Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Девушка в модном платье в чёрно‑белую клетку, с силуэтом в виде колокольчика чуть выше колен и без рукавов, танцевала у сцены, ритмично размахивая руками. Юбка взлетала вверх от её резких движений, а босые ножки скользили, стучали, замирали и снова начинали движение — как будто сами решали, что делать в следующую секунду.

Шаг назад левой — носок касается пола первым, вес плавно переходит на всю поверхность. Возврат вперёд правой — резкий, звонкий удар. Тройной шаг на месте: левая, правая, левая — быстрый, пружинистый, с лёгким сгибанием коленей.

Руки вторили ногам: в повороте правая ладонь чуть поднялась вверх, левая опустилась к бедру, создавая баланс. В сайд‑би‑са вправо стопы работали слаженно: правая — носок, левая — вся поверхность, правая снова — носок с акцентом. Затем — поворот, кик левой ногой, и снова цикл: рок‑степ, тройной шаг, сайд‑би‑са. Танец шёл своим чередом — живой, энергичный, наполненный игрой стоп и лёгким, непринуждённым движением рук.

Она то смещалась к сцене, то отдалялась от неё. В уголке стояли её снятые туфельки. Девушка не обращала ни на кого внимания — только танец занимал её.

На сцене певица исполняла модную песню:

She wears loafer shoes, a dungaree Red jacket shirt, if you please.

My boogie woogie, boogie woogie, boogie woogie country girl.

Well, I mean what I mean, my boogie woogie country girl.

Now she digs that music with a beat,

Rock ’n’ rollin’ is her need.

My boogie woogie, boogie woogie, boogie woogie country girl…

— под аккомпанемент магического фортепиано.

В заведении было немного посетителей в этот рабочий день.

«Boogie woogie, boogie woogie…» — слова звучали у Кассиопеи в ушах. Она слегка раскраснелась от танца, продолжая кружить у сцены.

Девушка вспомнила, как давно она не была в таких заведениях — наверное, последний раз ещё до войны. Как хорошо, что увязалась за своей мечтой и попала сюда!

«Мечта… Да, мечта». Увидев его на улице, Кассиопея поняла, что не сможет без него жить. Он был такой классный — ей так захотелось! «Ужас, какой позор!» — мысленно подумала она и стала следить за ним. «Её мечта!» Конечно, она ни на что не претендовала, но хотя бы прикоснуться к нему ей очень хотелось.

Он остановился у непримечательного бара с вывеской «Лунный котёл». Парень вошёл в него. Кассиопея последовала за ним. Нужно было всё выяснить. Проходя мимо, она не отрывала от него глаз: он такой классный! Внутри девушки всё трепетало. Ещё раз посмотрев на него, она вошла в бар за парнем.

Бар только открывался для посетителей, и, кроме персонала, никого не было. Девушка увидела, как парень зашёл в подсобку, вышел переодетым и встал за стойку бара. Кассиопея подошла к нему, не решаясь заговорить: как подобрать слова и подвести его к её «мечте»?

— Вы что‑то хотели? — спросил парень, протирая чистые стаканы.

— Билли, ты не подумай, — промямлила Кассиопея и, собравшись, быстро выпалила: — Я хочу, очень хочу твоего стального коня!

Парень опешил от такого высказывания и слегка покраснел.

— Меня зовут Кристоф, и я, конечно, польщён, ты очень красивая, — парень стал тщательно подбирать слова. — Но у меня есть девушка.

— Я ни на что не претендую, я хорошо заплачу — в два, нет, в три раза дороже, чем это стоит, — девушка его даже не слушала, продолжая свою речь. Платье стало казаться узким, сковывая движения, и она стала нервно дёргать лямку у плеча. — Но если ты не хочешь, можно мне хотя бы его потрогать? — Кассиопея стала смотреть на него своими большими умоляющими голубыми глазами.

— Но я не торгую этим! — воскликнул Кристоф, не понимая, за кого его приняли, и добавил: — У меня есть девушка, которую я люблю.

— Да люби кого хочешь, мне без разницы, — Кассиопея непонимающе посмотрела на него. — При чём тут твоя девушка, когда этот вопрос касается только нас! Тебе что, деньги не нужны?

— Ни за какие деньги этого не будет, — вспылил парень.

— Да почему? Зачем сразу отказываться? Я понимаю, он у тебя классный, и тебе жалко, — стала убеждать парня Кассиопея. — Но это всего лишь незначительный предмет. Да и хотя бы потрогать его можно, если не хочешь денег.

— О чём ты вообще говоришь? Это возмутительно! — воскликнул Кристоф, гневно посмотрев на неё.

— Да что в этом возмутительного? Я просто хотела потрогать твой мотоцикл, — с негодованием воскликнула Кассиопея, сильно дёрнув лямку платья, чуть не оторвав её. — Тебе что, даже этого жалко, если не хочешь продавать?

— В смысле — мотоцикл? — спросил парень. Он ещё не пришёл в себя и поэтому не совсем понял.

