Спасение агента Свити Дропс (джен)

Нога Бон-Бон выздоравливать очень не хотела. Раньше хватило бы пары дней, прошедших после расследования, чтобы она перестала подавать признаки дурного самочувствия. Сейчас же минуло несколько недель, а моя подруга так и хромала — пусть и поменьше, чем в первый день, когда я с трудом дотащила её домой от железной дороги.

С настроением было ещё хуже. Самолюбие Бон-Бон после последнего дела пострадало настолько, что мне с трудом удавалось уговорить её хотя бы выйти на получасовую прогулку. Обычно она дни напролёт лежала на тахте и читала романчик или какую-нибудь энциклопедию, которые в избытке собирала у Твайлайт. Газет с последними новостями, как и любой приключенческой литературы, она тщательно избегала. И вот, в один из дней, когда Бон-Бон привычно уткнулась в книжку, а я собиралась в гости к Октавии (репетировать дома я пока что не решалась), посреди комнаты материализовалось роскошное письмо, обвитое пёстрой лентой и с печатью в виде знакомой шестиконечной звезды. Письмо представляло собой шаблонный отпечатанный на машинке текст, с заполненными пером пропусками:

«Мы, Твайлайт Спаркл, Принцесса Дружбы, сей грамотой извещаем о своём намерении посетить вас сегодня в третьем часу дня, для разговора о неотложном деле государственной важности. Ожидаемое время визита — до разрешения всех вопросов. Перед нашим визитом рекомендуем вам: …»

Далее следовало несколько незаполненных строк.

— Это что-то новенькое! — зевнула Бон-Бон. — Я, конечно, не рассчитывала, что история о том, как я засадила за решётку невиновную пони, оставит её равнодушной, но чтоб обидеться до таких вот формуляров!

— Ещё чего! — отозвалась я. — Ты хоть Спайка в тюрьму засади, она простит. Ты бы лучше подумала, как мы Её Высочество встречать будем.

— Да вышвырнем за дверь, вместе с её «государственной важностью», и все дела!

— Вышвырнуть-то мы вышвырнем, но перед этим её надо хотя бы кексиком накормить. А у нас уже больше двух недель ни крошки выпечки в доме. Что делать будешь, а?

Если уж жизнь дала тебе такой шанс привести подругу в чувство, как им не воспользоваться?

— Хм, да, пожалуй, ты права, — Бон-Бон что-то придумала. — Оставить такую гостью без угощения было бы некрасиво. Ты ведь не забыла, кто делает лучшие в городе сласти?

— Ну что ты, конечно, нет! — обрадовалась я.

— Ну вот и отлично, — Бон-Бон бросила на стол мешочек с монетами. — Купишь у них самый лучший клубничный торт. И пусть миссис Кейк не экономит на начинке — всё-таки Её Высочество придет!

* * *

Твайлайт пришла ровно в два часа дня и сразу же выложила на столик несколько книг.

— Здесь пара хороших романов, забавный сборник рассказов про незадачливого кулинара и путеводитель по северным землям — я потом объясню, для чего он. А это что? Тортик? Бон-Бон, как я рада, что Лире удалось тебя растормошить!

— Не совсем, — сказала я. — Но чай она всё-таки согласилась приготовить сама. Располагайся.

— И давно ты пользуешься такими пёстрыми извещениями? — спросила Бон-Бон, когда мы расселись.

— А, это! Пришлось настрочить пару таких шаблонов. У меня ведь теперь огромная куча дел, визитов и запросов. Приходится оптимизировать свою корреспонденцию. Но, конечно, друзьям я такого не отправляю. Мне просто хотелось, чтобы вы прочувствовали важность момента. И хотя бы выслушали меня.

— Да хоть бы даже и записали. Твайлайт, ну чем я сейчас могу тебе помочь? Нога ещё кое-как позволяет ходить, но заниматься серьёзным делом… Тем более, ты знаешь, что я сейчас не в лучшем моральном состоянии.

— Выкинь это из головы, Бон-Бон! — сказала принцесса. — Во первых, всплывшие ошибки — это только повод стать лучше в дальнейшем. Во-вторых, за тобой целая гора других историй, когда ты не ломала жизнь пони, а даже наоборот. И, наконец, в третьих — моё поручение абсолютно не касается какой-либо детективной работы.

Бон-Бон впервые за сегодня посмотрела на принцессу с интересом.

— Вот как? Но, судя по путеводителю, речь и о заказе на конфеты не идёт? Что же я, по-твоему, должна сделать?

— О, это очень простое, но ответственное поручение. Ты должна будешь убедится, что одного жеребёнка ждёт хорошее будущее!

— Чего? — у Бон-Бон глаза полезли из орбит. — Какой ещё жеребёнок? Какое будущее? Это я его должна, по-твоему, обеспечить?

— Неужели ты считаешь себя настолько плохой кандидатурой? — засмеялась Твайлайт. — И потом, я же не прошу его отбивать у каких-нибудь бандитов. Ты просто приедешь в тихий городок, посмотришь, как там идут дела — и всё! Ну и заодно, может быть, убедишься, что ты не так уж и плохо влияешь на пони.

Бон-Бон некоторое время просидела молча. Наконец она сказала:

— Ладно. Но только потому, что ты в меня веришь. Итак, что вызывает сомнения в будущем этого малыша?

— Это длинная история, — Твайлайт кивнула на соседний столик, где лежал путеводитель. — вы знаете, где находится город Скотландия?

— Это, кажется, самое южное поселение северных оленей Синегорья?

