Горизонталь доверия (гет)

* * *

Мэриэнн, снова оставив с носом телохранителя, шла к условленному месту, не замечая двоих, следовавших за нею. Братья-законники своё дело знали — но сейчас даже не требовалось особого профессионализма, чтобы остаться незамеченными: девочка слишком уж была погружена в свои мысли — и дунаданам ещё предстояло узнать, кто владел её мыслями.

… Как чудесно, что у домработницы, которая вечно пристаёт с расспросами, сегодня выходной! А дяде Майлзу она сама всё расскажет. Может — уже сегодня… А вдруг Дэн не придёт? Что за ерунда — конечно же, он придёт! Дэн никогда не обманет. Он — не такой, как все!

* * *

Войдя в комнату, Джеймс увидел Владычицу сидящей у стола — напряжённую, как струна, правая рука вытянута вперёд и словно сама по себе пишет что-то на листке бумаги. Вероятно, мисс Манипенни вышла-таки на телепатический контакт с ней. Бонд никогда не видел телепата за работой, но объяснить это состояние иначе было трудно.

Внезапно она разжала пальцы, выпустив ручку, и повернулась к нему. Бонд увидел её резко побледневшее лицо, взгляд, подобный взгляду смертельно раненого… грудь её вздрагивала в судорожном дыхании, а пальцы лихорадочно цеплялись за край стола, словно пытаясь удержаться.

— Страшное дело — матушкино веретено вращать, — проговорила она. — А нитку резать? Ты часто резал, ты знаешь! Скажи, Джеймс, страшно это? Страшно? — и она соскользнула с лавки.

Бонд бросился к ней.

— Пояс и ворот не трожь! — закричал появившийся у дверей брат Александр.

Отстранив Джеймса, дунадан принялся крестить её.

— Ксению кликни.

Джеймс открыл окно… На зов его кроме Наследницы примчались Пятрас и Леонид, раньше всех влетел Мануйло, а через секунду Джеймс увидел у дверей Петра, Юрия и Маргариту.

— Удержал?

— Кажись, удержал.

Странные симптомы… Джеймсу вспомнились слова Александра о «старых ранах» — что же за ранения оставляют такие последствия? В голову?

Мануйло перенёс девушку на лежанку. Леонид положил ей на грудь крест. Священник встал у изголовья, проговаривая что-то на латыни. Ксения сжала руки своей Наставницы и позвала:

— Елена, Елена, Елена! Тебе говорю — именем Господа Нашего Иисуса Христа — возвратись из страны теней и живи!

Когда она повторила это в третий раз, Елена едва заметно двинула головой и открыла глаза.

— Воду — быстро! — приказала Ксения.

Мануйло принёс флягу и, поддерживая голову, влил в рот Елене немного богоявленской воды. Она окончательно проговорила еле слышно:

— Мне холодно…

— Говорил — не перенапрягайся! — с укором заметил брат Юрий, укрывая её. — Что опять делала?

— Мысленный зов…

— Вечно у тебя то зов, то ещё что, — продолжал Юрий. — Наследница-то на что?

— Наследницу беречь надо.

— При твоём-то состоянии себя поберечь пора.

— Тебя послушать, брат Юрий — так мне только на группу…

— На группу — не на группу — а считаться с этим делом надо, — заключил медик.

— Не вздумай ещё бесов изгонять, — добавил брат Пятрас.

— О делах сегодня не беспокойся, я управлюсь, — заверила Ксения. — И в Эймсбери съезжу, и всё остальное.

— Нет, сиди здесь! В Эймсбери пошли Маргариту.

— Сделаем! — отозвалась та. Только теперь Владычица заметила, что она здесь.

— Одна не езди, возьми с собой Леонида и Петра. А ты, брат Александр, и ты, брат Пятрас, поезжайте в квартиру Гарри — адрес там, на столе… нет его на работе. Взрывом тем они тоже занимаются. Устройство то — про которое Энтони говорил — и впрямь пропало. Гарри Доуна подозревают, — разговор утомил её, и она закрыла глаза.

— Ну, что вы все тут стоите! — сказал Юрий с типично медицинской интонацией. — Не видите, человеку выспаться надо. Идите-ка все отсюда. И ты, Мануйло, тоже иди.

