Человек с Луны (гет)

Эмия выдохнул, поднёс к губам бутылку с водой и почти осушил её, утоляя жажду. Сердце у него всё ещё колотилось, поскольку биотибол выматывал не на шутку: то и дело ему приходилось срываться в рывок, а потом без передышки бежать, чтобы поспевать за остальными игроками-биотиками.

— Хорошо сыграли!

— А ты и правда здорово бегаешь!

Он поднял взгляд и кивнул окружившим его азари, широко ему улыбавшимся. В целом он сыграл не намного лучше, чем в прошлый раз, но хотя бы получил удовольствие.

«Как и ожидалось, без биотики мяч тут не перехватишь. И ведь это всего лишь Девы... Зато хорошая практика выходит: хочешь — не хочешь, а учишься читать их язык тела.»

— Спасибо, что снова взяли меня в игру, — сказал он, выпрямляясь и глядя на капитана команды, незаметно подошедшую сзади.

— Да без б, без б. — расплылась в ухмылке Тайра.

— Ага, ты вообще жёг! Я никогда не видела, чтобы кто-то бил по мячу ногой!

— Только летел он совсем не туда, куда мне было нужно. Вращение нормально не проконтролируешь, — он пожал плечами и кинул бутылку одной из азари; та ухмыльнулась, поймала её на лету и вылила остатки воды себе на голову, позволив струйкам стечь по своим плечам.

— И эта штука с пинком правда работает! Я проверила, ты меня не за ногу тянул... ну, то есть не разыгрывал! — Тайра сама фыркнула от своей неуклюжей игры слов и тут же продолжила: — Только в местных сетях никаких записей не нашла... Пришлось заказывать, чтобы видео прислали через ретрансляторы, но если там все так хороши, как ты, то, кажется, я сорвала куш!

Он кивнул:

— Я сам в футболе не то чтобы силён, но если найдёшь записи, на Земле наверняка отыщутся настоящие виртуозы. Будет на кого равняться.

— Хех, кстати! Покажи ещё раз, как ты вчера это делал! Ну, когда подкидывал мяч ногой. Я пробовала, но у меня вообще ничего не вышло.

Он моргнул, потом понял, что она имеет в виду.

Оглядевшись, он заметил мяч для биотибола — тот валялся в нескольких метрах от них:

— Смотри. Ставишь ногу сверху, вот так.

— Угу?

— Потом откатываешь мяч к себе, поддеваешь носком снизу и вот так подбрасываешь, — он продемонстрировал и поймал мяч рукой.

— О, неплохо. Мне пришлось жульничать с биотикой, чтобы это вообще сработало. Есть ещё какие-нибудь трюки?

Он негромко хмыкнул, уронил мяч и подхватил его коленом. Раз, другой: набил так, чтобы тот поднялся достаточно высоко для удара головой, потом он подпрыгнул под него, посылая ещё выше. Прикинув расстояние до зачётной зоны у себя за спиной, он бросился назад и пробил ногой через себя, точно встретив ступнёй мяч, а затем рухнул на спину, не докрутив полусальто.

— Сайга?! — вскрикнула Тайра.

Приземляясь, он раскинул руки, чтобы распределить удар, и прижал подбородок к груди, чтобы не ушибиться.

Перекатившись через спину, он поднялся и посмотрел вслед мячу для биотибола.

— Эх, мимо.

Тот ушёл чуть в сторону — опять, без сомнения, из-за вращения.

— Это что сейчас было?! — воскликнула она, подбегая к нему, пока он стряхивал пыль с плеч.

— Ты себе шею решил свернуть, Сайга? — крикнула с края поля одна из её сокомандниц.

— Просто видел такое в футбольных матчах. Сам раньше так не делал, вот и решил попробовать, — он пожал плечами и направился за мячом. — Не уверен, правда, насколько это полезно в биотиболе. У вас подвижность куда выше, и на подготовку уходит слишком много времени. Пока мяч падает, кто-нибудь уже успеет перехватить его биотикой.

— Ну... да, наверное, — сказала Тайра, шагая следом. Через несколько секунд она вскинула голову и широко ухмыльнулась. — Хотя забить так победный мяч было бы круто. На повторах смотрелось бы просто обалденно.

— Кэп, если такое исполнишь, я буду платить тебе выпивку весь сезон!

Тайра ухмыльнулась сокоманднице, выкрикнувшей это с поля:

— Ловлю на слове!

По дороге обратно Эмия кое-что вспомнил:

— С соседкой у тебя всё нормально уладилось?

— А? — Тайра покосилась на него, и лицо у неё тут же помрачнело. — Да. Более-менее.

— ...Кажется, она говорила что-то о Дретиропе. Она случаем не была в экспедиции к протеанским руинам? Ну, той, что отправилась несколько лет назад?

— Э-э...? Ну да, была. А ты откуда знаешь?

— Я хотел записаться на курс у одного из профессоров, которые должны были вернуться с той экспедиции. Но она до сих пор не вернулась. Не будешь против, если я зайду и расспрошу твою соседку?

Она скривилась, потом всё же пожала плечами:

— С тех пор она сидит у себя в комнате и всё дописывает свою диссертацию или что там у неё. Но... да, наверное, можно. Мы так вчера и не поели, да?

— Хм-м? Хочешь, я по дороге куплю что-нибудь и приготовлю? — спросил он, приподняв бровь.

— А? Ты готовишь? Типа, по-настоящему? Не просто разогреваешь готовое? — искоса посмотрела она на него, чуть наклонив голову.

Он сморщил нос и даже не удостоил ответом саму мысль о том, что продаваемое в лавках азари под видом готовой еды вообще можно считать едой. Разрыв между высокой культурой азари и обычным ширпотребом временами ставил его в тупик.

— Тогда я сделаю крюк и заскочу в магазин. Встретимся у тебя?

— Конечно! — ухмыльнулась она и показала ему большой палец, торопливо принимаясь собирать свои вещи.

* * *

Эмия оглядел кухню, отставил кастрюлю и довёл до ума приготовленную еду.

Ещё вчера, когда он впервые сюда пришёл, он сразу отметил, как скудно здесь всё обставлено. Но он подготовился заранее: купил только самые простые продукты и рассчитывал лишь на тот минимум, что был под рукой. Впрочем, по правде говоря, многие кухонные приспособления, которыми пользовалось человечество, азари попросту так и не изобрели. Или же, по крайней мере, к нынешней эпохе они, похоже, почти полностью вышли из употребления из-за повсеместной распространённости биотики. Азари, не обладавшие никаким талантом к биотике, стали редкостью с тех пор, как сотни лет назад появились усилители, позволившие большей части, если не всему населению Тессии, свободно пользоваться своими способностями.

Отложив упаковку в сторону, он взглянул на то, что у него получилось.

Что-то вроде салата с яйцом пашот, украшенного рыбной икрой. Хотя, учитывая, насколько местная фауна отличалась от земной, из всего этого описания правдой оставалось разве что слово «салат». При готовке приходилось учитывать одну постоянную мелочь: крошечное, но вездесущее содержание нулевого элемента буквально во всём.

Из-за этого вкус ингредиентов порой менялся совершенно непредсказуемо, так что это была целая отдельная область кулинарии.

— Ого... А ты и правда умеешь готовить, — заметила Тайра, уставившись на него так, будто у него выросла вторая голова.

— Это настолько удивительно?

— Ну, как бы... да! — энергично кивнула она.

Он моргнул, не зная, что на это ответить, так что просто отвёл взгляд и взял подносы. Сменив тему, он посмотрел на неё:

— Ну и что она сказала?

Лицо Тайры сразу скисло.

— Сказала, что слишком занята своей диссертацией. У неё эта штука уже почти десять лет как готова, но она всё продолжает её переделывать. То есть первый черновик у неё, насколько я слышала, уже неофициально приняли, но она всё равно считает, что перед выпуском должна ещё раз всё переписать. Или типа того.

