На его каверзном пути через вселенные (гет)

— А? Шо...?

— Я.

— ...!

День начался с грохота. Лиза, проснувшись и обнаружив, что лежит поперёк Жона, кубарем скатилась с надувного матраса, продемонстрировав всю свою «природную ловкость». С этого и началось их обычное утро.

Только, пожалуй, с чуть большим энтузиазмом. Стоит поблагодарить за это новые игрушки.

Первым закончив утренние сборы, Жон «приготовил» завтрак. То есть просто стоял у плиты, пока за него работал целый арсенал гаджетов и прибамбасов.

Сковороды, которые собирали воздушные карманы и выпускали воздух короткими струйками, чем переворачивали сосиски и бекон. Блендер с отдельным отсеком с тонкими лезвиями, который сам чистил заброшенные в него фрукты, а потом измельчал их. Компактный тостер толщиной с увесистую книгу, выстреливавший ломтики хлеба вверх под идеально просчитанным углом, чтобы те переворачивались в воздухе и падали обратно, дабы поджариваться с другой стороны.

...Последнее, правда, выглядело как чистой воды показуха, ведь обычные тостеры делают то же самое. Но хей, да здравствует наука!

Он даже не просил этих дополнительных функций — ни для них, ни для остальных агрегатов, пищащих и жужжащих на кухонной стойке. Те шли по умолчанию, хотя за время готовки Жон успел понять, что в Академгороде «по умолчанию» часто равносильно «экспериментальному» (и далеко не всегда практичному — привет, тот самый тостер). Жизнь там была удобна до такой степени, что, кажется, местные этого уже и не замечали: мелкие улучшения наслаивались друг на друга, пока не создали норму, оторванную от остального мира на десятки шагов, почти чуждую человеческому разуму. Настолько, что Жон порой просто не видел логических переходов между «тогда» и «сейчас». Честно говоря, это немного тревожило.

По крайней мере, одежда из Академгорода выглядела и ощущалась знакомо и, скажем, не пыталась сама ползти по полу, чтобы на нём устроиться. Оно и логично; что ещё принципиально нового можно добавить футболке, чтобы это бросалось в глаза? Голографические логотипы? Скорее уж, эксперименты там сводились к концепциям вроде особого плетения ткани, уменьшающего продуваемость, или более эластичных синтетических волокон. Мелочи, в общем.

Как бы то ни было, эта одежда почти целиком вытеснила его дануоллский гардероб и она меньше царапала кожу. Исключение составляли шёлковые рубашки и прочие изысканные вещи — те были очень классные. Сейчас на нём как раз была одна из таких, и, как ни странно, она отлично сочеталась с японскими штанами-парашютами — идеальный наряд для ленивого расслабона дома.

Впрочем, расслабляться было некогда. День обещал быть насыщенным.

Пока Жон раскладывал еду по двум тарелкам, что-то боднуло его в ногу. Он глянул вниз и наткнулся на уборочного робота, который достался им в качестве части платы от Кроули. Этот цилиндр высотой до середины бедра, с колёсиками и шваброй снизу, ровно гудел и зачем-то описывал круги вокруг Жона, с одной стороны на другую,без всякой видимой причины.

Если бы его спросили, что заставило его швырнуть на пол кусочек сосиски, он бы не смог ответить. Но робот тут же устремился к добыче, всосал лакомый кусочек в свою прожорливую пасть (а точнее, в вакуумный порт) и, закончив, пополз дальше на поиски новых пятен и пыли. Жон ещё немного провожал его взглядом, потом махнул рукой и вернулся к делу.

В инструкции значилось, что этот робот — одна из первых домашних модификаций большого уличного уборщика, с которым Жон столкнулся в Академгороде. Возможно, в программе ещё оставалось несколько багов, которые не успели вычистить.

Принеся тарелки к столу, он поставил одну перед собой, а вторую — рядом с Лизой, закутанной в огромный худи, который она купила специально, чтобы в нём валяться дома. Она бросила на тарелку беглый взгляд и тут же снова уткнулась в её (технически их, а по факту — её) новый компьютер. Ноутбук, как она его называла.

Как и купленные телефоны, это была низкотехнологичная, целиком «физическая» махина толщиной почти в дюйм (целый дюйм!), с экраном, размер которого нельзя было изменить. Никаких твёрдосветных голограмм. Никакой компактной карманной формы. При всём великолепии земного софта железо к к них подкачало. Жона ноутбук не впечатлил. Вдобавок ко всему, в нём как будто не хватало привлекательности.