— В прямом. Я, как увидела, как ты летел на нём, у меня аж мурашки побежали — так здорово! И выглядит он классно, я так захотела его, — стала объяснять девушка. — Так что, может, продашь?

— Так значит, ты за мой байк предлагала деньги? — переспросил парень.

— Ну да, Билли, а ты о чём подумал? Я же сразу сказала, что хочу твоего стального коня. Ну что, решил продать? — Кассиопея слегка успокоилась и стала озираться, разглядывая помещение.

— Да ничего, просто не понял, — смущённо ответил парень. — И да, меня Кристоф зовут. Может, хочешь что‑нибудь выпить? — Он указал на ряд бутылок позади него.

— Даже не знаю… Может, смешаешь какой‑нибудь коктейль для меня? Я не очень разбираюсь в этом, — сказала Кассиопея, разглядывая бутылки.

— Так, вот насчёт байка: я не могу его продать. Мне его отец подарил в честь окончания школы, — стал объяснять парень, ловко жонглируя подлетающими бутылками, иногда указывая палочкой на ту, что должна была налиться в бокал. Жидкости, смешавшись под воздействием магии… — Я его слегка переделал, чтобы на нём можно было летать, а так это обычный мотоцикл.

— Да, я видела — классно летает, — печаль в голосе не могла передать настоящих чувств: мир рушился. — Но потрогать‑то можно? — Глаза забитого щенка посмотрели на парня, проникая в душу.

— Да, трогай. Я для тебя сниму противоугонные чары, — кивнул он, не в силах ей отказать. — Вот, держи. — Он левитировал бокал с коктейлем ей в руки. — Попробуй. Я назвал его «Настроение». Немного экспериментирую каждый раз, добавляя что‑то новое. Если не боишься, можешь пить. Ручаюсь, в нём нет ничего опасного.

— Здорово, — Кассиопея поймала бокал и отпила. Почмокав и слегка облизнув губы кончиком языка, она добавила: — Приятный вкус, мне нравится. Но всё же, если надумаешь продать байк, я оставлю тебе свой адрес. Свяжись со мной. — Она порылась в сумочке, достала блокнот и перо, записала адрес, вырвала листок и протянула его Кристофу.

— Кассиопея Блэк, — прочитал парень. — Приятно познакомиться, но всё же я не собираюсь его продавать.

— Просто Касси — так меня друзья зовут. Я надеюсь, мы ими станем, — ответила ему девушка и, сменив тему, спросила: — А тут можно танцевать?

— Конечно, это же бар, — Кристоф показал на площадку перед небольшой сценой, где музыканты настраивали инструменты, а девушка‑певица проверяла микрофон.

— А может кто‑нибудь научить меня современным танцам или хотя бы показать пару движений? — спросила Кассиопея.

— Обратись к Джессике, — Кристоф указал на певицу. — Она не откажет.

— Спасибо, — Кассиопея поставила выпитый бокал на стойку и, поправив платье, пошла к сцене.

— Привет, Джессика, — обратилась к певице Кассиопея. — Бармен сказал, что ты можешь научить меня современному танцу или показать движение. И, чтобы ей не отказали, добавила: — Не переживай, я тебе хорошо заплачу, и музыкантам тоже — за аккомпанемент.

— Хорошо, — Джессика посмотрела на девушку и, спрыгнув со сцены, продолжила: — Запоминай! — Махнув музыкантам, она стала показывать движения под музыку.

Кассиопея внимательно смотрела, иногда пытаясь повторять. Певица мягко поправляла её, объясняя и исправляя движения.

Немного погодя Джессика прервалась и, извинившись, сказала, что ей пора выступать.

Кассиопея заплатила ей приличную сумму и, кинув по паре драготов музыкантам, стала танцевать под их музыку и голос Джессики, не обращая ни на кого внимания, иногда подходя к стойке бара и заказывая коктейль.

Ноги немного устали, и девушка, сбросив туфли, поставила их в угол у сцены, продолжая так понравившийся ей танец.

Бар заполнялся посетителями, а Кассиопея всё танцевала. Грубый мужской голос и руки на талии выбили её из транса музыки.

— Детка, потанцуй со мной, а потом я кое‑чему тебя научу, — сказал парень с небольшой щетиной на лице, улыбаясь.

Удар коленом в пах охладил его намерения, а заклинание отправило полетать в другой конец зала, где он благополучно приземлился, ободрав и так не блещущее красотой лицо.

— Какой подлец! — возмутилась Кассиопея и, подбежав, ещё раз пнула в причинное место парню босой ступнёй.

— Чтоб у тебя деток никогда не было, — пояснила она свои действия.

— У‑у‑у! — загудели посетители в баре.

Девушка развернулась и, подбежав к сцене, подобрала туфельки и подошла к бару. В это время вышибала подошёл и унёс отключившегося парня.

— И часто у вас такое, Билли? — негодующе спросила Кристофа она. — Может, авроров вызвать? Пусть посадят извращенца.

