«Система-Вознесись-Сам» для Му Цина (джен)

По крыше весь день барабанил дождь. В Сяньлэ вновь начался сезон дождей⁽¹⁾.

Единственным, что заглушало звуки дождя в поместье Фен был тихий плач ребёнка.

— Мама, мама! — звал маленький мальчик, стоя на коленях на холодном, деревянном полу на веранде маленького домика в глубине поместья, спрятанного от посторонних глаз среди вишнёвого сада.

Только стук дождя по черепице крыши был ему ответом. Его матушка не возвращалась, после того, как её отнесли к лекарю несколько дней назад. Также, как и не приходили слуги. Все боялись переступить порог этого проклятого, забытого богом места...

Ребёнок слабо помнил и понимал, что произошло в ту ночь. Он проснулся от криков, и картина, представшая перед ним, была ужасающая.

Его матушка, которая спала рядом с ним, была ранена в живот и закрывала его собой. Из её глаз текли слёзы и она с трудом сдерживала себя, чтобы не закричать. Женщина боялась напугать своими криками маленького ребёнка. Красная кровь окропила собой белые простыни и попала на лицо и одежду мальчика, но тот не обращал на это никакого внимания.

— Мама, мама, что происходит?! — закричал ребёнок. Женщина успокаивающе погладила его по голове:

— Тише, А-Синь, тише, всё будет хорошо, — мать склонилась над своим сыном и поцеловала его в лоб. — Не бойся А-Синь, мама с тобой, мама рядом.

За спиной женщины раздавались крики мужчин. А-Синь выглянул из-за плеча матери и увидел, как стражники их поместья сражались с какими-то странными людьми в чёрном. Их одежда походила на военную форму государства Сяньлэ. На них были какие-то причудливые головные уборы, закрывающие лица так, что открытыми оставались только глаза. Из-за этого, мужчин было сложно опознать, но их движения были идентичны приемам императорского войска.

— Предатели! Как вы посмели пойти против семьи генерала Фена! — кричал глава стражи поместья.

— Против семьи генерала Фена? — мужчина в чёрном, с которым сражался стражник, презрительно фыркнул. — Это отродье не достойно носить фамильный иероглиф Фен!

— Всё сказал? — грозно крикнул глава стражи и вонзил свой клинок ему в живот. Мужчина напротив него скривился от боли.

— Ты ещё пожалеешь... Об этом... — мужчину вырвало кровью и он замертво упал на пол.

Весь пол в комнате был залит кровью. Повсюду валялись трупы мятежников. В комнате стояло не меньше десяти стражников. Кто-то из них был ранен, кто-то не пострадал, но все они тяжёло дышали.

— Последний, — глава стражи тяжело вздохнул. — Вторая госпожа Фен, вы не пострадали? Второй молодой господин цел? Госпожа Фен, госпожа Фен! — стражник кинулся к ней и потряс, пытаясь привести в чувства. Женщина медленно открыла глаза и кивнула, но тут же вновь потеряла сознание.

— Кто-нибудь, отнесите её к лекарю!

Ко второй госпоже Фен тут же подбежал стражник, подхватил её на руки и скрылся из комнаты.

Мальчик испуганно забился в угол кровати и посмотрел им в след. Глава стражников взял его на руки и попытался успокоить.

— Молодой господин, вам больше нечего бояться. Всё будет хорошо, — мужчина погладил его по голове и направился к выходу из комнаты. — Уберите здесь всё! — приказал он своим подчинённым и вместе с ребёнком вышел на улицу.

Шёл дождь, смывая с лица ребёнка следы крови, словно смывал из его памяти ужасные воспоминания об этой ночи. Мужчина укутал его в свой плащ, так, чтобы тот не видел, куда его несли. Напуганный ребёнок, который ничего не понимал в том, что произошло у него на глазах, быстро заснул.

Когда А-Синь проснулся, было уже утро. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие кисейные занавески.

— Мама! — позвал мальчик первым делом, когда открыл глаза.

Он проснулся в каком-то странном, незнакомом месте. Кровать, на которой мальчик проснулся, была в несколько раз больше и мягче чем та, на которой он спал обычно.

— Где я! Мама, мама, где ты! Кто-нибудь, отзовитесь! — А-Синь кричал до тех пор, пока в комнату не зашла старая служанка.