Он нахмурился, не вполне понимая, в чём смысл.

Она пожала плечами:

— Ну, я ещё раз её спрошу. Или сам хочешь попробовать?

Подумав несколько секунд, он кивнул:

— Ну, поговорить с ней хочу всё-таки я.

Подойдя к двери, он постучал. Несколько мгновений стояла тишина, потом он услышал шарканье ног по полу.

Дверь открылась, и на пороге появилась Лиара.

— Что такое, Тайра? Я же уже... О! А, эм-м...

— Прости, в прошлый раз нас не представили друг другу. Сайга Фудзимура, — сказал он, улыбнувшись и ради неё задействовав язык тела азари. До того, как азари копировали человеческие жесты, это, конечно, не дотягивало, но выглядело вполне сносно.

— Лиара Т'Сони, — ответила она скорее машинально, чем осознанно, и захлопнула рот с сухим щелчком зубов.

— Я хотел спросить, не могли бы мы поговорить. Мне хотелось бы извиниться за вчерашнее, знакомство тогда у нас вышло не из лучших. Я приготовил дреж сур, и подумал, что мы могли бы побеседовать за обедом.

— О, это... Я, боюсь, правда не могу. Мне прям срочно нужно работать над диссертацией, понимаете, это...

— О протеанах, верно? Вообще-то я как раз хотел тебя о них расспросить. Я надеялся попасть на курс профессора Хенелл, но... — он оборвал фразу, подталкивая её продолжить и надеясь, что она что-нибудь знает.

Лиара моргнула, и на её лице ясно проступило удивление:

— Тебя интересуют протеане?

— Да, я хотел бы узнать о них побольше.

Он снова отметил про себя, что имя Нириды Хенелл, похоже, вообще не вызвало у неё никакой реакции.

— Ну... — Лиара задумалась, потом вздохнула. — Наверное, на обед у меня всё же найдётся время. Дай мне только убрать кое-что из комнаты, и... я сейчас приду.

Он кивнул, и она закрыла дверь.

Через минуту она уже сидела за столом, и они без лишних церемоний принялись за еду. Поначалу атмосфера была воплощением неловкости, но стоило им начать есть, как обе сидевшие напротив него словно мгновенно позабыли обо всех прежних трениях.

Эмия усмехнулся и сам откусил кусочек.

— Очень вкусно! — с жаром объявила Тайра.

— Вынуждена согласиться, это просто изысканно. Я не ела настолько хорошего дреж сура уже десятки лет. Где ты научился готовить? Насколько мне известно, азарийские повара ревниво оберегают свои рецепты, — без малейших колебаний поддержала её Лиара.

— Всё, по сути, сводится к тому, чтобы разложить ингредиенты на их базовые свойства, вот и всё, — сказал он, кивая им, пока ел.

Поверили они ему или нет, вслух ни одна ничего не сказала, и следующие десять минут все просто ели, обсуждая сравнительно обыденные вещи. Самым любопытным во всём этом, как заметил Эмия, было то, что Лиара во время разговора, похоже, бессознательно всё время следила за Тайрой.

Медленно, но верно немногословная азари будто подхватывала всё больше человеческого языка тела. Тут лёгкий подъём брови, подражающий человеческому интересу, там сдержанная улыбка — «по-прежнему без зубов», отметил он, — чтобы показать лёгкое веселье.

Наблюдать за этим было, пожалуй, даже увлекательно, вскользь подумал он.

И лишь когда с последней тарелкой было покончено, Эмия задал вопрос, который уже некоторое время держал в уме:

— Так значит, ты была с профессором Хенелл на Дретиропе?

— О, да. Мне невероятно повезло: университет оплатил моё участие в той экспедиции. Это была замечательная возможность своими глазами увидеть протеанский объект, относящийся ещё ко второй эпохе, к самому раннему периоду их выхода в космос! — рассказала она, и уже теперь вполне уверенно совмещала и человеческий, и азарийский язык тела, когда говорила о том, что её увлекало.

«Интересно, это чисто подсознательная способность? Как родитель, который интуитивно говорит всего на полшага выше уровня ребёнка, чтобы тот продолжал учиться новому», — размышлял он, слушая её.

— Вообще-то, насколько я знаю, профессор Хенелл собиралась сделать эти находки основой своего нового курса в Серрисском университете. Это страшно захватывающе; мне удалось мельком просмотреть большую часть её записей, и за последние годы она совершила несколько серьёзных прорывов.

Эмия тут же насторожился:

— То есть ты ещё не слышала?

Она слегка наклонила голову:

— Не слышала чего?

— Курс отменили, потому что профессор Хенелл до сих пор не вернулась с Дретиропа.

Она моргнула, несколько секунд странно смотрела на него, а потом поняла, что он не шутит.

— О...! Но... это и впрямь очень необычно, — сказала Лиара, нахмурившись. — Профессор Хенелл действительно решила остаться до отлёта последнего корабля, потому что хотела убедиться, что ничего не забыто. Но чтобы она до сих пор не вернулась... это странно. Насколько я помню, она очень стремилась поскорее вернуться в Серрис.

— А когда ты улетела с Дретиропа? — спросил он.

— На втором корабле. До отлёта последнего должно было оставаться не больше шести часов. Мы все хотели как можно скорее вернуться на Тессию. Потом ведь было столько дел; все рвались обратно, чтобы поскорее взяться за работу. С тех пор, как мы вернулись на Тессию, я не говорила ни с кем из экспедиции — была слишком занята: вписывала все новые сведения с раскопок в свою диссертацию. Изначально я считала тему протоколов первого контакта чисто гипотетической, но по находкам с этих объектов многие из команды смогли сделать столь далеко идущие выводы, что...

Он понял, что её уже понесло.

Краем глаза он видел, что Тайра темой явно не интересуется: она подпёрла щёку рукой, уперев локоть в стол.

— То есть с тех пор, как группа покинула Дретироп, профессора Хенелл никто не видел? Ты говорила ещё с кем-нибудь, кто должен был лететь на последнем корабле? Или на предпоследнем? — перебил Эмия, заставив Лиару смутиться от того, что её прервали.

— О, нет... Как я уже сказала, с тех пор я вообще ни с кем не разговаривала, — признала она, легко соглашаясь, что всё это странно, но при этом ничуть не выглядя встревоженной.

Он вдохнул, нахмурившись и не сводя с неё взгляда:

— Разве это не подозрительно?

— Ну, необычно, да... Но если бы там случилась беда, тревожный маяк-то никуда не делся, — сказала Лиара, явно не разделяя его опасений.

— Тревожный маяк?

— Да. Раскопки ведь ведутся в очень удалённых местах. Случиться может всё что угодно, и часто так и бывает: опасная местная фауна, пираты и мародёры, технические неполадки... На таких далёких планетах всегда хватает непредвиденных опасностей, — перечисляла она как бы между делом, и её взгляд блуждал так, будто она заново переживала всё по памяти. — На всех раскопках есть несколько маяков и передатчиков сигнала, которые можно активировать в случае чрезвычайной ситуации, чтобы сообщить на Тессию о бедствии.

Эмия кивнул, пока она объясняла.

— Но это всё-таки крайние случаи. В экспедиции были очень способные специалисты; многие из врачей раньше служили охотницами, а все, кто остался, были вооружены и прекрасно владели биотикой. Думаю, профессора Хенелл просто что-то задержало или отвлекло, не более того. Да, курс отменили, и это неприятно, но повода для тревоги я тут не вижу, — с ободряющей улыбкой сказала она.

— Хм-м... — протянул Эмия.

— Боюсь, тебе просто придётся подождать следующего курса. Это случится не так уж нескоро; можешь не сомневаться, профессор Хенелл будет только рада начать делиться своими находками. Она скоро вернётся, — попыталась утешить его Лиара.