Разумеется, вскоре выяснилось, что Алистер Кроули под завязку набил его всем, что только доступно среднему человеку в местном интер-нете, — и этим разбил в пух и прах все жалобы Жона. Какими-то непостижимыми путями он знал, что они не из его мира, и потому подобрал соответствующую награду: вещь, что ему почти ничего не стоила, а для них ценилась на вес золота. Даже с вырезанными кусками — вероятно, касающимися магии и секретов Академгорода, — оставшееся было сокровищницей, за которую многие убили бы: от учёных до генералов и директоров академий. В нём придётся повозиться, но если свести воедино разрозненные источники — тут любительский сайт, там отраслевой журнал, — то инновации, опережающие миры Жона и Лизы на десятилетия, можно будет воплотить в жизнь гораздо быстрее.

По крайней мере, так говорила Лиза. На минуту она, кажется, даже дышать забыла, когда осознала масштаб. И с той поры, как распаковала ноутбук, она его из рук не выпускала.

— Что ты сейчас смотришь? — спросил Жон. Из любопытства он не стал приступать к еде и наклонился через стол, чтобы заглянуть.

В ответ Лиза повернула к нему экран.

Она смотрела видео с котиком.

— Хе-хе, ну какой он же ми-и-илый~, — растаяла она.

— У-у-ути-пути...

И Жон тут же подхватил, умиляясь вместе с ней крохе, карабкающейся по ступенькам. В тот день завтрак растянулся вдвое дольше обычного.

После еды настал момент, которого Жон так ждал. И нет, не опробовать ракетные ботинки.

Схватив ящик с инструментами, привезённый из Дануолла, он двинулся на новое поле боя — в ванную. Там предстояло заменить старый, примитивный, жалкий унитаз, что стоял в квартире с самого его появления. На его месте воссядет унитаз будущего! Унитаз чемпионов! Самый настоящий трон, достойный короля!

Теперь, когда за ними не гонялась дюжина организаций, можно было сделать всё как положено. Кроцеа Морс не понадобилась. Хватило разводного ключа.

Перекрыв подачу воды, он слил бак, затем встал на колени и открутил болты, крепившие унитаз к полу. Ничего сложного. Честно говоря, будь у него этот ящик с инструментами в прошлый раз, в том другом мире всё прошло бы куда проще и ему не пришлось отрывать унитаз с болтами.

Хм-м-м. Чем больше он думал, тем больше ему нравилась эта мысль. Инструменты дешёвые и легко заменяемые — можно считать их расходниками на случай, если в Кармане не хватит места, — а польза от них в нужный момент неоценима. Жон про себя сделал пометку в следующий раз держать при себе несколько самых нужных вещей: ключи, отвёртки, пассатижи и прочее.

Старый унитаз он отставил в сторону и осмотрел восковой кругляш и металлическое кольцо на отверстии в полу. Как они вообще называются?

Металлическая часть выглядела как новая, что было хорошим знаком. А вот восковая, обеспечивающая герметичность, оставляла желать лучшего: половина прилипла к полу, половина оторвалась вместе со старым унитазом.

Он перевернул украденный унитаз. Снизу было то же самое, и в приличном состоянии, поскольку они прихватили с собой ещё кусок сливной трубы.

Многоразовая ли эта штука? Сейчас узнаем. Жон вышел из ванной за ножом.

— Получается? — спросила Лиза со своего места за столом. Вокруг ноутбука лежали россыпью листки, и она как раз переписывала на них заметки: возможные будущие покупки, имеющиеся запасы, за чем стоит присматривать, теории о природе их ситуации и ещё тьма-тьмущая мелочей.

Жон сделал неопределённый жест рукой.

— Скоро сама увидишь.

— Звучит совсем не обнадёживающе.

— Лучшего ответа у меня нет, Лиза, — сказал он, роясь в ящике. Там лежал набор кухонных ножей, и он выбрал небольшой, такой, у которого, насколько он помнил, не было особого назначения.

Жон нашёл ему достойное применение: принялся им аккуратно отделять восковое кольцо (как же оно называется?), ведя лезвие медленно и осторожно, чтобы сохранить как можно больше материала. Закончив, он убрал всё лишнее — обломки трубок, осколки плитки и прочее — и примерил кольцо к отверстию в полу.

Размеры примерно сходились.

...Ну, для него этого было достаточно!

