Империя Поттеров (джен)

Не предназначенные для прогулок гостей коридоры в глубине Малфой-мэнора были погружены в тишину и полумрак; свет исходил лишь от редких настенных бра, в которых магическое пламя горело ровным сонным огнем.

Генри привычной бесшумной походкой шел вперед, прокладывая путь по памяти. Впрочем, он мог не стараться быть незаметным и тихим, потому что рядом с ним гулко стучала по паркету своими каблуками Рита, ее платье шуршало, и даже крупные серьги в ушах издавали довольно громкий звон. Со стороны могло показаться, что это она настойчиво тащит за собой важного лорда в какую-нибудь тесную темную комнату. Но на самом деле их вел Генри. Рита то и дело бросала на него быстрые взгляды из-за своих очков с камнями, но молчала.

Когда они свернули в особенно узкий и темный тупик коридора, Рита остановилась и небрежным движением палочки наложила заглушающие чары, чтобы их разговор не услышал даже самый любопытный портрет. Она шагнула ближе и практически прижалась к нему. Ее пахнущее мятой зелья "вечной свежести" дыхание обдало его щеку.

— Лорд Поттер, вы меня заинтриговали своим письмом, — промурлыкала она. — Разумеется, ради интервью с малышом Гарри я готова поучаствовать в любой вашей авантюре. Но не поделитесь секретом? Зачем вы хотели, чтобы я вас "украла" посреди этого парада лицемерных улыбок?

Генри усмехнулся.

— Можешь называть меня Генри, Рита. Твоя задача проста: ты должна меня прикрыть.

Он не стал объяснять деталей. Рита ахнула от восторга и предвкушения если не сенсации, то приключения. Он знал, что ей такое понравится.

Они шли, пока не остановились перед запертой дверью библиотеки. Он отлично знал, что за ней именно библиотека, потому что не раз бывал в этом доме в будущем как в качестве гостя, так и в качестве, если можно так выразиться, мародера.

Генри быстро и бесшумно пробежался по резьбе косяка, считывая магические вибрации. Сигнальные чары и сложные запирающие заклинания, которые Люциус наверняка считал непреодолимыми, поддались ему без особого сопротивления — Диана в его сознании просчитала алгоритм взлома и выдала точные последовательности контрзаклинаний. Дверь щелкнула и открылась.

Они проскользнули внутрь.

— Стой здесь, — бросил он Рите.

Та кивнула и замерла, прислушиваясь к звукам из коридора и готовая в любую секунду отправиться за ним, если кто-то приблизится.

Генри углубился в лабиринт стеллажей. Библиотека Малфоев была огромной, здесь были тысячи книг, некоторые из которых были редкими и баснословно дорогими, а некоторые, в скрытой секции, куда не полагалось ходить наследнику и аврорам, — запрещенными или крадеными. Но ему нужны были раритеты и запрещенные фолианты. Диана уже вывела на внутреннем зрении схему помещения, подсвечивая фальш-панель в дальнем углу, за стеллажом с обитыми человеческой кожей трактатами по темной магии.

Несколько движений палочкой, сложный поворот механизма — и тайник открылся. Внутри лежал всего один предмет: потертый черный дневник Тома Риддла, его первый крестраж, от которого сейчас исходил липкий холод черной магии.

Генри спрятал дневник во внутренний карман мантии, который заранее укрепил защитными чарами, и вернул на место панель, словно ничего и не было. На выходе он кивнул Рите.

Рита ничего не спросила, но обшарила его фигуру любопытным взглядом. Она не стала за ним шпионить, почувствовав, что делать этого не стоит, но интуиция журналиста и нюх на незаконные делишки сработали безотказно. Она поняла, что он что-то украл. Или подбросил. В ее глазах вспыхнул огонь.

Генри усмехнулся. Он был уверен, что она не станет использовать этот инцидент против него, во всяком случае, пока. Дружба с Генри Поттером сулила ей эксклюзивы, и она правильно расставила приоритеты: молчание сейчас означало золотые горы позже. И тот факт, что Генри ей доверился и вовлек в свою наглую авантюру против Малфоев, был почти приглашением к долгому и доверительному сотрудничеству.

Они уже прошли половину обратного пути к бальному залу, когда из-за поворота в коридоре появилась фигура в бледно-голубом шелке.

Нарцисса.

Похоже, ее женская интуиция, обостренная годами жизни в мире интриг, подсказала, что исчезновение гостя и самой скандальной журналистки страны на такое долгое время не сулит ничего хорошего. Странно, что она не отправила эльфа или слугу проверить, куда они делись, а пошла за ними сама. Возможно, ей просто нужно было передохнуть от шумного зала, а возможно, ей не давал покоя тот странный резонанс магии, который случился между ними при встрече.