— Да что ты, это Фергюсон. Он, в общем‑то, неплохой парень, ну, немножко грубоват, — начал объяснять бармен. — А авроров мы стараемся не вызывать: это же бар, иногда и драки бывают. Лучше постараться всё решить, не привлекая их, — зачем людям потом лишние проблемы? И да, меня Кристоф зовут, а не Билли.

— Да брось, Билли, просто ты мне напоминаешь одного книжного героя, о котором я читала. У того тоже был конь, — захихикала и отмахнулась девушка, а затем нагнулась, надевая туфельки. — Пойдём лучше, я потрогаю твоего стального красавца.

— Хорошо, пойдём, — парень махнул кому‑то в зале, показывая, что отойдёт и прося подменить его.

Они вышли на улицу, и Кассиопея забегала вокруг мотоцикла, гладя хромированные детали и садясь на сиденье.

Налюбовавшись своей «мечтой», она с сожалением слезла с него и повернулась к парню.

— Спасибо, — она чмокнула того в щёку и, отстранившись, сказала: — Если надумаешь продавать, сначала свяжись со мной, хорошо?

— Да не собираюсь я его продавать, — сказал Кристоф.

— Но ты всё же подумай, — сказала на прощание Кассиопея. — Пока‑пока, — она помахала рукой, пошевелив пальчиками, и, чуть пьяной походкой, пританцовывая — продолжая тот самый понравившийся ей танец, — пошла по улице Нью‑Йорка.

Парень посмотрел ей вслед и, развернувшись, вернулся в бар.

Потом она почти постоянно наведывалась в тот бар, когда бывала в Нью‑Йорке, уговаривая Кристофа продать мотоцикл. Но в основном она просто танцевала в одиночестве.

Да, бывали инциденты — как тот с парнем: кто‑то подкатывал к ней, но интрижки ей были не нужны, и отношения тоже. В этом плане ей хотелось, чтобы её любили, но почему‑то она решила, что этого никогда не случится из‑за запрета. А может, это проклятие… Девушке не хотелось, чтобы кто‑то умер из‑за неё.

К её отстранённости все постоянные посетители скоро привыкли и не мешали ей развлекаться.

* * *

Дверь распахнулась, впуская посетителей. Две ведьмочки с мётлами в руках переступили порог и огляделись.

Бар «Лунный котёл» встретил их мягким тёплым светом настенных бра и приглушённым гулом разговоров. В глубине зала располагалась небольшая сцена с бархатным занавесом, на которой пела молодая исполнительница под аккомпанемент магического фортепиано — её голос, усиленный зачарованным микрофоном, лился по всему помещению. По периметру стояли круглые столики с мягкими диванами, накрытые тёмно‑зелёными скатертями; у барной стойки выстроились высокие стулья с резными спинками.

В воздухе витал лёгкий сладковатый аромат спиртного с фруктовыми нотками — видимо, от свежих коктейлей — и едва уловимый запах карамелизированного сахара. Где‑то рядом кто‑то смеялся, звенели бокалы, а из динамиков доносились энергичные ритмы рок‑н‑ролла, дополняющие живой вокал певицы.

— Ты уверена, тётя Касси, что мне сюда можно? — неуверенно начала молодая ведьмочка, с любопытством оглядывая помещение.

— Конечно, ты же совершеннолетняя, — Кассиопея посмотрела на Киону с тёплой улыбкой. — Тем более мы должны отпраздновать окончание твоего обучения в Ильверморни. Я так тобой горжусь, моя дорогая! Ты же с отличием сдала все экзамены.

— Ты и так сделала мне дорогой подарок, — Киона погладила древко новой метлы, её глаза заблестели от радости.

— Да, это не считается, я и так собиралась её купить. Будем вместе летать, здорово, правда? — отмахнулась Кассиопея. — А теперь я угощу тебя как взрослую. Пойдём!

Кассиопея схватила девушку за руку и потащила к стойке бара из тёмного дуба с полированной поверхностью, на которой поблёскивали хрустальные бокалы.

— Привет, Билли! Как у тебя дела? Где твой стальной конь? — поприветствовала бармена Кассиопея.

— Привет, Касси. Меня зовут Кристоф, я тебе тысячу раз говорил, — молодой парень посмотрел на ведьмочку и слегка улыбнулся.

— Да брось, Билли. Но ты ещё не надумал его продать? Я хорошо заплачу, — отмахнулась от замечания Кассиопея.

— Ладно, называй как хочешь. И да, нет, не надумал, — бармен махнул рукой. — Что будете пить?

— Тётя Касси, а что ты хочешь купить? — зашептала на ухо Кассиопее Киона.

— Да его мотоцикл. Но видишь, никак его не уговорю. Классная вещь — на нём можно летать, — наигранно расстроенно сказала Кассиопея и обратилась к бармену: — Налей нам что‑нибудь веселящего для настроения.

— О, я тут усовершенствовал коктейль «Настроение», добавил пару новых ингредиентов. Надеюсь, понравится, — обрадовался бармен и добавил: — А насчёт мотоцикла я могу зачаровать такой же, если тебе интересно. Позже обговорим детали. А теперь — приятного вечера!

