Том I. Обсидиановая тетрадь (гет)

Головой Северус понимал, что никакая тварь не прорвётся в кухню. Но помимо воли ещё полминуты держал арбалет нацеленным на Другую дверь. На глухую стену, с точки зрения того же Дамблдора.

При воспоминании о директоре с мармеладом у Северуса вырвался истерический смешок, но оружие он всё-таки разрядил, хотя получилось не с первого раза. И навыка не хватало, и руки дрожали — от потери крови, как он себя утешил.

Заперев дверь в библиотеку, Северус наскоро уменьшил арбалет в размерах, обмотал полотенцем и спрятал в карман. Осталась сущая мелочь. Махнув палочкой, он зажёг свет и потихоньку стянул мантию. В дороге постеснялся об этом упоминать, чтобы не саданули серебряным ножом. А сейчас стало интересно: всё-таки когтями зацепили или зубами?

Судя по бороздам, прогноз был благоприятный: всего лишь отравление, столбняк и сепсис. Покачиваясь, он добрёл до раковины, промыл раны и наложил на разодранное плечо Эпискей. Помазал бадьяном, залатал мантию колдовством и снова оделся. Сразу уничтожать свидетельства боевых подвигов он привык ещё на прошлой войне. Или в начале текущей. Непонятно, кончалась вообще война или нет?

Минут пять Северус неподвижно сидел на табурете, глядя, как комары кружат вокруг абажура. Прикидывал, какие мог оставить следы? Прежде папаша вечно валялся пьяный в стельку, и в каком состоянии приползал наследник, его мало тревожило. На трезвую голову Тобиас стал внимательнее. Да и гутгина не следовало списывать со счетов. Никогда не знаешь, что видят эти наволочки с глазами! Как правило, всё. Впрочем, их верность прописывалась в магическом контракте, а про вампиров домовые были не очень в курсе. Хозяина мог, например, кот оцарапать. Северус недобро поглядел на книззла, который сканировал его с табуретки, и осторожно поднялся на ноги. Поесть бы чего, восстановить магические и физические силы... Но Дамблдор последний чай вылакал. И мармелад доел.

Кстати, о Дамблдоре. Чего доброго, он завтра опять явится, если не дождётся новостей.

Северус прикинул, насколько он сейчас способен к окклюменции и обучению. Ужаснулся, но решил, что это будет в любом случае ужасно. Пожалуй, стоило помыться и переодеться. Хоть как-то отсрочить неминуемое. Выругавшись, он поплёлся в ванную, но на лестнице сидела Мэг, и обойти её было невозможно.

— Слава богу, ты вернулся! — вскрикнула она, подскочив, как на пружине.

Мэг была босиком, но всё ещё в форменном платье. Правда, без ленты и причёски. Тяжёлые медные волосы спускались до пояса, но уже перепутались, и глаза были заплаканные.

— Ты ещё здесь?

Утренний разговор стёрся из памяти Северуса, и теперь он заново переживал встречу.

— Лини укусил гриндилоу! — дрожащим голосом сообщила Мэг. — Твой отец побежал за антибиотиками.

— Зачем? — Северус возобновил движение по узкой скрипучей лестнице.

— Он сказал, ты против больниц, но надо же что-то делать!

— А! Ну пусть пробежится, ему полезно, — рассудил Северус, вскарабкавшись наверх.

— Не хочешь к ней зайти? — Мэг притормозила пролётом ниже.

Он прислонился к стене, переводя дыхание. Всё ещё мутило.

— Очень хочу, но сдержусь. Этой шмакодявке сто раз говорили не лазать в пруд.

— Я просто не подумала, что Лини сбежит одна, — пролепетала Мэг, поднявшись следом. — Она всегда уходит, не предупредив?

— Понятия не имею, — Северус с усилием отделился от стены и направился вглубь чердака. — У неё отец есть, туда все вопросы.

Мэг щёлкнула выключателем, но свет, как водится, не зажегся.

— Это твоя сестра, между прочим, — напомнила она темноте.

— Не исключено. Но я живу в подземельях Хогвартса, это далеко-далеко в горах Шотландии.

— В горах Шотландии не знают, что у тебя есть сестра? — Мэг махнула палочкой в ту сторону, где прежде стояла лампа, и не ошиблась.

Северус поморщился, отворачиваясь от света.

— Нет. И узнают только через мой труп.

— Но ты понимаешь, что её надо отправить в Мунго?

— И как я забыл спросить твоего совета?