— Второй господин, вы проснулись? Какое счастье. Тогда одевайтесь, завтракайте и возвращайтесь в свою часть поместья. — женщина кинула ему одежду, поставила на стол тарелку с пустой рисовой кашей и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Мальчик медленно поднялся кровати и осмотрел одежду которую ему дали: это были не его вещи — они были больше, чем его одежда. Но ничего другого ему не дали.

Прежде А-Синь никогда не одевался сам — его одевала матушка или слуги. Кое-как, он смог закутаться в одно верхнее ханьфу, которое было настолько ему велико, что стелилось за ним по полу. А-Синь поел риса и вышел из комнаты.

Место было совершенно не знакомым: куча петляющих коридоров, множество слуг, снующих туда-сюда и ни одного знакомого лица. Ребёнок замер, не зная, куда ему идти.

Наверное, А-Синь так бы и стоял на месте, если бы к нему не подошёл глава стражников.

— Молодой господин, позвольте, я отведу вас в ваши покои, — мужчина подхватил мальчика и понёс его прижав к себе так, что он ничего не мог видеть. Когда ребёнка вернули домой, там уже всё было убрано и не осталось ни единого следа от вчерашнего нападения.

Стражник поставил мальчика на пол и собирался уходить, но тот вдруг ухватился за край его одежды.

— Пожалуйста, скажите, когда вернётся моя мама?

Мужчина обернулся к ребёнку и присел на корточки рядом с ним. Он тяжело вздохнул — разговор предстоял очень тяжёлый.

— Молодой господин... Ваша матушка больше не вернётся. Теперь вам придётся рассчитывать только на себя. Я буду вас проверять раз в неделю, но если вдруг вам что-то понадобится, смело можете обращаться ко мне.

— Мама не вернётся? — А-Синь разрыдался. — Мама меня бросила, также, как и папа! Я им не нужен!

Мужчина прикусил губу. Он взял ребёнка на руки и погладил по голове.

— Молодой господин, вас никто не бросил. Ваш отец сейчас на службе, а ваша матушка... — стражник замолчал. — Я буду навещать вас раз в три дня, договорились? — он вытер слёзы мальчика своей рукой: грудой, с мозолями от меча и постоянных тренировок. — А вы пообещайте мне, что будете мужчиной и не будете плакать.

* * *

С того дня, А-Синь больше не плакал. Но его так никто и не навестил: ни няньки, ни кормилицы. Даже стражники боялись приближаться к этом месту ближе, чем на пять чжанов.

За эти три дня А-Синь научился сам одеваться и находить себе еду: на кухне его маленького домика ещё оставались лунные пряники, лепёшки и маньтоу, которые его матушка обычно прятала от него и давала очень редко.

Но больше есть ему было нечего. Слуги не приносили ему еду, как это было раньше, а покидать эту часть поместья ему запрещалось: матушка всегда говорила А-Синю не выходить за пределы вишнёвого сада.

Но мальчик точно запомнил, что стражник уносил его за пределы этого сада. И там была большая и дорогая мебель, там было много комнат, там было много людей. И от этого ему становилось ещё страшнее: он не понимал, почему ему запрещалось туда ходить. Не понимал, почему к нему никто не подходил и не обращал на него внимания.

Неужели, он был ни такой, как другие? Неужели, он чем-то отличался от нормальных людей? Может быть, он был страшным и уродливым? Настолько, что люди боялись его видеть...

Ребёнок не знал ответа, но с того дня начал заматывать лицо бинтами и лентой — может, хоть так он не будет пугать остальных?

Сегодня он вновь замотал своё лицо лентой: он делал это уже три дня. Из-под слоёв ленты торчала только пара чёрных, как угольки глаз.

Глубоко погруженный в свои мысли, он не заметил, как к нему кто-то подошёл и сел на корточки прямо перед ним.

— Привет, — прошептал кто-то. А-Синь испуганно посмотрел на человека перед собой: это был не ребёнок, такой же, как он и не взрослый. Это было что-то среднее.

— Кто ты? — испуганно крикнул мальчик и сжался от страха. Человек перед ним засмеялся.

— Я — твой старший брат. Первый молодой господин Фен, Фен Дии. Но для тебя, просто даге. Или геге. Можешь звать так, как хочешь. А тебя ведь зовут Фен Синь? Ты второй молодой господин Фен?

А-Синь захлопал глазками, но всё же, спустя пару секунд, кивнул.

— Другие люди называли меня второй молодой господин, а матушка звала меня А-Синь. Но Фен Синь меня никто никогда не называл.

Фен Дии засмеялся и погладил его по голове.