Парень начал смешивать коктейли: бутылки плавно скользили по стойке, поднимались в воздух и точно наливали ингредиенты в бокалы, над которыми вспыхивали миниатюрные искорки — не броские, а скорее уютные, как светлячки.

— Спасибо, я подумаю. Но мне хотелось именно этот мотоцикл. Но если он будет такой же, то я, может, и решу — свяжусь с тобой, — ответила Кассиопея.

Она обернулась и подмигнула Кионе.

— Ну, за твоё окончание! — подняла бокал, прилетевший к ней и Кионе.

Девушки чокнулись и отпили немного. Жидкость оказалась неожиданно лёгкой, с привкусом лесных ягод и лёгким шипучим эффектом, от которого сразу закололо в носу.

После первого глотка:

— Ух ты! — Киона широко раскрыла глаза, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. — Это… это невероятно вкусно! И так легко пьётся!

— Я же говорила, что Билли — мастер своего дела, — рассмеялась Кассиопея, делая ещё глоток. Её глаза заблестели, а на щеках появился лёгкий румянец. — Чувствуешь, как настроение улучшается?

После второго бокала:

— Тётя Касси… — Киона хихикнула, чуть не пролив коктейль. — А помнишь, как я в двенадцать лет пыталась зачаровать метлу, чтобы она летала сама? И она вместо этого начала гоняться за кошками?

— Ох, помню! — Кассиопея звонко рассмеялась, откинув голову назад. — Тогда весь двор был в перьях, ужас, ужас! Такой позор!

— А ты тогда сказала, что у меня талант к хаосу, — Киона засмеялась ещё громче, её глаза блестели от веселья. — И что это, может быть, особый дар!

— И я до сих пор так думаю! — Кассиопея подняла бокал. — За твой дар к хаосу и за твоё блестящее будущее!

И всё завертелось: веселье нарастало. Музыка стала звучать чуть громче, смех за столиками сделался звонче, а голос певицы на сцене зазвучал ещё проникновеннее.

Девушки подбежали к сцене и стали танцевать вместе под заводную песню, звучавшую в исполнении певицы:

Come on, everybody!

Clap your hands!

All you looking good!

I’m gonna sing my song,

It won’t take long!

We’re gonna do the twist,

And it goes like this:

Come on, let’s twist again,

Like we did last summer!

Yeaaah, let’s twist again,

Like we did last year!

Две девушки закружились в твисте — их юбки развевались, подчёркивая ритмичные повороты бёдер. Ноги ловко «давили окурки»: мелкие шаги на месте, перенос веса с пятки на носок. Руки свободно двигались — то взмахи, то круговые движения, то лёгкие хлопки в такт музыке.

Одна чуть наклонялась вперёд, выделывая особенно выразительный скрут, другая подхватывала — с задорным смехом. Волосы разлетались в стороны, щёки раскраснелись, глаза горели азартом.

Они не танцевали синхронно — каждая следовала своему ритму, но это только добавляло живости: переглядки, игривые кивки, внезапные полуповороты. В воздухе будто витала искрящаяся энергия — заразительная, лёгкая, полная беззаботного веселья. Кассиопея слегка добавила магии в танец, и вокруг них завертелись хороводы звёздочек, цветные вспышки и искорки.

Девушки продолжали веселиться, то подбегая к стойке бара, то опять возвращаясь к танцам.

Они уже достаточно набрались, когда в бар вошли несколько гоблинов.

Гоблины выглядели весьма респектабельно: строгие тёмно‑серые костюмы‑тройки, белоснежные рубашки и галстуки с едва заметным магическим узором. Их обувь блестела от полировки, а в руках у каждого был изящный портфель из драконьей кожи. Один из них, самый высокий, окинул зал цепким взглядом, будто оценивая обстановку.

И тогда Кассиопею накрыло. Киона не понимала, из‑за чего тётя Касси так взъелась на них.

Завязалась короткая стычка: Кассиопея что‑то требовала от гоблинов. Пришлось Кионе связаться с Мариусом и попросить того прийти, чтобы унять тётю.

Мариус решительно вошёл в бар и увидел такую картину:

— Верни мне моего пупсика! — шумела Кассиопея и трясла гоблина за шкирку.

Предметы, поднятые магией, кружили вокруг них, не давая никому подойти.

— Да не брали мы никакого пупсика! Проверь, где он был, — может, ты не заметила, что он там? — верещал гоблин.

— Я проверяла — его там нет! Верни мне пупсика! Мне нужна удача! — кричала пьяная сестра.

А в это время несколько гоблинов прятались под столом.

Киона бросилась к Мариусу.

— Дядя Мариус, сделай что‑нибудь, а то она его убьёт! — затараторила она пьяным голосом.

Мариус усмехнулся, подошёл к сестре, остановил бушующую магию и наложил парализующее заклинание, подхватив её на плечо.

— Ты с нами или останешься? — спросил он Киону.