Одним движением палочки Северус призвал из небытия рабочий стол, другим разжёг огонь в спиртовке. Несколько основ для зелий всегда имелись под рукой. Осталось лишь подогреть нужную в тигле. Досыпать того, накапать этого. Добавить корень мандрагоры и прочую мелочь.

— У тебя есть когти грифона? — поразилась Мэг.

— У меня есть всё. Тебе что-то нужно?

— Ты волшебник, — в её устах это прозвучало несколько иначе, чем у Отеса. — Не сердись, просто мы тут перепугались. И всё-таки, не дело, что Эйлин бродит без надзора.

— Пусть ходит с гутгином, — сквозь зубы разрешил Северус. — То-то магглы повеселятся!

— Вокруг ещё живут магглы?

— Человек двадцать, — он остудил зелье движением палочки. — В остальном всё тихо. Фабрика не дымит. Автобусы не ездят. А пару лет назад и мост рухнул. Пятый раз пытаются починить.

— Бывает же такое невезение! — не сводя с него глаз, удивилась Мэг.

— Да, случается.

Северус перелил густой отвар в мерный стаканчик и задвинул стол обратно в небытие.

— За что ты душишь город? — поинтересовалась Мэг, возвращаясь следом за ним к лестнице.

За всё хорошее.

— Я не душу, — пожал он плечами. — Просто пытаюсь не задохнуться.

Маленькая комнатка на втором этаже теперь была разгорожена на две крохотные. Лини спала — с лёгкой руки Мэг и под чутким присмотром Силдж. Нога была прокушена до кости, но гриндилоу всё ж таки не вампир. Главное, что не уволок на дно.

— Обработаешь за ночь ещё три раза, — обратился Северус к Мэг, нанося снадобье. — Потом дашь бодроперцовое. Оно в кухне, на верхней полке.

— А ты? — спросила она, заматывая волосы в узел.

— А у меня дела.

Мэг что-то шепнула Силдж. Та исчезла и снова появилась спустя пару мгновений. Всё молча, что само по себе пугало.

— Не накрывайте ничем, — распорядился Северус, прежде чем отправиться в ванную.

Горячей воды никогда не было. Холодная текла в раковину слабой струйкой и плохо смывала с рук жирную мазь.

— Кусай, — Лили-Маргарет неудачно коснулась его плеча, и Северус отодвинулся, поморщившись.

— Там телятина с шампиньонами, — не дрогнувшим голосом пояснила Мэг, сунув ему под нос пирожок. — Остальные ещё противнее.

— Ты ненормальная? — уточнил Северус, но пирожок попробовал.

— Кто бы говорил! — фыркнула она. — Кусай ещё. Никто не знает, что ты любишь, пришлось идти на риск. Пей.

Северус потряс головой.

— Вино нельзя.

Для окклюменции не хватало только расслабиться.

Мэг удивлённо сморгнула:

— Держишь дозу, боишься наследственности? Подожди, я воду наколдую. В кране ржавая…

Северус забрал у неё поспешно сотворённый стакан и отставил на край раковины. Перед глазами опять слегка потемнело, но быстро прошло.

— Я не во время заявилась? — догадалась Лили-Маргарет. — У тебя тяжёлый день?

Об этом ещё рано было судить, так как день заканчивался утром.

— Обычный, — отрезал Северус. — Выйди, будь добра.

Мэг послушно попятилась, он захлопнул дверь и щёлкнул ржавым шпингалетом. Потом достал одолженный Дамблдором ключ — такой же тусклый и ржавый — выругался сквозь зубы и чётко назвал место назначения.

* * *

Нуменгард находился непонятно, где. Судя по промокшим ботинкам, среди болот. Стояла ночь, но от земли поднимался мертвенно-бледный свет. Совершенно бесполезный для ориентировки, так как окружающее пространство терялась в миражах смертоносных магических полей. Вершину башни окутывал густой туман. Или облака — как посмотреть, потому что башня была опрокинута и висела, не касаясь земли.

Северус приблизился к ней, как к спящему василиску. Очень медленно, потому что ноги немели от страха. Ключ он сжимал так крепко, что острые зубчики должны были навсегда впечататься в ладонь. Казалось, что без этой защиты всё здесь несёт мгновенную гибель.

Дамблдор не останавливался на мелких подробностях. В результате Северус минут десять размышлял, как добраться до входа, вынимая и снова пряча в карман волшебную палочку. Колдовать он так и не решился, но попробовал дотронуться до покрытой каплями тумана стены. Для этого пришлось встать на цыпочки и закрыть глаза для смелости.

