Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

АУ, в которой Лиа так и не поехала на бал и не познакомилась ни с кронпринцем, ни с герцогом севера. Вместо этого она решила бежать куда глаза глядят, устроилась поваром в ресторане и познакомилась с Марко с Татчем.

События разворачиваются за два года до начала канона.

Морковка с лучком шипели на сковородке, золотясь. В огромном чане варилась картошечка со свеклой, на второй сковороде румянились драники. Запах стоял просто божественный, и я не истекала слюнями только потому, что уже поела.

Настроение было суперское. На дворе всего три часа, а у нас в ресторанчике уже полная посадка и всем и каждому подавай мой фирменный борщ, ради которого люди стекались с соседних островов. Что это, если не признание моих великолепных умений? Вот и я о том же.

Назревает вопрос: что я делала на кухне ресторана посреди Нового Мира? Так щас расскажу.

Всё началось несколько недель назад, когда меня сбил палёный Грузовик-кун и отправил в тело нелюбимой герцогской дочери. Вот только я переродилась не в романтической азиатской новелле с псевдоисторическим сеттингом, а в мире «Ван Писа». Скажу честно: в особый восторг я не пришла. Не, «Ван Пис» я люблю, базару ноль, но мне как-то не улыбалось сдохнуть от руки первого встречного пирата или откинуться во время революции в родном королевстве. А в том, что эта революция рано или поздно случится, я не сомневалась: достаточно было посмотреть, в каких условиях жил простой народ. Знать его шманала, гнобила и убивала направо и налево, а особенно старался наследный принц Кориандр, который вообще-то мог стать моим женихом. «Мог» — потому что на место жениха также претендовал мой старший приёмный брат по имени Леонар. И мы, прошу заметить, были не Таргариенами, а Вердейнами, так что на что он там надеялся — большой вопрос.

Пораскинув мозгами, я поняла, что надо бы валить нахуй, а потому сразу же, как мне стало лучше (я уже говорила, что в родном герцогстве меня пытались отправить ядом?) сбежала куда подальше на корабле первых попавшихся торговцев, спрятавшись в трюме. Те довезли меня сперва до Сабаоди, а потом и до Нового Мира. В итоге я оказалась на каком-то острове, продала парочку честно спизженных из дома украшений и принялась искать работу. Нашла её быстро: в местный ресторанчик требовался повар. У меня не было ни сертификатов, ни рекомендаций, зато были навыки пиздежа и готовки. Стоило мне на собеседовании сварганить борщ и рассказать красивую историю про секретный семейный рецепт и мечту выдуманной мёртвой матери, как меня тут же приняли на кухню, а сам супчик вошёл в меню и буквально за неделю стал хитом.

Да. Борщ — это мощь, он хуже наркотика. Любой, кто его попробует, особенно с чесночком и сметанкой, да закусывая горячим и хрустящим драником, уже не сможет думать ни о чём другом.

И вот примерно таким образом у меня началась новая прекрасная жизнь, в которой талант готовки, помноженный на талант пиздежа и неуместных шуток, принесли мне рабочее место и зарплату, которой я собиралась оплачивать съёмную квартирку (пока расходы покрывали денюжки от проданных драгоценностей). И можно было бы сказать, что жизнь удалась, но я всё ещё изредка просыпалась по ночам от кошмаров, в которых мой брат-инцестник находил меня и забирал обратно в Королевство София, а там сажал на цепь и творил всякое запрещённое уголовным кодексом.

От размышлений меня отвлёк шкворчащий звук на сковороде, и я сняла драники с огня, тут же закидывая новую партию.

На кухню, будто почуяв, что всё готово, заплыла официантка по имени Марция (но я звала её Марципаном) и взяла тарелку, тут же выплывая обратно к посетителям. Вернулась она буквально через минуту:

— Тебя там зовут, — сказала она. — Клиенты хотят поблагодарить за вкусный обед.

— Я не принимаю благодарности, — напомнила я. Поначалу, признаюсь, принимала, потому что ну а кто не любит похвалу в свой адрес? А потом перестала, потому что респект мне начал высказывать практически каждый посетитель и на них у меня уходила куча времени.

— Я знаю, но таким людям не отказывают, — пожала она плечами. Я подняла брови. Что ещё за «такие люди»?

Пришлось звать второго повара, который занимался рубкой салатов, и приказывать ему следить за драниками и морковкой, а самой выходить в зал. Марципан провела меня мимо столиков, а потом остановилась напротив одного из них.

— Прошу. Это наш повар, мисс Аделаидла, — представила она меня фальшивым именем. Я глянула на посетителей и немножко так охуела.

Их было двое мужиков. Первого я не узнала, но у него был начёс как у японского гопника и дурацкая борода, а вот второго — вполне себе. Взгляд как под спайсами, причёска дикого ананаса и щетина на половину рожи. Марко, родной, хули ты тут забыл?