— Подбрось меня к квартире, она здесь недалеко. Тётя Касси купила её мне на день рождения. Мне завтра идти устраиваться на работу, хочу остаться в Нью‑Йорке, — зачем‑то стала объяснять захмелевшая девушка.

— Хорошо, а эту я отвезу домой, в Канаду, — Мариус слегка поправил лежащую на плече Кассиопею, которая уже смешно сопела и похрюкивала, провалившись в сон.

* * *

Голая пятка больно ударила Мариуса в затылок — он невольно дёрнул головой и резко обернулся.

— Что? Где? — раздался сонный, растерянный голос с заднего сиденья.

Мариус съехал на обочину, заглушил двигатель и повернулся к Кассиопее. Он сдержался от резких слов — сестра выглядела настолько потерянной, что злость сама собой утихла.

Девушка возилась на сиденье, массируя виски. Она поморщилась, будто даже лёгкие прикосновения отдавались болью.

— Как болит голова… — простонала она, непонимающе озираясь. Взгляд её скользнул по пейзажу за окном — деревья, дорога, незнакомое место — и паника в глазах стала нарастать. — Где я? Что происходит?

— На, выпей — станет легче, — Мариус налил в стакан антипохмельного зелья. Жидкость переливалась изумрудными бликами, источая лёгкий мятный аромат.

Кассиопея неуверенно взяла стакан, сделала глоток и вздрогнула — щёки мгновенно порозовели, а взгляд чуть прояснился.

— Откуда я здесь? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — И где вообще мы? Что с Кионой? Я её что, потеряла? — Она начала нервно озираться, будто девушка могла прятаться где‑то под сиденьем.

— С Кионой всё нормально, она осталась в Нью‑Йорке, — Мариус строго посмотрел на сестру, скрестив руки на груди. — Приведи себя в порядок, и потом поговорим.

Кассиопея опустила взгляд на себя — и замерла. Юбка задралась почти до талии. Блузка застегнута кое‑как: одна пуговица попала не в свою петлю, другие остались расстёгнутыми, из‑под неё торчал край съехавшего бюстгальтера.

Она машинально потянулась поправить одежду, но замерла, заметив, что колготки надеты только на одну ногу. Вторая оставалась голой. Пальцы сами собой поднялись к волосам — и застыли. Волосы! Они стояли дыбом, отдельные пряди торчали в стороны, будто вороны вили гнездо, а потом решили, что это лишняя трата сил. Кассиопея тихо ахнула, чувствуя, как щёки заливает жар стыда.

— Что со мной случилось? — растерянно спросила она у брата. Голос дрогнул, и в нём прозвучала не просто растерянность, а настоящий испуг перед пробелами в памяти.

— Это тебя надо спрашивать.

— Но всё же? — Пальцы на ногах похолодели, когда Кассиопея представила, что с ней произошло… Или это из‑за того, что она прикоснулась к холодной железной детали кузова автомобиля?

— Да ничего такого не произошло, — вздохнул Мариус, немного смягчившись. — Просто ты куда‑то порывалась, когда мы ехали. Ты же знаешь: аппарировать пьяным и перемещаться портключом нельзя — из‑за этого можно сбиться с курса, и ты очутишься неизвестно где или вообще расщепишься. Пришлось тебя утихомирить, но это помогало ненадолго. А потом ты вообще стала раздеваться и сказала, что тебе нужно спать… Ну и заснула, не раздевшись.

Устало вздохнув, он помассировал затёкшую шею.

— Понятно, — протянула сестра. Она отвернулась к окну, избегая взгляда брата, и тихо добавила: — Выйди, пожалуйста, я приведу себя в порядок.

— Конечно, — кивнул Мариус и вышел из машины, наложив на окна Ford Mustang затемняющие чары.

Он остановился рядом с автомобилем, глубоко вдохнул свежий воздух и покачал головой. В уголках его губ промелькнула едва заметная улыбка — несмотря на все хлопоты, он не мог не улыбнуться нелепости ситуации. Но тут же снова стал серьёзным: впереди их ждал долгий разговор.

* * *

Мариус резко рванул газету из рук сестры и с силой швырнул её на деревянный стол — тот отозвался глухим стуком.

— Вот, полюбуйся, — прошипел он, стукнув кулаком по столешнице так, что фарфоровая чашка на блюдце подпрыгнула и звякнула.

Кассиопея, бледная от гнева, сжала кулаки. Её глаза сверкнули, а губы сжались в тонкую линию. Она шагнула ближе, оперлась ладонями о край стола и гневно крикнула:

— Всё из‑за тебя! Это твоё воспитание! — Она топнула ногой так, что несуществующая пыль взметнулась у её каблуков.

— Что‑то я сомневаюсь, что это моё воспитание… — Мариус откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и насмешливо приподнял бровь. — Кое‑что мне это напоминает — одну «боевую ведьму». Не находишь? — Сарказм так и сочился из его голоса, а в уголках рта играла язвительная усмешка.