Башня начала поворачиваться, как гигантская часовая стрелка. Северус не удержал равновесия и упал в высокую осеннюю траву. А упав, тут же попытался отползти, боясь, как бы не накрыло. Но монолитная глыба гранита прокрутилась на сто восемьдесят градусов и застыла. Северус неподвижно просидел так минут пять, уговаривая себя двинуться с места. Даже Волдеморта он так не боялся. Или уже забыл это чувство. Но, в конце концов, всему есть пределы. Надо было просто встать, развернуться и уйти.

Собравшись с силами, он встал, подошёл и повернул ключ. Замочная скважина располагалась прямо в камне под витиеватой надписью на немецком языке и знаком Даров Смерти.

Как попал в башню, Северус так и не понял. Просто оказался внутри. И сразу ощутил мощный прилив клаустрофобии. Ключ остался снаружи, а застрять тут навеки не хотелось. Скоро ли его хватится дорогой директор?

Отбросив на пару часов сомнения в Дамблдоре, Северус стал подниматься по витой лестнице, придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Ступени были сточены, словно по ним ходили туда-сюда тысячу лет, под ногами тонкими ручейками струилась вода. Видимо, наверху вечно шёл дождь, а залатать крышу было нечем. С магическими эффектами явно переусердствовали. Для стойкого впечатления с лихвой хватало скелетов в каменных нишах.

Чувствовалось, что скелеты как раз настоящие, а не плод колдовской фантазии. Среди них встречались не только люди. Попались несколько кентавров и два великана, которых с трудом втиснули на причитающиеся места. То ли они так и умирали тут, подвешенные в воздухе, то ли тела перемещали после смерти в бесконечную витую галерею. Если Тёмный Лорд вернётся и заскучает, можно будет подбросить ему пару оформительских идей. Обычно Повелитель делал из пленников инферналов — никакой зрелищности!

Подъём занял не меньше часа. Северус уже проклял всё и несколько раз присаживался на край очередной ниши, чтобы перевести дыхание. Даже не поверил своему счастью, когда за новым поворотом лестница упёрлась в порог. Дверь стояла настежь, а в крохотной комнатке царил кромешный мрак. Пришлось зажечь Люмос.

Наличие в руке волшебной палочки создавало ощущение безопасности — ложное, но приятное. Пошарив лучом по углам, Северус разглядел только ворох тряпья. Но не идти же обратно? Решил всё-таки проверить ветошь. Под истлевшим одеялом обнаружился очень древний и измождённый старик, который спал так крепко, что у редкого посетителя возникло подозрение: может, узник уже скончался, а никто не в курсе?

Не хотелось расстраивать Дамблдора, но его надежды на Нуменгард оказались чрезмерными. Лет сорок назад сюда заточили величайшего чародея. Но теперь обитатель башни выглядел так, что больше не имело значения, звался ли он когда-то Геллертом Гриндельвальдом.

Идиотская привычка перевыполнять любое задание уже стоила Северусу так дорого, что не высказать, и теперь смешно было останавливаться на полдороге.

— Sic transit gloria mundi (1), — пробормотал он и потряс величайшего преступника за плечо. — Энервейт! Очнитесь, сэр, у меня к вам дело.

Старик резко сел и начал кричать — прерывисто, но оглушительно. Всё уже было ясно, но Северус прибавил к Эннервейту Силенсио. А то даже скелеты на лестнице занервничали.

— Мистер Гриндельвальд, пожалуйста, выслушайте. Это займёт не больше минуты, — настоятельно попросил он, пока пленник ошалело хватал воздух беззубым ртом и бессмысленно таращил мутные глаза. — Мне жаль, что пришлось вас потревожить. Но профессор Дамблдор поручил…

— Альбус Вульфрик Персиваль Дамблдор? — свистящим шёпотом уточнил старик.

Северус на секунду запнулся и понадёжнее перехватил палочку.

— Да, сэр.

Старик ответил коротким сухим смешком и поднялся на ноги, лениво сбросив кандалы с запястий. Комната резко пришла в движение. Северус не устоял на ногах и отполз в угол, пока верх с низом менялись местами. Стены раздвигались, мебель выскакивала из пола, потолок изгибался куполом. Обитатель чудесной башни лишь задумчиво прохаживался — не то что палочкой не махал, даже пальцем не шевельнул.

— Тихо все! — прикрикнул он, оборвав возбуждённый шелест голосов на лестнице. Хлопнул дверью и пояснил для гостя: — Моя охрана. Приходится их терпеть.

Не дождавшись ответа, пленник взглядом распахнул окна и направился к креслу.