— Приятно познакомиться! — воскликнул гопник, широко улыбаясь и подскакивая на месте. Он тут же схватил меня за руку и поцеловал тыльную сторону ладони. А, так ты типа джентльмен? Ну нихуя себе. По виду и не скажешь. — Кто бы мог подумать, что столь талантливый повар этого прекрасного заведения такая великолепная молодая девушка?

— Спасибо? — подняла я брови, скорее спрашивая, чем утверждая. Чел, меня такими обыденными комплиментами не возьмёшь, придумай чо получше.

— Позвольте представиться! Меня зовут Татч, а это мой дорогой друг Марко. Мы прибыли сюда специально, чтобы отведать вашего борща. Должен сказать, он так же неподражаем, как и вы, мисс.

Наверное, будь немного другая ситуация, я б тут дрожала от страха перед двумя командирами Белоуса, но этот самоубийца хренов (все мы помним канон, да) был слишком очевиден в своих мотивах, так что я скрестила руки на груди и, одарив мужика тем самым славянским взглядом, спросила:

— Ну и хули тебе надо, Татч? Если пришёл узнать рецепт борща, то катись отсюда колбаской.

Морда мужика комично вытянулась. Марко, который в этот момент пил воду, захлебнулся и теперь пытался одновременно и кашлять, и ржать. Марципан вылупилась на меня так, словно я только что подписала всему ресторану смертный приговор.

Наконец, командир Четвёртой Дивизии немного пришёл в себя:

— Ну… Не то, чтобы я пришёл именно за рецептом… Я просто… просто хотел высказать своё восхищение… и понаблюдать за вашей работой, если можно.

— Ты кого хочешь ноебать? Ты думаешь, мы долбоёб, блять? — подняла я брови. Татч совсем стушевался. То-то же, ибо нехуй. — Если это всё, то великолепная девушка возвращается к работе.

И, гордо вскинув подбородок, ушла, оставляя Марципан наедине с мужиками. Не-не, я свои рецептики всяким левым людям, тем более тем, что скоро кони двинут, рассказывать не буду! Я не благотворительная организация!

В тот момент я думала, что избавилась от чувака, что он понял слово «нет» и больше заёбывать меня не станет, но я ошиблась. Этот чел поджидал меня сразу после работы, чем изрядно напугал (ну прикиньте на вас из темноты выходит бородатое нечто с причёской гопника!), а потом предложил проводить до дома. Я дурой не была, отказалась, а потом пошла вообще в другую сторону, заходя в рандомный подъезд рандомного дома и молча отсиживаясь внутри, пока чувак не соизволил съебениться. Только потом я вышла и отправилась в родную квартирку, где тут же упала на кровать без сил.

С утра Татч не появился — и на том спасибо. В итоге я спокойно добралась до ресторана, раздала всем указания и принялась за подготовку рабочего места.

К часу дня явилась Марципан и заявила, что два брата-акробата снова припёрлись. Пришлось опять выходить к ним. Один из них люто угорал, а второй строил обиженное хлебало. Угадайте, кто чем занимался.

— Вы меня обманули, прекрасная мисс. Я ждал вас у подъезда, чтоб проводить до работы, а вы не явились, — заявил Татч.

— Вы меня преследовали, грёбаный сталкер. Я вчера полчаса ждала в чужом подъезде, пока вы уйдёте, — кинула я ответочку. — Мой ответ не поменялся.

Но я напомню: Татч не знал слова «нет», поэтому вечером я опять увидела его на пороге ресторана. В этот раз мы опять пошли к рандомному дому, но теперь в подъезде я тусовалась аж час, пока каким-то шестым чувством не определила, что мужик съебался.

И так проходил день за днём. Татч с Марко появлялись в ресторане, первый пытался подкатывать, чтоб рецепт вызнать, а второй с него угорал и обещал, что однажды я сдамся. А я не сдавалась, потому что я — тот самый айсберг, на который наткнулся Титаник и пошёл ко дну. Так что лососни тунца, мужик! Могу даже видео с Ютуба с инструкцией по самоотсосу кинуть — да-да, там и такое есть!

В какой-то момент всё это превратилось в забавную рутину, которая разбавила мой печальный график 7/0, и теперь я даже с небольшим нетерпением ждала новой встречи с мужиками. Они всегда приходили в одно и то же время и всегда заказывали по тарелке борща и стопке драников, а вечером Татч провожал меня до очередного рандомного дома. Иногда к нам присоединялся ехидно улыбающийся Марко.

Через вот таких вот девять однообразных дней я поняла, что айсберг из меня хуёвый, а Титаник из Татча слишком крутой, поэтому, махнув рукой, всё-таки провела его до моего дома. Ну реально, харе уже в рандомных подъездах по часу сидеть и бабок местных пугать. С этого момента мужик меня провожал от крыльца до крыльца, за что ему, конечно, респект, но не от чистого сердца.