* * *

Дениска едва-едва изъяснялся по-английски, а Мэриэнн совсем не знала русского — что, впрочем, не мешало им общаться. Мэриэнн так и не поняла, куда Дэн предлагает ей отправиться, но пойти согласилась: со своим Дэном она пошла бы куда угодно. Он повёл её за город… Конечно, Мэриэнн хорошо знала эти места — и эту пустошь, и заброшенный дом возле неё… но каково было её удивление, когда по другую сторону пустоши она увидела дом, которого не было здесь никогда! Возле дома горел костёр (хотя дело было днём, а изнуряющая жара не оставляла места для каких-либо источников тепла). На крыльце сидела черноволосая девочка-подросток одних лет с Мэриэнн. Она пела, аккомпанируя себе на трёхструнном инструменте с круглым корпусом и коротким грифом. Сверкающий голос этого инструмента совсем не походил на мягко-затенённый тембр гитары. Как назывался инструмент, Мэриэнн не знала. Не могла она понять и слов песни, но поддержанный определёнными, как удары меча, аккордами, суровый напев — с категорическими квартовыми ходами на жёстко-декламационном ритме, без слащавого лиризма седьмой повышенной ступени — казалось, говорил о холодном северном море, о героях древности, о великих битвах.

— Who is this? — тихо спросила она Дениса.

— Это наша Наследница Престола. Princess, понимаешь? Princess…

Для неё — англичанки — понятие «принцесса» было вполне реальным, но эта дева — как и всё, что произошло после встречи с Дэном — казалась частью какой-то восхитительной старой сказки.

Дева допела песню, и они подошли ближе к крыльцу, Денис представил ей Мэриэнн.

— They name me sister Xenia here, — представилась Наследница и обратилась к Денису. — Ты где опять пропадаешь? Гляди — влетит от Владычицы!

— Она в Эймсбери уехала?

— Маргарита с Петром и Леонидом уехали. А она спит. У неё опять приступ был.

Мэриэнн — видя, как просто общается с «принцессой» её спутник — тоже решилась заговорить с ней:

— О чём эта песня?

Как выяснилось, Ксения владела английским лучше Дениса:

— О Харальде-конунге Суровом… как он добился от Ярослава Мудрого согласия на свой брак с его дочерью.

Мэриэнн совсем осмелела:

— Что это за инструмент у тебя? Я никогда такого не видела.

— Это домра. Где бы тебе её видеть! Она наша — русская!

— Меня научи!

— Я сама-то ещё не очень… Вот Владычица наша — это да! Но если хочешь — гляди, пока она не видит.

— А что?

— Не любит она, чтоб кто-нибудь на её домре играл. Даже я, — Ксения знаком велела ей сесть рядом с собой на крыльцо и передала домру.

— Держи. Не рукой — грудью прижимай. Нет, не так… гляди, как медиатор держат. А теперь здесь прижми и здесь.

— Ой! — туго натянутые струны больно врезались в подушечки пальцев.

— Поначалу всегда больно бывает, — прокомментировала Ксения. — Пока мозоли не набьются. Гляди!

Мэриэнн не без удивления смотрела на пальцы Ксении:

— От гитары такого не бывает…

— Сравнила! У гитары струны — или у домры! Особенно у этой.

— А что в этой домре особенного?

— Да ничего, в общем. Просто Владычица такие тугие струны любит. Говорит — только на таких и выскажешься толком.

Мэриэнн, стиснув зубы, прижала показанный Ксенией аккорд, скользнула медиатором по струнам… и поняла, что второй аккорд ей уже не взять. Она вернула инструмент Ксении:

— Спой, пожалуйста, ещё раз ту песню — про Харальда. Я запомнить хочу.

Ксения ударила по струнам и начала петь:

— Гаральд в боевое садится седло,

Покинул он Киев державный,

Вздыхает дорогою он тяжело:

«Звезда ты моя, Ярославна!

Надежд навсегда миновала пора —

Твой слышал, княжна, приговор я!

Узнают же вес моего топора

От края до края поморья!»*

Песня была очень длинная, но кое-что Мэриэнн удалось запомнить (хотя слова были на чужом языке).

Дверь приоткрылась:

— Денис, ты уже здесь? Пошли — потренируемся.

— Потом, Димк, потом!

Димка вышел на крыльцо — и всё понял:

— О, прошу прощения, леди!