Жон водрузил новый унитаз на место и закрутил болты. Он подсоединил воду и открыл кран. Бак начал наполняться.

Готовясь к катастрофе, он сделал пробный смыв.

Никаких протечек. Он победно вскинул кулак.

— Как же я опупенен!

Лиза заглянула в ванную.

— Та-а-ак, мне дождевик надевать?

Он в ответ просто ещё раз нажал на слив.

— О, отлично. — она похлопала в ладоши. — Молодчина, Жон, — похвалила она. — Осталась электрика. Справишься?

Жон фыркнул.

— Легкотня. Смотри, — он схватил свободный кабель и...

А.

Хм. Вот это могло стать проблемой.

Кабель — по какой-то причине тут было всего три провода — был рассчитан на скрытую проводку прямо в щиток. А в их ванной розетки были только у раковины. Можно, конечно, поколхозить: снять розеточный блок и подключиться к проводам за ним, — но его длины в полтора метра не хватало. Нужно было хотя бы два метра.

— Эй~, — в поле его зрения появилась рука с пластиковым пакетом. Внутри лежал отрез сетевого шнура с вилкой на конце. — Думаю, тебе это сейчас пригодится?

— Откуда ты это вообще взяла? — Жон поразился её прозорливости.

Лиза пожала плечами.

— О-о-о, ну ты знаешь, гений от природы, прокаченный ещё парачеловеческими способ... ладно-ладно, если честно, я тут ни при чём. Кроули включил это в нашу плату. Я только минуту назад поняла, для чего это, когда снова увидела, — с виноватой усмешкой призналась она.

— Этот прохвост знал, что мы сопрём унитаз...

— Угу. И, похоже, одобрил.

А Жон-то думал, что они обвели его вокруг пальца.

— Я правда, правда ненавижу этого гада, — подытожил Жон.

— Аналогично.

Шнур добавил недостающей длины. Дальше всё было просто: красный к красному, белый к белому, чёрный к чёрному — и всё замотать изолентой, в водо- и огнестойкости которой Жон не был до конца уверен, но для задачи её хватало. Затем он прошёлся клейкой лентой по всей длине, прикрепив кабель к стене, чтобы тот не мешался.

— Лиза, не окажешь нам честь? — спросил он, воткнув вилку в розетку.

Девушка коснулась экрана, встроенного в унитаз.

Раз, два, три — и экран ожил, заиграв весёлой мелодией. Жон радостно вскрикнул и вскинул ладонь над головой; Лиза подпрыгнула и хлопнула по ней. Воодушевившись, они тут же сгрудились у панели, изучая функции.

С десяток игр, у каждой своя таблица рекордов, манили Жона брошенным вызовом. Лиза тем временем громко объявила, что бронирует себе по часу в день, чтобы использовать унитаз как массажное кресло. Вместе с библиотекой фильмов, сериалов и образовательных документалок, он обещал стать скорее развлекательным центром, чем сантехникой. Место для такого, конечно, странное, но, застряв в этой квартире, Жон был рад и этому.

Если только Лиза не согласится не монополизировать ноутбук. (Она не согласилась.)

— Тут ещё довольно обширный плейлист, — прокомментировала Лиза. — Почти все жанры, инструментальная музыка, звуки природы...

Комнату наполнил шум океана.

— А насколько громко можно сделать?

Она подвинула ползунок, и звук стал отчётливо слышен из главной комнаты.

Вскоре Жон предложил оставить так, чтобы музыка играла по всей квартире фоном. Что-то в этом постоянном *ша-а-а... ша-а-а...* волн отзывалось в его душе, нашёптывая: «расслабься и отдохни». И почему-то ему теперь хотелось всех называть «чувак».

Лиза сказала, что из него вышел бы отличный калифорнийский сёрфер-бро — что бы это ни значило. Он счёл это комплиментом.

Следующие несколько часов они разбирали и каталогизировали остальную добычу из Академгорода.

Запасы огнестрела таяли — отчасти из-за использования, отчасти потому, что Жон выбрасывал пушки, освобождая место для более толковых вещей, — так что в строй вернулись наручные арбалеты, подкреплённые новой партией шоковых и транквилизаторных дротиков. Те отлично входили в их механизм, а пробные выстрелы показали, что точность почти не теряется; значит, годятся. Разумеется, такой подход требовал аккуратности и прицельности, к которым он не привык, но именно такой подход и предпочитала Лиза хаотичной перестрелке. Оставалось невысказанным, что сама необходимость убивать — оправданно или нет — ей всё ещё была крайне неприятна.

