачем? — старый дон кивнул Бернардо, приказывая снять перчатки с седла, но София жестом остановила слугу, и сама потянулась к ним, объясняя:

— Лишние запахи будут отвлекать Амиго.

Дон Алехандро понял ее мгновенно.

— Спасибо, дитя мое.

— Дон Алехандро, я уверена, мы его найдем, — проговорила она, возвращаясь в двуколку. В ее глазах, несмотря на тревогу, горел огонек надежды.

— Непременно, София, — прошептал он ей вслед, глядя, как двуколка отъезжает. — Когда мы его найдем, я собственноручно женю его на тебе, девочка. Вот увидишь.

Он заметил печальную улыбку Бернардо и тяжело вздохнул.

— Идем, Бернардо, нам надо зайти к сержанту Гарсия. Время не ждет.

Всю обратную дорогу София подгоняла Педро, заставляя его гнать лошадей. Любые возражения встречала стальным взглядом, в котором читалось лишь одно — немедленно доставить ее на гасиенду. И стоило двуколке остановиться у ворот, как она, не дожидаясь ни секунды, выпорхнула из нее и вихрем влетела во внутренний дворик.

— Амиго! — позвала она, и пес, словно ждал только этого сигнала, мгновенно возник у ее ног, вынырнув из своего укромного уголка в галерее. — Иди ко мне, мой хороший, — она опустилась перед ним на колени и, обхватив его за шею, прошептала, заглядывая в преданные глаза. — Надо помочь одному очень-очень хорошему человеку. Диего… — пес согласно тявкнул, будто прекрасно знал, о ком идет речь. — Вот умница, идем со мной!

Словно ветер, София пронеслась через хозяйственный двор и принялась седлать Фантома, торопливо приговаривая:

— Мальчик мой, ты же помнишь своего хозяина? Зорро в беде, ему нужна наша помощь.

Жеребец ласково ткнулся мордой ей в плечо, словно понимая всю серьезность момента.

— Ты — самый лучший мальчик на свете, — проговорила она, похлопав его по лоснящейся шее. Затем, схватив Амиго за ошейник, а Фантома под уздцы, вывела обоих на дорогу.

Она словно ослепла и оглохла для всего, что

происходило вокруг: ни мольбы Анны остановиться, ни отчаянные попытки Педро

удержать ее не достигали цели. В ее сознании пульсировала лишь мысль: она

должна быть там, где сейчас находился Диего, она должна спасти его чего бы это

ни стоило.