Пентименто (гет)

Они стояли у оврага, на дне которого с гулким звоном булькал ручей. Света, пробивавшегося сквозь сплетённые кроны, едва хватало, чтобы оценить глубину провала в земле.

Сириус выдернул из внутреннего кармана куртки свой осколок сквозного зеркала.

— Я слышу исходящее журчание, но ни черта не вижу.

— Скорее всего осколок упал на дно оврага, — задумчиво протянул Регулус, сев на корточки, и закачал головой, как дедок-рыбачок, глядя на пустой невод. — Расщелина довольно велика, но спуститься трудно. Не представляю, как мы это сделаем.

— Скорее всего, — передразнил Сириус.

— Да, — удручённо отозвался Регулус, тщетно вглядываясь во мглу. — Ночью было намного темнее. И я был… отвлечён.

— Понятное дело, ценный артефакт, который я от сердца оторвал, — последнее, о чём ты думал, гуляя по лесу с друзьями, — процедил Сириус. Пускай его гнев являлся наполовину наигранным, но за полезную вещицу было обидно.

— Почему не срабатывает «Акцио»?

— Значит, зеркалу что-то мешает. Отойди! — Сириус взмахнул палочкой, и из её кончика выстрелила верёвка, похожая на полоза. Она обвила ствол растущего над обрывом дерева, сделала несколько витков и повисла в воздухе, ожидая.

— Не вздумай лезть следом, — бросил Сириус через плечо, обхватив свободный конец верёвки.

— Думаешь, дерево не выдержит двоих?

— Думаю, кто-то должен будет вызвать спасателей, если я себе что-нибудь сломаю. Одно дело — хоронить одного идиота, другое — двух.

Не дав брату времени на возражения, Сириус развернулся спиной к пропасти, упёрся каблуками в самую кромку сырой земли и оттолкнулся.

Верёвка натянулась, ствол заскрипел. Носком левого ботинка Сириус нащупал выступ в стене оврага, и спружинил уже от него. Так он и раскачивался маятником, постепенно перебирая верёвку. Бродяга поймал ритм: раскачка, толчок, спуск на полтора фута, снова раскачка… Корни мелькали перед глазами, комья земли осыпались. Где-то в чёрной бездне под ногами всё отчётливее журчала вода.

— Реджи я не понимаю, как ты мог не почувствовать пропажу! — досадовал Сириус.

— Я же сказал, были другие дела. Например, преследование потенциального убийцы. Не веришь — можешь сам посмотреть. Он прикопан неподалёку. Скажи спасибо, что я не дал превратить тело в жёлудь — быстро найдёшь.

Сириус засопел.

Воздух здесь был влажным, тяжёлым. Он фонил. Аппарировать в Запретном лесу — чистой воды самоубийство: можно запросто вмазаться в дерево или оказаться замурованным под каменной грядой.

— Прекрасный способ провести утро на свежем воздухе. Просто песня.

— Чем ты ещё недоволен? — сверху спросил брат.

— Чем я недоволен? Дай-ка подумать… — Сириус стряхнул с ботинка извивающегося червя. — Начнём с того, что в овраг почему-то лезу я. А ты что делаешь?

— Свечу тебе «Люмосом».

— Ну офигеть, помощник!

Наконец-то Сириус достиг дна и, не выпуская верёвку из рук, попытался разглядеть что-либо в воде между камнями. Чары Регулуса освещали только верхнюю часть оврага.

— Эй! — крикнул Сириус. — Спусти сюда свой «Люмос»! Что толку освещать мой затылок?

Вскоре шар света поплыл вниз, выхватывая из тени замшелые валуны и пенящуюся струю ручья.

— Может, ты обернёшься и найдёшь зеркальце по запаху? — предложил братец.

— Я превращаюсь в пса, а не в свинью. Рыться в грязи я не намерен. А что это тут у нас приветливо сверкает?

Осколок Регулуса намертво застрял в «мочалке» перегнившего вербейника, смягчившего падение. Ни единой трещины.

