Гнев Шпиля (гет)

Фриц спал беспокойно.

События предыдущего этажа мучили его образом ушибленного всмятку лица Стива. Он видел сломанное тело матери, лежащее в луже крови.

Луже алой крови, которая расползалась плещущими волнами, покрывая деревянные половицы, заполняя комнату и поднимаясь ему до щиколоток. Некогда уютная гостиная тонула в бесконечном кровавом приливе; вода поднялась ему до груди, до шеи, выше головы, а потом он захлебнулся.

Только тонул он не в ледяной воде жуткого моря вокруг Шпиля, а в жаре — болезненно тёплом, липком, ужасном жаре. Он не мог дышать. Он тонул, тонул, утонул на дне красного озера, которое сам наполнил своими запятнанными руками. Или ещё наполнит, если дать ему время.

Он захлебнулся и рывком проснулся, обнаружив, что рука Берта лежит у него поперёк лица, а его храпящая идиотская физиономия находится совсем рядом. Фриц оттолкнул руку вверх и в сторону, перекатился на бок и глубоко вдохнул сухой воздух.

Задыхаясь и оглядывая каменную комнату, он боялся увидеть среди разбитых статуй лицо Стива. Живот у него скрутило, и Фриц снова едва не вырвало. Он сдержал тошноту: на следующем этаже ему понадобится каждая крошка еды, нельзя тратить её на гладкий камень этой комнаты.

Фриц сел, поднялся на ноги и направился к трём Дверям, которые ждали их. Нет, насмехались над ними. Он лишь немного удивился, увидев, что Сид сидит неподалёку и проверяет снаряжение, готовясь к следующему этажу.

— Здаров, Сид, — сонно поприветствовал Фриц. — Ранняя пташка?

— Я просто мало сплю. Работы, за которые я бралась, держали меня на ногах в любое время дня и ночи. Дремлю урывками, где получится, — ответила Сид, бодрая и настороженная как всегда. Хотя Фриц видел, что мешки под глазами у неё определённо стали глубже.

— Уже смотрела Двери? — спросил Фриц.

— Да, немного. Не сказала бы, какую выбрать. Но левая кажется многообещающей, выглядит менее зловеще, чем две другие, — предположила Сид, пожимая плечами.

— Ну, вот тут и пригодится Чутьё двери. Счастливая леди, — весело ответил Фриц.

— Счастливая леди? — с лёгким раздражением Сид подняла бровь.

— Ну конечно, не могу же я называть тебя счастливым парнем. Ну, по крайней мере, уже не могу. А все, кто поднимается вместе с Фантастическим Фрицем и Сносным Альбертом, считаются счастливчиками! — с наигранностью объяснил Фриц, будто впаривал сомнительный товар подозрительным покупателям.

Сид вздохнула.

«Вздохи тут заразные, что ли, или это только со мной?» — размышлял Фриц, ожидая её ответа. Сид не ответила. Молчание затянулось, и Фриц счёл это вызовом — проверкой того, кто кого перемолчит. Минуты тянулись, а Фриц мягко улыбался Сид, которая демонстративно его игнорировала, занимаясь тем, что убирала последние вещи.

Она была достойным оппонентом. Но Фриц отточил своё упрямство, сжал его, пока в его сознании оно не стало напоминать огромный монолит из чёрного тенистого камня.

— Тенистого? — выпалил Фриц.

— Чего-чего? — спросила Сид с улыбкой человека, выигравшего партию в покер.

— Ничего, — ответил Фриц сквозь сжатые губы.

Раздался крик, крик Берта:

— Что ты там делаешь, Фриц? Стоишь и докучаешь бедной Сид? Иди Чутьём двери прощупай Двери, балда ты этакая.

Разумеется, Фриц заметил, что друг идёт к ним, и слышал его шаги по мере приближения, но был слишком занят, чтобы их осознать.

«Пожалуй, стоит больше следить за окружением, а не за мелкими шалостями. Но лучше не показывать, что ты по-настоящему раскаиваешься, это плохо для боевого духа», подумал Фриц.

— Пусть так, я пойду осмотрю Двери, — провозгласил Фриц с видом человека, давно и несправедливо страдающего от дурного обращения.

Фриц подошёл к Дверям, аккуратно выстроенным слева направо, и начал осмотр, как обычно, с самой левой Двери.

Она была высечена из чего-то вроде мелового белого камня, может, похожего на гипс. Фриц провёл пальцами по поверхности, отметив её шероховатость и то, что на пальцах не осталось следа. Ступени больше походили на наклонный спуск, а в воздухе чувствовался солёный привкус, как от морского бриза.

