Связь (джен)

Где-то в лесу

10 сентября | 22:13

2015 год

Они шли несколько часов. Красное небо постепенно бледнело, но не исчезало — багровая пелена всё ещё висела над деревьями, делая снег розовым, а тени — длинными и пугающими. Снег скрипел под ногами, и каждый шаг отдавался в тишине, как выстрел. Деревья стояли чёрными силуэтами на фоне багрового горизонта, их ветви тянулись к небу, словно скрюченные пальцы, молящие о пощаде. Где-то вдалеке ухал филин — его крик звучал как плач, как предупреждение.

Данил очнулся через час. Голова болела, затылок пульсировал, но он мог идти. Лиза поддерживала его под руку. Её тёмные волосы растрепались, лицо было бледным, но глаза смотрели с решимостью.

— Ты как? — спросила Лиза.

— Жить буду, — ответил Данил, морщась от боли. — Что с Алисой?

— Сбежала, — сказал Артём, не оборачиваясь. — Как и Максим. Как и Ярослава.

— Они притворялись?

— Похоже на то, — ответил Артём. — Влад хотел, чтобы мы боялись. А они… они просто использовали его.

Они шли дальше. Лес становился гуще. Снег — глубже. Ветки хлестали по лицам, оставляя красные полосы. Где-то за деревьями слышался шум реки — вода пробивалась сквозь лёд, журчала, обещая жизнь. Но это была не их жизнь.

— Мы не можем идти вечно, — сказала Лиза, останавливаясь и опираясь на замёрзшее дерево. — Нужно найти укрытие.

— Там, — сказал Артём, показывая на дым, который поднимался между деревьями.

Дым был тонким, едва заметным, но в багровом свете он казался красным, как кровь. Артём чувствовал — там кто-то есть. Кто-то, кто может помочь. Или кто-то, кто убьёт.

Они пошли на дым. Через несколько минут они вышли к небольшой избушке. Старой, покосившейся, но жилой. Стены были сложены из тёмных брёвен, крыша покрыта мхом, который свисал с краёв, как сосульки. Из трубы шёл дым, в окнах горел свет — жёлтый, тёплый, обещающий спасение.

Артём постучал. Три коротких удара.

Дверь открыл старик. Длинная седая борода, глубокие морщины на лице, глаза — ярко-голубые, почти прозрачные, как лёд. Он был одет в длинный тёмный плащ, расшитый странными символами — звёздами, кругами, пентаграммами. Символы мерцали в свете лампы, будто живые.

— Заходите, — сказал он. — Я вас ждал.

— Кто вы? — спросил Артём, не делая шага вперёд.

— Меня зовут Олег, — сказал старик. — Но вы можете звать меня магом. Или волшебником. Как вам удобнее.

— Магом? — переспросил Данил, прищурившись. — Вы шутите?

— Не шучу, — ответил Олег, и в его глазах мелькнула искра — не злобы, а скорее усталой усмешки. — Я тот, кто знает о вашем мире больше, чем вы. И о том мире, который сейчас наступает, тоже.

Он отступил в сторону, пропуская их внутрь.

Избушка была маленькой, но уютной. Печь гудела, разбрасывая жёлтые блики по стенам. На столе стояла горячая еда — каша в чугунке, хлеб, травяной чай в глиняных кружках. Пахло деревом, смолой и чем-то ещё — старыми книгами, сушёными травами, магией. Запах был густым, тяжёлым, но не неприятным. Он напоминал о чём-то давно забытом.

В углу, на старой лавке, сидел человек.

— Павел? — не поверил Артём.

Павел поднялся. Его лицо было бледным, почти прозрачным, глаза — живыми, но в них читалась боль. Он опирался на трость — деревянную, грубую, самодельную. Но его левая нога… она была металлической. Сложные сочленения, мерцающие синим светом детали, тонкие швы, которые двигались плавно, как настоящие мышцы. Протез гудел тихо, ровно, как хорошо настроенный мотор.

— Павел, ты жив? — прошептала Лиза, прижимая руку к груди.

— Жив, — ответил Павел. — Но не совсем.

Голос его был хриплым, будто он долго молчал. Он опустился обратно на лавку и начал рассказывать.

После той ночи — после того, как Матвей вонзил нож ему в грудь, — его нашли полицейские. Он был при смерти. Нож пробил лёгкое, задел сердце. Его госпитализировали, положили в реанимацию. Врачи боролись за его жизнь трое суток. Он выжил. Но левую ногу спасти не удалось. Гангрена. Ампутация.

— Я думал, что жизнь кончена, — сказал Павел, глядя на свою металлическую ногу. — Лежать на койке, смотреть в потолок, ждать, когда кто-то принесёт поесть. Я хотел умереть.

— Но ты не умер, — сказал Данил.

— Не умер, — согласился Павел. — Потому что пришёл он.

Он кивнул на Олега.

— Я предложил ему новый шанс, — сказал Олег, садясь напротив. — Протез, который не только заменяет ногу, но и даёт силу. И знания. О вашем мире. О демонах. О том, как их остановить.

— Зачем вам это? — спросил Артём, глядя на старика.

Олег помолчал. Его голубые глаза стали прозрачными, будто он смотрел сквозь Артёма, сквозь стены, сквозь само время.

— Я тоже был изгнан, — сказал он. — Я был магом при дворе. Служил тем, кто правит мирами. Но меня предали. Сослали в этот лес. Заставили жить среди зверей и деревьев. И теперь я хочу вернуть свой долг. Не ради мести. Ради справедливости.

— Как нам остановить Влада? — спросил Артём.

Олег посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах отражался свет лампы.

— Твоя сила — ключ, — сказал он. — Но ты не сможешь справиться один. Тебе нужны союзники.

— У нас есть только мы, — сказал Данил, показывая на себя, Артёма и Лизу.

— Не только, — сказал Павел.

Он поднялся. Металлическая нога тихо загудела. Он подошёл к ним, опираясь на трость, но в его глазах горел огонь.

— Я с вами, — сказал он. — Я хочу отомстить. И помочь.

Артём посмотрел на него, на Олега, на Лизу и Данила. Они стояли в этой маленькой избушке посреди заснеженного леса, под красным небом, и смотрели на него. Ждали. Верили.

— Тогда начинаем готовиться, — сказал он.

Олег кивнул.

— Завтра на рассвете я начну ваше обучение, — сказал он. — А сейчас — отдыхайте. Завтра будет долгий день.

Они сели у печи. За окном всё ещё было красное небо. Оно пульсировало, дышало, будто живое.

Но внутри избушки было тепло. Огонь трещал, разбрасывая искры. Пахло дымом и хлебом. Лиза положила голову на плечо Артёму. Данил закрыл глаза. Павел смотрел на свою металлическую ногу и улыбался — впервые за долгое время.

Артём не спал. Он смотрел в огонь и думал о том, что будет завтра.

Война не закончена. Она только начинается.