Нисхождение (гет)

Левиафан показался из пустоты и извиваясь многочисленными клубками змеевидных голов плавно устремился к Круговороту Душ. Его головы то и дело разевали пасти демонстрируя зубастые глотки. Ворон стоял на балконе парящего в небытие сторожевого храма и смотрел, как приближается старый недруг и терпеливо ждал. Левиафан покинул Пустоту и вошёл в свечение Круговорота, разгоняя хищников поменьше.

— «Не самая страшная угроза. Им движут инстинкты не более. Хотя надо признать, мой друг бывает крайне изобретательным» — сказал ворон.

— «Друг?! Да с таким другом и врагов не надо! И вообще что за имя у тебя такое: Ятагарасу? Я чуть язык не сжевала, пока его выговаривала» — пожаловалась сестра.

— «Так меня назвали на одном из миров. Мне понравилось» — время не стоит на месте и, пусть оно любит повторять события вновь и вновь, всё же оно несёт перемены: «А что за имя такое Скатах?»

— «Я не знаю. Мне его прошептала Велика Мать, когда вытаскивала меня из Круговорота» — насупившись возмутилась сестра: «У меня не оставалось времени для раздумий. И вообще так нечестно».

— «Тень» — открыл значение имени ворон и пояснил: «Ты сохранила суть, но стала тенью себя. Считай это проявлением характера у смертного дитя. Неважно кем и когда они рождаются, первоначальное поведение диктуется именно духовным стержнем. Остальное накладывает воспитание, среда обитания и личные размышления».

— «Хватит нравоучений! Друг» — в голосе послышалась насмешка: «Пересёк границу».

Ятагарасу оторвался от созерцания и повернулся к сестре. Он много раз слышал что младшие родственники более строптивые, зато более активные. В мирах Богов и Демонов это много значило. Смертные ограничены во времени и понимании мироздания, а потому всегда будут к чему-то стремиться. Боги же вечны. Они раз за разом видят одни и те же события и со временем теряют «Хм, интерес» — задумался ворон, глядя на приобретённую сестру. Великая Мать, Истинная и Первородная Богиня Срединных миров, Жизнь и Смерть, Мать Убийца, Милосердная и Беспощадная, Созидательница и Разрушительница. Двуликая, так её величали в Нижних и Верхних мирах, отдавая дань уважения богине олицетворяющей Равновесие. Без неё два мира стухли бы в собственных границах. И пусть она редко вмешивалась в дела Срединного мира, она присутствовала всегда, безмолвная, многоликая и всевидящая. Великая Мать была права дав сестре ворона имя «Скатах». В глубине демонической души всё ещё оставалась человеческая искорка. Ворон довольно улыбнулся. Они мало были похоже друг на друга. Он — высокий, тощий, сутулый ворон с единственным отличием: у него были руки, позволявшие разить недругов когтями и держать в руках оружие. В остальном же всё оставалось как и у птицы: высокий массивный клюв, вечно тянущий его вниз, из-за чего ворон горбился, широкие крылья за спиной со стороны похожие на плащ, незаметный хвост и перья по всему телу. Таким было его истинное обличие. Сестра же сохранила многие человеческие черты: сильное и гибкое стройное женское тело с пышными формами и с безупречным человеческим овальным лицом, на котором словно выточили миндалевидные глаза, широкий умный лоб, вечно нахмуренные изогнутые тонкие брови, длинные пушистые ресницы. Прямой тонкий нос и точённый маленький подбородок. Тугая толстая коса цвета вороного крыла спадавшая с головы до пояса. В смертных человеческих мирах её скорее всего выгодно выдали бы замуж или она стала бы добычей мужчин. Но, хвост с зазубренным медным наконечником, длиной равный росту тела. Острые чёрные когти на длинных пальцах. Четырёхпалые когтистые стопы. Кожа цвета красной меди. Нимбовидные рога. В глазах цвета темнейшей ночи горели тёмно-красные луны, в глубине которых отражалась печать наказания, навеки сковавшая душу. Острые зубы с выделяющимися изогнутыми клыками. Всё это полностью выдавало демоническую природу. В свете трёх миров перья ворона и волосы Скатах отливались металлическим синим отливом. Во время преображения огненные крылья вспыхнули за спиной и обернулись вокруг духа, скрыв наготу короткой туникой. Жар пламени проник в тело вместе с первым дыханием преобразившегося духа и лавой заструился по венам вместо крови, усиливая духа и вместе с тем причиняя ему ужаснейшую боль — истинный дар наложенной на духа печати наказания. Лунные оковы блеснули серебристым светом, превратившись доспех. Грудь прикрыла кираса, при этом оставляя открытым живот. Руки и ноги закрыли наручи и поножи, а шею горжет. Скатах оставалась далёкой по облику, сочетая человеческие и хтонические черты, зато близкой по духу. Отныне и на веки они Проводники и Защитники Душ и так будет всегда. До скончания времён.