Тени Амна (новеллизация Baldur's Gate 2) (гет)

Сборы в дорогу — всегда большие хлопоты. Тем более тщательной подготовки требовала поездка в неведомое место, такое, как Бринлоо. Тюремный остров Волшебников в Рясах, по сведениям Воров-в-Тени, находился значительно южнее Аскатлы, а значит, не придется хотя бы беспокоиться о плащах и сапогах на меху. В Бринлоо будет теплее, чем в Амне, а кроме того, вполне возможно, Линха и его спутников там застанет весна.

Зато следовало позаботиться о провизии, ведь неизвестно, удастся ли в Бринлоо разжиться едой.

И нужно было готовиться к бою. Йошимо уже смирился с решением плыть на «Копченой салаке» с капитаном-Теневиком и обещал Линху, что по прибытии в Бринлоо найдет способ проникнуть в тюрьму хитростью. Однако Линх не отбрасывал мысль о дерзком налете на Чародержец, если иначе вытащить оттуда Имоен не удастся.

Купить лечебные эликсиры, запасное оружие, починить броню…

Джахейра взялась помочь Аэри собрать с собой личные вещи.

— Но ведь я…. я раньше странствовала с цирком, — смущенно улыбалась авариэль. — Я знаю, что брать в дорогу.

— С цирком — это не то же самое, милая Аэри, — благожелательно возражала Джахейра. — Ты ездила по городам и могла докупить все, чего не хватает. А мы надолго будем отрезаны от человеческого жилья. Запомни, если тебе что-нибудь понадобится, скажи мне, не стесняйся.

Накануне Линх чистосердечно признался Джахейре, что ошибался, когда раньше твердил, что ни капли не влюблен в Аэри.

— Ты оказалась права: то, что я чувствую к ней, называется любовь, я просто не знал. Честно, я бы не стал отрицать, если бы знал это.

В душе парень готовился к очередному разносу за свой эгоизм и безответственность. Но друидка, пристально глядя на Линха янтарно-зелеными, звериными глазами, лишь вздохнула:

— Теперь уже поздно спорить, должно так быть или нет, — и добавила, словно утешая. — Обещаю, я позабочусь об Аэри, что бы с тобой ни случилось.

* * *

Валигар тоже высказал намерение ехать.

— За мою голову назначена награда, и я хочу исчезнуть из Амна, — заявил Линху граф-изгой. — И вдобавок я не прочь отвесить пощечину Волшебникам в Рясах. Что не так?

Да, Линх мог бы объяснить, что не так…

Путешествие в Бринлоо означало, что они вшестером окажутся на долгое время неразрывно связаны между собой. Ни у кого из спутников не будет возможности сказать ему: «Я не доверяю тебе, я ухожу». Куда уйдешь с острова, да еще принадлежащего Волшебникам в Рясах?

Валигара не стоило брать с собой, если не поговорить с ним начистоту.

Черный граф все еще жил отдельно в своем страшном каземате, даже после смерти Герво. Накануне отъезда Линху пришлось снова навестить его там.

— Хотел спросить: ты слышал что-нибудь о пророчестве Алаундо? — из осторожности парень начал издалека, желая, что называется, прощупать почву.

— Хм… Пророчество, что исчадья Баала устроят войну и зальют мир кровью, а из победителя возродится новый Великий Зверь? — немного поразмыслив, уточнил потомок некромантов. — Разумеется. Пророчества о нынешних днях всегда на слуху. Амну недавно уже грозила война с Побережьем Мечей из-за козней сына Баала.

— Верно, — подтвердил Линх. — А что еще ты слышал?

— Говорят, он убил в поединке своего брата.

Подвешенная к потолку фитильная лампа выхватывала из мрака темно-коричневое лицо Валигара, не выражавшее особой заинтересованности поднятой темой.

Линх растерялся:

— Подожди! По-твоему, тот сын Баала, что хотел развязать войну, убил своего брата по клейму? Не наоборот?!

Валигар непонимающе передернул плечами:

— Ты спросил, что слышал я. Я ответил. Да и как их различишь?

Сдвинув брови, Линх с горечью напомнил себе: «Я еще на Побережье Мечей предвидел, что нас с Саревоком будут путать. Два брата, а кто из них собирался устроить бойню, и кто пытался ему помешать — уже дело десятое…»

— Но ту войну удалось предотвратить, — напомнил он. — Как, если разжигатель войны победил?

— Не знаю, не силен в дипломатии, — невозмутимо проронил чернокожий граф и небрежно добавил. — Почему ты вообще об этом спросил?

— Потому что из тех двух братьев выжил я. Не тот, что хотел войны, — с особым нажимом подчеркнул Линх.

Мгновение царило молчание. Внезапно лицо Валигара резко изменилось, он отшатнулся:

— Ты?..

Никто еще не рассматривал Линха так подробно и изумленно.

— Полубог?!

Линх понял, о чем подумал Валигар, предки которого раз за разом творили зло в поисках могущества. Он пытается разглядеть нечто сверхъестественное, в чем проявляет себя божественная кровь.

— Просто полубог, — твердо повторил Линх. — Такое же обычное дело, как чалтанский царевич и амнийский граф. Ничего особенного, по-моему, — добавил он с усталой усмешкой.

Валигар крепко сжал свои сильные полные губы, отвернулся, глядя в сторону… И вдруг хмыкнул: нечаянно ему вспомнилось, как верный камердинер треснул Линха по затылку торшером.

— Ты прав, чего только не бывает, — кивнул он. — Полагаю, остальные твои спутники знают? Ты окружаешь себя лишь теми людьми, что не падают в обморок, узнав о твоем происхождении? Я… понимаю. Могу тебе это обещать. Могу даже присягнуть тебе на верность, пока путешествую с тобой. Но при условии.