Долгожданные выходные спустя ещё четыре дня я встретила тем, что спала аж до двух часов, а потом, с трудом встав, занялась прокастинацией. Мне надо было убраться в квартире, заняться её обустройством, купить продуктов на обед и ужин, закинуть вещи в стирку и всё в таком духе, но мне было охереть как лень всем этим заниматься. По итогу я просто помылась и пошла на улицу, встречая тусующихся у подъезда Марко и Татча.

— Вам, я смотрю, совсем нехуй делать на корабле Белоуса, — кинула я вместо приветствия, махая мужикам рукой.

— О, Аделаи… — слова застряли у Татча посреди горла. Марко вылупился на меня так, будто произошло второе пришествие, не меньше.

— Что? — спросила я, удивлённая подобной реакцией. Неужто моё выспавшееся хлебало настолько прекрасно, что они аж дар речи потеряли?

— А… Впервые вижу тебя с распущенными волосами… — неловко пожал плечами комдив, а потом переглянулся с товарищем. — Слушай, а мы нигде раньше не встречались?

— Да встречались. Ты меня две недели караулишь под окнами, — напомнила я. На самом деле, такая реакция меня слегка напрягла. Обо мне в газетах не писали — я на предмет этого судорожно изучала каждый выпуск Мировой Экономической Газеты. Так что либо они видели меня в Королевстве София, что сомнительно, поскольку ни я, ни предыдущая владелица этого тела не покидала родное поместье, либо с кем-то перепутали.

— Ха-ха… верно, — неловко посмеялся Татч, а потом осторожно начал: — Это твой натуральный цвет? Рыжий такой…

— Это красные волосы! — тут же разозлилась я. — Не смей называть мои прекрасные огненные локоны «рыжими». Я не конопатая и никаких дедов лопатой не заебенивала, понял?!

— Ладно, ладно! Прости! — поднял он руки, а потом уточнил: — Слушай, а твой отец?.. — Он замолчал, не зная, как продолжить. Меня будто током прошибло. Они знали герцога Вердейна? Блять! Блять, блять, блять!

— У меня нет отца! — тут же заверила я, смотря на них страшными глазами. — Я сирота! Родителей нет! Так что ничо не знаю, окей?

Мужики переглянулись и кивнули, а я поспешила перевести тему на более благоприятную — попыталась узнать, какого хуя они тут уже две недели тусуются вместо того, чтоб ебашить по морю с остальной командой. Марко закатил глаза и заявил, что Татч отказался покидать остров до тех пор, пока не выведает у меня рецепт. Татч заржал и спалил братана, заявив, что тот прикрывается им перед батьком, чтобы хоть немного потусить в импровизированном отпуске без кучи тупых и оголтелых подчинённых.

Короче, я была их отговоркой, чтоб отдохнуть и повеселиться. Ладно, принято, но не радуйтесь раньше времени. Раз вы увязались за мной, то будете носильщиками.

Мы отправились в магазин, где было всё от патрона до гандона. К сожалению, рынок был уже закрыт. Я хрен знает, почему что в этом мире, что в моём родном все решили, что рынки должны работать с шести утра до двенадцати дня. В чём логика? Все нормальные люди в двенадцать только просыпаются!

В итоге я набрала две корзинки еды, кое-какие украшения для дома, пару книжек, тарелки и столовые приборы. Таскали всё Марко с Татчем.

На кассе меня встретила соседка по лестничной клетке.

— О, Адда-чан, наконец-то квартиру обживаешь? — улыбнулась она, пробивая товары и высчитывая на калькуляторе их стоимость. — Когда на новоселье позовёшь?

— Где-нибудь через две недельки, когда разберусь со всем, — пообещала я. — Времени вообще нет, это ужас. Щас работала вообще без выходных, это жесть лютая.

— Понимаю, я тоже. Из-за этого даже с Робом встретиться толком не могу.

— Роб? Ты его что, простила? — охуела я. — Ну ты не можешь настолько в жалость играть, Вита, имей самоуважение! Он тебе изменил с какой-то бабой!

— Но Роб хороший… Он извинился… — Я закатила глаза. Я не была особо близка с Витой, но мы немного заобщались, когда я только переехала. Также я пару раз видела этого её хахаля (на вид — типичный прожиточный минимум), а потом ещё и успокаивала её после его измены. Да уж, со своей внешностью моя соседка могла захомутать кого получше, а встречалась с вот этим. — Он пообещал, что изменился! Ну, Адда!

— Если тебе интересно моё мнение, то я люблю тебя, моя женщина, всем своим сердцем, — начала я, складывая товары в пакеты и цитируя великих, — но твоего гадёныша, сопливого, вонючего, маленького пердуна, я не выношу. Я бы хотела его пристрелить — вот мои искренние чувства к твоему гадёнышу. — Я вздохнула. — Ты — молодая красивая девица, а рядом с тобой какое-то старое вонючее говно. Скучный, трухлявый пень, а ты — звезда! Тебя все любят, но ты выбрала этого уродца! Который тебя, к тому же, и не ценит!