— И где же тут от «боевой ведьмы»? — Кассиопея выпрямилась, схватила газету и ткнула пальцем в фотографию, чуть не порвав страницу. — Она бы запулила «Бомбарду» и аппарировала, а не это… — Её голос дрожал от возмущения. — Это твоё влияние! Геморрой, геморрой, запомни! — передразнила она. — Вот, полюбуйся, до чего ты довёл мою девочку!

Кассиопея перевела взгляд на газету, где заголовок, напечатанный жирным шрифтом, гласил:

«Вчера был разогнан митинг активистов за равные права всех разумных магических существ»

Комната, в которой они находились, была обставлена в старинном стиле: тяжёлые дубовые балки на потолке, массивный стол с резными ножками, книжные шкафы вдоль стен, набитые фолиантами. В камине догорали угли, бросая неровные блики на лица спорящих.

Далее шло описание:

«Когда президент вышла к митингующей молодёжи и попросила решить всё мирно, а не перекрывать подходы к зданию МАКУСА, некоторые активистки прорвали оцепление и бросились на президента. Но, дорогие читатели, не переживайте: госпожа президент не пострадала — лишь лёгкие царапины. Охрана быстро скрутила нападавших, и теперь их ждёт судебное разбирательство и, конечно, справедливое наказание».

Под текстом была фотография, на которой Киона трясла голову президента из стороны в сторону, вцепившись в волосы. Кассиопея побледнела ещё сильнее, её пальцы непроизвольно сжали край газеты, сминая бумагу.

— Налюбовался? — её голос прозвучал глухо. — Теперь вызывай Джамала — пусть он раскрутит это дело. Чувствую, что‑то не так.

Мариус резко встал, сделал два шага к окну, затем обернулся и ударил ладонью по подоконнику. Его лицо стало жёстким, а взгляд — решительным.

— Да, я срочно свяжусь с адвокатом, — твёрдо сказал он. — Они ответят за произвол.

В комнату без стука вбежал Этьен — его волосы растрепались, головной убор из перьев съехал набок, а на лице читалась неподдельная паника.

— Вы уже знаете?! — воскликнул он, задыхаясь после быстрого бега. Паника так и сквозила в его голосе, а пальцы нервно пытались поправить перья на голове.

— Успокойся, — мягко, но твёрдо сказала Кассиопея. Она подошла к старинному шкафу с резными дверцами, достала из него пузатую бутылку с янтарной жидкостью и налила немного в хрустальный стакан. Посмотрев на Этьена, она долила напиток до половины стакана. — Мы что‑нибудь придумаем. Не думаю, что всё так серьёзно.

Мариус кивнул, подошёл ближе и похлопал Этьена по плечу:

— Мы всё знаем, друг. Не переживай. Я уже собирался связаться с адвокатом — Джамал разберётся. Он лучший в своём деле, поверь.

Этьен сглотнул, взял протянутый Кассиопеей стакан и выпил не глядя. Жидкость обожгла горло, он закашлялся, покраснел и замахал рукой перед лицом.

— Мерлин… Что это было? — прохрипел он, отдышавшись.

Кассиопея негромко рассмеялась, слегка коснулась его руки:

— Огненный виски. Извини, другого под рукой не оказалось. Но видишь — уже легче? Дыхание выровнялось, лицо порозовело.

— Да, пожалуй, — Этьен вытер выступившие слёзы, сделал глубокий вдох и выдох. — Простите за эту вспышку. Просто… Киона… Я так испугался за неё.

— Мы все испугались, — тихо сказала Кассиопея, ставя бутылку обратно в шкаф. — Но сейчас главное — действовать спокойно и разумно.

Мариус скрестил руки на груди, его взгляд стал сосредоточенным:

— Вот план: я еду к Джамалу прямо сейчас. Этьен, ты свяжись с родителями — пусть подготовят все документы, которые могут сыграть в нашу пользу. Тебе нужно успокоиться и быть на связи: возможно, адвокат захочет поговорить с тобой как с опекуном Кионы.

Этьен выпрямился, расправил плечи и кивнул:

— Да, так будет правильно. Спасибо. Что‑то я совсем растерялся.

Кассиопея улыбнулась, подошла к нему и обняла на мгновение:

— Всё будет хорошо. Мы защитим Киону.

* * *

Девушка переминалась с ноги на ногу, опустив голову. Она так ждала этой встречи и боялась её. Ветер теребил прядь волос, выбившуюся из небрежного пучка.

Подружки убежали по своим делам, как только вышли. Их смех ещё звучал эхом за углом, а она всё стояла, вцепившись пальцами в ремешок сумки. Стоя перед зданием МАКУСА, она ощущала, как напряжение нарастает: они стояли перед ней на небольшом расстоянии. Терракотовые стены здания отливали холодным серым оттенком, а стеклянные двери отражали хмурое небо, дробя его на тысячи осколков. Ветер, пронзительный и резкий, пробирался под куртку, заставляя ёжиться.