Проблема была лишь в том, что никто не мог сказать, сколько именно лет придётся ждать до следующего курса. В следующем семестре для него даже не было места, а значит, ждать ему предстояло как минимум ещё три года.

Он вздохнул, обдумывая ситуацию.

— Лиара... — шепнула ей Тайра, и две азари обменялись коротким взглядом.

Лиара моргнула, потом поняла, на что Тайра пыталась намекнуть.

— О! Прости, я не сообразила... Ну, тогда твоё положение и правда выходит довольно непростым.

Эмия мыкнул, и обе азари удивлённо моргнули.

«Хм-м. Этого элемента языка тела они не понимают, а для переводчиков это слишком прост и он не распознаёт это как человеческую манеру говорить. Да и говорил-то я, в конце концов, на тессийском общем...»

— Ну, есть и другие курсы, хотя, боюсь, они и близко не настолько всеобъемлющие. Например, профессор Т'рения из Усару очень хороша. Или, может быть, доктор Джошон, если она снова подаст заявку на профессорскую должность... — тут же предложила Лиара.

— Ну, мне надо будет подумать, — это и правда стоило обдумать. В любом случае, это наверняка лучше, чем ничего. Но сейчас его зацепило кое-что другое из того, что она сказала. — Ты говорила, что пишешь диссертацию о протеанских протоколах первого контакта?

— М-м? А, да! Это довольно трудная тема: приходится собирать и систематизировать огромное количество источников, чтобы по ним понять, как именно протеане подходили к другим расам при первом контакте.

Эмия кивнул.

Это звучало ровно как то, чем пытался заниматься он сам: собирать отдельные кусочки информации, чтобы понять целое. Будто пазл, в котором важно не просто соединить все детали, чтобы картинка снова стала цельной, а разобраться, что именно эта картинка означает.

Учитывая, что он уже пять лет бился над этой темой, ждал возвращения профессора Хенелл на Тессию и по сути уже отказался от самостоятельного изучения... возможно, не так уж неуместно будет спросить об этом Лиару?

— И как вообще к такому подступиться? Это ведь должно быть очень трудно, да?

Она кивнула, явно довольная тем, что он понимает, насколько это непростая тема. Хотя он сомневался, что она вообще представляет, насколько хорошо он понимает эту сложность.

— Да, ещё как. Уже многие века среди экзоархеологов жила надежда, что рано или поздно найдут неповреждённое хранилище данных и в нём окажутся их протоколы. Может показаться, что это довольно странный аспект протеанской культуры, чтобы так на нём зацикливаться, но на деле понимание того, как они подходили к другим расам, позволило бы нам составить куда более полную картину их цивилизации. Мы ведь знаем, что начиная со второй эпохи они сталкивались с бесчисленным множеством других рас и без всяких оговорок распространяли среди них свои знания и технологии. Обладая такими сведениями, было бы куда проще восстановить ход событий и выстроить хронологию их роста со второй по четвёртую эпоху, — сказала она, с явным удовольствием углубляясь в тему.

Эмии даже показалось, будто она изголодалась по вниманию.

— Понимаю. Если разобраться, почему они так поступали, то закрыть пробелы там, где не хватает информации, становится куда проще, — сказал он, кивнув и заодно мысленно отметив одну её фразу как весьма странную.

«Вернусь к этому чуть позже.»

— Именно! — с воодушевлением согласилась она.

Тайра, сидевшая в стороне, переводила взгляд с одного на другую, и было очевидно, что она снова не очень понимает, о чём они вообще говорят.

— Но если у тебя нет ни прямых записей, ни хранилищ данных, где это сказано в лоб, то как ты это делаешь? В чём твой подход, если ты пытаешься уйти дальше чистых догадок и предположений? — спросил Эмия, указывая на очевидную проблему, ту самую, с которой он и сам бился всё это время.

Без какого-нибудь крупного источника информации, показывающего их повседневную жизнь, было очень трудно составить внятное представление о взглядах и целях, которыми руководствовалась отдельная личность, не говоря уже о целой цивилизации.

— Я рада, что ты спросил, потому что именно над этим я и работала очень усердно: я пыталась превратить тему во что-то большее, чем просто набор предположений, — ответила Лиара, уверенно улыбнувшись и кивнув. — На многих планетах — в том числе и на Дретиропе — нам удалось обнаружить останки других рас, с которыми протеане вступали в контакт. Самый свежий пример — зейофы на планете Армени, найденные всего несколько лет назад.

— Те самые захоронения, которые Совет запретил исследовать из-за законов о неприкосновенности мест погребения?

— Именно. Вряд ли нам удастся узнать о них что-то ещё, но по времени всё совпадает с протеанской экспансией четвёртой эпохи, — кивнула Лиара и продолжила: — Так вот, от этих рас зачастую сохранилось куда больше произведений искусства и реликвий, изображающих протеан, чем самих протеанских изображений собственной культуры.

Эмия кивнул, хмуря брови.

— То есть ты используешь их как зеркало, пытаясь понять, как они сами видели протеан.

— Да, именно так, — согласилась Лиара, явно чуть ли не сияя оттого, что он понимает, о чём она говорит. — Работа оказалась по-настоящему титанической, мне пришлось собрать и просмотреть бесчисленное количество источников и архивов, но, думаю, в итоге у меня сложилась довольно цельная картина.

Он кивнул:

— И к каким выводам ты пришла, если не возражаешь?

— Нет, вовсе не возражаю. Это труд двух десятилетий, и я более чем рада о нём поговорить. А выводы таковы: почти во всех сохранившихся работах есть огромное количество свидетельств восторженного почитания - почти поклонения, даже! — со стороны тех рас, чьи изображения дошли до нас. Пожалуй, лучший пример — ханары, которые и по сей день считают протеан — или, как они их называют, Вдохновителей — богами, странствовавшими от системы к системе.

Эмия нахмурился, пока Лиара говорила дальше:

— Система масс-ретрансляторов, благодаря которой вообще существует наша галактическая цивилизация; Цитадель; бесчисленные расы, которых они возвысили и которым без остатка передали всё, что знали. Их наследие до сих пор определяет судьбу галактики, — продолжала она, и Эмии уже казалось, что её воодушевление почти переходит в маниакальность. — Это по-настоящему захватывающе: заниматься тем, чтобы восстанавливать шаги такой благородной и мудрой расы.

Эмия покосился на Тайру и заметил, что для неё в поведении Лиары сейчас, похоже, не было ничего странного. А вот у него самого внутри почему-то неприятно заныло.

— По-моему, ты слишком уж идеализируешь протеан.

Лиара моргнула и посмотрела на него так, будто он её ударил. На её лице ясно проступило замешательство, и она нахмурила свои «брови».

— О чём ты?

— Я и сам кое-где изучил эти изображения искусства; самые известные примеры, во всяком случае. И, по-моему, ничего особенно очевидного в том, что протеане были такой уж мудрой и доброй расой, там нет, — сказал он, откидываясь на спинку стула.

Несколько секунд обе азари просто смотрели на него. Тишина затянулась, и Эмия со вздохом продолжил:

— Смотрите: насколько мне удалось собрать по кусочкам, мысль о том, что они возвышали и просвещали другие расы, просто не особенно вяжется с их скоростью экспансии после третьей эпохи. Сравните хотя бы с ранним периодом освоения космоса у азари. Даже при ваших громадных запасах нулевого элемента вам потребовалось куда больше времени, чтобы расселиться. И надо учитывать, что у них, скорее всего, ещё не было системы масс-ретрансляторов, — Эмия пожал плечами. — Да, конечно, это можно списать на разницу в культуре или технологиях, но я всё равно не вижу особых оснований считать, будто протеане были такими уж альтруистичными и добрыми.

Лиара уставилась на него, и на её лице проступало всё большее неверие:

— Тогда кем, по-твоему, они были?

