Приключения в Либерти-сити (джен)

— Макси, заходи. А вот этот вот сударь, — сурово произнесла Эмма, ткнув пальцем в сторону Мика, — пускай закроет дверь с другой стороны!

— Хорошо, не буду спорить, — ответил полицейский

— Закрыл рот и вышел! — тем же тоном ответила миссис Джиген.

— Ухожу, — Мик действительно закрыл дверь с другой стороны, но химера была настроена решительно, потому что она выскочила за ним.

— ЗАКРЫЛ РОТ И ВЫШЕЛ!!! — повысила тон химера, — что ты тут вообще забыл?!!! Я же, дрянь такая, неправильно тебе, тварине, сопли вытирала! Пошёл вон отсюда!!!

— Нет проблем, — Меллоун отошел от крыльца на порядочное расстояние и сейчас открывал калитку, чтобы уйти окончательно. Это была изначально плохая идея, но Макс решил, что мама, увидев Мика, всё-таки сменит гнев на милость.

— Но, мама… — попытался загладить конфликт Макс, уже понимая, что идея была плоха, и Мик был прав, говоря, что не стоит ему ехать к Эмме.

— Макси, тише! Ему же, уроду, и комнату, и лекарства, и то, и сё! А он меня, нас постоянно, каким-то дерьмом выставляет! Сволочуга неблагодарная! Пошёл вон, не хочу эту мерзость не видеть, не слышать! ВОТ ТАК ты на моём доверии, на моих чувствах, гадина!!! — закричала Эмма, швыряя в Мика лейку, от которой тот быстро увернулся.

— Мам… — воззвал Макс, испытывая чувство стыда за эту дикую сцену.

— Из-за вот этой вот дряни, — зарычала химера, тыча в Мика в пальцем, — я дочь потеряла, а ты — сестру.

— Не из-за меня… — ровно ответил полицейский.

— Мозг включи! Вот если кто-нибудь при тебе обзывал бы ТВОЮ ДОЧЬ тварью, мразью, сукой… Ты бы что?! Сидел бы на попке ровно, лапки сложив?!

* * *

Эмма, проснувшись ночью в гостевой спальне дома четы Меллоун, вспомнила эту сцену и поежилась.

— Я ведь тогда была не права, — произнесла она, тяжело вздохнув, — наехала на парня, как последняя истеричка. А ведь, он имел полное право меня ударить, потому что я несла такую хрень. Но ведь, Мик сохранил полное самообладание. И теперь он умирает… из-за меня, из-за… глупой облезлой лисы.

На следующий день Снежана привезла Эмму к Дайсуке, тот решил оставить расспросы на потом, но Эмма ни за что не соглашалась оставаться одной, поэтому Джиген позвонил в участок и назначил вместо себя на неделю Льюиса, а сам остался с женой.

Неделя прошла в соплях и слезах, но Дайсуке был терпелив и всё-таки выяснил, что проблемы начались из-за дела Лоли Пэм.

— Я убила Мика, — рыдала Эмма, — я — убийца! Ты должен развестись со мной, я недостойна тебя. Я — маньячка-шизофреничка! Меня нужно изолировать! Как ты столько лет меня выдерживал!!!

— Я тебя люблю, — успокаивал её муж, — никого ты не убивала. Мик выжил, ему придется еще восстанавливаться, но он справится.

— Но я…

— Успокойся, — целовал её и обнимал, пока она не переставала вздрагивать.

В конце недели Эмма окрепла настолько, что решила выйти на работу. Муж её привез, а сам отправился в участок.

— Мама Эмма, — обеспокоилась Снежана, — ты уверена, что сможешь поработать целый день у стола?

— Не беспокойся, детка, — успокоила её химера, — я достаточно окрепла и справлюсь с любой работой.

В полдень они закрылись на час, чтобы отобедать, и Эмма попросила у Снежаны машину.

— Что случилось? — поинтересовалась Иола.

— Мне кое-какое дело уладить надо, — несколько туманно ответила миссис Джиген, — ненадолго отлучусь, если опоздаю, то без меня открывайтесь.

Эмма ехала к Мику.

Но по пути она чуть пару раз не повернула назад, перепугавшись будущего. Доехала до пляжа; машина перешла в автоматический режим полета и взмыла над водой.

— Приближается машина Снежаны! — проинформировал Дом, — за рулем нежелательное лицо — миссис Эмма Джиген. Предлагаю заглушить мотор.

— Отставить, — ответил Мик; он только что проснулся, принял душ и сидел на кухне, попивая чай и поедая оладьи, — если она хочет меня убить, то пусть пусть закончит с этим.