Сириус разрезал живые путы перочинным ножиком, подобрал «стекляшку» и ухмыльнулся. Фортуна его любила, периодически целуя в лобик. И лишь потом он увидел, как на противоположной стороне оврага, между валунами, засветилась пара жёлтых глаз.

— Реджи, — тихо произнёс Сириус, не сводя глаз с этой щели. — У меня тут компания. Готовь палочку.

— Что там?

— Я предпочитаю оставаться в неведении.

— Держись за верёвку, я тебя подниму. Сурсум Рапидо!

Воздух вокруг Сириуса сгустился и загудел. Верёвка затрещала. Бродягу несло наверх, а из норы у ручья, прямо под его болтающимися ногами, вырвалось нечто серое и, царапнув когтями по камню, снова скрылось.

Сириус грузно рухнул на сырую землю на краю оврага, отдуваясь.

— Зеркало достал? — спросил Регулус. Скотина бесчувственная.

— Представь себе, забыл. Спихнёшь назад? На, держи! Потеряешь ещё раз — помогать не стану.

Брат улыбнулся. И правда бесстыжий.

— Спасибо. — Он убрал осколок в задний карман. — Ну что, в обратный путь?

— Дай отдышаться, изверг! И это… хотя бы верёвочку привяжи к зеркальцу. Реджи, я не шучу. Эта штука на вес золота. Мы с парнями долго голову ломали, гадая, как устроены сквозные зеркала, но дальше Протеевых чар не ушли.

— Обещаю, что впредь буду внимательнее, — мягко пообещал Регулус. — Без тебя бы я один не справился, Сириус.

— Не подмазывайся, котяра, — буркнул тот. Он хорошо знал этот умасливающий тон. Пока Сириус отдыхал, Реджи прохаживался неподалёку, словно часовой. Потом он вдруг наклонился. Что-то нашёл.

— Что там? — окликнул его Сириус.

— Заунывник. — Регулус выпрямился, держа в руках серебристый цветок на тонком стебле и разглядывая его, как заворожённый. — Здесь так темно, что этот глупыш перепутал день и ночь, чёрное и белое. Совсем один. Обычно заунывники держатся группами.

— Я не силён в ботанике. Это что-то значит?

— Ничего, просто... странно. Несколько часов назад у меня состоялся неприятный разговор на этом месте. А сейчас я нашёл тут цветок. Говорят, он раскрывается, когда влюблённое сердце рядом. Значит, она и правда питает сильные чувства к Барти. Ну мы ещё посмотрим. Барти она получит только через мой труп.

— Чего ты там бормочешь?

Регулус стряхнул лёгкое оцепенение.

— Труп. Точно не хочешь взглянуть на покойника? Вдруг ты его опознаешь.

— Лезть в могилу тоже придётся мне? Нет уж, увольте. Пошли!

И всё же несколько шагов спустя Сириуса одолело любопытство, и он всерьёз подумывал вернуться и раскопать Пожирателя смерти.

— Кто же это мог быть? — вопросил он в Космос. — И зачем напал на Руквуд? Она же за ваших.

Реджи красноречиво пожал плечами.

— Может, она ещё кого достала. С её характером быстро наживают врагов.

— А как она на лицо?

— Выше среднего, — после долгой паузы напряжённо отозвался Регулус.

— А фигурка?

— Тебе какое дело? — внезапно огрызнулся брат и отбросил заунывник в сторону. — Она запала на Барти, а тот и рад, развесил уши. Гермиона Руквуд — это масло, льющееся в огонь его фанатизма. Я хочу помочь Барти выкарабкаться, хочу… Мой товарищ не должен стать тем человеком, про которого Поттер написал, что он жестокий убийца! Я сделаю всё, чтобы эта девица и думать забыла о нём!

— По-моему, ты слишком бурно реагируешь. Это из-за медальона? Понимаю, обидно.