Рита отреагировала со скоростью квиддичного ловца. Прежде чем Нарцисса успела произнести хоть слово, Рита резко шагнула к Генри, прижала его к холодной стене коридора и страстно поцеловала. Демонстративно распущенный поцелуй был призван однозначно дать понять, чем именно они занимались все то время, что отсутствовали в зале.

Генри не оттолкнул ее, чувствуя сладкий клубничный вкус губной помады Риты, которая набивала себе очки, "прикрывая" его по полной.

Нарцисса остановилась как вкопанная. Только когда Рита наконец отстранилась, леди Малфой деликатно откашлялась. В ее глазах было отвращение, будто она только что наблюдала перед собой нечто мерзкое, недостойное ни ее дома, ни ее взгляда.

— Увидимся позже, лорд Поттер, — промурлыкала Рита, ничуть не смутившись из-за презрения хозяйки дома. Для нее это была лишь еще одна пикантная деталь вечера. Она подмигнула Генри, развернулась на каблуках и, виляя бедрами, направилась обратно в бальный зал, оставляя их двоих наедине.

Генри выпрямился, поправил смятый Ритой воротник мантии и, стараясь вернуть на лицо невозмутимое выражение, сделал шаг навстречу.

— Прошу прощения за эту сцену, леди Малфой, — негромко сказал он, встречаясь с ней взглядом. — Я не хотел вас оскорбить.

Нарцисса приподняла подбородок. Ее лицо было бледным и таким прекрасным в тусклом свете дремлющего коридора.

— Почему вы думаете, что меня может оскорбить ваш блуд, лорд Поттер? — резко спросила она. Генри хотел было ответить, но Нарцисса проигнорировала его намерение — она стремительно развернулась и быстрым шагом направилась обратно в зал.

Генри тихо выдохнул, выждал пару секунд и последовал за ней, держась поодаль и не пытаясь поравняться или заговорить снова. Он смотрел на ее хрупкие плечи, гордую напряженную осанку, а сам тонул в воспоминаниях.

* * *

Они нашли друг друга, когда мир рушился у них на глазах. Небо над Британией годами не видело солнца, затянутое пеплом. Генри тогда был уже немолод, хоть многие перерождения в Капсуле Жизни и вернули ему физическую молодость. Он пережил три брака и больше не искал любви, да и не до того ему было.

Он вытащил ее из руин, где когда-то стоял Малфой-мэнор. Нарцисса была загнана в угол, но сражалась отчаянно и почти безумно, как истинная дочь Блэков. Генри с риском для жизни прорвался к ней сквозь адское пламя и вытащил буквально из лап смерти, а потом через завалы и огонь вынес на себе ее безвольное израненное тело.

Нарцисса была при смерти: магия была истощена, а тело изуродовано. В Поттер-мэноре, одном из последних оплотов сопротивления, где под защитой древних чар и технологий будущего теплилась искра надежды, Генри поместил ее в Капсулу Жизни. Тогда Капсулы работали в режиме максимальной эффективности и не просто лечили, а возвращали человеку пик физической формы, максимальное здоровье и силу, чтобы вышедший из нее боец мог сразу же вернуться в строй.

Из Капсулы Нарцисса вышла обновленной. Она выглядела даже лучше, чем в свои лучшие годы, словно время повернулось вспять, но ее это совсем не радовало. Она потеряла мужа, сына, дом и весь свой мир. Возвращение красоты ничего не значило. Она выполняла приказы, помогала другим выжившим, залечивала раны, распределяла скудные запасы еды, но ее глаза оставались пустыми.

Сперва они были просто соратниками, Генри лидером сопротивления, Нарцисса одним из бойцов, затем стали собеседниками. Долгими ночами они сидели за столом кухни в Поттер-мэноре, где больше не было эльфов, и она позволяла ему выговориться обо всем, чего нельзя было сказать никому другому. Он рассказывал о своих ошибках, погибших друзьях, тяжести выбора между между тем, кого пытаться спасти сегодня или завтра. Нарцисса молча слушала, ничего не советовала и не пыталась утешить, и ее молчаливое понимание не давало Генри сойти с ума от отчаяния. И большего ему тогда было не нужно.

А потом их разговоры незаметно переросли в нечто большее. Мир погибал, а они вдруг обрели то, чего оба не могли найти за всю долгую сложную жизнь.

Потом Нарцисса погибла. Погибли и остальные. И Генри не за что стало бороться.

* * *

Волна музыки, смех и свет бального зала выдернули его из тяжелых воспоминаний о мрачных днях. Нарцисса, которая за весь путь ни разу не замедлила шага и не оглянулась, прошла через зал и сразу же присоединилась к стайке других женщин, которые о чем-то смеялись. Она непринужденно влилась в их круг, будто только что не стала свидетельницей сомнительной сцены в коридоре, улыбнулась словам леди Паркинсон, кивнула, поправила прическу. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице. Она была идеальной леди Малфой, хозяйкой этого бала.