Зато это давало им возможность действовать милосердно и не рисковать при этом предательством. Жон был всецело за. В том же ключе работало и пополнение в виде дымовых и светошумовых гранат, тем самым его арсенал расширялся.

Касательно прочих приятных прибамбасов, у Жона мелькнула мысль; как раз после того, как он передал Лизе четвёртую вещь подряд. Слишком уж много новинок лучше подходило ей, чем ему: ID-карты, которые на деле оказались миниатюрными сенсорными клавиатурами для настройки отображаемой информации; электровелосипед, чтобы она не отставала от него на бегу. Какое, однако, странное совпадение. Не знай он её так хорошо, мог бы подумать, что она это спланировала. Только вот многие из этих штук выбирал он сам — вроде дверных ключей, которые можно было перенастраивать под разные замки, и «умных» наручников, которые, среди прочего, умели выпускать второй комплект на того, кто попытается освободить первого пленника.

Зачем он вообще их взял? Тогда у него, кажется, была веская причина, но последующие часы слились в смазанное пятно. Они обсуждали варианты из пула «оплаты», он предложил, она согласилась, что мысль хорошая. В общих чертах память ему рисовала именно это, и тут уж вина была явно на нём.

— Что-то не так? — спросила Лиза, заметив его хмурый вид. Она склонила голову набок и невинно моргнула. Жон едва удержался, чтобы по привычке не взъерошить ей волосы.

Он покачал головой и улыбнулся:

— Ничего. Мысли всякие. Давай испытаем ракетные ботинки, а?

Когда он представлял себе ракетные ботинки, то видел, как взмывает в небо, пронзает облака и уносится к горизонту.

На практике всё было иначе.

О, но они хотя бы попытались! У него в руках была пара ботинок, у каждого из них — реактивные сопла в пятках. Толстенная инструкция, шедшая в комплекте, гарантировала функцию полёта. Так что технически, он полагал, это считалось.

Проблема в том, что даже у Академгорода были свои пределы. Длительный полёт требует двух вещей: тяги и топлива. Слабая тяга — не взлетишь. Мало топлива — рухнешь и разобьёшь голову об асфальт. А если прикрутить всё это к обуви, сложности удваиваются, потому что — и учёные в документе настойчиво это подчёркивали — подошвы ног попросту одно из худших мест для размещения сопел. Они сыпали терминами вроде «центра масс», «равновесия», «точки опоры», «мышечного напряжения» и кучей других проблем.

Но они всё равно сделали рабочий прототип.

Ключевая технология ботинок Больших Шагов — микробатареи. Очень хорошие микробатареи. Эти микробатареи как раз таки и были основным направлением исследований тех лаборатории, а ботинки были лишь одним из многих побочных приложений, разработанных для привлечения инвесторов (ну а кто не почувствует трепет в сердце при словах «ракетные ботинки»?). Нынешняя версия крошечных накопителей энергии была размером с половину ногтя каждый, а вместе они, в теории, могли запитать гоночную машину.

С парой таких ботинок на ногах человек мог летать 30 минут... но минутными отрезками, причём манёвры ещё больше укорачивали этот срок. К цифре прилагалась целая гирлянда сносок.

Команда разработчиков так и не решила проблему перегрева. Или проблему сопротивления воздуха. То же самое с проблемой безопасного спуска. И ещё...

Короче говоря, проблем хватало.

— Но они работают, да? — спросил Жон, застёгивая ботинки. Они были массивнее его обычной пары, хотя не критично. Вес тоже почти не мешал; если, конечно, не идти в них на большие расстояния.

Лиза, просматривая документацию, неопределённо хмыкнула.

— Работают же? — надавил он.

— ...Ну типа. Постарайся быть поближе к земле, когда минута подойдёт к концу. И это максимальное время в идеальных условиях, чтобы ты понимал. Когда оно истечёт, сработает защита от перегрева, чтобы ботинки не расплавились, и потом они не включатся как минимум секунд двадцать. И не умничай, — предупредила она, заметив, как он открыл рот. Ей и силы не нужны были, чтобы угадать его вопрос. — За это время можно очень далеко упасть. В большинстве случаев, до самой земли.

Энергичный прыжок, и Жон уже стоит на ногах.

— Не переживай. Сначала я освоюсь с управлением, а уж потом буду думать о полётах выше, чем выдержит моя Аура.