— Ты кто? — спросил он походя.

Северус сморгнул, неожиданно встав в тупик перед самым логичным вопросом. Он не знал, как лучше объяснить, потому что упорно не понимал, в чём тут интерес Гриндельвальда. Решил начать с простого.

— Меня зовут Северус Снейп, — на этом простое закончилось. — До вас доходят новости внешнего мира, сэр?

— А вы распространяете бессрочную подписку «Пророка»? — Гриндельвальд приостановился, якобы размышляя над предложением. — Спасибо, в новостях я не нуждаюсь... Это Дамблдор завёл такой порядок? Чтобы что-то попросить, надо стоять на коленях за три клафтера (1) — не меньше?

— Нет, сэр, — с усилием произнёс Северус.

Гриндельвальд сделал едва уловимый подзывающий жест.

— В таком случае, встань и подойди. Ближе. Ещё ближе. Ладно, стой там. Так зачем ты явился? Пересказать мне новости за все прошедшие годы?

Внешне узник сильно переменился. Одежда больше не висела лохмотьями, зубы оказались на месте. Худобой и высоким ростом Гриндельвальд напоминал Дамблдора. По возрасту они, должно быть, были ровесниками. Длинные волосы Геллерта и в молодости были светлыми, а теперь сделались белоснежными. Ни бороды, ни очков он не носил, а глаза цвета чистейшей морской волны смотрели со знакомой цепкостью легилимента. Северус пока не ощущал вторжения в свою память, но сердце заныло от недоброго предвкушения.

— Я должен научиться у вас окклюменции, — произнёс он через силу.

Гриндельвальд чуть приподнял брови.

— Альбус в своём репертуаре! Чем же ты так ему насолил, Северус Снейп, что он сослал тебя в Нуменгард, да ещё велел позаботиться о пытках?

Посланник отвёл глаза, вроде как изучая интерьер.

— Это необходимо, сэр. Один волшебник, Том Реддл, развязал войну в Магической Британии. Против магглорождённых, но в основном за власть. Сейчас он потерпел поражение. Но профессор Дамблдор считает, что Реддл вернётся. Тогда сопротивлению понадобится кто-то из бывших слуг Тёмного Лорда. Чтобы узнавать планы врага.

У Геллерта дрогнули углы рта:

— И этот кто-то ты? Мои соболезнования. Стало быть, Альбус всё ещё профессор?

Северус считал, что есть вести поинтереснее, но вежливо кивнул.

— Он директор Хогвартса.

Гриндельвальд с хохотом упал в кресло.

— Ну-ну, — кивнул он, смахивая с глаз слёзы. — Допустим, что директор Хогвартса. И допустим, что ты здесь для обучения… чему там, прости?

— Окклюменции, — тихо подсказал Северус.

— Прекрасно, юноша, — отсмеявшись, кивнул Геллерт. — Притворимся, что поверили. Альбусу нравится, когда ему безоговорочно верят. Говорят, на свете существуют добрые волшебники, попробую таким стать на старости лет. Сделаем из тебя лучшего окклюмента, раз ты пришёл за этим. А Альбус получит то, за чем на самом деле тебя прислал.

— Какова плата? — привычно уточнил Северус. Тон разговора нравился ему всё меньше. И совсем не нравилась перспектива открывать сознание этому человеку.

Было ясно, как день, что Гриндельвальду нельзя доверять. Утешение было одно — что он безвылазно сидит в башне и проболтаться сможет только местным скелетам.

— Слизерин, — мельком отгадал Геллерт. — Помилуй, какая плата? Я пленник. Если не подчинюсь, Альбус заколотит мне окошки. Нет-нет, плату получит твой обожаемый директор. За мои труды и беспокойство. Ну что, по рукам?

Северус поёжился от метавшегося между окнами осеннего ветра и переложил палочку из правой руки в левую.

— Я могу посоветоваться с профессором Дамблдором? — перед сомнительным договором не мешало прояснить, выпустят ли отсюда живым.

— Сколько угодно. Если он осмелится прийти сюда сам.

Так как Гриндельвальд не шевельнулся, Северусу пришлось на свой страх риск шагнуть сквозь вечность, преодолев короткий путь до его кресла, и протянуть руку. Геллерт молча её пожал. От прикосновения его сухих прохладных пальцев ладонь кольнула слабая искра. Северус поморщился — не от боли, а потому что опасался мутного колдовства. Но раз так велел Дамблдор…

— Дай мне секунду, — Гриндельвальд уже не думал про магические обеты, а думал про что-то другое, сосредоточенно постукивая пальцами по изогнутым подлокотникам. — Итак… Итак, у тебя имеются личные счёты ко мне?