«Приятная прогулка по пляжу, может?» — подумал он. Что ж, пора. Пришло время воспользоваться Чутьём двери. Фриц потянулся вниз, в свой Санктум, и нашёл там Силу, ожидавшую на краю его восприятия.

Он активировал Чутьё двери и почувствовал, как в его разум просачивается тонкая струйка новой информации. Она была мутной, трудно различимой, но оставляла ясное впечатление: это этаж скрытых опасностей, а монстров там почти нет. К сожалению, у него также сложилось впечатление, что большая часть этажа — вода. И не просто вода: тяжесть, которую он ощущал от странных впечатлений Чутья двери, предупреждала, что Дверь открывается глубоко под водой.

Фриц содрогнулся. Это был бы ужасный сюрприз и, возможно, смертельный, если не задержать дыхание или не иметь какого-нибудь магического зелья вроде того, что они получили от Зазубренного Ника.

«Что ж, эту Дверь можно вычеркнуть.»

Фриц повернулся ко второй Двери: эта была из странного зелёного стекла, сверкающего золотыми крапинками. Её арка изгибалась изящной дугой, а на вершине был высечен один глаз. За ней открывались ступени из бледно-жёлтого камня, и пахло оттуда прежде всего пыльной комнатой.

Фриц снова потянулся новым чувством, и на этот раз оно оказалось куда полезнее. Способность открыла ему, что этот этаж меньше двух последних и опасность там всего одна. Могущественный враг, без сомнения, но один-единственный. Ещё он почувствовал некую связь между ним и зелёным стеклом Двери.

«Один большой монстр. Может, сделан из того же стекла, что и Дверь?» — предположил Фриц. Когда ему показалось, что он выжал из этой Двери всё, что мог, он перешёл к следующей, последней.

Самая правая Дверь выглядела как круглый тоннель, пробуренный в тёмном гладком камне Зала Источника. Из тёплой темноты, тянувшейся вверх, доносилась вонь серы, которую ни с чем не спутаешь. Фриц потянулся чувством в тоннель, выискивая опасности по ту сторону.

Вернувшиеся впечатления оставили у него ощущение, будто в той Комнате есть что-то, что он должен защитить, и будто там есть монстры, стремящиеся уничтожить важную, прекрасную, драгоценнейшую сферу.

«Как они смеют, ведь это путь наверх, важнее этого нет, я должен её спасти!»

Фриц поймал себя прежде, чем бросился бы в тоннель очертя голову, забыв об остальной команде. Фриц тряхнул головой, с усилием рассеивая мощное впечатление.

«Что это было? Какое-то принуждение или магия разума?»

Фриц сглотнул; пот стекал с его лба в глаз, и он осторожно отступил от тоннеля. Он даже не заметил, насколько его вымотало сопротивление тому, что только что захватило его, пока дрожащие ноги едва не отправили его на спину.

— Значит, не эта Дверь, — пробормотал Фриц себе под нос.

— Что? Ты достаточно их проверил, Фриц? — спросила Сид, подходя к нему в своей сияющей серебряной кирасе. — Почему ты вспотел?

— Э-э-э, Дверь или то, что за ней, попыталось мной овладеть, — рассеянно сказал Фриц, всё ещё пытаясь привести разум в порядок.

Сид поражённо посмотрела на него, но проглотила поспешные замечания, вместо этого указав на Дверь-тоннель.

— Эта?

— Да. Думаю, это, может, была комната-головоломка или что-то такое. Она хотела, чтобы я защищал «сферу». Что бы это ни было, — ответил Фриц, удерживаясь на ногах: он опёрся вытянутой рукой о статую Сид.

— Эй, а почему ты лапаешь статую Сид? — спросил появившийся Берт, ухмыляясь.

Фриц глянул, куда положил руку, и обнаружил, что та лежит высоко на камне, изображавшем внутреннюю сторону бедра Сид. Он быстро отдёрнул руку, будто камень обжёг его, и виновато улыбнулся живой, сверлящей его взглядом Сид.

— Упс, прости, Сид. Не хотел... э-э-э... ласкать твоё точёное каменное бедро.

Она уставилась на него.

— А мне какое дело, если ты полапал статую? — грубовато спросила она.

— Ну, это же ты, — растерянно сказал Фриц.

— Я — это я. А это резной камень, — заявила Сид, начиная теребить шарф. Фриц решил согласиться с юной леди. В конце концов, это был просто камень. Красивый камень.

Фриц кашлянул и сказал:

— Как скажете, миледи.