— Твоей матушки больше нет. Но, если хочешь, я могу звать тебя А-Синь.

— Да... Даге...

— Хорошо, А-Синь. Договорились. А сколько тебе лет?

— Мне три года. Я уже большой! — мальчик наконец-то встал с пола и сделал грозное, сердитое личико. Дии засмеялся.

— А-Синь такой маленький. Я старше тебя на пять лет. Мне уже восемь. Я так рад, что наконец-то смог тебя увидеть! — Дии взял мальчика на руки и посадил его себе на плечи.

— Что ты делаешь?! — закричал А-Синь и замотал ручками и ножками. Его старший брат засмеялся.

— Сиди спокойно и крепко держись за меня. А то упадёшь! — мальчик побежал в вишнёвый сад и остановился только где-то на его середине, около небольшой беседки. Фен Дии сел на скамейку и Фен Синь слез с него.

— Даге, куда ты меня принёс! Мне нельзя заходить в вишнёвый сад.

— Тебе твоя матушка запрещала? Больше это правило на тебя не действует. Теперь ты можешь гулять по всему поместью.

— Почему?

— Так сказала моя матушка. — Дии достал из запазухи свёрток с лепёшкой. — Держи, это тебе. Слуги ведь не ходили к тебе три дня? Знаешь почему?

Фен Синь отрицательно покачал головой и впился зубами в лепёшку.

— Почему?

— Потому что в поместье был траур. Никому в течении трёх дней нельзя было есть ничего, кроме сухой пищи. Слуги заранее позаботились об этом, поэтому оставили на столе на кухне еду и воду для тебя. Сегодня ты наконец-то сможешь поесть нормально. Я отведу тебя в главный дом поместья Фен.

— Куда?

— Туда, где живу я. Ты уже был один раз в моей комнате, забыл? Хотя, ты же крепко спал, когда тебя принесли. Наверное, поэтому ты ничего не запомнил.

Фен Синь кивнул. Дии рассмеялся и посадил братика себе на колени.

— Ты такой милый. Ты знал, что похож на щенка?

— Что за глупости, даге!

— Кстати, а зачем ты обмотался лентой? Мне сказали, что ты не пострадал во время восстания мятежников.

— Я страшный. Поэтому, после того, как мамы не стало, слуги боятся ко мне подходить! Я теперь буду ходить только так!

— Не верю! У нас в семье страшных не бывает. Давай-ка мы снимем всё это, — Дии попытался распутать бинты, но Фен Синь закрыл лицо своими маленькими ладошками.

— Нет, не хочу, я страшный! — закричал ребёнок. — Не надо, пожалуйста, не надо!

— Ладно-ладно, А-Синь. Хорошо, я не буду ничего снимать. Только не ори, пожалуйста!

Нам пора идти, а то опоздаем на обед. — Дии взял младшего брата за руку и повёл за собой.

Дом, в который он привёл А-Синя был в несколько раз больше дома, в котором он жил. Слуги, заметив двух мальчиков, поклонились им.

— Приветствуем первого и второго молодых господинов, — доносилось со всех сторон. Фен Синь испуганно повис на руке старшего брата. Тот тяжело вздохнул и взял его на руки.

— Что случилось, А-Синь?

— Мне страшно.

—Ты вообще всего на свете боишься? Как ты станешь воином?

— Воином?

— Ага. Все в нашей семье были войнами. И ты тоже будешь.

В этот момент на встречу к братьям вышла женщина, которой было около тридцати лет. Осмотрев мальчиков, она улыбнулась.

— Принес его, А-Дии? Давай его сюда, я хоть посмотрю на этого щенка, — женщина сказала это не то ласково, не то презрительно. Даже слуги не поняли, что имела ввиду госпожа.

— Да, матушка. Я его нашёл. — Мальчик поставил А-Синя на пол рядом с собой. Ребёнок испуганно посмотрел на женщину перед собой и захлопал своими большими глазками-угольками.

— Приветствую вас, — прошептал мальчик и сделал лёгкий поклон.

— А ты забавный, — госпожа Фен присела на корточки напротив ребёнка. — Значит, та женщина всё же обучала тебя манерам. Это похвально. Но... Что это за тряпки намотаны на твоём лице? Дии, ты почему их не снял? Я же просила привести его в надлежащий вид, прежде, чем ты его представишь передо мной!

— Матушка, я честно пытался уговорить его снять бинты, но он отказался. Говорит, что страшный и боится вас напугать. Но я ему не верю. У нас в семье страшных не бывает!