— Ну, если искать аналогию, то по темпам экспансии ближе всего будут рахни и кроганы в самые агрессивные периоды их распространения...

— Не могу поверить! Даже предположить, что... что!.. — перебила его Лиара, резко вскакивая из-за стола.

— ...а это, по-моему, означает, что протеане как можно быстрее расширяли свои владения и накапливали ресурсы и рабочую силу, чтобы подпитывать эту экспансию, — спокойно закончил Эмия, нисколько не смутившись её вспышкой.

— Да ты... да ты выставляешь их какими-то, какими-то...

— Имперскими захватчиками, да, — пожал он плечами. — Всё это искусство больше похоже на пышные хвалебные гимны и поклонение со стороны запуганной, подчинённой расы, которая отчаянно старается умилостивить капризных хозяев, чем на что-либо ещё. Вообще, по-моему, зейофы с Армени — идеальный тому пример. Это место совершенно не похоже на кладбище, которое формировалось бы столетиями и тысячелетиями, как и должно быть у такого захоронения.

Глаза Лиары расширились, и она сделала шаг назад от стола.

— Ты хочешь сказать...

— Что это братская могила расы, которую протеане подвергли геноциду, да. Но раз Совет объявил место закрытым, я пока не стал лезть туда дальше, — кивнул он: за свою жизнь он видел немало массовых захоронений.

Хотя Совет Цитадели и запретил раскопки, несколько зондов всё-таки запускали, проводя неинвазивное сканирование. Результаты везде были одинаковыми — и по содержимому, и по предполагаемым датам создания. Каждая могила была сложной, тщательно устроенной, но из-за их неглубокости и тонкой атмосферы тела в них разложились бы всего за несколько лет. Если бы зейофы действительно хотели сохранить мёртвых, куда логичнее было бы хоронить их глубже.

Возможно, он просто ошибался, предполагая, что зейофы вообще стремились сохранять своих мертвецов...

Но в том месте было что-то не так. Оно сохранилось слишком хорошо, тогда как от всей остальной их культуры будто не осталось ничего. Словно их жизни ничего не значили, а вот их смерть должна была стать вечным памятником.

Именно такое впечатление оно на него в целом производило.

Это была одна из главных причин, по которой он хотел поговорить с Хенелл: ему нужен был человек, с которым можно было бы свободно обсудить свои мысли и сразу отсечь всю чушь у корня. Кто знает, может, он вообще копал не там, где нужно, и все его выводы были совершенно неверны.

— Иначе хронология их встречи в четвёртую эпоху выглядит слишком резкой. Я подозреваю, что зейофы оказали протеанам сопротивление, и тех просто сделали показательным примером для остальных рас.

Лиара шумно втянула носом воздух и теперь уже смотрела на него в упор.

Она медленно вдохнула, проглотила возмущение, а потом развернулась:

— Спасибо за обед, было очень вкусно. Но мне и правда пора возвращаться к работе.

И с этими словами она ушла.

Эмия моргнул, слегка озадаченный такой реакцией. Он покосился на Тайру, но та лишь пожала плечами, словно говоря: «Ну а что тут поделаешь?». Нахмурившись, он тоже поднялся и начал убирать тарелки и приборы, пока Тайра молча наблюдала за ним.

Он ведь не был уверен в своей теории на все сто, но пока у него просто складывалось ощущение, что слишком многие азари относятся к протеанам слишком идеалистично и едва ли не поклоняются им. Возможно, на его восприятие повлияла поездка в нижние ярусы марсианских руин, а возможно, дело было просто в собственном опыте: он повидал слишком много крови и смерти и потому не мог прийти ни к какому иному выводу.

Отчасти именно поэтому ему и нужна была помощь специалиста, чтобы разобраться в протеанах: собственный опыт до сих пор слишком сильно затмевал его суждения, даже когда он старался быть объективным.

— Что будешь делать теперь? — наконец спросила она, когда он закончил убирать со стола.

К сожалению, из-за отсутствия водопровода мытьё посуды придётся оставить Тайре и Лиаре, и этот факт почему-то вызывал у него внутренний дискомфорт. Мытьё посуды в каком-то смысле было частью приготовления еды, так что, не доведя дело до конца, он ощущал странную, почти болезненную незавершённость.

— Придётся ждать и смотреть. Может, съезжу в Усару, как она и сказала, — ответил он. — Если честно, возможно, мне вообще придётся подумать о том, чтобы уехать с Тессии.

— О... — она кивнула и отвела взгляд.

— Но мне в любом случае уже пора. Спасибо, что пригласила, — сказал Эмия, поднялся и, ограничившись кивком и взмахом руки, вышел из квартиры. Он не заметил, как Тайра смотрела ему вслед, как Лиара перевела взгляд в его сторону, когда он проходил мимо окна её комнаты; он уже слишком глубоко ушёл в собственные мысли.

«Надо всё-таки глянуть на эти тревожные маяки, угу.»

* * *

_Начало передачи

[ Отчёт №51-a (глубоко законспирированный полевой оперативник AIA DCFP-A341CJS) ]

ККА «Токио» направлен для преследования и расследования в районе октанта шесть оперативного театра действий. Миссию возглавляют капитан Дэвид Эдвард Андерсон [ТИ#14] и штаб-лейтенант Джейн Шепард [ТИ#0]. Экипаж воодушевлён возможностью боя, боевой дух высок. Взаимопонимание между командованием, старшим помощником и остальным вспомогательным составом остаётся на отличном уровне. Основные задачи по-прежнему соответствуют легенде прикрытия, ожидаемых или текущих проблем не выявлено. Второстепенные задачи выполняются, ожидаемых или текущих проблем не выявлено. Успешно установил прослушку на все омни-инструменты и компьютеры оперативной группы на борту ККА «Токио»; продолжаю наблюдение и ведение журналов активности; ожидаемых или текущих проблем не выявлено.

Конец передачи_

* * *

Аэрокар продолжал лететь над Серрисском морем, пока он возвращался в Серрис.

Эмия вздохнул и закрыл вкладки, которые просматривал в полёте. Пока он летел, то изучал азарийские космические системы связи. Буи масс-ретрансляторов. Узконаправленную лазерную связь. Широкоспектральные сигнальные передатчики. Многое из этого было связано с сигналами бедствия. Формально технология относилась к военным стандартам, поскольку в случае необходимости через неё вызывали азарийские вооружённые силы.

Однако сама она была очень старой. Полутысячелетней давности.

А это значило, что из самых разных источников можно было выуживать отдельные крупицы сведений и складывать их вместе, пока в конце концов не вырисуется достаточно цельная картина, чтобы назвать её хотя бы базовым досье на систему. По правде говоря, это было даже несложно. Для столь могущественной и сильной расы, как азари, он всё чаще находил странным, насколько лоскутным выглядело их общество.

Когда дело касалось специализации, им не было равных. Уже в силу возраста и огромного запаса знаний со временем среди них неизбежно появлялось множество экспертов и узких специалистов.

Но между этими явными лидерами, казалось, зияла одна сплошная пустота. Будто дерево, ветви у которого отрастали лишь в отдельных местах — неестественно и редко.

Военный стратег и матриарх, стоявшая за системой маяков бедствия, жила и умерла несколько столетий назад, и с тех пор никого её уровня так и не появилось. Она была ветераном Кроганских восстаний, принадлежала к поколению, которое учили выжившие после Войн рахни, и обладала опытом и складом ума, заточенным под войну, — чем-то таким, чего в современной галактике уже попросту не существовало. Дыра, оставленная её смертью, так и не была заполнена, и, похоже, не факт, что когда-нибудь будет, если только не разразится новая большая война.

Военная доктрина азари опиралась на небольшие группы исключительно талантливых бойцов, которых обычно называли либо «коммандос», либо «охотницами», а не на полноценную организованную и структурированную армию. Это были отряды добровольцев-воительниц, а не солдаты. В конфликтах малого масштаба — вроде бесчисленных войн между городами-государствами и небольшими республиками, формировавших Тессию десятки тысячелетий, — они были одними из лучших в галактике.