— Верно. Она стоит за перевалом, к которому ведёт довольно длинное ущелье, и, хоть Эквестрия начинается относительно недалеко, туда почти никто не ходит, кроме оленей из окрестных деревень. Зато и конфликтов почти не возникает, к пони там относятся в целом хорошо. И вот однажды в Скотландии появился этот самый жеребёнок.

— Ого!

— Откуда точно он взялся — неизвестно, но в тех землях могло произойти всякое. Его определили в хороший приют, где он до сих пор и находится. Но в ближайшем будущем всё может измениться. Дело в том, что этот жеребёнок — единорог…

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — вмешалась я, — но ведь северные олени, кажется, в большинстве не знакомы с магией?

— Вот именно, Лира. Среди них лишь некоторые особи способны колдовать. Таких боятся или боготворят — в зависимости от того, как у них получается себя преподнести. Уголёк — так его назвали северные олени — попал в Скотландию в очень раннем возрасте, но уже после того, как младенческие вспышки магии сошли на нет. Мелкие инциденты, конечно, случаются, хотя они достаточно редки, чтобы можно было закрыть на них глаза — без достаточного образования у жеребёнка иного и быть не может. И вот недавно мои друзья-олени сообщили мне, что на Уголька всё-таки обратили внимание.

— Он как-то нашкодил в городе? — предположила Бон-Бон.

— Нет. Его заметили совсем другие олени. Видите ли, хотя волшебники среди них встречаются крайне редко, но если брать все Синегорье, их наберётся несколько сотен или даже тысяч. И оказалось, что там есть по крайней мере одна школа магии!

— Вот это да! — сказала Бон-Бон.

— И чему же в ней учат? — спросила я.

— Вот в том числе и это вам предстоит выяснить. Как вы поняли, эта школа заинтересовалась Угольком. Ещё бы, даже самый слабый единорог способен дать им фору. Они намерены забрать этого жеребенка себе — и тут вы и становитесь необходимы.

Разумеется, я, как принцесса Дружбы, не могу не позаботится о пони — даже если они выросли за пределами Эквестрии. У оленей же свои взгляды на жизнь, поэтому я и хочу, чтобы именно пони убедились, что с жеребёнком всё будет хорошо в этой школе. Лира, как опытный единорог, посмотрит, чему и как обучают в этой школе, а Бон-Бон заметит, если кто-то из оленей поведёт себя подозрительно. Если что-то пойдёт не так — я потом вышлю надёжных пони, или отправлюсь туда сама. Если не увидите другого выхода — привозите жеребёнка сюда, здесь ему точно найдётся хорошая семья.

Бон-Бон отхлебнула из чашки, задумчиво глядя на Твайлайт.

— Когда жеребёнок должен переехать в школу?

— Примерно через две недели.

— Значит, времени хватит, чтобы туда дойти и хорошо там осмотреться… Ладно, думаю на проведение инспекции меня хватит. Лира, ты не против этой поездки?

— Конечно, нет!

Бон-Бон давно следовало развеяться, а подобное маленькое приключение вполне могло бы вернуть её к жизни. Твайлайт придумала действительно замечательную штуку!

— Ну вот и хорошо, — сказала Бон-Бон. — Тогда через пару дней мы выдвигаемся. Кстати, как туда лучше добраться?

* * *

Спустя три дня, довольно пасмурным утром, мы с Бон-Бон отправились в путь. Спустя ещё шесть часов поезд привёз нас на пустую станцию неподалёку от границы Эквестрии. На ней не оказалось даже дежурного — только пустая лачуга для отдыха, с чайником и чугунной печкой, у которой мы погрелись часок, приходя в себя после поездки. Вокруг нас простиралась каменистая равнина, холодная, но абсолютно бесснежная. Где-то на горизонте, как раз там, куда нам предстояло идти, возвышались невысокие горы. С собой у нас было немного еды, тёплая одежда и телега, купленная в Понивилле специально для этой поездки. Я запряглась в эту телегу, и, изучив попутно висящее здесь же расписание (поезда, проезжающие из Кантерлота в северо-западную Эквестрию, бывают здесь по два раза за день в каждую сторону), мы отправились в пеший путь.

Довольно скоро безжизненная равнина закончилась, и мы оказались в не менее безжизненном ущелье. Оно выросло неожиданно и поглотило нас на долгие часы. Холодало всё сильнее, дул пронизывающий ветер, небо закрывали тёмные облака, а снега всё не было видно, лишь чёрные скалы нависали над нами. Животных и даже растений, за исключением изредка появлявшегося мха, тоже не наблюдалось. Время от времени Бон-Бон просила меня остановиться, залезала в телегу, и тогда я везла её, пока она не отходила достаточно, чтобы продолжить дорогу самой. Вдобавок, Скотландия оказалась немного дальше, чем мы предполагали, исходя из подаренного принцессой путеводителя, и наше путешествие затянулось. Уже случился закат, дорога уверенно шла вверх, вокруг холодало и холодало, но вожделенного перевала впереди так и не было видно. Картину разбавляли лишь кое-где появившиеся, наконец, крошечные снежные полянки.

Мы уже окончательно было решили заночевать в ущелье, когда оно вдруг расступилось, дорога резко перестала подниматься, и мы увидели впереди огромную тёмную долину, часть которой освещали редкие тусклые огоньки. Мы страшно обрадовались (Бон-Бон даже выпрыгнула из повозки, в которой провела последние полчаса), и устремились по теперь уходящей вниз тропинке. Спустя какие-то тридцать минут мы уже вошли в городок, нашли среди теней чуть лучше освещённое здание гостиницы, узнали, что нас здесь ждут, и что комната, обещанная принцессой, действительно была приготовлена, едва зашли в неё, и без чувств повалились на уложенную вместо кроватей копну сена.