Кассиопея не выдержала и первой бросилась к ней, заключив в объятия. Тепло этих объятий вдруг прорвало плотину эмоций — на глазах выступили слёзы. Она стала целовать её лицо, повторяя:

— Как исхудала моя девочка! До чего они тебя довели! Но мы им всем покажем! — и потрясла кулаком в сторону здания. В этот момент солнечные лучи пробились сквозь тучи, осветив колонны МАКУСА золотистым светом, словно подчёркивая решимость её слов.

Подошёл Этьен и молча обнял. Девушка засопела ему в плечо, растрогавшись. От его куртки пахло древесным дымом и чем‑то родным, успокаивающим. Напряжение, сковывавшее тело, начало понемногу отпускать.

Мариус с адвокатом Джамалом встали рядом.

— Вот и наша проказница, — дружелюбно сказал адвокат. — Ну‑ну, перестань. Все обвинения сняты. Осталось выбить с них компенсацию.

— Как тебе это удалось? Я думала, максимум, что ты можешь сделать, — это уменьшить срок, — обратилась к нему Кассиопея.

— Да, пришлось побегать, потратить пару лишних фунтов, — рассмеялся Джамал. Его полные щёки затряслись. Он продолжил: — Нашёл свидетелей, что президент сама спровоцировала конфликт, и предъявил ультиматум: если они не отпустят их, вся пресса так прополощет это дело, что им придётся не то что думать об импичменте, а бежать на другой конец света, если не дальше.

— Хорошая работа, — одобрил Мариус и обратился к Кионе: — Что теперь будешь делать дальше? Опять побежишь протестовать?

— Нет, не побегу. Я всё поняла… — пискнула Киона. Её голос дрожал, но в нём уже проскальзывала искорка новой решимости.

— Отстань от девочки, она и так настрадалась, — перебила его Кассиопея и обняла Киону, прижав к себе и недобро посмотрев на брата.

— Я всё поняла, это не моё, — пробурчала Киона в блузку Кассиопеи. — Нужны другие методы.

— Надеюсь, что поняла, — произнёс Мариус, подойдя и обняв двух дорогих ему ведьмочек. На мгновение все трое замерли в этом объятии, и мир вокруг будто стал чуть светлее.

— Ага, но я всё равно добьюсь своего, — уже более уверенно сказала девушка. В её голосе зазвучала прежняя упрямость, но теперь она была приправлена мудростью пережитого.

— Если понадобится юридическая помощь, вы знаете, где меня искать, — кивнул на прощание Джамал, крутанулся и исчез в аппарации. Лёгкий вихрь взметнул пыль у его ног, а в воздухе на мгновение вспыхнули и погасли магические искры.

— Нам тоже пора, — взяв сестру за руку, проговорил Этьен.

— Да, поговорим дома, — улыбнулась Кассиопея. — Тинки испечёт какой‑нибудь тортик в виде тюрьмы в честь освобождения.

Все заулыбались. Где‑то вдалеке прокричал почтовый сокол, а первые капли дождя упали на асфальт, оставляя тёмные пятна — будто сама природа решила смыть следы тревожных дней. Они аппарировали один за другим, оставляя позади мрачное здание и все связанные с ним тревоги.

После того как все отпраздновали и успокоились, у Мариуса с Кионой состоялся долгий напряжённый разговор наедине. В кабинете повисла тяжёлая тишина, лишь часы тихонько тикали, немного отвлекая.

— Ты точно всё решила? — переспросил он в конце, слегка нахмурившись.

— Да, другого пути нет. Только так я смогу что‑то изменить, — уверенно ответила девушка, чуть поправив край куртки.

— Хорошо, я тебе помогу, но смотри — это будет длинный путь. Нужные люди найдутся, — продолжил он, задумчиво глядя в окно. — Но сначала устройся хотя бы секретарём к какому‑нибудь начальнику из МАКУСА. Это первый пункт в начале длинного списка. Но нужно начинать с малого.

Он помолчал, нахмурившись сильнее, принимая решение.

— Я поняла, — сказала Киона. В её голосе появилась твёрдость, а взгляд стал более сосредоточенным.

— Тогда всё. Я познакомлю тебя с нужными людьми и… сменим имидж. Будем делать из тебя представительную молодую леди.

— Да что не так с имиджем? — Киона оглядела себя, слегка пожав плечами. — Нормальная куртка, сейчас так модно.

— Не спорь. Будем делать из тебя леди, — перебил её Мариус. — Возьмёшь пару советов у Касси: она лучше меня знает, как тебя одеть.

— Хорошо… — Киона помедлила мгновение. — Ну, я пойду. Нужно ещё с тётей Касси поболтать.

Она быстро завершила разговор и побежала к двери, но остановилась и неожиданно спросила:

— Те люди, которые убили мою маму и сестрёнку… что ты с ними сделал?.. — На мгновение замолчав, продолжила: — Они просили пощады?

— Они её не получили, — приглушённым голосом ответил Мариус, внимательно глядя прямо в глаза девушке, и мягко произнёс: — Беги уже к Касси, егоза.