И почему Лизу это не успокоило? Странно.

В погоне за простотой и интуитивностью при работе с Большими Шагами управлением встроили прямо в ботинки, сосредоточив его на больших пальцах ног. Уверенное нажатие — и сопла включаются. Ослабил или надавил сильнее — регулируешь мощность. Направление полёта целиком зависело от движений тела.

К этому надо было привыкнуть, и Жон уже прикидывал парочку манёвров. Он никогда не числился среди самых ловких бойцов Бикона, но их образ прочно засел у него в голове: агрессивный стиль боя, основанный на резких рывках, уклонение от атак на волосок от лезвия, чтобы тут же продолжить напор. Короткие, повторяющиеся активации ботинок позволили бы ему хотя бы отчасти такое имитировать.

Естественно, данная цель была на далёком втором месте, сразу после настоящего, реального полёта.

Жон занял позицию на расчищенном пятачке в центре квартиры, пытаясь подавить растущее волнение. Летать было бы так, так круто — будто детская мечта, ставшая явью. Чего Жон больше всего боялся: что он провалится в первую же минуту и разочаруется во всей затее. Ему очень не хотелось, чтобы мечта столкнулась с реальностью и тут же умерла.

Он хотел, чтобы получилось. И у него получится.

Первую попытку он сделал максимально осторожно, лишь слегка коснувшись триггеров. Из сопел донеслось тихое урчание, которое он почувствовал ступнями. Это ощущение пробуждающейся мощи, готовой превратиться из потенциала в движение, зажгло в нём что-то. Ботинки не были обманкой. Одна эта уверенность придала ему смелости нырнуть с головой. Он уверенно нажал на триггеры.

И взлетел.

Сначала, всего на пару десятков сантиметров. Высота колебалась от малейшего движения больших пальцев; ботинки словно не могли решить — то ли заглохнуть, то ли дать газу. Удерживаться на месте без твёрдой опоры под ногами оказалось труднее, чем он думал, а разный уровень тяги в ботинках заставлял его тело дёргаться резкими, тошнотворными рывками. Ему приходилось размахивать руками, чтобы удержать равновесие.

Так продолжалось, пока восторг в нём не пересилил всё остальное. Жон прибавил тяги и взмыл ещё на полметра выше, по ходу дела обнаружив, что летать в движении легче. Прямо как на велосипеде: визуализация манёвра лучше всего работала в процессе, когда он микропоправками поддерживал импульс. Мысли о равновесии ушли на задний план и почти перестали быть проблемой. Его тело само знало, как ему двигаться. Не зачем было беспокоиться.

Поворот левой стопы — и Жона закрутило. Получилось слишком быстро, так что он ослабил нажим на этой ноге, и вращение замедлилось до мягкого, почти изящного пируэта. Ему казалось, будто он танцует в воздухе.

— Ва-а-ау... — выдохнул он, испытывая невероятное счастье.

Глянув вниз на Лизу, он увидел на её лице то же восхищение, которое, скорее всего, было и на его собственном. В её мире, возможно, и были люди, которым подобное давалось с лёгкостью, но такое зрелище? Человек, которому, по идее, никогда не суждено было летать, и всё же он летит? Пожалуй, это было нечто куда более редкое и ценное.

Придя в себя, она улыбнулась ему:

— Ну как?

— Кажется, я не хочу спускаться, — признался он, чем вызвал у неё смешок.

— Хе-хе, ну, когда-нибудь придётся. Цикл перезарядки долгий, даже с солнечными преобразователями для ускорения. Разрядишь в ноль, и они на сутки выйдут из строя.

Ограничение на ограничении... Жон только вздохнул. Но это не могло испортить ему настроение, не сейчас.

— У нас есть немного времени. Хочешь попробовать?

Лиза попыталась, не слишком удачно, скрыть нетерпение. Ботинки на ней выглядели комично большими.

— Готова? — спросил Жон, когда она заняла его место. — Только помни...

— Да-да-да, я уже слышала. Не нервничать? Пф. Я никогда не нервничаю.

Сказав это, она расплылась в широкой ухмылке. Внизу загудели ботинки.

А потом Лиза взмыла вверх с силой настоящей ракеты — и через долю секунды впечаталась головой в потолок. Её Аура вспыхнула, смягчая удар, но Лиза всё равно мешком рухнула на пол и оставалась там лежать без движения.