Но когда речь заходила об удержании и патрулировании территорий, которые они номинально контролировали, у них не было для этого нужной инфраструктуры. И это бросалось в глаза — и в самой логике, на которой строилась система маяков бедствия, и в том, как была организована охрана экспедиции на Дретиропе, где безопасностью занимались бывшие охотницы из состава самой экспедиции. Да, их флот располагал крупнейшими и мощнейшими дредноутами благодаря обилию нулевого элемента, но по численности он всё равно не шёл ни в какое сравнение, скажем, с турианским флотом.

В такие моменты Эмия начинал понимать, как вообще мог функционировать Совет Цитадели. А заодно, возможно, и почему человечество то и дело вступало с Советом в конфликт. Турианцы, саларианцы и азари все умели делать определённые вещи — и делать их хорошо, — оставляя в других областях пробелы там, где уже не блистали так же ярко. За счёт этого они почти бесшовно складывались в единое общественное целое. Человечество же, напротив, пыталось делать всё сразу, справляясь более-менее хорошо во всём подряд и компенсируя отсутствие узкой специализации напором, энергией и числом.

Если взглянуть на это под таким углом, становится ясно, что наступление друг другу на ноги и переступание границ было практически неизбежно.

Впрочем, к его находкам всё это отношения никакого не имело.

Если говорить прямо, то за каких-то полчаса расследования в экстранете он понял, как можно обойти азарийскую систему маяков бедствия. И если уж он, со своим подходом мастера на все руки, смог это сделать, то не сомневался, что любой настоящий специалист в этой области справился бы тем более. Он снова проверил новости — уже в третий раз за последний час, — но так и не нашёл никаких обновлений по ситуации с Хенелл.

Чем глубже он в это вникал, тем сильнее ему казалось, что все просто делают вид, будто ничего не происходит. При таком дефиците информации выход, похоже, оставался только один...

— Самому лететь на Дретироп, значит.

Он взглянул на своё расписание и увидел, что оно почти пустое.

Даже если он попытается найти замену отменённому курсу, ничего по-настоящему интересного у него не будет ещё добрые две недели. А потом всё равно начнётся всего лишь продолжение курса по азарийской философии в связи с религией — вещи, которую он с тем же успехом мог бы вычитать из книги.

Последние несколько месяцев он и так уже читал о Сиари, находя это в какой-то мере любопытным, хотя на деле оно не особенно что-то меняло.

Эмия выдохнул и остановил машину.

Переведя аэрокар в режим воздушной стоянки и оставив его висеть над морем, он отстегнулся и потянулся к заднему сиденью. Вытащив оттуда кейс, он достал хранившийся внутри защитный костюм. Надеть его всё равно придётся: он ведь задумал отправиться за пределы атмосферы. Этот аэрокар по характеристикам был примерно сопоставим с тем, на котором он летал на Марсе, разве что чуть медленнее и меньше.

А значит, до Дретиропа аэрокар не долетит ни при каких обстоятельствах. Но выбраться с Тессии он сумеет без проблем.

Решив, что внутри аэрокара слишком тесно, он взял кейс и распахнул боковые двери. Ухватившись за край, Эмия выбрался наружу и встал на крышу зависшей в воздухе машины. Вид отсюда, с крыши, и правда открывался отличный, отметил он.

Золотое солнце в чистом голубом небе над головой, искрящееся изумрудное море внизу. С такой высоты можно было видеть почти на сотню километров во все стороны. Воздух был чуть разреженным, но от этого только бодрил.

Надевая защитный костюм, он смотрел на море внизу и вдруг заметил движение. Под самой поверхностью плавали рыбы и другие морские существа. Внезапно ему захотелось порыбачить.

«Если я прицеплю к луку катушку, можно будет заняться лучной рыбалкой. Поймать какого-нибудь гигантского кальмара или ещё что-нибудь в этом роде. Хм-м, хотя сперва надо бы выяснить, насколько это вообще законно.»

Было бы занятно попробовать приготовить морского монстра, если удастся такого поймать, решил он.

Натянув костюм поверх одежды и герметизировав его, он снова запрыгнул в аэрокар и закрыл дверь. Проверив координаты и прогнав трассировку, он ввёл новый маршрут. Аэрокар начал задирать нос и менять курс.

«Наверное, мне сначала стоит позвонить...»

Линия связи соединилась почти сразу, и на том конце тут же ответили:

— Орбитальная ангарная стоянка «Хосин'Ригара», чем могу помочь?

— Привет, это Сайга. Я сейчас подлечу, ты не против?

— Да без проблем, мужик, залетай! Опять хочешь купить какой-нибудь хлам?

— Возможно, но давай поговорим, когда я прилечу, — сказал он и, получив подтверждение, отключился.

Пока он продолжал набирать высоту, летя под углом примерно в шестьдесят градусов, голубое небо над головой постепенно исчезало по мере того, как редела атмосфера. Наконец не осталось ничего, кроме чистой тьмы звёздного океана впереди, когда он вышел на низкую орбиту Тессии.

Тессия была довольно уникальной планетой в галактике в том смысле, что её орбита почти полностью была очищена от опасного мусора. Из-за высокого содержания нулевого элемента на самой планете и быстрого развития у азари продвинутых технологий антигравов им не пришлось пробиваться в космос с помощью обычных, не использующих нулевой элемент ракет. Человечество, напротив, можно было назвать почти крайним примером противоположного пути: в своих попытках освоить космос люди весьма усердно «засоряли» собственные орбиты.

В результате вокруг Тессии на устойчивых орбитах находилось множество орбитальных станций, и десятки тысяч азари постоянно жили вне планеты. Одной из таких станций была KX-0331, в просторечии известная как «Ангар Хосина».

Именно туда он и направлялся сейчас, замедляясь и позволяя ВИ-пилоту взять на себя протоколы стыковки.

Станция представляла собой сферу радиусом в пятьдесят метров и была одной из орбитальных станций среднего размера, крутившихся вокруг Тессии; одновременно на ней обычно жило от шестидесяти до ста разумных. Она находилась на орбите уже пятьсот лет и когда-то была одной из сервисных станций, которые раз за разом переделывали и модернизировали, пока в конце концов она не перешла во владение Хосина.

Она была лишь одной из тысяч подобных станций, вечно кружащихся вокруг Тессии. На самой планете жило пять с половиной миллиардов, но, поскольку Тессия была и есть экономическим сердцем галактики, жить там стремились многие. Однако из-за жёсткой иммиграционной политики — которую он, когда впервые сюда прибыл, попросту взломал, — мало кому вообще позволяли ступить на поверхность Тессии, не говоря уже о получении постоянного вида на жительство.

Именно поэтому на орбитальных станциях вокруг Тессии жило тридцать три тысячи разумных. Это была одна из тех юридических лазеек, которыми никто так и не озаботился всерьёз заняться: она позволяла проворачивать множество выгодных делишек, не допуская при этом никого на саму Тессию. Большинство этих разумных были азари, но хватало и таких, как Хосин.

Издали станция напоминала сверкающую жемчужину из стали и стекла, но стоило приблизиться, и становилось видно, что это лоскутное сооружение из бесчисленного множества деталей и материалов. От оригинальной «KX-0331» почти ничего не осталось, кроме ядра и части несущего каркаса; всё остальное постоянно заменяли и латали.

Конечно, ей было далеко до громадных исполинов, висевших у других миров галактики — например, у Сур'Кеша или Палавена, — но всё равно сооружение выглядело внушительно.

Жемчужина в космосе, мерцающая и сверкающая, медленно вращалась вокруг собственной оси.