Женщина презрительно фыркнула, встала и отряхнула подол платья.

— Запомни, Дии, в семье не без урода. Небось пошёл красотой в вашего отца. Мать у него была красивая, хоть и была иностранкой, — госпожа Фен посмотрела на Фен Синя. — Но это даже к лучшему. Мужчине красота ни к чему. Эй, тебя ведь зовут Фен Синь? Я буду называть тебя Синь-эром. Заходи в дом, твой дорогой даге тебе всё покажет.

* * *

Прошло уже около полугода. Фен Синя начали обучать шести искусствам, которыми должен был владеть благородный муж. В этот список входили грамота и счет, знание ритуала и манер, музыки, умение стрелять из лука и управлять колесницей (правда, последнему искусству ребёнка в три года начать обучать ещё не решились). Планировалось, что к десяти годам, он будет уже в совершенстве владеть всеми шестью искусствами, чтобы с головой погрузиться в обучение военному искусству.

Однако, особого интереса к грамоте мальчик не проявлял, обучение манерам едва выносил, а к музыке не проявлял совершенно никаких способностей. Но под строгим надзором госпожи Фен, выполнял все указания своего наставника беспрекословно. Наставник с Дии у них был один на двоих, поэтому уроки у мальчиков никогда не бывали скучными.

Единственное, что ему нравилось — это стрельба из лука. К концу лета он уже спокойно попадал по всем тренировочным мишеням, поэтому в том, что он сможет продолжить династию военных, никто не сомневался.

А ещё ему нравилось играть со старшим братом. Тот «обучал» его боевым приёмам, рассказывал про их семью и отца, про государство, в котором они жили и про императора.

В один прекрасный день, когда Фен Синю уже исполнилось четыре года, их с Дии урок прервал слуга, ворвавшийся в их комнату.

— Первый молодой господин, второй молодой господин, господин вернулся из военного похода. Он желает вас видеть и вызывает к себе в кабинет.

— Кто вернулся, даге? — не понял Фен Синь.

— Наш папа вернулся, А-Синь, — Фен Дии засмеялся. — Пойдём, нельзя заставлять отца ждать нас слишком долго!

Фен Синь ужасно боялся увидеть своего отца — он ни разу его не видел. Точнее, видел, когда был ещё совсем маленький, поэтому не помнил. Но, по рассказам госпожи Фен, это был страшный и ужасный мужчина!

Так, погруженный в свои мысли, мальчик не заметил, что они уже пришли.

— А-Синь, это комната папы, — объяснял Дии. — Открывай дверь.

— Нет, даге. Давай ты пойдёшь первый. Я тут пока постою.

Дии засмеялся, но спорить не стал. Он молча зашёл в комнату, но дверь за собой закрывать не стал. Фен Синь начал внимательно изучать мужчину, который сидел за столом. Он постоянно хмурился и что-то бурчал себе под нос, на его лице было несколько свежих ран, которые ещё не зажили. Рядом с ним стояла госпожа Фен.

— Папа! — крикнул Фен Дии, когда зашёл в комнату. Грозный мужчина за столом поднял взгляд от бумаг и внимательно посмотрел на него. Затем улыбнулся и вышел из-за стола.

— Дии, сынок! Ты так вырос за те два года, что меня не было дома! — мужчина поднял его на руки и покружил в воздухе.

— Спасибо папа!

— Ну что ты творишь, А-Лянь! — строго крикнула госпожа Фен. — Вы сейчас что-нибудь сломаете!

Мужчина засмеялся и поставил Дии на пол.

— Хорошо, хорошо, Цин-Цин, больше не буду. Дии, а где твой младший брат? Мне сказали, что вы были вместе.

— А-Синь боится тебя, — ответил мальчик и засмеялся.

— И ничего я не боюсь! — в комнату наконец-то зашёл Фен Синь. Мужчина, увидев своего младшего сына, начал смеяться.

— Что это с ним? — удивился Фен Синь.

— Головой твой папаша на войне ударился, видишь какие у него раны на лице? — фыркнула госпожа Фен. Фен Лянь, после этого замечания наконец перестал смеяться и подошёл к ребёнку.

— Синь-эр, что это ты на себя нацепил?

— Я страшный, — пробубнил ребёнок. Фен Лянь улыбнулся.

— Боишься меня напугать? Да я каких только уродов в жизни не повидал, меня ничем не напугаешь. Давай-ка мы всё это снимем?