— Может, ты права… — грустно опустила глаза Вита, высчитывая на калькуляторе стоимость яиц.

— Конечно я права! Мужики, скажите ей, что она достойна большего!

— Вы достойны большего, о прекрасная мисс, — подмигнул Татч, которому я сгрузила первый пакет с покупками.

— Ага, йои, — кивнул Марко, принимая второй. — Если мужчина изменяет, то он тебя не ценит и тебя недостоин. От такого уходить надо.

Вита взглянула на них с надеждой во взгляде, а потом слабо улыбнулась. Ну, конечно! Словам повидавшей всякое дерьмецо почти подруги мы не верим, а рандомным мужикам — запросто!

— К слову, Лиа, это что, твои… братья? — спросила она, переключаясь на новую тему.

— И близко нет, — усмехнулась я. Девушка тут же прикрыла рот ладошкой. Я мгновенно поняла, что она там себе надумала и уже открыла было рот, чтобы переубедить её, как Татч громким голосом высрал:

— Мы пытаемся приворожить Адду-чан! А она всё не сдаётся!

На нас обернулись, смеривая удивлёнными и заинтересованными взглядами. Блять, чувак, а ты можешь не говорить таких двусмысленных вещей хотя бы на публике? Теперь все сто процентов будут думать, что у нас лютая групповушка!

— Эх, повезло тебе, Адда, — вздохнула Вита.

— Нет, всё не так! Мы не вместе! — замахала я руками.

— Ага, мы пока только добиваемся её расположения, — закивал кок, пока Марко на фоне угорал. Твою мать, Татч, ещё немного — и эта половая тряпка окажется у тебя во рту вместо кляпа.

— Просто давай я расплачусь побыстрее, а завтра приходи на чай, — попросила я, доставая кошелёк и выгребая оттуда честно заработанные монетки.

Домой я возвращалась злой и уставшей. Мы жили в относительно небольшом городке, и здесь практически все друг друга знали. А это значило, что слухи о моей групповушке скоро разбредутся по всему острову. Заебись.

— Хочешь годный лайфхак? — спросила я, останавливаясь у подъезда и оборачиваясь к Татчу.

— Годный… что? — не понял он.

— Не пизди — и не пиздим будешь. Думай, прежде чем высирать что-то через рот, — посоветовала я, а потом отняла пакеты. Сука, тяжёлые! — Я б пригласила вас на ужин, но после сегодняшнего — ни за что!

— Эй! Да что я такого сказал! — возмутился кок.

— Марко, объясни ему на досуге, — попросила я. — Всё, чао-какао, чуваки. Пасибки за помощь и не ешьте жёлтый снег!

Дома я разобрала пакеты, поставила новый сервиз на полку на кухне и принялась за готовку. Так как выёбываться и хреначить что-то крутое у меня не было ни сил, ни желания, я ограничилась простым омлетом с колбасой.

Весь следующий день из дома я не вылезала, а вечером выпила с чай с Витой. Вышла только в понедельник, когда у меня начинался рабочий день. Татча и Марко у подъезда я не нашла, а потому решила, что они наконец-то свалили на Моби Дик. Могли бы и попрощаться, фу. Обидно. Они мне, конечно, ничем не обязаны, но можно же было соблюсти банальные приличия…

Несмотря на не самые приятные мысли, терзавшие мою голову и топтавшиеся по моему эго, работа текла в привычном темпе. Борщ, салатики, мясцо, драники, гарниры из варёной кукурузы и риса — всё это я готовила на пару со вторым поваром, а Марципан разносила блюда нашим гостям.

Примерно в час дня, почти как по будильнику, Марципан подошла ко мне и позвала в зал. Я подавила улыбку. Так значит, Марко и Татч не уплыли не попрощавшись. Правда, за то, что опоздали на десять минут, я собиралась притворно обидеться.

Вот только наша милая официантка отвела меня не к ним (я их вообще в ресторане не увидела), а к подозрительно знакомому человеку. Сперва я не выкупила, кто передо мной, а потом с меня сошло семь потов. Это был сэр Тариан, также известный как Торин, но не Дубощит. Что это за хмырь, спросите вы. Да так, глава стражи герцогства Вердейн, отвечу я.

Я резко затормозила и развернулась на пятках, надеясь съебаться, но мужик нагнал меня в два шага и приставил ствол к пояснице. И лучше бы это был эвфемизм для члена, а не реальный пистолет!

— Дёрнетесь — и я убью официантку, а потом расстреляю всех гостей, — пообещал он, а затем свободной рукой снял с моей головы поварскую шапку, убрал сеточку для волос и расплёл гульку на макушке. Мне на спину упали тяжёлые алые кудри. Сука. — Господин соскучился по вам.