* * *

Проходя мимо двери в комнату, Бонд не поверил своим ушам: из-за двери доносилось негромкое пение. Сомнений не было — пела Владычица. Но это не было то запредельное вытягивание, так раздражавшее его в Шотландии — нет… сейчас голос был таким надломленным и обессиленным — и неведомо, была ли тому виной слабость после недавнего приступа или что-то другое… Владычица пела:

— Слишком светлый воздух,

Ветер слишком острый.

Это отдых, отдых —

Сзади вёрсты, вёрсты.

Камни, церкви, люди —

Льётся светлый воздух.

Знаю — будет, будет

Тихогласый отдых.

В тихости звенящей

И в небесной сини

Вот Он — всецелящий

Боже, Отчий Сыне.**

Значит, не спит… Он хотел, было, зайти к ней — но, к счастью, не успел: едва закончилась песня — за дверью раздался голос оборотня:

— Стихи-то чьи — Валентина?

— Что ты, наш брат Валентин так не пишет. Монахиня Мария это.

— Хорошо это у тебя получилось — песня-то.

— Тебя послушать — так у меня всё хорошо получается!

— А не так, что ли? Не ты разве Нуменор подымала?

— Все мы подымали. И Сестра Софья — тоже, и брат Вадим, и брат Евгений… и все, кого теперь перед Советами поминаем! И живые — тоже. А я… я начала с грубейших промахов и бессмысленных смертей…

— Так тебе ж восемнадцать всего было!

-… и довела до того, что лишила Братство удачи! «Увечный король» — вот кто я теперь! Думала ведь я после Американского дела… так нет же — решила 3-й Удар справить. Надо было тогда уходить. А теперь вот — неведомо, чем всё это кончится. Точно я тебе говорю — лишились мы удачи!

— По вашим делам что-то не видно.

— Не видно? Да ты на это дело посмотри: с воеводой разругались, Джеймса-англичанина изгоем сделали, Гарри Доуна этого из разведки не сберегли, посланника вражьего в Мидгард допустили. А за брата Максима меня вообще повесить стоило бы.

— Не казни себя. Тут уж ты не виновата.

— Нет, виновата! Надо было прямо из Шотландии отослать его в Москву или хоть на стоянку. Под любым предлогом!

— Да откуда ж ты знала, что так оно выйдет? Уж если так — вешать-то нас всех троих надо.

— Должна была знать! Помнишь, взлетали когда — машина у него дёрнулась… вроде как конь споткнулся. Я должна была это понять! Хорош вождь, который приметы воинской не заметил!

Оборотень не ответил. И вдруг — почти стон:

— Устала я, Мануйлушко! Устала! Не довести мне это дело!

Как ни странно, услышав этот крик отчаяния, Бонд испытал удовлетворение: всё же и эта женщина не всегда бывает «несокрушимой скалой»!

Услышав скрип двери, а затем шаги и голоса на лестнице, он понял, что вошедшие в дом дунаданы видели его возле двери, и бесполезно делать вид, что его здесь не было. Оставалось только открыть дверь — что он и сделал… что заставило деву и оборотня прервать объятия и поцелуи. Мануйло резко обернулся — и, как показалось Бонду, пожалел, что не перегрыз ему горло ещё в горах Шотландии.

— Прошу прощения, Елена… я просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Уже вижу, что прекрасно!

Вслед за ним в комнату вошли все, кроме Наследницы, отроков и Николая.

— Нет его дома, — коротко сообщил Александр.

— Этого следовало ожидать.

— В Эймсберри всё, что нужно, схвачено, — доложила Маргарита. — Дороги, гостиницы, сам Хоровод.

— Мы ещё обследовали там всё, — добавил Леонид. — Не было его там. Разведчики, во всяком случае, не нашли, — он хотел сказать что-то ещё, но вдруг осёкся, схватившись за правый бок.

— Что с тобой братец?

— Так, ничего… о, проклятье! — Леонид резко согнулся в пояснице, морщась от боли. Брат Александр решительно сгрёб его и сгрузил на лежанку. Леонид улёгся на бок, притянув колени к животу.

— А ну, выпрямись, — брат Юрий пощупал ему живот.

Осмотр был недолгим.

— Аппендицит, — констатировал врач. — Сестра Елена, можешь, приступ снять?

Она без слов опустилась на колени возле лежанки, наложила руки на живот Леонида. Через несколько минут тот расслабился.

— Владычица, ему сейчас в больницу надо, — сказал Юрий.