Киона вышла, прикрыв дверь, оставив Мариуса наедине со своими мыслями.

Он остался у окна. Дождь всё сильнее барабанил по двору: по лужайке, по каменной дорожке, по краю веранды.

* * *

Мариус зашёл в гараж и остановился, наблюдая картину: попка сестры виляла из стороны в сторону, а сама девушка, перегнувшись через чёрное хромированное нечто, чуть ли не повизгивала от восторга. Гараж был захламлён — повсюду валялись инструменты, обрывки лент и ящик от упаковки, а в воздухе витал терпкий запах бензина, машинного масла и чуть заметный аромат свежей краски. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь пыльное окно, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.

— Чем занимаешься? — обратился он к ней, слегка напугав.

Кассиопея вздрогнула и выпрямилась, её волосы, собранные в небрежный хвост, рассыпались по плечам. Она обернулась, широко раскрыв свои большие голубые глаза.

— А, что? Нравится? — спросила Кассиопея, хитро улыбаясь. — Билли сегодня прислал классный байк, правда? Смотри, какой красавец!

Она любовно провела рукой по блестящему топливному баку, на котором отражались блики света.

— Неплохой байк, — согласился с ней брат, оценивающе оглядывая мощный мотоцикл. — Но тебе он зачем?

— Как зачем? Буду летать на нём! — Кассиопея восторженно хлопнула в ладоши.

— Но ты же не умеешь водить! Как ты на нём летать собралась? — у Мариуса закрались дурные предчувствия. Он строго посмотрел на сестру.

— Ну, ты же вроде неплохо водишь, — начала издалека Кассиопея и, приблизившись, обдала брата запахом бензина и машинного масла, смешанного с её приятным парфюмом. Она взяла его под руку, прислонилась головой к плечу и, сделав умоляющие глаза с длинными ресницами, тихо попросила:

— Научи меня, а? Ну, пожалуйста! Смотри, какой он огромный и красивый… Я так хочу научиться!

Её голос дрожал от волнения, а пальцы слегка сжали его рукав.

Немного поколебавшись, Мариус вздохнул, ободряюще похлопал по её руке и наконец кивнул:

— Ладно, только будь внимательна.

Они выкатили Harley‑Davidson FLH Electra‑Glide на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим, вдали слышалось стрекотание кузнечиков. Брат посадил сестру перед собой на бак, аккуратно поправил её волосы, выбившиеся из хвоста.

— Сначала главное — завести двигатель, — начал он объяснять, показывая, где находится ключ зажигания. — Потом плавно выжимаешь сцепление, переключаешь передачу и медленно отпускаешь рычаг. Поняла?

Он завёл двигатель — тот зарычал мощным басом, задрожал под ними, словно живой зверь, готовый к прыжку. Они медленно покатили по дорожке, постепенно разгоняясь. Ветер стал сильнее, трепал волосы, а шум двигателя заглушал все остальные звуки.

Набрав скорость, они взлетели и помчались над лесом. Ветви высоких елей мелькали внизу, а закатное солнце окрашивало небо в оранжево‑розовые тона. Кассиопея визжала от восторга, её смех звонко разносился в воздухе. Она порывалась сама взяться за руль, но пока брат крепко держал управление, лишь иногда позволяя ей слегка повернуть ручку газа.

— Чувствуешь, как он слушается? — крикнул Мариус, перекрывая шум мотора.

— Да‑а‑а! — восторженно ответила Кассиопея, запрокидывая голову и ловя лицом потоки ветра. — Это волшебно!

Вернувшись домой, они загнали мотоцикл в гараж и вышли во двор. На дворе была ночь — глубокая и тихая. Над головой раскинулось чёрное бархатное небо, усыпанное мерцающими звёздами, а бледный свет луны заливал двор серебристым сиянием. Воздух стал прохладнее, чем днём, — он пахнул свежестью. Где‑то вдалеке ухала сова, а рядом, в траве, неумолчно стрекотали сверчки.

— Было здорово! — сестра вся сияла, её глаза блестели в лунном свете. — У меня немножко стало получаться. Правда?

— Да, совсем чуть‑чуть, — подколол её брат, и его улыбка тоже отразилась в мягком лунном свете.

— Неправда! Я почти всё делала сама в конце, ты только немного помогал, — Кассиопея пихнула его ладошкой в бок и обняла, прижавшись. — Спасибо.

— Не за что, — Мариус положил руку ей на плечо. — Пойдём спать.

— Хорошо, но завтра продолжим, и мне ещё нужно научиться водить машину, — согласилась сестра и, развернувшись, потянула его к дому, не отпуская. Прохладный ночной воздух обвевал их лица, а под ногами чуть слышно шуршали опавшие листья.

— Увидим, — простонал брат, понимая, что легко не будет, и, увлечённый сестрой, двинулся вместе с ней. Они шли рядом, отбрасывая длинные тени на освещённую луной дорожку. Тишина ночи окутывала их, нарушаемая лишь их шагами и далёким уханьем совы.