— Он может идти в жопу, — пробормотала я. Всё внутри меня буквально свело от страха. Я пыталась понять, как меня вычислили. Это Марко и Татч меня сдали? Ах они предатели хреновы! Недаром про отца спрашивали! Так и знала, что пиратам веры нет! Аниме и манга пиздят! Нихуя они не классные ребята, а типичные предатели!

На глазах выступили слёзы, сердце больно кольнуло. А я ведь даже прониклась ими! Ну пиздец!

Моих запястий коснулось что-то холодное, и я поняла, что на меня надели наручники. Мне кранты.

— Я забираю Лианору Вердейн. Мы покидаем вашу забегаловку, — заявил Торин. Я никуда идти не хотела, но моего мнения, конечно же, никто не спрашивал.

Меня грубо толкнули вперёд. Я глянула на перепуганную Марципан, а потом с трудом улыбнулась ей, мол, не парься, всё окей.

— Передай, что смена остаётся за Оги, — попросила я. — И, кажется, я увольняюсь. Прости.

Девушка в ответ закивала на автомате, прикрывая рот рукой и пытаясь не закричать от ужаса. Да уж, она явно не каждый день наблюдала подобную картину.

Меня выволокли на улицу, а потом потащили к карете, куда закинули без должного уважения. Я упала, больно ударившись коленями об пол, и подняла голову. Кажется, теперь у меня не только спазмы внутри, но и Арктика.

Передо мной был Леонар.

— О, моя милая Лиа, наигралась в кошки-мышки? — спросил он, прикасаясь холодной ладонью к моей щеке и нежно вытирая скатившуюся слезу. Блять.

Я бы хотела быкануть в ответ, но выдавила только какой-то ублюдский писк, за который самой стало стыдно.

Одно я знала точно: меня не убьют. Но теперь за мной будут намного строже следить и, судя по лихорадочному взгляду Леонара, однозначно посадят на цепь — и это я сейчас не крутой фразеологизм использовала! Мне пизда, мне огромная пизда!

Карета тронулась с места. Братец усадил меня рядом с собой, а потом крепко обнял, зарываясь носом в волосы. Я чуть не блеванула, но каким-то чудом сдержалась. Надо было подгадать момент, чтобы свалить. Но куда? Как? Если подумать, в порту много кораблей. Можно опять проникнуть в трюм к каким-нибудь торговцам или даже к, прости господи, пиратам напроситься.

Бля, как же жаль, что Марко и Татч свалили! Я б сейчас с радостью обменяла бы рецепт какого-то там борща на свободу и спасение от братца! Правда, если это всё же именно они меня подставили (хотя сейчас, чуть придя в себя, я понимала, что они могли быть ни при чём), то я их лично придушу!

Леонар что-то бормотал мне в макушку, приговаривая про то, что нас больше никто не разлучит.

Вскоре повозка остановилась. Мы оказались в порту. Здесь стояла куча кораблей. Я быстро пробежалась по ним глазами, анализируя. Так, несколько торговых, несколько дозорных, парочка принадлежит обычным людям. Понятно. Бежать есть куда, но народу слишком дохуя.

Леонар повёл меня к трапу, ведущему на огромное судно с красными парусами и фамильным гербом на них. Это ты так выебнуться захотел, да?

Мы поднялись на борт. Брат тут же раздал приказы, а затем повёл меня вовнутрь. Я постаралась запомнить дорогу, что было довольно просто: архитекторы и дизайнеры корабля сильно не выёбывались.

Я думала, что меня отведут в клетку в трюме, но нет. Леонар притащил меня в свою каюту, весьма просторную и с кучей стеллажей, и бросил на кровать, тут же приковывая наручники на моих руках к цепи в стене. Блять. Мне же теперь точно не сбежать!

От накатившего ужаса и чувства безысходности всё внутри замерло. В уголках глаз неприятно защипало, и я поняла, что расплакалась. Судя по тому, как голодно загорелись глаза братана, ему это очень понравилось. Я невольно скосила взгляд ниже его пупка. Я бы сказала, ему это невъебенно понравилось.

— Не провоцируй меня, Лиа, — прошептал он, приближаясь к моему лицу и слизывая слезу. Фу-фу-фу! Мерзость!

— Язык убери, уебан, — наконец-то выдавила из себя я, смотря на чувака с такой ненавистью, что тот даже подвис на секунду — явно не ожидал от милой кроткой Лиа такого выебона!

— А ты дерзкая. Мне нравится, — заявил он, дёргаясь вперёд и засасывая меня. Его губы были просто ледяными. Пиздец! Я люблю горячих мужчин, понятно?!

Я тут же забрыкалась, принялась лупасить ногами, но внезапно поняла, что что-то не так. Ноги попадали по его телу, а потом как будто застревали в чём-то холодном и скрипящем. В чём-то, чего попросту не могло быть посреди каюты на летнем острове.