Жон застыл с открытым ртом, его мозг пытался осмыслить произошедшее. Как только до него дошло, он бросился к ней и рухнул на колено.

— Лиза?

Ме-е-едленно девушка свернулась клубком, обхватив голову руками.

— Лиза, ты как?

— ...Больно, — тоненько пролепетала она.

В тот день они остались дома.

Позже Лиза попыталась извлечь выгоду из травмы, заявив, что по этой причине он должен уступить ей надувной матрас. Жон выразил своё мнение делом: донёс её до старой кровати, аккуратно шмякнул на неё, а затем улёгся на свою.

— Спокойной ночи, Лиза.

— Спокойной ночи, Жон.

— ...

— ...

— ...

— Принесёшь ноутбук? Мне же правда больно. А ещё стакан воды? И...

Жон простонал и снова поднялся.

* * *

На следующий день они отправились в путь.

По привычке они пролистали список Инцидентов и остановились на самых безопасных вариантах. На этот раз это были два события с рейтингом опасности в три звезды.

В первом упоминалась битва, и Жону такого вообще не хотелось. Зато второе было как раз в его духе.

Перед глазами закружился портал, пахнуло влажным, тяжёлым воздухом. Издалека донёсся глухой рёв. Взор залили оттенки зелёного и коричневого.

— Это какие-то джунгли, а не просто лес, — присмотревшись, заметил Жон.

Сплетница, в костюме, при оружии и в щегольском новом плаще, поморщила носик.

— Бр-р.

— Не нравится?

— Я в душе городская девчонка. Дайте мне людей, асфальт и гамбургер, и я буду счастлива, — она проверила арбалет. — Ладно, пойдём зарабатывать на хлеб с маслом.

— Наверняка мы заработаем больше одного этого.

На миг всё поплыло, когда он шагнул через порог. Размытая картинка обрела глубину и чёткость, и он оказался в дупле под могучим деревом. В нос им тут же ударили новые запахи, сильнее всех — насыщенная, смолистая сладость, густо стоявшая в воздухе.

Он обернулся к Сплетница. Та шмыгала носом от неприятного аромата.

— Не совсем то, чего ожидала, да?

Она чихнула и помотала головой.

— Даже не знаю, лучше это или хуже запаха Броктон-Бей.

Посмеиваясь, он первым выбрался из дупла, раздвигая корни. Дальше он взобрался на небольшой склон и вышел в сам лес.

— Ну ничего себе...

Сзади Сплетница тихо присвистнула, тоже удивившись виду.

Жон вырос у рек и лесов. Он был с фронтира, из диких земель за городскими стенами. Но это не подготовило его к тому, как выглядит настоящая, нетронутая природа.

Деревья заслоняли всё небо. Они переплетались, образуя мосты над кронами и башни выше стен Вейла. Редкие лучи, пробиваясь сквозь листву, благословляли собой землю, и под каждым из них расцветали сотни видов цветов — пёстрые букеты, созданные временем и случаем посреди сумрачного подлеска.

Жон сделал шаг, и его ботинки утонули в ковре мха. Под этим слоем по всему дну джунглей раскинулась корневая сеть, разросшаяся так, что её нельзя было отличить от почвы. Местами переплетение было таким плотным, что над ним образовывались ручьи и лужицы; вода просачивалась в щели и поила растения ниже.

В отличие от тихих лесов его дома, джунгли перед ним кипели жизнью: бесконечный хор из щебета, кваканья, шипения и рычания. Неизвестные ему существа мелькали меж ветвей или шмыгали в корнях. В воде плавала рыба, чешуя которой сверкала, как драгоценные камни. Лягушки здесь вырастали до размера футбольного мяча — чтобы удобнее было лакомиться насекомыми, к которым сам Жон боялся подходить. Редкое из них было меньше нескольких сантиметров в длину.

...Некоторые измерялись аж десятками сантиметров. Жон слегка позеленел, заметив нечто, похожее на пчелу размером с его предплечье. К счастью, оно просто висело в стороне и занималось своим делом. Кажется, собирало фрукты — в многочисленных лапках у того был какой-то зелёный шар, который при ближайшем рассмотрении оказался студенистым мешком.

При виде него Сплетница скривилась.

— Фу-у, на сопли похоже!

— Так и тянет ткнуть, — признался Жон.

— Не-а. Даже не думай. Мы даже не знаем, что это. Может, это кислота.

— Резонно, — согласился он, обходя насекомое по дуге. И зря, лучше бы он смотрел под ноги. Лесная почва под ним вдруг сдвинулась, и он едва не упал.