— Боюсь, здесь этот номер не пройдёт — «светиться» нельзя… Брат Пётр, доставишь его в Кострому!

— Да ведь прошло уже! — попытался возразить Леонид.

— Это кажется, что прошло, а на самом деле — резать надо, — объяснил Юрий. — Брат Пётр, вези сразу во 2-ю городскую, на Спасокукоцкого, будут проблемы — скажи, что я направил.

— И не задерживайся в Костроме, — добавила Владычица. — Сразу назад.

— Ну всё, началась «подрывная деятельность», — сказал брат Василий, как только закрылась дверь за Петром и Леонидом. — Лучшего экзорциста выбили!

— По-твоему, аппендицит можно организовать?

— Всё организовать можно…

— Ты что, Мордредович, правда не знаешь, КТО болезнями занимается?

— Лихоманки, между прочим, дочери Кащея, — добавила Владычица.

Бонд так и не привык к воззрениям этих людей… а попробуй, привыкни!

— Кстати, — обратилась Елена к братьям-законникам. — Потрудитесь объяснить, почему вы здесь! Помнится, я велела вам охранять сродницу воеводы.

— А что её охранять-то! Здесь она.

— Вы что — сюда её привели?!!

— Зачем — мы! Это Дениска времени даром не теряет.

— А причём тут он?

— По-моему, у них роман. Да вон они!

Владычица подошла к окну. Некоторое время она смотрела молча, а по-том сказала:

— Воистину, эта девочка — большая удача для нас… Пойду-ка я поговорю с ней.

* * *

Елена спустилась по лестнице и вышла на крыльцо, где застала гостью в обществе отроков и Наследницы.

— Здравствуй, Мэриэнн!

— Здравствуйте! А откуда Вы знаете, как меня зовут?

— Я многое обязана знать… А ты, сестра Ксения, опять общаешься с моей домрой?

— Почему Вы ей не разрешаете?

— Моя домра этого не любит. Конечно, когда-нибудь ей придётся привыкать к другим рукам — инструменты ведь живут дольше людей. Но сейчас она ещё очень молода — даже по людским меркам. Хотя мы с ней уже многое прошли.

— Вы говорите, как будто она живая!

— Она и есть живая! Инструменты — как люди… они обладают душой.

Мэриэнн не помнила свою мать. Но сейчас ей почему-то казалось, что та была похожа на эту деву. Как чудесно, должно быть, иметь вот такую маму! И такую сестру, как Ксения…

— Оружие тоже имеет душу! — сказал Денис. Ксения перевела Мэриэнн его слова.

— Любое?

— Нет. Огнестрельное не имеет — это точно.

— У тебя большой опыт по части огнестрельного? — с этими словами Дениску подняли с крыльца за шкирку.

— Это ты зря, Мордредович, — тихо сказал Александр, вышедший на крыльцо вместе с Джеймсом. — Дама с ним.

— Я с огнестрельным принципиально не работаю! — заявил Дениска, вися в воздухе. — Это — оружие трусов! Которые способны сражаться только с беззащитными женщинами!

— Мистер Бонд! Отпустите его!

— Успокойся, Мэриэнн, не съем я твоего дружка, — Джеймс отпустил Дениса.

— Позор на мою голову! — воскликнул Александр. — Где твои «глаза на затылке»!

На парня, столь тяжко опозоренного в присутствии дамы сердца, просто жалко было смотреть. Мэриэнн, однако, успокоилась:

— Мистер Бонд, а я и не думала, что Вас здесь встречу! Здорово, что Вы тоже дунаданов знаете!

Ну, разумеется, она ничего не знает… откуда ей знать!

— Твой дядя знает, что ты здесь?

— Нет, я потом ему расскажу… ой, мне ведь уже домой пора!

— Я тебя провожу! — Денис поднялся с крыльца.

… Три взрослых человека смотрели вслед двум тринадцатилетним.

— Что скажешь, Владычица? — спросил Александр.

— Скажу, что если у нас есть ещё надежда, то эту надежду зовут Мэриэнн.

— Что ты намерена делать? — мрачно осведомился Бонд.

Владычица улыбнулась:

— Как обычно — веретено вращать. А эти двое как-нибудь без инструкций управятся — молодёжь-то нынче страсть какая самостоятельная пошла!

Джеймс понял, что зря заподозрил неладное… и больше не понял ничего.

__________________

*ст.А.К.Толстого

**ст.монахини Марии