Когда его аэрокар приблизился, одна из створок ангара начала открываться, уходя в сторону и впуская его внутрь. На станции было два ангара, занимавших большую часть внутреннего пространства сферы и расположенных по разные стороны. Один — коммерческий ангарный отсек, куда клиенты на звездолётах могли залетать прямо снаружи, — и второй, поменьше, к которому он как раз сейчас подлетал. Внутри виднелось несколько кораблей в разной степени разобранности.

Именно сюда Хосин убирал всё то, что пока не сумел снова поднять в воздух, подальше от глаз покупателей. По крайней мере, большинства покупателей. Этот хитрый механик давно уже понял, что Эмия куда больше любит покупать сломанные вещи, чем то, что и без того работает как часы.

Большого буксирного корабля сейчас не было на месте, и Эмия решил, что, видимо, совсем недавно поступил вызов. Хосин'Ригар был не азари, а кем-то, кто в какой-то момент осел на орбите Тессии и теперь владел этой станцией.

Если говорить прямо, это была ремонтная мастерская и прокат кораблей.

А если уж совсем честно — разборочная лавка.

Если у тебя возникали проблемы со звездолётом, ты мог связаться с Хосином и нанять его. Он мог отправить одного из своих инженеров на небольшом корабле или же выслать буксир и пригнать весь корабль обратно в коммерческий ангар на ремонт — в зависимости от серьёзности проблемы и толщины твоего кредитного чипа.

Разумеется, сколько бы Хосин ни уверял, что он законопослушный мастер по ремонту, Эмия прекрасно знал, что большая часть его доходов идёт от «спасательных операций» и перепродажи восстановленных развалин. Он занял нишу дешёвых звездолётов — нишу, которую обычно было очень трудно занять на планете с настолько мощной экономикой, где большинство предпочитало покупать всё новым. Те корабли, что Эмия видел сейчас вокруг себя, пока аэрокар опускался на посадку, были либо брошенными судами, которые Хосин притащил сам, либо тем, что он у кого-то выкупил.

Но всегда находились те, у кого не было лишних свободных кредитов, а корабль всё равно был нужен. И этот рынок подчинил себе умелый кварианец, знавший, как держать расходы на низком уровне и оставаться конкурентоспособным даже рядом с мегакорпорациями и гигантскими межпланетными компаниями.

Пока корабль можно было снова поднять в воздух и провести через проверку безопасности, Хосин снимал с него вполне приличную прибыль. Именно так кварианец в своё время и сумел обзавестись собственной космической станцией.

Эмия выпрыгнул из аэрокара, отметив, что магнитные фиксаторы уже удерживают машину на месте. При искусственной гравитации в этом не было строгой необходимости, но как привычка это всё равно было полезно. Особенно в мастерской, до отказа забитой кораблями.

— Сайга, дружище! Ну как ты там?! — раздался слегка искажённый голос, и Эмия повернулся к Хосину.

Сняв шлем защитного костюма, он ухмыльнулся кварианцу, который вышел из-за горы металлического хлама и четырнадцатой модели турианского спидстера с выдранным двигателем.

— Да не жалуюсь. Во всяком случае, ещё не разбился и не сгорел, — ответил Эмия, похлопав ладонью по крыше своего аэрокара.

— Я, между прочим, до сих пор этому удивляюсь больше, чем ты! Я ж продал тебе это корыто почти задаром, потому что у него ядро движка уже было на последнем издыхании!

Эмия фыркнул:

— Я прекрасно помню, как ты тогда сказал, что он просто «слегка поношен, не более того».

— Что, между прочим, не было неправдой как таковой. Я был уверен, что ты явишься снимать с меня шкуру, как только узнаешь, во сколько встанет замена этой штуки. Я даже юриста в подсобке приготовил, когда ты сказал, что заедешь на следующий день! У меня чуть сердце не встало, когда ты подогнал эту развалюху обратно своим ходом. Я уже много лет не слышал, чтобы двигатель урчал так мягко! — рассмеялся Хосин, и даже сквозь затемнённый визор шлема на его лице читалось веселье.

Кварианцы, как успел заметить Эмия, были весьма странной расой.

При всей своей одарённости в технике, на фоне которой большинство остальных выглядело жалко, они всё равно нередко были обречены на нищету и убогую жизнь из-за катастрофической войны, в далёком прошлом лишившей их всего. И вдобавок, хотя дышали они тем же воздухом, что люди и азари, им приходилось постоянно носить защитные костюмы, полностью изолируя себя от окружающих, из-за особенностей собственной физиологии и иммунной системы.

— Там всего-то надо было слегка подкрутить да подлатать — вообще не понимаю, за что люди тебе платят, — съязвил Эмия, и кварианец покачал головой. — И что значит, у тебя юрист сидела наготове в подсобке? Да с тем, как часто на тебя подают в суд, она у тебя и так всё время сидит в подсобке. Насколько я помню, ты вообще на ней женился, потому что вы и без того уже слишком много времени вместе обирали людей.

— Ха-ха, тут не поспоришь. Но ты смотри, будешь и дальше так говорить — хозяйка услышит и опять с тобой побеседует; у нас тут честный бизнес, всё по бумагам! — ухмыльнулся Хосин. — Хотя знаешь, с тем, как ты всё время забираешь у меня этот хлам, а потом продаёшь его обратно уже в рабочем состоянии, я когда-нибудь и правда, пожалуй, поверю тебе, когда ты говоришь, что можешь починить что угодно. Ещё немного, и я начну всерьёз переживать за свою кормушку.

— О, да не переживай. Мне никогда не сравниться с твоим деловым чутьём. Как и с твоим полным отсутствием совести и морали. Ты бы выставил меня из дела за один день.

Кварианец коротко расхохотался:

— Лесть тебя далеко заведёт. Ну ладно, пошли, пошли. У меня тут отличная перегонка вышла. Последняя партия самогона получилась что надо, когда я последовал твоему совету; у тебя, Сайга, настоящий талант к хорошему промышленному пойлу, от которого кишки скручивает.

Эмия лишь покачал головой. Сейчас у него не было времени рассиживаться с механиком. Он был уверен: стоит им выпить по паре стопок вместе с этим собратом по несчастью среди не-азари, и тот непременно начнёт жаловаться то на флотилию, то на решения кварианцев — прошлые и нынешние, — то на то, насколько всё могло бы быть лучше, если бы триста лет назад события на Раннохе сложились хоть немного иначе.

«Может, в другой раз», — подумал он.

— Ну да, ну да. Не сомневаюсь, что для тебя это просто божественно, но для меня оно на вкус как аккумуляторная кислота вперемешку с уксусом. А уж похмелье было такое, что хотелось утопиться; нет уж, одного раза мне хватило с головой.

Хосин, услышав это, задумался:

— Уксус, значит? Надо будет проверить, смогу ли я его переварить. По тому, как ты описал, звучит вкусно.

Эмия с улыбкой снова покачал головой, и Хосин опять рассмеялся.

Они вышли из ангара и добрались до чего-то вроде небольшой конторы, устроенной чуть опрятнее, где Хосин жестом предложил Эмии устроиться в кресле. Возле второго ангара, куда затаскивали корабли на буксире, приёмная выглядела куда чище и аккуратнее. Но между друзьями определённая доля небрежной расхлябанности считалась признаком близости, так что тащиться туда никто из них не стал.

Между двумя ангарами и по свободному пространству внутри сферы Хосин отстроил себе жилые помещения, поскольку разрешения поселиться на Тессии ему так и не дали. Всё это было следствием того, что его расу, кварианцев, после войны с гетами выставили из Цитадели; даже выполняя все юридические требования для иммиграции, без посольства на Цитадели он не мог как следует подать прошение о праве жить на поверхности планеты.