— Ни черта ты не понимаешь! Кричер страдал зря! А я… Если бы не вовремя сунулся в пещеру… — Регулус громко выдохнул и взял себя в руки. На него внезапно снизошёл покой. — Наверное ты прав. Всё этот проклятый медальон. Когда я увидел его на шее Тёмного Лорда, испугался не на шутку. Родители ни о чём не подозревали, принимали его дома… Они не подозревали, что были в большой опасности. Сириус! — Регулус резко остановился, повернувшись к нему. — Помирись с ними!

— Я…

— Нет! Даже не думай отнекиваться! Я не приму! Никогда не знаешь, когда тебя найдёт шальная «Авада», Сириус.

— Хотелось бы, никогда.

— И всё-таки не отказывай мне. Можешь найти самый дурацкий повод, чтобы заговорить с отцом. Он отходчивее, чем мама, и ограничится лёгким проклятьем при встрече.

Сириус хмыкнул. В прошлом любая тема в кругу семьи скатывалась к выяснению, кто прав, кто виноват. Он не был готов к примирению. Родители не изменились, как и их взгляды на его друзей… Слишком много было сказано. Обида в груди ещё не заросла.

— О чём говорить? Что обсуждать? Погоду и спорт? Дрянь и супер-дрянь.

— В этом году у Англии хорошая команда, — откликнулся Регулус. — Скоро игра с американцами.

— Жаль, на матч не попасть. Ажиотаж зверский.

— У меня есть билет.

Сириус оступился на ровном месте.

— Чего?

— Отец купил билеты ещё осенью, — самодовольно заявил Регулус.

— И ты шёл топиться, не отдав мне свой?

— Ты не любишь квиддич.

— Через три дня у Джеймса день рождения. — Сириус покачал головой. — Он был бы на седьмом небе от возможности поглазеть на Макса Бранковича с трибуны!

— Ясно. Ничем не могу помочь.

Вот и весь разговор. Сириус надеялся, что когда-нибудь брат сможет принять его друзей, но, видимо, ждать ещё долго. Самые натянутые отношения у Реджи были с Сохатым, и Бродяга никак не мог взять в толк что не так. Затем мысли перекинулись на главного неприятеля Джеймса. Носатая тень отделилась от ближайшего дерева и следовала за Сириусом, мешая сосредоточиться на чём-то ещё.

— Что ты думаешь о Снейпе? — выпалил он наконец.

Регулус удивился выбору темы.

— Я о нём вообще не думаю.

— Ну а всё-таки. Как он, по-твоему, — ничего?

— Что за пошлые намёки?

Бродяга закатил глаза.

— Гарри тут обмолвился, что Нюниус помогал в его времени Ордену, доставал всякие зелья для Сопротивления…

— О, это интересно. Его перевербовали? Чем завлекли?

— Не веришь ты в человеческое бескорыстие.

— Я не верю в бескорыстие конкретного человека. Снейпа.

— Как и я. Не знаю, что и думать. Это чучело мне противно. Легче представлять его врагом, нежели союзником.

Реджи переваривал услышанное пару минут.

— Что говорит Дамблдор?

— Не видел его с пятницы, и тогда он выглядел жутковато. Как считаешь, он очень стар?

— Я не буду отвечать. Тонкс обязательно посмотрит это воспоминание, а я не знаю, насколько он трепетно относится к директору Хогвартса. Гляди — небо светлеет! Мы почти дошли, и не один кентавр не пострадал.

Они вышли на опушку леса, щурясь от солнца. Погода, вопреки поклёпу Сириуса, была прекрасна. Он вздохнул полной грудью и улыбнулся, безошибочно определив вдали крышу паба Розмерты. Огонь-женщина! За хороший комплимент нальёт двойную порцию. За поцелуй в щёчку — завернёт пирожок с говяжьим фаршем с собой. Сириус их обожал. Папа, кстати, тоже.

— Насколько странно начать примирение с заказа на дом из «Трёх мётел»? — спросил он, повернувшись к брату.

— Не знаю насчёт странности, но это весьма амбициозно с твоей стороны.

* * *

Сириус брёл к дому, мысленно пережёвывая разговор с братом. Примирение… Абсурд. Он не был готов. Родители не изменились, как и их взгляды на его друзей… Слишком много было сказано. Обида в груди ещё не рассосалась.