Генри пробыл на приеме еще час, соблюдая законы светского этикета. Уйти слишком рано означало бы проявить неуважение к хозяевам. Поэтому он продолжал курсировать между группами гостей и с непринужденной улыбкой болтал о пустом и пробовал изысканные закуски с фуршетных столиков — крошечные канапе с голубым сыром, рулетики из лосося и миниатюрные миндальные пирожные.

Генри шутил, смеялся и рассказывал об "укладе волшебников в Америке". Спасибо Диане, которая подсказывала детали быта, моды и политики магической Америки восьмидесятых годов. Генри описывал широкие проспекты волшебных кварталов Бостона, своеобразные отношения между расами в Новом Орлеане и веселые празднования Дня независимости в Филадельфии.

Некоторые гости пытались расспросить его о каких-то вещах подробнее.

— А вы случайно не знакомы с семьей Макгэмпов из Джерси? — спрашивала дама с высокой старомодной прической. — Это мои племянники.

— Может быть, вы пересекались с Макдональдами? Они держат крупный питомник драконов во Флориде, — интересовался седовласый лорд.

Генри отвечал очень уклончиво.

— Боюсь, что нет, — говорил он, пожимая плечами. — Моя матушка была женщиной замкнутой и не очень любила общество. Мы вели довольно уединенный образ жизни. Я старался не оставлять ее надолго, поэтому круг моих знакомств не слишком обширен.

В глазах собеседников появлялась легкая снисходительность. Должно быть, они полагали, что до получения наследства Поттеров он был если не нищим, то уж точно человеком скромных средств, не имеющим доступа к высшему свету и влиятельным семьям.

Что ж, пускай пока так и думают. Это было лучше, чем наврать с три короба, чтобы потом всплыла ложь, когда кто-нибудь решит проверить факты. Быть вчерашним нищенкой было безопаснее, чем прослыть лгуном.

Как только часы пробили положенное время и первые гости начали откланиваться, не рискуя нарушить приличий, Генри воспользовался первым удобным моментом. Он извинился перед группой лордов, с которыми беседовал последние минут десять, сославшись на то, что не хочет надолго оставлять маленького Гарри одного в огромном Поттер-мэноре.

— Мальчик еще только осваивается, — сказал он. — Несмотря на то, что за ним присматривает гувернер, я предпочитаю проводить с племянником как можно больше времени. Ему пришлось пережить столько ужасов, что ему просто необходима поддержка семьи.

Эта причина была встречена с одобрительными кивками.

Генри вежливо простился со своими "новыми" знакомыми, обменявшись рукопожатиями и обещаниями встретиться вновь и обсудить будущее деловое сотрудничество в той или иной сфере. Он подошел к Люциусу, который стоял в окружении нескольких важных персон, и поблагодарил хозяина за чудесный вечер.

— Прием был великолепен, лорд Малфой, — сказал Генри. — Я восхищен.

Люциус ответил своей фирменной улыбкой:

— Надеюсь, это станет началом долгой дружбы наших домов.

Уже в дверях Генри обернулся и посмотрел в угол зала, где в окружении тех самых леди-мамаш стояла Нарцисса. Вопреки правилам этикета она не подошла попрощаться лично и сделала вид, что слишком увлечена разговором с дамами. Однако Генри чувствовал ее взгляд.

Должно быть, леди Нарцисса Малфой не знала, что ей думать об этом невоспитанном выскочке из Америки. Он вел себя слишком самоуверенно, смотрел на нее слишком внимательно, а ее собственная магия реагировала на него слишком бурно и странно. Похоже, она решила держаться от него подальше. Для Генри это было лучшим вариантом. Им необходима была дистанция, хоть от этой перспективы у него в груди медленно умирало сердце.

Он издалека ей кивнул, на что она едва заметно ответила наклоном головы, и направился к выходу. У крыльца уже ждала повозка, которая доставила его к границе антиаппарационного поля особняка. Он вдохнул ночной холодный воздух, бросил последний взгляд на горящий огнями праздничный дом и аппарировал.

В Поттер-мэноре стояла благодатная тишина. Генри бесшумно поднялся на второй этаж и заглянул в комнату Гарри. Мальчик крепко и безмятежно спал в своей огромной кровати под звездным балдахином. Генри постоял несколько минут в дверях, любуясь этим зрелищем, тихо закрыл дверь и спустился в мастерскую. Он достал из внутреннего кармана мантии дневник и взял кольцо-накопитель. Ритуал занял считанные минуты. Темная сущность пыталась вырваться, но камень притянул ее и запер в своей глубине. Камень в оправе, еще недавно черный как ночь, теперь светился изнутри мягким серым светом, став почти прозрачным.

Генри отложил кольцо выдохнул. Шесть частей целого уже собраны воедино. Остались еще два осколка души Волдеморта, и можно будет приступать к следующему этапу.