Хотя о своём прошлом эта личность предпочитала молчать, Эмия за прошедшие годы успел собрать по разговорам отдельные кусочки истории. Молодой кварианец, отправившийся в паломничество, решил попытать удачи на Тессии — и тут же застрял на иммиграционном контроле по подозрению в контрабанде нулевого элемента. Потратив все свои кредиты, он был вынужден за гроши работать подмастерьем в разных орбитальных ремонтных мастерских. Через год изнурительного труда и бесплодных попыток либо перебраться на саму Тессию, либо вообще выбраться из звёздной системы, он в конце концов сдался и решил перейти к жёсткой игре.

Годы спустя кварианец сумел купить уже собственную, более крупную космическую станцию и зажил в относительной роскоши. Но где-то по пути окончательно утратил всякий интерес к возвращению к своим, просто решив остаться здесь и прожить свою жизнь на орбите.

Впрочем, Эмия его не винил; сомнительно, чтобы его жена вообще захотела переселяться на флотилию, учитывая всё остальное.

— Так что тебя сюда привело? — спросил Хосин, усаживаясь в своё кресло, смахивая ногой какие-то бумаги со стола между ними и закидывая на него ноги. Одновременно одной рукой он возился с омни-инструментом, и из-за угла выплыл дрон. — Выпить хочешь? У меня есть отличный охлаждённый гиур, если надо.

— Давай, почему нет, — кивнул Эмия, и дрон выбросил банку газированного напитка, аккуратно опустив её на стол перед ним. Тонкий манипулятор вытянулся вперёд и тут же вскрыл банку. Убедившись, что напиток для левоаминиклсотных, он сделал глоток. — Спасибо. Вообще-то я в этот раз хотел провернуть сделку покрупнее.

При этих словах Хосин заметно выпрямился.

Проблема была в том, что, хотя у Эмии и имелось несколько миллионов кредитов, использовать их напрямую он не мог. По сути, все кредиты можно было отследить. Никаких «непомеченных купюр», которыми в старых фильмах из его времени так любили размахивать грабители и похитители заложников, требуя деньги, в реальности не существовало.

Все кредитные операции фиксировались, и при желании их можно было проверить и отследить.

А значит, чтобы пустить деньги в ход, их сначала требовалось отмыть. Прогнать через тех, кому было глубоко безразлично, откуда у него взялись средства, кто не собирался его закладывать, и кто заодно достаточно хорошо замутит след, чтобы по пассивной трассировке нельзя было выйти обратно на него.

И в этом деле кварианцы были поистине незаменимы.

За фиксированный процент он мог обменивать деньги, которые уходили бы флотилии. Он отдавал тысячу грязных кредитов, а взамен получал где-то восемьсот-девятьсот чистых. Конечно, Цитадель могла бы при желании придраться к ним за злоупотребление грязными деньгами, но к кварианцам и без того относились как к мусору. Более того, временами казалось, будто они даже получают какое-то удовольствие, когда удаётся так же подставить и обдурить кого-то другого — точно так же, как постоянно поступали с ними самими.

Так что расклад получался на редкость удачный; все оставались в плюсе.

Разумеется, само свойство этих денег быть грязными за прошедшие годы тоже оказывалось полезным. Если ему хотелось натравить Группу особого реагирования на кого-нибудь конкретного, достаточно было просто переслать деньги так, чтобы всё указывало на цель. Тот миллион, который, как он считал, был должен, он понемногу и выплачивал именно таким образом. Хотя вряд ли доктор Солус видел хоть малую часть этих денег или хоть сколько-то ценил его старания, но важна ведь сама мысль, разве нет?

— Мне нужно попасть на планету под названием Дретироп. Слышал о такой?

Хосин покачал головой, сложив руки на коленях и нахмурившись:

— Не припомню такого места. И в звёздных журналах вроде не видел. Значит, какая-то дыра.

Эмия кивнул:

— Примерно так и есть. Там были протеанские раскопки под эгидой нескольких тессийских университетов. Это почти на краю систем Терминуса.

Хосин медленно поднял брови и кивнул. Среди всех рас именно кварианцы, как ни странно, больше всего напоминали Эмии людей по поведению. Если не обращать внимания на их любимые затемнённые визоры, читать их было совсем нетрудно.

— Это и есть почти буквальное определение дыры. Не думаю, что туда вообще ходят коммерческие лайнеры. Да что там, даже торговое судно туда завернуть уже морока, — кварианец снова кивнул. — Ясно. Значит, тебе нужен корабль. Купить или арендовать?

— Арендовать, — сразу ответил Эмия, и Хосин раздражённо цокнул.

«Он бы сейчас попытался всучить мне какой-нибудь кусок металлолома, на починку которого уйдут дни, вздумай я его купить. А так лучше сдаст то, что я точно обязан буду вернуть, если не хочет уйти в минус.»

— Точно? У тебя вон, со аэрокаром отлично вышло. Если хочешь, я мог бы продать тебе корабль очень дёшево, прямо сейчас.

— В другой раз, может быть, — ответил Эмия. — Сейчас у меня нет времени на полноценную работу.

Хосин улыбнулся: оба поняли, что думали об одном и том же.

— Ладно. Есть переделанный волусский корвет. Быстрый, чёткий. Самый дешёвый из того, что у меня есть.

— И мне придётся в него вползать на карачках, да? Ты хоть систему жизнеобеспечения там уже переделал, или мне весь полёт придётся сидеть в защитном костюме? — с приподнятой бровью спросил Эмия.

Хосин сделал вид, что ничего не услышал, и как ни в чём не бывало продолжил:

— Тогда что-нибудь побольше? Но это, естественно, дороже.

— Ну конечно, — Эмия закатил глаза, хотя винить его не мог. Торг — штука затягивающая, стоит только в нём поднатореть. Сам он тоже не был исключением; что бартер, что обычная торговля приносили ему вполне искреннее удовольствие.

— А как насчёт азарийского «Трайстара»? По сути это челнок, но движок у него заточен под межпланетные грузоперевозки. По запасу топлива он этот путь потянет без проблем, — предложил Хосин, выводя изображение на экран.

— А по скорости что? Эти штуки обычно не для дальних перегонов.

— Его облегчали, так что теперь он куда легче и шустрее. Я уже воткнул туда более мощное ядро движка, так что машинка теперь, считай, на стероидах. Работы было вообще копейки, чисто по материалам.

— То есть всё равно ещё нужно кому-то откалибровать поля эффекта массы, если от него вообще должен быть толк, — заключил Эмия.

Хосин ухмыльнулся и пожал плечами:

— Эй, слушай... Я тут вот что вспомнил. Ты ведь в таких вещах очень хорош, разве нет? Для тебя ж это вообще пустяк, а?

— Сколько?

— Восемьдесят тысяч за три месяца; стандартная аренда на квартал, — мгновенно выпалил Хосин.

— Три тысячи, и к концу месяца я его верну, — без паузы ответил Эмия.

— Ну-у-у, ты же знаешь, минимальный договор аренды — квартал. Азари и их долголетие, сам понимаешь. У них в библиотеках даже штрафов за просрочку нет, потому что и так понятно, что все всё равно опоздают на год-другой. Семьдесят.

— Тогда оформим как тест-драйв перед покупкой. Я просто выгоню его покататься и посмотрю, захочу ли вообще покупать. Твоя жена уж точно сумеет так изогнуть бюрократию, как надо. Три, — Эмия не сдвинулся ни на шаг.

— Да ты меня убиваешь. Я так не могу, даже ради друга. Мне с ней потом ещё жить, а она становится очень недовольной, когда я подкидываю ей лишнюю работу. Пятьдесят, и ниже уже просто некуда, кстати, — Хосин покачал головой.

— Я сам с ней поговорю; она поймёт, что я прав. У тебя здесь всё равно нет оборудования для свободной калибровки поля эффекта массы. Такие штуки, как «Трайстар», никогда не были популярны среди любителей кастомизации; спорю, никто даже не пытался с ними возиться всерьёз, а значит, у тебя нет ни чертежей, ни готовых схем. Тебе пришлось бы начинать с нуля, чтобы вообще поставить его на ход, вот ты и пытаешься спихнуть это на меня, — Эмия скрестил руки на груди. — Три тысячи. Или берёшь, или забыли.