— Но, Мик, — обиженно сказал Дом, — я могу вызвать Макса и Дайсуке…

— Нет. Не лезь. Если она меня растерзает, как хотела, то сообщишь ребятам после сделанного, а пока не надо. На улице тепло?

— Тридцать градусов тепла, слабый ветер.

— Скажешь ей, что я на задней веранде.

— Хорошо.

Эмма приземлилась на подъездной дорожке, оставила машину и пошла к дому. Чем ближе был дом, тем тише становились её шаги, около крыльца она остановилась.

— Мик вполне может выгнать меня, — подумала Эмма, — особенно после той безобразной сцены. И обидеться, и не говорить со мной. Но я должна поговорить с ним. Просто должна… Мик? — позвала химера, — ты где?

— Он ждет вас на задней веранде, — ответил сердитый голос из неоткуда, — если вы… что-нибудь ему сделаете, с острова не уйдете.

— Э-ээ-э… спасибо, — промямлила женщина и пошла обходить дом; сзади она нашла того, кого искала. Полицейский сидел за квадратным столиком, на котором стояла вазочка с фруктами, чайник, чашки, булочки, и смотрел на неё.

— Мик, — Эмма приблизилась к столику и села на стул, — я хочу поговорить с тобой.

Хозяин дома молча таращился на неё.

— Я понимаю, что после той безобразнейшей во всех отношениях сцены, ты можешь со мной не разговаривать, — собралась духом миссис Джиген, — но я всё-таки изложу свои соображения. Ты тоже должен меня понять. Я тут долго думала и пришла к выводу, что я, возможно, зря на тебя наехала. Но на тот момент, когда Саша сказала мне в лицо, что я больше не её мать и она больше не моя дочь, то я была и в шоке, и в горе, и в ярости, и меня снедала боль и я… нашла самое удобное оправдание всему этому безобразию — обвинила тебя в упрямстве, в твердолобости. Дескать, все это произошло из-за тебя, что ты вовремя не помирился с моей девочкой, вот получилось…

— Она бы подстроила так, что я оказался бы в её постели, — вдруг сказал Мик, — если верно то, что я услышал, то у неё была идея фикс — сделать меня своим любовником.

— Если бы я нашла тебя в постели дочери — я бы тебя убила! — мгновенно отреагировала Эмма.

— Дайсуке и Макс сказали тоже самое, — согласился Меллоун.

— Да, мои мальчики! — с гордостью произнесла химера, — но вернемся к разговору. И после того, как я, как мне казалось, нашла козла отпущения, возрастила в своей душе лес ненависти к тебе. Я возненавидела тебя до такой степени, что если бы увидела бы, то разорвала в клочки…

— Но это нетрудно устроить… — пожал плечами лейтенант, — вот я. После ранения еще слабый, сопротивляться не буду…

— Не перебивай, — оборвала его лисохвостая блондинка, — и вот все это время я удобряла этот сад ненависти к тебе, поливала цветы зла, подкармливала лианы ярости… Но вот ты, зная об том, что я тебя ненавижу, обвиняемый мною во всех грехах, пошел и вытащил меня из лап этих бандитов. Причем ты… ты… пошел на это совершенно сознательно, не дожидаясь помощи, и был ранен, пока спасал меня. И потом, когда я увидела тебя, окровавленного, мне подумалось, что я просто старая облезлая сволочь, которая, вместо того, чтобы понять ситуацию, решила отмазаться. И, когда я была в твоем доме, я думала и пришла к выводу, что ты никогда не делал нам плохо. Посуди сам, я была одинокой матерью с ребенком, но ты и твои друзья помогали мне, потом Дайчик — дитя улиц с ожесточившимся сердцем и душой, одинокий неприкаянный, Макси с израненным сердцем… и ты свел нас в любящую семью. Я обрела любимого мужа и сына, Дайсуке — жену и детей, а Макс — теплую любящую семью, где ему были всегда рады. И ты всегда приходил к нам на помощь, когда сам нуждался в помощи, но… порой мы просто не могли понять, что тебе нужно, потому что ты о своих проблемах молчал… Я сама воспитала монстра, потому что Хью умер как раз тогда, когда девочке нужен отец, а Дайсуке появился тогда, когда она уже выросла…

— Вам не надо извиняться, миссис Джиген, — ответил на это Мик, — вы вели себя правильно, это я во всем виноват, потому что я не умею ладить с людьми, меня надо выпускать, когда случаются пиздецы…

— Нет, не говори так. Ты нам дал надежду, только благодаря тебе мы всё еще живы… — принялась убеждать его Эмма и расплакалась, — я так виновата перед тобой, Мик, я так мечтала тебя убить, разорвать, растерзать, и за этой жаждой крови, я совершенно забыла, что ты создал нас, как семью, без тебя мы бы не знали друг об друге…

— Не надо слез, Эмма, — Мик улыбнулся ей, — попейте чаю и успокойтесь

* * *

На работу Эмма вернулась счастливая, Снежана это заметила и позвонила Дайсуке.