— Не хочу. Я некрасивый.

— Да что ты всё заладил: некрасивый, страшный. Ты что девица что-ли, чтобы о своей красоте переживать? Ты мужчина, будущий воин, а войнам красота ни к чему, — Фен Лянь начал снимать с лица ребёнка повязки, а как закончил, поражённо уставился на сына. У Фен Синя лицо было полной копией лица его матери. Мужчина тяжело вздохнул.

— И скажи мне на милость, мой глупый мальчик, в каком месте ты страшный и не красивый? — мужчина отошёл, давая посмотреть на него госпоже Фен и его старшему брату.

— Ого... — прошептал старший сын генерала. — Фен Синь, не вздумай больше носить на лице эту дрянь!

— Как на свою мать похож... — поражённо прошептала женщина...

* * *

Спустя около года, Фен Синь со своим старшим братом сидели на веранде главного дома в поместье и играли в го.

Дии было уже девять, поэтому он в основном учил младшего брата, показывая ему возможные ходы.

— Почему нам нельзя в дом? — удивился Синь.

— Когда можно будет, нас позовут. А сейчас отец сказал нам сидеть тихо и не путаться под ногами.

— Почему?

— Потому что сегодня у нас с тобой появится ещё один братик или сестрёнка.

Кого ты больше хочешь?

— Братика!

— А я сестру. Мне одного тебя хватает.

— Даге, ты такой злой.

Дии хмыкнул. В этот момент по поместью разнёсся детский крик.

— О, малыш уже родился. Нам скоро можно будет зайти в дом.

— А почему он так орёт?

— Ты также орал, когда родился.

— Эй!

Дии засмеялся, но в этот момент плач раздался с двойной силой. Спустя час, мальчиков пустили в дом.

— Первый молодой господин, второй молодой господин, хотите посмотреть на третьего господину и юную госпожу?

— У нас что, родился и брат, и сестра?

— Да, второй господин.

— Это так здорово! Пойдём, А-Синь, пойдём с ними познакомимся!

— Я не хочу... Я не хочу... — Фен Синь выбежал из главного дома поместья и побежал в глубь вишнёвого сада, туда, где был его дом. — Он резко осознал, что теперь будет вновь никому не нужен...

* * *

Следующие события произошли спустя практически пять лет. Фен Синю уже было десять. Он висел на шее пятнадцатилетнего Дии и уже успел промочить своими слезами его новую военную форму.

— Даге, пожалуйста, не уходи. Не бросай меня, пожалуйста!

— Он же не на войну уходит! — фыркнул его отец. — Это всего лишь военное обучение. Через три года он вернётся из военного лагеря.

— Папа, а можно я тогда отправлюсь туда вместе с Дии! — взмолился лучник. Фен Лянь фыркнул.

— Через пять лет и ты отправишься в учебный лагерь ⁽²⁾. Всё Фен Синь, иди обратно, в дом.

Фен Синь пожал руку старшему брату и ушёл. Без Дии ему было тяжело: он перешёл на этап военной подготовки, и в отличии от старшего брата, его подготовкой Фен Лянь занимался лично. Тренировки отца были изнурительными, а потом ещё госпожа Фен загружала его до вечера какими-нибудь поручениями. А вечером он обычно присматривал за младшими братом и сестрой, которых должен был обучать игре на гуцине (хотя он и сам с трудом смог выучить всего пять мелодий. Музыка совершенно ему не нравилась.)

В итоге, спустя два года, ему всё это надоело и он сбежал на поиски старшего брата. Прибавив себе два года и сменив имя, в двенадцать лет он поступил в учебный военный корпус.

Там с братом он так и не пересёкся, однако прославился всего за год, сдав все «нормативы» экстермом. Когда Фен Лянь прибыл забирать своего старшего сына из лагеря, ему доложили о поразительном юноше, который всего за год смог закончить программу обучения.

Фен Лянь, предчувствия что здесь не всё чисто, попросил познакомить его с этим выдающимся молодым талантом, и когда увидел своего среднего сына, нисколько не удивился.

— А-Синь, а госпожа Фен тебя уже похоронила. Сбежал, понимаешь, из дома, сменил имя и соврал о возврате. Знаешь ли ты, сын мой, что такое карается смертью?

— Отец, прости меня, — проблеял мальчик, который за этот год заметно повзрослел.

— Это ваш сын?! — все, кто были в комнате, удивились ещё больше. — Значит, ему только тринадцать?!

Мужчина тяжело вздохнул и кивнул.