Бродяга поднял голову и тряхнул рукавом, в котором у предплечья держал палочку, всегда готовую при характерном движении скользнуть в ладонь. Как сейчас.

Неподалёку от калитки какой-то мужик ковырялся в его почтовом ящике, который ещё утром напоминал покорёженную консервную банку, а теперь сиял как новенький. Когда Сириус приблизился, он разогнул спину и неодобрительно глянул на подошедшего. Приглядевшись, Бродяга уловил знакомые черты в изменённой магией внешности.

— Фрэнк? Я тебя едва узнал.

— Зато ты преспокойно прохаживаешься по улице как ни в чём не бывало, Блэк. Никакой конспирации.

— А-а, конспирация… Да. Я ещё не привык бояться. А мой ящик… Это твоих рук дело?

Лонгботтом немного смутился.

— Прости, не удержался. Вижу что-то сломанное — особенно то, что починить проще простого — и руки сами чешутся исправить.

Сириус рассмеялся.

— Занятный у тебя пунктик. А помнишь, как я пришёл на первое собрание Ордена в модных рваных джинсах, а Марлин пыталась их на мне зашить?

— Это была не Марлин, — невозмутимо поправил его Фрэнк. — А жена Эдгара, Эрика Боунс. И она тогда спросила, где тебя подрали пикси. Ну что, я прошёл проверку?

— Бесспорно.

— Я здесь, чтобы поговорить.

Сириус положил руку на плечо аврору, ощутив под пальцами грубую ткань маггловского пиджака.

— Сегодня мой дом открыт для тебя, Фрэнк, — торжественно произнёс он, жестом указывая на пространство перед крыльцом. — Вход прямо перед тобой.

— Спасибо, — коротко сказал Лонгботтом и сделал шаг вперёд — туда, где минуту назад была лишь лужайка⁽¹⁾.

В прихожей им навстречу вылетел Краковяк.

— Хозяин! В доме гость!

Фрэнк насторожился.

— Спокойно, это Джеймс, — сказал Сириус, услышав знакомый голос из гостиной.

Следом до ушей донёсся взрыв смеха — звонкий, заразительный хохот Сохатого. Джеймс, как обычно, рассказал шутку и сам же над ней первый заливался. И даже если она так себе, то устоять и не подхватить его смех было нереально. Похоже, друг не утерпел и пришёл поглазеть на Гарри. Поттеры сидели в гостиной и непринуждённо общались — хороший знак. Очень хороший.

— Похоже, у нас есть несколько минут, прежде чем они нас заметят, — сказал Сириус. — Пройдём на кухню, Фрэнк?

— Таиться незачем. Разговор у меня был не столько к тебе, сколько к Гарри Поттеру. Джеймс не помешает.

При появлении в гостиной Лонгботтома, снявшего чары маскировки, атмосфера резко поменялась. Гарри поперхнулся воздухом, все бесята в зелёных глазах самоустранились.

— Рад познакомиться с тобой, — сказал Фрэнк. — А ты, кажется, не очень.

Гарри замахал руками.

— Ничего подобного, просто я привык, что вы выглядите… э-э…

— Старше?

— Намного, — ляпнул Гарри, вызвав у Джеймса короткий смешок. — Просто вы отец Невилла. Он мой лучший друг! А ещё вы возглавляете Орден, на вас держится всё Сопротивление.

— Невилла? — переспросил Фрэнк.

— Да. Мы росли, считай, вместе. И ругали вы меня чаще всех остальных в этой комнате.

— Я был очень либеральным папашей, — сказал Сохатый.

Сириус кашлянул в кулак, намекнув Джеймсу, чтобы тот воздержался от шуток. Лонгботтому наверняка захотелось расспросить Гарри о сыне, но дело… дело не ждёт.

— Присаживайся, Фрэнк. Я решил, что ты пожаловал с досье на младшего Лестрейнджа.

— И это тоже. Почитаешь на досуге.

Сириус мельком просмотрел вручённую ему папку с заметками и передал Сохатому.