— Эмма куда-то ездила в обед и вернулась совершенно довольная, — сказала она, — а если учесть, что она брала мою машину, то заключаю, что она ездила к Мику.

— К Мику?! — опешил Джиген, — она же его ненавидит!!!

— Не думаю, что там произошло что-то плохое, — отмахнулась Снежана, — я бы почувствовала.

— Я ему перезвоню, — отключился и набрал Мика.

— Да?

— Ты в порядке?

— Угу.

— Эмма у тебя была?

— Была.

— Она тебе ничего не сделала?!

— Нет. Мы поговорили, и она вернулась на работу. Если волнуешься, то после работы заезжай,

— Заеду, — пообещал Дайсуке.

* * *

Эмма стояла на пороге их дома с низко опущенной головой.

— Ну что ты, детка, голову опустила? Как твоя встреча с Миком прошла? Нормально? — мистер Джиген обнял свою супругу.

— Всё хорошо, милый, — почти шёпотом ответила жена, — мы вместе поболтали и всё обсудили с холодной головой… Как в старые добрые времена.

— Ну вот и славно, а то возвела на парня напраслину

Химера нежно обняла мужа и всхлипнула.

— Ну вот. И ты, и Мик, и Макси — все вы увидели мою, так сказать, тёмную сторону. Воочию.

— Ты еще темную сторону Мика не видела, — ухмыльнулся Дайсуке, — уверяю тебя, что вот там по-настоящему страшно.

— Просто… понимаешь… я не знаю, как мне отпустить Сашеньку! Да, она чудовище, но до этого было невинное дитя, которое я когда-то носила под сердцем! Как и Майки с Софи, как и Люси!

— Детка, лисенок мой, ненаглядный, — муж нежно поцеловал жену, — не рви себе сердце.

— Ну вот где, ГДЕ я так ошиблась? Где просчиталась? Я искренне её любила, а она превратилась в такого монстра!

— Чем больше любишь — тем больнее сознавать, что любимый ребенок превращается в черт знает кого, — философски произнес Дайсуке, — отца ей не хватало, поэтому и пошло наперекосяк. Но наши дети выросли, женились и вышли замуж, родили нам внуков, а потом и правнуков и по нарастающей. А мы теперь с тобой — почетные пенсионеры…

Эмма рассмеялась.

— Ну ты скажешь, какие мы с тобой пенсионеры…

И правда, Эмма выглядела лет на тридцать, а Дайсуке на пару лет старше. Что по паспарту им обоим было столько лет, что Пенсионный Фонд давно бы наложил на себя руки, чтобы не платить пенсии, но подобного рода вещи сейчас было отдано на откуп каждому государству. Всеобщего Пенсионного Фонда не существовало.

— Ну раз мы с тобой — молодые и красивые, — выдохнул капитан Дайсуке Джиген, — то я знаю замечательное средство от всякой хандры, — подхватил свою пушистую жену на руки, закрыл пинком входную дверь… и стало тихо.

На следующее утро, когда капитан Джиген переодевался на работе, Макс, который приехал рано, увидел, что у отца расцарапана спина и грудь.

— Отец?

— Не завидуй, — довольно улыбнулся тот, — у нас с матерью все зашибись.

— А ты к Мику заезжал?

— Да.

— И?

— Он сказал, чтобы я больше доверял жене, и очень хитро при этом улыбнулся.

— И больше ничего?

— Если об том, что Эмма могла его разорвать, то я так понял, что он был к этому готов. Даже предложил Эмме, по его словам. Я его спросил. А Мик ухмыльнулся и ответил, что у него есть на этот случай протокол. Эмму бы с острова не выпустил Дом, машины бы улетели, а океан попытался утопить, но он мне еще сказал, что если когда-нибудь что-то подобное еще произойдет, то Эмму наказывать не надо.

— Почему? — озадачился Макс.

— Потому что… Но не объяснил, только загадочную физиономию скорчил.

— Что-то наш приятель знает, — заключил Макс.