Отшатнувшись, он выхватил меч из ножен и приготовился к бою с... с...

Из земли высунулся пятачок, и тот потянул носом воздух. Затем ковёр мха за ним зашевелился и приподнялся, открывая взору свинью.

Жон наклонил голову.

— Эм-м... Чего?

Свинья уставилась на него. Поняв, что он не собирается нападать, она, кажется, потеряла к нему интерес, развернулась и затрусила прочь. Вслед за ней земля задрожала знакомым образом, и из-под мха, словно из ниоткуда, появилось целое стадо свиней. Они последовали за своим вожаком, отошли на небольшое расстояние и разом прижались к земле. В мгновение ока они исчезли, слившись с растительностью.

— Природный камуфляж. Знаешь, это на самом деле офигенно, — сказал Жон.

— Ага, без сомнения, — согласилась Сплетница. Она оглядела место, где только что были свиньи, затем обвела взглядом окрестности. — Но что важнее, их стратегия выживания и численность говорят о том, что это место довольно безопасное. Хищники сюда забредают лишь изредка, а не устраивают постоянные охотничьи угодья, раскусив их уловку.

Это означало, что они могут использовать это место как базу, возвращаясь сюда отдыхать между вылазками в джунгли. Если, конечно, им придётся.

— А мы уверены, что нам нужны не эти свиньи? Может, они волшебные, и рейтинг добычи относится к ним.

Сплетница задумалась.

— Я бы не стала сбрасывать со счетов такую возможность, но свинья с мхом на спине не производит такого же впечатления, как Зверь из Каэрбаннога, согласись? В любом случае, на обратном пути мы можем прихватить парочку, вдруг за них хорошо заплатят. А пока давай исходить из того, что «монстр» в этом мире это настоящий монстр.

— Да уж... Есть идеи, где тогда начинать поиски?

— Сложно сказать, — уклончиво ответила она, явно не желая признавать, что понятия не имеет. — Может быть в деревьях, а может, в пещере. Давай немного пройдёмся, и картина должна проясниться.

Это «пройдёмся» принесло им следующий сюрприз.

Пейзаж местами усеивали поваленные деревья — или так Жон сначала думал. Лишь когда он прошёл под просветом в кронах, то понял, что никакие это не деревья, а тончайшие корни целого дерева, по сравнению с которым все джунгли казались рощицей саженцев. Этому гиганту больше всего подходило сравнение с горой — его главные корни были толщиной с железнодорожные вагоны и тянулись на целые мили.

Сплетница не переставала возмущаться, что такое вообще невозможно. Что дереву понадобился бы миллион лет, чтобы вырасти до таких размеров, а для его питания потребовались бы ресурсы целого континента.

Он лишь пожал плечами и списал всё на магию. В конце концов, в мультивселенной её, похоже, хватало.

Поскольку зацепок не было, они просто выбрали случайное направление и двинулись дальше. По указанию Сплетница Жон оставлял на деревьях зарубки мечом, отмечая маршрут. Концепция была ему знакома, вот только он не понимал, как это поможет в таком хаосе. Она же утверждала, что для неё эти метки ясны, как дорожные знаки, и что она с лёгкостью сможет отследить даже их следы на листве.

Передвигаться было странным образом и трудно, и умиротворяюще одновременно. Ровные участки почти не встречались, ведь каждое растение, камень и ручей боролись за место под солнцем. Их путешествие состояло из подъёмов и спусков не меньше, чем из движения вперёд. И всё же, из-за гигантских масштабов деревья стояли не так уж близко друг к другу, всегда оставляя проход. Более того, огромные корневища, змеившиеся по лесу, создавали целую сеть троп, по которым часто удавалось обойти топкие ямы и прочие опасности.

А виды, ох эти виды... Водопады, экзотические цветы, радуга над прудом, укромные гроты, созданные самой природой, — сотни картин такой красоты, что у него наворачивались слёзы. И всё это время древний лес пульсировал яркой, неукротимой жизнью. Появлялись звери, большие и малые, ещё не пуганные человеком. Они охотились, резвились и жили с завидной страстью.

Жон никогда бы не устал от этих картин, и даже Сплетница наблюдала за этим миром с любопытством и восхищением.

Но там, где есть жизнь и красота, всегда есть и обратная сторона монеты.