Это что, снег?

— Хотя должен признаться, что кроткой ты мне нравишься больше. Ты такая послушная, вся моя. Больше нас никто не разлучит, — возбуждённо выдохнул он, чуть отстраняясь. Ледяное дыхание опалило мои губы.

— Родители не допустят, чтобы…

— О, я их убил, — усмехнулся он, вновь касаясь моих губ. Я охуела. Чего, блять? Что ты сделал? Да ты псих! Помешанный одержимый псих! — Сразу, как ты пропала. Отец не хотел тебя искать, а мать устроила истерику. Они так мешали, так раздражали, — он посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. — Но больше никто не встанет у меня на пути. Ни родители, ни кронпринц. Мы будем вместе всегда.

Ну пиздец. Яндере в высшем его проявлении. А дальше что? Сюжет «Бесприданницы» и «Так не доставайся же ты никому»? Пошли бы вы нахуй, сударь! Мне такое не всралось!

— Ты сошёл с ума, — пробормотала я. К горлу подкатывал дикий крик, а тело сковал животный страх. Леонар оказался ещё более ебанутым, чем я думала!

— Давно. Это всё твоя вина, — прошептал он, проводя большим пальцем по моей щеке. Я чуть скосила взгляд. Его рука была белой, как бумага. — О, я съел фрукт Юки Юки, и теперь я снежный человек.

— Ты йети хуев, понял? — прошипела я, откровенно дрожа от ужаса. Тоже мне, нашёлся фруктовик ёбаный.

Чёрные глаза брата загорелись ещё более откровенной похотью.

— Чёрт, я хотел, чтобы всё было по правилам и после свадьбы, но ты так провоцируешь, — выдохнул он, накидываясь на меня с новыми поцелуями и вцепляясь в мою поварскую кофту. Я тут же замычала и забрыкалась с новой силой, но этому пидорасу было похуй. Его руки бесстыдно исследовали моё тело, посылая по нему толпы мурашек — и не потому, что мне было приятно, а потому, что они были неебически холодными!

Я снова заплакала. Все мои попытки избежать насилия были тщетными, а Леонар сдвигался всё ниже, пока не коснулся моих бёдер, сжимая их в крепкой хватке, а потом принялся расстёгивать пуговицу на штанах.

Нет! Нет! Нет! Ни за что на свете! Я не дам себя изнасиловать какому-то проклятому инцестнику! Это моя новая жизнь, и в ней не будет места всяким грязным извращенцам! Я — Лианора Вердейн, и я хочу быть свободной! Я хочу жить, а не существовать!

Узел из паники и ужаса, который всё это время рос внутри меня, выплеснулся наружу вместе с моим громким криком. Леонар отлетел к стене, корабль вздрогнул, послышались голоса с палубы. Не ведая, что творю, я рванула вперёд. Плечи прошибло болью, как и кисти, отчего на глазах выступили новые слёзы, а потом деревяшка, к которой цепью были прикованы мои руки, попросту отодралась от стены. Я тут же вскочила на ноги, быстро натянула штаны обратно, застёгивая их, и пока Леонар пытался прийти в себя, бросилась наружу, по пути пытаясь продеть пуговицы в петли на рубашке моей униформы.

Не знаю, на каком адреналине я всё это делала, как я в моменте умудрялась продумывать план действий и откуда у меня взялись такие силы, но я просто неслась по кораблю на сверхзвуковой (ну или мне так казалось), огибая и перепрыгивая через почему-то валяющихся без сознания моряков.

Я вылетела на палубу, судорожно оглядываясь. Трап ещё не убрали, а значит, я могла спуститься.

Я побежала по доске, как вдруг сзади раздался громкий крик:

— Держите её!

Я заверещала и помчалась по причалу. В спину ударил нехилый такой морозец — это йети на братке принялся херачить снегом, пытаясь остановить меня. Откуда-то спереди раздались крики, выбежали морпехи, перекрывая дорогу и наставляя на меня ружья. Я тут же пересралась от страха: они же выстрелить могут!

— Не трожьте меня! — на чистой панике заверещала я резаной свиньёй, и из меня вновь вырвалась неведомая сила, прикладывая этих чуваков об землю. А вместе с ними — и половину порта. Ну нихуя себе у меня скрытые таланты!

Корабли начали скрипеть и разваливаться, поднялись волны, затапливая берег, но я на это уже не обращала внимания.

Ног коснулось что-то ледяное, а в следующий момент снежное щупальце подняло меня вверх. Я закричала пуще прежнего, бесконтрольно херача этой невиданной силой направо и налево. Принялась размахивать руками и заметила, что они почернели. Твою мать! Я теперь Хагги Вагги из мема! Я сгорела! Почернела!