— И хватит уже с этими «леди» там, «леди» здесь. Просто зови меня Сид, — потребовала она.

Берт застонал:

— Не-е-е-ет, не говори ему этого, теперь он будет звать тебя леди Сид до конца восхождения. Как, по-твоему, я стал Бертом? Хотя с ним я уже свыкся.

Лицо Фрица сначала озарилось восторгом, а потом вытянулось, когда он узнал, что Берт привык к прозвищу.

«Надо потом придумать новое, более раздражающее прозвище.»

— Видишь? Зря я сказал, что привык к Берту. Это харя значит, что он замышляет что-то новое и бесящее, — проворчал Берт.

«Блин, он меня раскусил. Надо его отвлечь.»

— Итак, я посмотрел на Двери и проверил их Чутьём двери, — поведал Фриц. — Левая выходит под водой, так что отпадает: не хочется сразу утонуть, — Фриц содрогнулся, когда у него в голове вспыхнул мысленный образ.

— В средней какой-то мерзкий монстр, скорее всего, сделанный из того же вещества, что и Дверь. А последняя Дверь содержит какое-то принуждение, заставляющее хотеть защитить сферу от монстров. Кажется, такие этажи называются Осадными комнатами? — закончил Фриц вопросом к Берту и Сид.

— Не слышал о таких, — самодовольно объявил Берт.

— Я слышала. Из того прочитанного я поняла, что за них лучше не браться, если в команде нет больше одного Защитника, — сказала Сид, хмурясь и копаясь в памяти.

— Так что, думаю, нам стоит пройти через среднюю Дверь, — предложил Фриц.

— Ты сказал, что монстр там будет сделан из той же зелёной стеклянной штуки? — спросила Сид, с досадой глядя на свои стрелы. — Мои стрелы против такого будут бесполезны.

— Да, прости. Может, на этот бой перейдёшь на пращу? Камни ещё есть? — предложил Фриц.

— Камней больше, чем у тебя, Фриц, — радостно сказал Берт, будто помогал.

Сид с досадой вздохнула, но согласно кивнула. Она сняла тетиву с лука и положила её в сумку, а длинный кусок дерева перекинула через плечо, как посох.

— Тогда пошли, — сказала Сид.

— Что, и никаких рассуждений о том, какую Дверь выбрать? — осторожно спросил Фриц.

— Нет, ты же Проводник, — сказала Сид.

— Ага, фиг тебе, я не хочу, чтобы меня потом винили за выбранную Дверь. Вперёд-вперёд, Фриц, — добавил Берт, уворачиваясь от ответственности так же легко, как увернулся бы от удара.

— Я не Проводник, — горько сказал Фриц.

— Прости, Фриц. Но ты понял, что я имею в виду, — извинилась Сид, вкладывая камень в пращу. — Так мы готовы или нет?

Берт и Фриц переглянулись, а потом бросились за снаряжением. Организовывать и собирать им было особо нечего: многое либо осталось позади, либо было подарено фейри. Копаясь в сумке, Фриц снова обнаружил чёрный шлем Грега.

Он вытащил громоздкий железный шлем и встал, предлагая его Берту. Тот отказался от лишней защиты, сказав:

— Полностью без брони, помнишь?

Фриц поворчал, но беззлобно, что-то о том, что Берт дурак; ему было неуютно просто держать в руках единственную память о погибшем товарище. Он завязал сумки и мешки, перекинул их через плечо и решил передать шлем Сид, если она захочет.

Фриц и Берт направились к трём Дверям, и всю короткую дорогу Берт напевал свой походный мотивчик.

— Хочешь шлем Грега? — сказал Фриц, протягивая Сид кусок чёрного железа.

Она покачала головой.

— Забрало слишком узкое. Мне нужно видеть, чтобы метать камни и стрелы.

— Мне тоже нужно видеть, — сказал Фриц. — Может, просто продадим его снаружи Шпиля. Он должен стоить хотя бы несколько серебряных триад.

— Носи его на поясе, когда не разведываешь, и надевай, когда начнётся бой, — строго предложил Берт.

Эта мысль задела Фрица, но он не мог понять почему. «Вина? Сожаление?» Фриц вздохнул и, согласившись, сунул шлем в сумку, привязанную к поясу. Тот тяжело повис и бился о бедро, пока Фриц шёл к средней Двери из зелёного стекла.

Фриц подал знак, что всё чисто, и шагнул на ступени из бледно-жёлтого камня, поднимаясь к следующему испытанию.