Лес был усеян костями и обглоданными останками. Время от времени между видами вспыхивали конфликты за территорию, их крики и вопли разносились из чащи. Раненые животные тихо лежали в укрытиях, ожидая своего конца.

Как же чудесен и какой же печален этот край. А иногда и вовсе просто отвратительный.

— Нет, Сплетница, это не сопли.

— Сопли, сопли! — упрямо топнула она ножкой.

Он указал на застывшую зеленоватую массу, покрывавшую валун перед ними.

— Нет. Потому что как, по-твоему, можно харкнуть так, чтобы прилепить индейку к стене?

Пптица (не совсем индейка, но размером с неё) была, к счастью, уже мертва. Жон на её месте тоже предпочёл бы смерть, окажись Сплетница права насчёт происхождения этой гадости.

— Скорее всего, — продолжил Жон, — это из того мешочка, который таскала та странная пчела.

— А вот фиг там! Это совсем другое вещество. Очевидно же.

— И что это тогда говорит о размере твари? — с явной тревогой спросил он.

Сплетница тоже помрачнела:

— Мы видели тут много видов ящериц. Вместе с этим можно предположить, что мы попали в мир, где динозавры живы и здоровы... У тебя в мире были такие?

— Типа тираннозавров и прочих? Которые вымерли миллионы лет назад? Да, были. Хотя не рановато ли делать такие выводы по паре ящерок?

Пять минут спустя ему пришлось забрать свои слова обратно.

— Ну-у-у? — самодовольно лыбясь, Сплетница широким жестом указала на стадо динозавров, пасущихся на сочной зелени.

— ...Ты была права.

Она гордо вздёрнула подбородок.

— Я всегда права, ни-хи-хи~.

Четвероногие, с костяными гребнями на головах и шипастыми хвостами. Молодняк был размером с носорога, взрослые особи — со слона. Мирные гиганты почти не обращали внимания на двух чужаков, лишь самый крупный из них изредка косился в их сторону.

— Интересно, какие они на вкус, — пробормотал он себе под нос. Их вид почему-то напомнил Жону дино-наггетсы.

— Ага... Эй, Жон?

— Что такое?

— Они травоядные, — констатировала она, а не спросила. Улыбка на её лице слегка померкла.

— Ну, очевидно, да.

— Обычно такие не на вершине пищевой цепи. Если здесь травоядные такого размера, можешь представить, насколько велики хищники, которые на них охотятся?

Он, по правде говоря, старался об этом не думать.

— Может, тут хищники мелкие, вроде волков или что-то в этом роде, — без особой уверенности предположил он.

— У вожака этого стада, — она кивнула на самого крупного, — на боку шрамы. Его кто-то укусил.

Жон присмотрелся: и действительно, там безошибочно были следы зубов. Оставить такие на этой шкуре было непросто — динозавры беззаботно врезались в скалы и деревья, настолько они были крепкими. Каждый отпечаток в ряду шрамов был шириной с его ладонь, а вместе они складывались в челюсть, способную перекусить его пополам.

— Как думаешь, это Раталос? — спросил он её.

«Кто-то сказал... Раталос?»

Жон и Сплетница резко обернулись на голос. Никого не было видно, но кусты в той стороне затряслись в такт приближающимся шагам. Вскоре из зелени показался человек.

В броне из стали и странной красной кожи, он напоминал рыцаря, со шлемом с плюмажем и щитом. За спиной у него было пристёгнуто какое-то сложное устройство — возможно, оружие. Его одеяние украшали тёмный мех и острые зубы, что придавало ему дикий вид.

Но потом он поднял забрало, и под ним оказалось лицо молодого парня с дружелюбной, беззаботной улыбкой.

— Приветик! Вы, ребята, не похожи на тех, кто из Астеры. И за этим наверняка стоит какая-то история.

Вместо подозрительности он воспринял их появление как должное, и это сбило Жона с толку.

— Э-э, да ничего особенного, просто туристы, ага, — уклонился он от ответа и протянул руку. — В общем, я Жон, а это Сплетница...

— Тейлор, — прошипела Сплетница так, чтобы слышал только он, и ткнула его локтем в бок. Он в ответ пихнул её обратно, заставив её ойкнуть.

— ...и нас просто занесло сюда. А кем ты будешь, если не секрет?

Незнакомец охотно пожал ему руку.

— Приятно познакомиться. Кто я? Я просто местный охотник на монстров.

Вселенная: «Monster Hunter»

Локация: Древний лесСобытие: Охота на Раталоса