— Вы уже знаете о смерти Аларика Шеклболта из спецподразделения ДМП, — начал тем временем Фрэнк.

— Его семья в безопасности? — спросил Джеймс.

— Да, с этим проблем нет, однако история получила внезапное продолжение. Со мной связался брат Аларика — Кингсли. Он служит младшим аврором. Только выпустился из академии. Парень, сразу видно, толковый. Таких нам в Ордене не хватает. Но прежде чем приглашать его, я хочу спросить мнение Гарри.

— Моё?! Я не слышал о Кингсли, — ответил Поттер. — Ни хорошего, ни плохого.

Фрэнк вздохнул и выложил колдоснимок на стол.

— Тогда спрошу тебя ещё об одном человеке. Доркас Медоуз. Вот она с сыном.

И снова Гарри виновато покачал головой.

— Медоуз — очень сильная волшебница, талант, — пояснил Фрэнк. — Она родилась здесь, но долго прожила в Штатах, возглавляла там Отдел борьбы с браконьерами при МАКУСА. Сейчас она вернулась в Британию вместе с сыном. Я переговорил с ней в надежде убедить остаться и помочь нам, но всё без толку. Значит, и пытаться больше не стоит.

Гарри прикусил губу, взгляд забегал, выискивая альтернативные варианты.

— Говори уже, — прошептал Джеймс. — Я не возражаю.

— Северус Снейп, — сказал Гарри и коротко ввёл Фрэнка в курс дела.

Сириус слушал это второй раз и всё равно отказывался верить.

— Рискованно, очень рискованно, — заключил Лонгботтом. — К тому же теперь у нас есть Регулус, и он гораздо ближе к верхушке Пожирателей, чем Снейп.

Гарри назвал ещё несколько имён волшебниц и волшебников, на которых можно положиться, включая Амелию Боунс, которая присоединилась к Ордену в девяносто четвёртом и так и не была раскрыта врагом.

— Руквуд о ней ничего не знает, — радостно доложил Гарри. — Не может знать. Как и о Снейпе. Эти люди выступят против Волдеморта и не предадут нас, даже когда он будет на пике власти. Поэтому они так важны.

— Наверное это лучше решать Дамблдору, — проговорил Джеймс. — Верно?

Фрэнк стал мрачнее тучи.

— Дамблдор сам не свой после уничтожения кольца Гонтов. Я пытался спросить его совета, но он меня не принял — якобы приболел. А сегодня утром я узнал, что Альбус запросил международный порт-ключ. Он собрался в Альпы. Зачем? Он нужен нам здесь! Не понимаю, что изменилось. Я спросил Аластора, и тот сказал лишь одно слово: «камень».

— Камень?

— Да. Что бы это ни значило.

— Кстати, что насчёт Руквуд? — спросил Гарри. — Известно, кто на неё напал?

— Яксли. Мелкий чиновник из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Его личность определили по палочке, Олливандер предоставил данные. Квартиру Яксли в Косом переулке уже обыскали. Судя по обнаруженным там снимкам и вещам, мерзавец питал слабость к девушкам определённой наружности. Ребята нашли длинные женские волосы каштанового цвета, глаза в банке, ногти…

— Вот урод, — процедил Джеймс.

— Но самого Яксли до сих пор не поймали.

— И не поймают, — выпалил Сириус, поздно спохватившись. — Я имею в виду… Фрэнк, не подумай, что я низкого мнения об Аврорате, но у вас других проблем по горло.

— Жаль, не могу с тобой поспорить. Пожиратели смерти нас не жалеют. На прошлой неделе мы потеряли двух хороших товарищей. А самое мерзкое то, что благодаря Гарри у меня есть список этих подонков, а я ничего не в силах сделать. Разве что начать стрелять в них заклинанием растворения одежды в самых людных местах. Хотя бы клеймо их пусть все видят.

Вскоре Сириус проводил Фрэнка и, вернувшись к Поттерам, напоролся на проницательный взгляд Сохатого.

— Чувак, колись давай! Раньше ты только и делал что нахваливал доблестных авроров, а теперь при Фрэнке назвал их недостаточно компетентными для поимки одного маньяка. В чём дело?