Даже после того, как он уже трижды шёл первым через Дверь, мышцы у него всё равно сводило напряжением, а в животе пузырился страх, пока он поднимался. На этот раз у него было больше сведений, он более или менее знал, чего ждать, но это всё равно не успокаивало нервы. Фрицу задавался вопросом, страх вообще когда-нибудь проходит? Пожалуй, это был один из вопросов, которые ему стоило задать отцу.

Жёлтые каменные ступени вывели в комнату с высоким пещерным потолком из зелёного стекла и сталактитами, похожими на искривлённые копья. Его Чутьё на ловушки затренькало при виде их. Стены тоже были из зелёного стекла и выглядели так, будто их залили или, возможно, расплавили на месте, как огромную ширму из полупрозрачного воска. Комнату освещали лучи света, спускавшиеся между копьями, словно огромные белые колонны.

В центре круглой, почти похожей на арену комнаты лежал безупречно вырезанный бык из того же зелёного стекла, что Дверь и стены. Он не двигался, но даже во сне казался вдвое выше Фрица, а если считать рога — втрое. Глубоко внутри стекла виднелась скрытая масса золота. «Сердце», понял Фриц. Огромное золотое сердце размером с его голову, если не больше.

Жадность зажужжала в нём, звала, велела пойти и украсть драгоценное сердце, но он легко себя остановил. Не то чтобы у него получилась долгая карьера вора, следуй он каждому жадному порыву. Весь трюк в том, чтобы понимать, когда рискнуть, а когда бросить дело. А это сердце явно один большой риск.

Вместо этого Фриц вошёл в комнату и отступил в сторону от входа, высматривая Дверь наружу. Он не увидел никакой Двери, а сама комната была самое большее тридцати-тридцати пяти метров в поперечнике.

Сид и Берт поспешили внутрь за Фрицем, оглядывая комнату.

Они не заметили сталактитов, поэтому он указал на них и сказал:

— Моё Чутьё на ловушки говорит, что они опасны. Следите за падающими стеклянными копьями.

— Хах. Теперь я их вижу. Они раньше как будто сливались с потолком. Красавчик, — тихо сказал Берт, хлопнув Фрица по спине.

— Для этого я здесь. Двери я не вижу. Может, она скрыта, а может, появится только после того, как мы одолеем быка? — шёпотом предположил Фриц.

— Похоже на то. Берт, пора брать быка за рога, — сказала Сид, хихикнув над собственной шуткой.

Фриц и Берт лишь уставились на неё, потрясённые по-настоящему отвратной фразой.

— Я ведь как раз собирался это сказать, — проворчал Берт так, будто она украла последнюю ириску.

Фриц в ужасе посмотрел на него, приходя к страшному осознанию: он остался единственным человеком в команде с хорошим чувством юмора. В этот миг он почти заскучал по сухому остроумию Тоби или даже по едкому языку Джейн. Почти.

«Если существует Шпиль с Привязкой к комедии, я его найду, а потом протащу этих двоих через него.»

За спиной Фрица воздух едва заметно изменился, и он обернулся, увидев, как лестница вниз исчезает, растворяясь, словно призрак. Он видел такое впервые; впервые вообще заметил, что это происходит.

«Я правда раньше ни разу не замечал, что лестницы исчезают за нами? Почему заметил сейчас? Опять Чутьё двери? Или Осведомлённость? А может, и то и другое вместе, как Чутьё на ловушки и Восприятие?»

Фриц тряхнул головой. Сейчас это было неважно. Важно было разбить этого быка. Он взглянул на свой рыбный меч и пожалел, что не взял медный молот из боя с шайкой Стива. Тупой инструмент против такого существа был бы куда предпочтительнее нынешнего снаряжения.

И всё же Фриц надеялся, что новый кинжал выдержит столкновение со стеклянной полупрозрачной громадой твари: в конце концов, он не сломался, когда Фриц пытался уничтожить эту проклятую штуку. Он ловко крутанул кинжал в руке и внутренне содрогнулся, резко вспомнив, как видел, что Стив проделывал точно такой же трюк.

— Сбросим мешки и сумки. Чувствую, в этом бою они нам только мешаться будут, — распорядился Фриц, опуская собственные вещи.

— А если Дверь появится во время боя? — спросил Берт, но лишнее снаряжение всё равно снял.

— Ну, можем и уйти, конечно, но вы видели, из чего у него сердце? — с жаром сказал Фриц.

— Я вижу только тёмное пятно глубоко в груди, — ответила Сид. — Из чего оно?

— Золото, — ответил Фриц, и глаза у него зажглись алчностью. Он увидел, как знакомый блеск жадности вспыхнул в обеих парах глаз: Сид облизнула губы, а Берт широко оскалился, как безумец.