— Он должен был поступить на обучение только через год, но в итоге, уже закончил его... Что ж... Дайте ему грамоту о досрочном обучении и окончании... Только, как моему сыну. Я заберу его с собой в следственное бюро. Подготовьте документы о его переводе. А вас, молодой человек, ждёт дома серьёзный разговор...

* * *

Лучник спокойно спал, практически не реагирую на эти кошмары.

— Странно... Обычно, самый тяжёлый отпечаток накладывают эмоции, пережитые в детстве. А его из ничего не берёт!

— Он уже успел отпустить эти события. Он не держит ни на кого из этих людей зла! Нужно попробовать что-то из свежего. Хахаха, кажется, я нашёл!

* * *

Сон лучника вновь изменился. На этот раз, картинка была совсем недавняя — это была история о том, как они с Му Цином ловили «танцующего огненного демона».

Лао Фен захлопал в ладоши:

— Браво, браво, Му Цин. Не думал, что ты так быстро догадаешься, что пожар в поместье — моих рук дело. Ну, раз уж ты так быстро всё понял — больше поиграть с тобой у меня не выйдет. В таком случае, мне придётся прикончить тебя и твоих друзей разом. Здесь и сейчас, — Лао Фен кинулся на мальчика. Он выставил перед собой меч и слегка задел кисть его руки. Из раны полилась чёрная кровь.

Старик посмотрел на свою раненую руку и ухмыльнулся. Он дунул на рану, и та в одно мгновение исчезла.

— И это всё, на что ты способен, отброс? — фыркнул Лао Фен, схватил Му Цина за шею и поднял её над землёй. — Нужно было убить тебя ещё тогда, в том поместье... Вместе с остальными отродьями... Такими же мерзкими, как и ты.

Старик медленно начал сжимать пальцы на тонкой шее мальчика. Его дыхание стало тяжёлым. Довольный этим, Лао Фен улыбнулся, и его улыбка была по-настоящему жуткой.

— Приблизитесь ещё хоть на шаг, и я убью его, — объявил он и ещё сильнее сжал пальцы на шее Му Цина. Раздался надрывный кашель.

— Чёртов ублюдок, живо отпусти его! — не сдержавшись, выкрикнул Фен Синь.

— А если не отпущу? Что ты мне сделаешь, второй сын генерала Фена? Правильный ответ... Ничего! Ты ещё слишком слаб... Даже себя нормально защитить не можешь.

Фен Синь натянул тетиву лука и прицелился в старика. Но не успел он ещё выстрелить, как его старший брат, обнажив свой меч, бросился на Лао Фена.

— Может, мой младший брат и не может сейчас причинить тебе вред, зато это могу сделать я! — крикнул Фен Дии, направив меч на мужчину. Но старикашка легко уклонился от его атаки.

— Слишком медленно, — он ещё сильнее сжал шею Му Цина. — Я предупреждал, что если вы сдвинетесь с места, я задушу его!

Из уголка рта мальчика потянулась красная струйка крови.

— Нет... — прошептал Фен Синь. В его глазах отразился весь ужас от той картины, что он сейчас видел, — Нет... Нет... Нет... — практически беззвучно повторял он.

— Почему ты выбираешь именно такой мерзкий способ убийства?! Почему ты душишь всех своих жертв?! — крикнул Фен Дии, скривившись от отвращения.

Лучник не выдержал эту картину и в бешенстве кинулся на старика. Но все атаки, которые он ему наносил, никак не влияли на него. Тот только насмехался над ним и медленно сжимал пальцы на тонкой, белоснежной шее Му Цина. Секунда... Раздался хруст сломанных костей... Старик переломил шею Му Цина...

После этого Фен Синь окончательно взбесился...

* * *

— Хахаха, а ты был прав... Ещё немного, и он нанесёт непоправимый урон своему сознанию.

— Ага. Бедняга, не знает, что эти события созданы только в его подсознании, и атакуя их, наносит непоправимый вред своему мозгу! Он навечно останется в этом кошмаре!

1) Если смотреть на предположительное расположение Сяньлэ — он должен выпадать на май. Длится примерно месяц — в это время ливни могут не прекращаться неделями

Вернуться к тексту

2) В древнем Китае существовали военные лагеря, в которых отпрыски знатных семей должны были проходить военную подготовку (даже будущие императоры не были исключением). В моём варианте это что-то вроде современных кадетских корпусов, куда принимают с 14 лет

Вернуться к тексту