Создалось ощущение, что думал он не про то, что спросил. В ответ Северус только посмотрел с удивлением.

— Я понимаю, что как благородный молодой человек неблагородного происхождения ты меня боишься, ненавидишь и презираешь, — спокойно оговорился Геллерт. — Эти чувства придётся на время отложить. Иначе от наших уроков не будет пользы.

Северус честно задумался. Всё равно ведь докопается.

— Пожалуй что по вашей вине погибли мои дед и бабка. С тех пор моя семья долго жила в нищете, — припомнил он, осторожно отодвинувшись.

— Мне искреннее жаль, — сообщил Геллерт без тени насмешки. — Они были магами?

— Магглами.

— Тем более, — произнёс Гриндельвальд также серьёзно. — Вряд ли я их знал и уж точно не желал им смерти. Но сопутствующий ущерб — тень любой победы.

— Ради общего блага, — Северус обречённо озвучил девиз на входе.

В глазах неожиданно защипало, и он осторожно поднял щиты окклюменции.

— В данном случае, ради победы, — Геллерт глядел сквозь него в серые сумерки за окном. — Тот, кто считает, будто можно выиграть, не пожертвовав невинными, никогда не выигрывал. Альбус, например, уже понял, что за всё надо платить.

— Могу я обратиться с ответной просьбой? — быстро попросил Северус. — Я понимаю, что профессор Дамблдор — ваш враг, но можно это отложить? На срок моего обучения.

Гриндельвальд помолчал пару секунд, на время которых сердце ученика остановилось.

— Принято, — наконец сказал Геллерт. — Впредь я буду говорить о нём только, как о друге.

— Которому вы проиграли, — Северус никак не мог поверить, что всё так просто.

— Забавно, но до сих пор у меня не было случая с кем-либо обсудить формулировки, — улыбнулся Гриндельвальд. — Забавно, но до сих пор у меня не было случая с кем-либо обсудить формулировки. Наверное, можно сказать и так. Но для начала я проиграл себе. Достиг определённых магических высот, построил империю, и стало неинтересно. Останавливаться было поздно, отступать некуда, впереди ждала только пропасть. И вот я в этой башне вне времени и пространства, — подытожил он, обведя взглядом свою обитель.

Скелеты тихо шушукались за дверьми на десятках языков. На лестнице капала вода. Небеса за окнами предрассветно светлели. Но наступить рассвету было не суждено.

— Альбус никогда не победит меня, — прибавил Гриндельвальд, медленно переведя взгляд на Северуса. — Потому что эта башня внутри него. Мне жаль его как друга. И жаль как врага. Но ты-то тут при чём? Пожалуй, мой последний ученик, нам лучше оставить философию. Пока я окончательно не заморочил тебе голову и не вырвался на свободу.

Северус вздрогнул от неожиданности:

— Профессор Дамблдор сказал, что это невозможно.

— Он так сказал? — переспросил Геллерт и на этот раз щёлкнул пальцами.

Видимо, применил Экспеллиармус, потому что палочка вырвалась из руки гостя и оказалась в его руке.

Сердце Северуса провалилось в желудок, на глаза упала тёмная пелена. Надо было решать что-то, и срочно. Хотя в исходе магического поединка смешно было сомневаться. То есть, совсем не смешно.

— Да, он так сказал, — Северус подошёл и просто забрал палочку обратно. — Простите, но мне надо как-то колдовать, а вы неплохо справляетесь голыми руками и не стали бы зазря возиться с договором.

— Палочка тебе не понадобится во время занятий, — медленно произнёс Гриндельвальд. — Я рад, что сейчас ты удержал щиты. Но чтобы защитить свой разум от атаки извне, потребуется куда больше усилий. И хвататься за палочку будет нельзя. Я это заметил, и Реддл заметит. Тёмный Лорд — так он себя называет?

— Да, сэр, — больше Северус пока не мог выговорить. Язык не слушался, руки всё ещё тряслись.

— Недопустимо, чтобы окклюменция ослабила остальную защиту, — прибавил Геллерт, поднявшись с кресла. — Но даже если тебе не удастся заслониться от нападения, окклюменция пострадать не должна. В первую очередь я имею ввиду Империо — этому заклятию можно сопротивляться. И Круцио — его можно только терпеть. С которого из двух предпочитаешь начать?

1 — 1,89648384 м (дометрическая мера длины в Австрии).

2 — Так проходит слава мира (лат.), Фома Кемпийский.