— Похоже, нам надо вырвать чьё-то сердечко, — нетерпеливо сказал Берт, выполняя набор растяжек, описанный в Искусстве кулачного боя.

Фриц и Сид тоже сделали несколько растяжек. Фриц старался не пялиться на Сид, пока та тянулась и сгибалась плавными, грациозными движениями.

«Не отвлекайся.»

Когда они размялись, придумали боевой план и были готовы действовать, Фриц приказал:

— Хватит ждать. Пращой по этой штуке!

Праща Сид завыла вращающимся свистом, пока она разгоняла ремень; воздух задвигался, танцуя вокруг неё и окутывая камень в праще хлёсткими ветрами. Камень сорвался со щелчком, размытой полосой пронёсся вперёд и ударил быка прямо в вырезанный глаз с громовым треском, разнёсшимся по комнате.

Зелёное стекло растрескалось паутиной бледных линий, расползающихся по левой стороне рогатой головы быка. Бык дрогнул рябью, его сердце загорелось светом, заставив его грудь засиять, как полуденное солнце за тёмными облаками. Он легко, почти изящно поднялся и повернул целый глаз к Сид, пока та готовила следующий камень для пращи.

Бык бросился вперёд, набирая скорость с пугающей быстротой; его чудовищная туша мчалась к Сид с очевидным намерением размазать её по стеклу стены, перед которой она стояла. Всё это было частью плана. Фриц выпустил Каменную яму прямо под одно из грохочущих копыт, пока Берт двигался к боку конструкта.

Существо поскользнулось в яме, но траектория его почти не изменилась, и оно продолжило свой неостановимый рывок к Сид. Фриц ругнулся: он думал, эффект будет сильнее. Земля дрожала у него под ногами, и он попробовал следующую Способность, ухватившись за прохладную тенистую силу в своём центре. Он почувствовал, как сила извивается в его разуме, и вытянул её наружу, призывая чёрный шар к существованию над головой быка.

Когда Фриц представил размещение Способности так, чтобы перекрыть быку зрение, тень вдруг показалась... податливой? Он почувствовал, что может растянуть её, изменить чёрную сферу во что-то другое. И сделал это, с трудом. Он потянул тенистую массу, заставляя её превратиться в диск тьмы, через который едва мог видеть, будто смотрел через невероятно грязное окно.

Бык прорвался сквозь него, но это дало Сид время изящно уйти в сторону, прочь от огромного тела быка. Правда, здоровенное существо недолго оставалось ослеплённым и направило огромный рог, чтобы пронзить Сид. И пронзило бы: движения Сид были точными, но ей просто не хватало скорости, чтобы покрыть всё расстояние, нужное для ухода от размашистых рогов.

К счастью для всех, Берт бросился вперёд с гулким криком; его кулак зарябил мелкими, быстрыми волнами, и он ударил быка прямо в бок, породив тяжёлый глухой стук, который всё равно был слышен сквозь гром копыт. В месте удара появилась трещина размером с кулак, но больше всего Фрица поразило то, что атака Берта толкнула вырезанного зверя вбок. Отклонила его рывок на целый дюйм, что, учитывая титанический вес быка, было чудовищным достижением.

Обычно один дюйм ничего не значит, но в бою один дюйм может стать разницей между жизнью и смертью. Берт доказал это: рога задели Сид о свистом, оставив длинную царапину вдоль бока её кирасы, вместо того чтобы насадить её на месте. Удар всё равно сбил её с ног, но она быстро восстановилась, превратив падение в кувырок, который вывел её обратно в неровную стойку.

Бык не успел остановиться: вся инерция, набранная им в рывке, отправила его на страшной скорости прямо в стену. Фриц ожидал чудовищного грохота и того, что исполина отбросит назад, оглушённого столкновением, но вместо этого, к полному ужасу Фрица, бык погрузился — нет, нырнул — в зелёное стекло, исчезнув из виду и оставив после себя лишь неповреждённое стекло там, где прошёл.

Полупрозрачная стена выгнулась и пошла наружу большой окружностью, как гладкий пруд, потревоженный брошенным камнем. Сталактиты-копья задрожали, и часть из них сорвалась, устремившись к земле, вонзаясь в неё и оставаясь торчать, как острые зелёные столбы ограды. Фриц и его команда сумели увернуться от всех падающих шипов — в случае Берта буквально на волосок, — а потом огляделись, пытаясь найти хоть какой-нибудь след быка.

Комната всё ещё гудела, будто бык продолжал свой жестокий бег где-то вне поля их зрения.

— План Б? — спросил Берт.