У меня была уже такая степень истерики, что я совершенно не осознавала происходящего. Мне было плохо, слёзы лились рекой, а перед глазами маячили алые волосы спустившегося на причал Леонара. Твою мать, да почему он всё ещё стоит на ногах? Почему не падает, как остальные?

И тут, как будто в фильме про героя-наркомана, нашедшего способ избавиться от зависимости, я почувствовала его. Выход. Путь. Решение. Весь мир как будто потемнел, а на периферии засверкало яркое пятно знакомого присутствия. Татч? Марко? Вы не уплыли?

План мгновенно родился в голове.

Я позволила братцу подтянуть меня к себе с помощью снега, а потом хорошенько въебала ему хуком с правой (это было, к слову, не так-то просто, когда руки закованы в наручники), добавив туда ту силу, которая хреначила из меня. Пацан отлетел и упал в воду, тут же принимаясь захлёбываться и тонуть. Кто-то прыгнул за ним, но мне было плевать: я помчалась навстречу двум точкам, которые ощущала шестым чувством, и буквально влетела в Марко, чуть не сбив его с ног.

— Аделаида? — удивился он, смотря на меня во все глаза. Потом поднял голову на ту вакханалию, которая тут творилась.

— Хотите рецепт борща? Так уведите меня отсюда! — потребовала я, а потом, не дожидаясь ответа, обогнула Марко и запрыгнула ему на спину. — Неси меня, птица дивная! Живо!

Мужик охуел. Татч охуел ещё больше. Оба получили от меня по пинку.

— Лианора! — заорал мой братан. Он был весь мокрый, с трудом стоял на ногах и опирался о Торина (не Дубощита). — Ты никуда не уйдёшь! Ты моя!

— Соси хуи, еблан! — закричала я в ответ, показывая весьма выразительный средний палец и вновь пиная Марко. — Давай быстрее, пока меня нахер не убили! Не будет меня — не будет и рецепта борща!

Мужик всё ещё не вдуплял контекста происходящего, но быстро сориентировался, превратил руки в крылья и взмыл в небо. Я б его феечкой Винкс назвала, но была слишком занята тем, чтоб верещать от страха ему в ухо. Твою мать! Я ж высоты боюсь! Как там в Шерлоке было? «Убивает не полёт, а падение»? Надеюсь, из Феникса пилот хоть капельку нормальный!

Мы рассекали небо, и я б написала об этом крайне хуёвую поэму в стиле Гомера или Софокла с АлиЭкспресса, если б мне было хоть какое-то дело до полёта. В нас неслись комья снега, даже самый настоящий буран, и Марко, весьма сильно придушенному моей хваткой (элементы БДСМа, сами понимаете), приходилось уворачиваться от них, пока Татч на земле не понял, что надо бы помочь, и не вступил в схватку с Леонаром, отвлекая его на себя.

Наконец, мы полетели прямо над океаном, и я, напуганная и охуевшая, крепко зажмурилась, мечтая только о том моменте, когда окажусь на твёрдой поверхности.

Вскоре раздались какие-то крики, а потом я почувствовала толчок. Марко преобразовал крылья обратно в руки и хлопнул меня по бедру, мол, слезай. Я честно попробовала, но вместо этого лишь сильнее придушила мужика своими наручниками. Ему пришлось самостоятельно корячиться и снимать меня со спины.

Тут сзади меня кто-то коснулся, явно желая помочь бедолаге комдиву, но я такой подгон не оценила и заверещала от страха, вновь хуяря этой неопознанной силой. Большая часть бравых мужиков, которая тусила на палубе, повалилась в обморок.

Наконец, меня кое-как сняли, и я мгновенно рухнула на колени, опираясь руками о пол и пытаясь отдышаться и прийти в себя. Ебать я тут стресс пережила!

Впрочем, стресс не закончился: в следующую секунду корабль задрожал и из каюты вылетел Белоус — я это поняла по тому, как все мигом заткнулись, а по спине у меня пробежалась стая мурашек размером со слона. Я прям окоченела от страха. Ебучие эмоциональные горки. Ебучий эмоциональный день. Я эту хуйню точно не переживу.

Повисла напряжённая тишина.

— Что здесь происходит? — наконец недоумённым тоном спросил мужик. Воздух стал более разряженным, и я поняла, что всё это время банально не дышала.

— Бать, нам бы самим знать, — сказал кто-то из стоящих на ногах. — Марко прилетел с ней, а потом она почти всю команду положила.

Я понимала, что мне надо бы поднять голову и представиться, но у меня банально не было сил. К тому же к горлу подступала тошнота. Кажется, меня укачало.

Феникс принялся рассказывать, что я та самая девочка-повар, за которой две недели безуспешно бегал Татч, что я попала в передрягу и что они мне помогли. Я слушала это вполуха — слишком уж хуёво мне сейчас было.

— Знаешь, Марко, когда мы говорили, что у тебя давно женщины не было, мы не имели ввиду, что ты должен её выкрасть, — заметил кто-то, и будь другая ситуация, я б поржала.