— М-мм?.. — в знак того, что хочет услышать условие, промычал Линх.

— Пока ты не начнешь слишком сильно напоминать мне Лавока.

* * *

В назначенный день после полудня вся компания с набитыми под завязку дорожными мешками, вооруженная до зубов выдвинулась в дальнюю дорогу. Засидевшийся в трактире Минск громко клялся своей душой, своим мечом и своим хомяком, что Чародержцу не устоять!

Да и у остальных настроение было приподнятое. Так освежающе воздействует на людей начало любого путешествия. Понимаешь, что впереди куча разных передряг, и предстоит еще тосковать об огне в камине, теплой постели и готовом обеде. И все же начало пути завораживает, заставляя мечтать о невиданной удаче там, вдалеке.

Портовый квартал между тем жил своей жизнью, целиком сосредоточенной вокруг прибывающих и уходящих кораблей. Вдоль причала колыхался бесконечный лес мачт, скрипевших голосами строевых сосен. Где-то тут, прикидываясь безобидным торговым судном, стояла и пронырливая шхуна «Копченая салака» капитана Гавариана во всеготовности к отплытию.

* * *

Неожиданно в размеренный гомон порта ворвались резкие, словно чаячьи крики, голоса мальчишек. Ватага чумазых подростков, горланя, гнала по набережной черно-белую уличную кошку. Кошке не повезло: поблизости не было ни фонарного столба, ни дерева — ничего достаточно высокого, куда можно было бы забраться, чтобы ее не достали.

А нет, все-таки было! Из последних сил кошка взяла ускорение, молниеносно взлетела на безопасную верхотуру и примостилась там, вцепившись когтями.

Пацаны с опаской и любопытством топтались на месте. Они не могли оторвать глаз от высокого незнакомца, на которого, словно на дерево, вскарабкалась кошка. Незнакомца в тяжелом длинном плаще, со спутанной ветром гривой черных волос и с таким грозным лицом, что казалось, он эту кошку сейчас чего доброго съест…

* * *

Линх и глазом не успел моргнуть, как на него взобралась запыхавшаяся испуганная кошка. Вонзив когти в грубую ткань плаща, она устроилась у него на груди, часто дыша и даже выставив кончик языка.

Давным-давно парень не держал кошку на руках. Теперь он уже начинал понемногу ощущать на себе ее осчастливливающее воздействие.

Возможно, какими-то осчастливливающими свойствами обладал и хомяк Минска, недаром же рашеманский следопыт так с ним носился. Многие следопыты заводят животных-спутников: собак, волков, случается, даже медведей. Но в чем-то богатырь из Рашемана прав: медведя не засунешь в карман, а волка не прокормишь горсткой семечек, так что хомяк и впрямь удобное походное животное, особенно если ты сам достаточно могуч и не ждешь, чтобы оно тебя защищало.

Однако Линх вынужден был признаться себе, что кошки не относятся к походным животным. Не любят сидеть в клетке и не будут бежать за тобой, как собака.

Движением плеч сбросив на причал свой вещевой мешок, парень решительно произнес:

— Подождите здесь, я сейчас! Туда и обратно.

* * *

Топая по булыжной мостовой сапогами с железными набойками, Линх кинулся назад в «Медную корону». Кошка у него на руках замурлыкала, но он знал, что кошки мурлычут не только от удовольствия, но и чтобы успокоиться: «Спокойно, кошка, спокойно!»

Наконец снова показался знакомый фасад «Медной короны», облицованный крошащимся от ветхости кирпичом.

Увидев Линха на пороге своего трактира, Хендак предположил, что парень что-то забыл перед отъездом, поэтому поспешил к нему.

Недавно Хендак вернулся к своим обязанностям трактирщика и снова нацепил кухонный фартук, слегка коротковатый для его долговязой фигуры.

— Эй, Линх! Что-нибудь потерял?

Парень испытующе посмотрел на белобрысого варвара — на его мягкую кружевную бородку, светлые серо-голубые глаза, открытое мужественное лицо.

— Помнишь, ты обещал, что поможешь мне в трудную минуту?

Северянин побледнел. Было заметно, что он уже не ожидал взыскания долга. Однако Хендак никогда бы не отступил и не взял бы назад свое слово. Не дрогнув, он ответил:

— Если хочешь, чтобы я отправился с тобой, подожди, только схожу за мечами. И предупрежу Бернгарда, чтобы передал Налии…

— Да при чем тут мечи? — удивился Линх. — Возьми кошку.

И принялся осторожно отцеплять ее от себя, уговаривая:

— Давай, убирай свои крючки, ты же очень хорошая, мягкая кошка, ты просто небольшое облачко с когтями…

Все еще ничего не понимая, Хендак уставился на черно-белое «облачко», которое очень неохотно позволяло Линху отодрать себя от плаща.

— Она пока еще боится. Держи! — достигнув успеха, Линх сунул кошку в руки остолбеневшему варвару, и она тут же намертво запустила «крючки» в его фартук.

— Ишь ты, уже пришвартовалась! — пробормотал Хендак. — А как ее зовут?

Однако у Линха больше не оставалось времени. Пора было возвращаться в порт, чтобы поручить свою судьбу воровскому капитану Гавариану и его «Копченой салаке».

— Назови ее сам, — на прощание посоветовал он северянину. — Я где-то слышал: чем лучше у кошки имя, тем гуще у нее хвост и длинней усы. Так что придумай имя получше, увидишь, как она у тебя расцветет!