— Яксли червей кормит, — бросил Сириус.

— Шутишь?!

— Он сломал шею, когда удирал от преследователей. Регулус нашёл тело.

— Тогда почему не передал его аврорам?

— История мутная. Не передал — значит, так надо. Вообще, я проголодался, не хочу портить аппетит из-за какого-то мудака. Краковя-а-ак! Неси еду! И лучше бы ей не быть подгоревшей.

— Печка новая капризничает, — пожаловался домовик.

— У плохого повара печка всегда виновата, — проскрипел Кричер. В последние дни Сириус совсем о нём забыл. Эльф не отсвечивал, изредка напоминая о себе едким комментарием. Он перестал ныть. Как бы гадость какую не затеял.

— Я на минутку, — сказал Бродяга. — Пойду предотвращу метание ножей по кухне.

Вот только вместо того чтобы унимать эльфов он свернул в подсобку и достал осколок зеркала.

— Бродяга вызывает Царапку! Как слышно? Как меня слышно?

— Я просил не использовать эту кличку! — прошуршало из зачарованного стекла, в котором появилось сердитое лицо брата.

— Товарищ, закопанный вами в лесу, это Яксли. Понятия не имею, кто это. Какая-то канцелярская крыса из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. Ненавижу этот отдел.

— Пожиратели всё ближе подбираются к Краучу, ничего удивительного, — ответил Регулус. — Но зачем ему понадобилось нападать на Руквуд?

— Официальная версия гласит: приглянулась она ему в одном нехорошем смысле. В его доме нашли характерные «трофеи» для серийника-психопата. Знаешь, что я думаю? Присмотри-ка ты за этой крошкой.

— О Мерлин! Зачем? Повод следить за ней отпал.

— Затем, что я чую неладное носом, — настаивал Сириус. — Яксли явно та ещё сволочь, но убивать девушку, когда вокруг полно людей… Какой в этом смысл? Никакого изощрённого удовольствия, никакого «трофея». И почему Гермиона? Где они пересекались? Не мог же Яксли случайно оказаться в лесу в одно время с ней. Он её ждал. Он был уверен, что она там появится.

Регулус нехотя согласился с его доводами.

— Я присмотрю за ней. На всякий случай. Хотя там и без меня есть желающие.

Братья попрощались, и Сириус вернулся в гостиную, прихватив бутылочку хереса.

— А что вы тут обсуждали до моего прихода?

— Квиддич! — в один голос ответствовали Поттеры.

— Гарри помнит результаты всех знаковых матчей сборной Англии, начиная с девяносто второго года! Мы можем поднять состояние на ставках! — вскричал Джеймс.

Сириус присвистнул.

— И как это я раньше тебя не дотумкал?!

Гарри рассмеялся.

— А что насчёт ближайшего матча? Счёт помнишь?

— Извини, дорогой крёстный, но порадовать тебя нечем. Я ведь ещё не родился.

— Какая досада! Игра выпала на первое апреля. Ну? И кто же останется в дураках?

— Пока это мы, оставшиеся без билетов, — сказал Сохатый.

— Вообще-то, я умею превращаться в милого домашнего пса.

— Собак не пускают на стадион.

— Как и оленей, — парировал Сириус. — А для собак есть исключение — пёс поводырь.

— Слепому только квиддич и смотреть.

Гарри смеялся до слёз, слушая их шутливую перебранку. Наверное в его проклятом мире поводов для веселья было не так много. У Сириуса защемило сердце.

— Вы придурки. Оба, — вымолвил Гарри, продолжая хихикать. — У вас же есть мантия-невидимка! А если на моей дыру зашить — целых две мантии! Только я её не отдам. Сам хочу смотаться на матч и получить автограф Макса Бранковича!

1) Действие «Фиделиуса» в рамках этого фф подразумевает, что хозяин дома сам вправе впускать в своё жилище гостей, но тайна открывается единоразово. Покинув дом, Фрэнк снова «забудет» к нему дорогу.

Вернуться к тексту