— Девочка, подними голову. Как тебя зовут? — дружелюбным тоном спросил Белоус, подходя ко мне и садясь на кортаны. Ну, мужик хотя бы понял, что я пиздец как напугана и охуеть в каком шоке.

С огромным трудом я выполнила его просьбу. Алые волосы застилали глаза, и я, кое-как сев на колени, рукой откинула их с лица. Тут же раздались потрясённые вздохи.

— Лианора Вердейн, — представилась я. — И я щас блевану.

Мне тут же сунули тазик, в который я, как и обещала, выблевала весь свой завтрак.

Головы коснулась большая тёплая ладонь, и мне резко стало лучше. Я на секунду прикрыла глаза, откровенно кайфуя, а потом всё же посмотрела на этого волшебника. Им оказался сидящий рядышком на кортанах Марко. Ага, пятки-то поднял! Я всё вижу.

— Район потерял, — заявила ему я.

— Что? — не понял он.

— Не будь чушпаном и пятки опусти.

Марко медленно моргнул. Опустил пятки. Глянул на отца:

— Она в шоке, йои, — наконец вынес он свой вердикт. Ну, это правда, но я ещё и ебанутая, не забывай.

— Сын мой, — начал Белоус, тяжело вздыхая, — я всё понимаю, но ты зачем дочь Красноволосого похитил?

Какого красноволосого? Вы здесь чо, все про герцога Вердейна знаете? А с хуя ли? Он же обычный герцог ноунейм Королевства София! Даже не Мировая Знать! Хер ли он такой популярный среди пиратов? И почему вы его по цвету бошки называете? Зовите уж «Герцог Еблан»!

— Так за ней гнался какой-то дворянин, хотел вроде как рабыней сделать, — пожала плечами птица дивная.

— Объяснишь? — спросил меня Белоус, почёсывая подбородок. Ебать он мужик огромный, скажу я вам! Просто охуеть какая громадина. И усища — жуть. Я даже растерялась, о чём шутить: про «Растишку» или про пропуск в трусики.

Так как шок, паника и пиздец медленно сошли на нет, а общее моё состояние чуть улучшилось благодаря лечебной руке Марко (ебать он Цунаде из «Наруто»), то я даже смогла немного посоображать.

— Это был мой брат, — ответила я. — Сводный. Он еблан. Больной ублюдок. Инцестник проклятый. Сожгите его на костре, как средневековую ведьму, а прах высыпьте в реку Ганг, чтоб он среди чужого говна и ссанья плавал.

Опять же, посоображать я смогла лишь немного, так что искренне прошу не винить меня в том, что высирал мой перегруженный мозг.

Воцарилась тишина.

Белоус вздохнул:

— Отведи её к Тейт и девочкам, пусть они ей помогут. Потом разберёмся. А, и где Татч?

— Он остался на острове. Я не мог унести обоих сразу, йои, — ответил Марко и подал мне руку. Я честно попыталась встать, оперевшись о неё, но ноги меня снова подвели, и я ебанулась обратно. Мужику пришлось поднимать меня на руки и прям так тащить куда-то вглубь корабля. Я лишь прикрыла глаза, позволяя Фениксу делать со мной всё, что захочет. Главное чтоб не насиловал, а то я двух покушений за один день на мою вымышленную невинность не переживу. Хотя ладно, Марко, ты поприятнее Леонара будешь, так что так уж и быть, подумаю над тем, чтобы дать тебе когда-нибудь в будущем.

Чувак куда-то попиздёхал на своих двоих, открывал ногой какие-то двери, а потом моя спина коснулась матраса. Я тут же застонала: тело почему-то охуеть как болело. И чего это меня так приложило, а?

Рядом кто-то закопошился. Я с трудом приоткрыла глаза, замечая очень красивую девушку блондинку с охуеть какими сиськами.

— Зачётные бубсы. Дашь потрогать? — спросила я, за что словила суровый взгляд. — Ну на «нет» и суда нет. А я ведь хотела предложить полапать свои в ответ!

— Я введу ей успокоительное и снотворное, — произнесла эта прекрасная женщина, подходя ближе. Хм, а вот будь кровать чуть пониже расположена, то я бы увидела, что там у неё под юбочкой униформы творится.

Сгиб локтя неприятно кольнуло. Я поморщилась. Эй, красавица, мы с тобой на подобное не договаривались!

Я открыла было рот, чтобы возмутиться, как вдруг поняла, что сил у меня вообще никаких не было. Мышцы мне не подчинялись, а говорить было тупо лень. Да что там говорить, думать!

Глаза слипались, и последнее, что я увидела — это флегматичный взгляд Марко. Бля. Знаете Тихий океан? Он успокоил.

А потом я провалилась во тьму. Кажется, этот день меня окончательно доконал.