— ...Десять. С топливом и зарядом силовых ячеек.

Эмия ухмыльнулся и протянул руку:

— Идёт.

Они пожали друг другу руки, оба довольные результатом. Правда, прежде чем подписывать бумаги, ему ещё предстояло убедить жену Хосина.

Кварианец повёл его дальше, через несколько отсеков без искусственной гравитации на нулевом элементе, к противоположной стороне сферической станции. Жена Хосина в этот момент работала — как и полагается занятому юристу. Но на переговоры с клиентом лично у неё время находилось всегда: электронная работа могла подождать, а вот клиент, который сам прилетел на станцию, уже нет.

Эмии хватило пяти минут переговоров, чтобы получить её согласие, и всё это время Хосина рядом не было. Он ушёл готовить корабль к осмотру, уверенный, что на согласование сделки у Эмии уйдёт как минимум час. Когда он вернулся сообщить, что «Трайстар» готов к осмотру, и увидел, что они уже жмут друг другу руки, у него буквально глаза полезли на лоб.

— Как ты это сделал? Я за пять минут даже не могу добиться от неё ответа, где мы сегодня обедать будем! — воскликнул Хосин, а потом тут же сжался под тяжёлым взглядом, который его жена на него бросила.

— Ну... профессиональная тайна, — пожал плечами Эмия.

На самом деле всё, что он сделал, объяснил, как работает его пагода, и она тут же вцепилась в идею обеими руками. С её занятостью перспектива почти мгновенной «биотической готовки» была слишком хороша, чтобы от неё отказаться.

По факту четыре минуты после объяснения ушли на то, чтобы она составила отдельный договор на обслуживание и потребовала от него подробный перечень того, что можно готовить и подготавливать с помощью различных программ пагоды, очень быстро осознав весь потенциал его предложения.

Как ни крути, для занятой карьеристки не было ничего важнее эффективности и точности.

— Ожидаю поставку в течение тридцати шести часов, вместе с согласованными письменными инструкциями.

Эмия кивнул, уловив серьёзность в её тоне:

— Разумеется.

Тогда она слегка улыбнулась и одним взглядом дала мужу понять, что всё в порядке.

Хосин и Эмия вышли из её кабинета и направились на общественную сторону станции. По пути они миновали десятки азари и даже нескольких кварианцев — все работали на Хосина в разных частях орбитальной станции. Добравшись до общего ангара на противоположной стороне от той, где он стыковался на своём аэрокаре, Эмия наконец увидел «Трайстар».

— Мда. Ну и уродина.

Хосин кивнул:

— Ты просил подешевле.

Это была почти что просто грузовая коробка с привинченным двигателем, одним окном сбоку и набором механических клешней, которыми можно было подхватывать контейнеры и ящики. Корабль создавался исключительно для того, чтобы цеплять стандартные промышленные контейнеры и таскать их на сравнительно небольшие расстояния; нормальных систем жизнеобеспечения, которые требовались для дальних перелётов, у него не было. То есть воздух и гравитация имелись, но запас кислорода приходилось время от времени менять. А значит, здесь не было ни туалета, ни умывальника, ни спальной капсулы. Даже бака с водой не было.

Но зато он был дешёвым, и на рынке их водились буквально тысячи. При мощном двигателе, большом запасе топливных ячеек и эффективных радиаторных панелях по всем сторонам это был весьма любопытный корабль.

По крайней мере, на бумаге.

Обычно, когда кто-то покупал подержанный корабль для личного пользования, им хотелось чего-то чуть более... приятного глазу. И поудобнее. Переделка и кастомизация подержанных кораблей давно уже стали крупным бизнесом, и почти у каждой модели в экстранете был свой форум. Но «Трайстар» был воплощением утилитарности и экономичного дизайна под массовое производство и перевозки.

Ну и управлялся он ровно так, как и ожидаешь от летающего кирпича. Иными словами, никому он был не нужен, если только человек не искал что-нибудь совсем дешёвое и не был загнан в угол бюджетом.

— Он хоть летает? — спросил Эмия, поворачиваясь к Хосину.

— Конечно. Только сейчас медленный как не знаю, потому что я только-только воткнул туда более крупное ядро двигателя. Калибровкой полей эффекта массы вообще ещё не занимались.

— Понятно. Дай мне на полчаса инструменты, и я уведу его отсюда.

Глаза Хосина тут же заострились:

— Думаешь, справишься за полчаса?

Эмия покачал головой;

— Конечно нет. Но я хотя бы проверю, смогу ли спустить его на Тессию, особенно учитывая, что ты сам эту груду хлама ещё даже не поднимал в воздух. Я хочу быть уверен, что она не развалится и не взорвётся при входе в атмосферу. Всё остальное уже доделаю сам, внизу, где у меня есть свои инструменты и мастерская.

— А, ну да. Логично. Я пошлю с тобой Серри с набором инструментов. Ни на что, кроме поручений, она пока всё равно не годится, — кивнул Хосин. — Кстати, пока не забыл. Вот.

Эмия повернулся к протянутому кредитному чипу.

Он кивнул, забрал его, убрал в карман и мысленно проверил свои кредитные счета, сразу же переведя Хосину ещё одну частную сумму. С тем, как кварианская флотилия вела дела везде и нигде одновременно, этот перевод окончательно размажет его след.

То, что Хосин знал о его грязных деньгах, особой проблемой не было, потому что Эмия и сам прекрасно знал: у Хосина на Тессии есть схема контрабанды нулевого элемента с какими-то азари. Именно это и позволяло ему улучшать корабли и переделывать их с выгодой для себя. Если прижмут Эмию, прижмут и Хосина со всей его семьёй — всё было просто.

— Завтра переведу ещё пятьдесят тысяч, оттуда и вычтешь свою долю.

Кварианец ухмыльнулся:

— К твоему возвращению остальная сумма уже будет готова. Флотилия ценит твоё сотрудничество.

Эмия кивнул. Да, курс обмена у них был довольно жёсткий, зато всё происходило быстро и почти не отслеживалось — именно благодаря тому, кем и чем были кварианцы. Ну и деньги им были нужны отчаянно.

При желании он мог бы просто найти какую-нибудь криминальную структуру, занимающуюся отмыванием, втиснуть туда свою валюту, подправить цифры, а потом вытащить уже очищенные деньги на выходе. Или просто брать у тех, кого сам считал преступниками. Но Робин Гудом он никогда особенно не был, так что не утруждался.

По правде говоря, одних только преимуществ от таких связей с флотилией, да ещё и возможности помогать им без жалости и унижения, было более чем достаточно, чтобы смириться со стоимостью услуг Хосина по отмыванию.

Эмия вдохнул и посмотрел на кварианца:

— Ты ведь не собираешься когда-нибудь вернуться во флотилию, да?

Тот замер, и уже через секунду на его лице проступила хмурая гримаса, едва различимая за визором:

— Если эти бош'теты не хотят делать всё по-умному, тогда пусть и дальше гниют на своих драгоценных кораблях.

Эмия ничего не сказал, отметив про себя, что тема эта для кварианца всё ещё болезненная. Насколько он сумел понять, Хосин давно уже окончательно порвал с флотилией как с целым и работал только с теми отдельными людьми, которых считал вменяемыми и достаточно далёкими от адмиралтейства.

— Ну, тогда ничего не остаётся, кроме как самому запачкать руки, — сказал Эмия, меняя тему и начиная снимать защитный костюм, закатывая рукава.

— Вот это настрой. Сейчас пришлю Серри, а мне самому пора возвращаться к делам, — ухмыльнулся Хосин, и они разошлись.

«Ну что ж. Пора проверить, удастся ли сделать хоть что-то из этого летающего гроба.»