Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

К тому времени, когда меня вывели из Большого зала аудиенций, я уже был посвящён в рыцари. Теперь я был полноценным бароном, а никак не временным. Кажется, я преклонил колено в нужный момент. Кажется, я произнёс нужные слова.

Ничего из этого я не помню. Но зато я помню её лицо.

Линию подбородка. То, как она чуть склонила голову, когда наши взгляды встретились. Прошло одиннадцать лет, а я всё равно узнал бы её лицо хоть в темноте.

Должна была быть причина, по которой она здесь. Почему она королева, замужем за королём по имени Роланд. С того момента в зале я прокрутил это в голове уже сотню раз, и существовал лишь один ответ, который имел хоть какой-то смысл.

— Кто-то, сука, лезет мне в голову, — сказал я вслух.

Оливия, которая последние несколько минут крутилась рядом со мной с явным беспокойством, моргнула.

— ...Что?

— Вот это, — я обвёл комнату рукой. — Всё это. Кто-то засунул это мне в голову. Ловушка, наказание — называй как, блин, хочешь, — я провёл ладонью по рту. — А я ведь с самого начала что-то такое подозревал.

— Эм-м... — неуверенно начала Оливия, нервно оглядывая комнату, словно ища помощи.

Я проследил за её взглядом и моргнул, когда мои глаза наконец заметили остальных присутствующих. Дейдра и Анжелика, разумеется, были здесь, но вместе с ними стояли Дженна, Никс и мои «родители».

«Когда они успели прийти? Как долго я уже здесь стою?»

Дейдра, стоявшая у двери со скрещёнными руками, с раздражением вздохнула:

— Леон, — произнесла она очень спокойным голосом, который означал, что сейчас кому-то станет больно. — Вторую половину собственной церемонии посвящения ты провёл, уставившись на Её Величество так, словно утратил все высшие функции мозга. Ты объяснишься. И сделаешь это в сию минуту. Пока я не решила, что тому, кто там «лезет тебе в голову», не помешает моя помощь.

— Вот оно! — я ткнул в неё пальцем. — Эта тяга к насилию. Это точно она. Ты ведь должна быть Тиферет, верно? Тиферет никогда не была извращенкой, потому-то оно и сбило меня с толку, но...

— И-извращенкой?! — поперхнулась Дейдра, заливаясь багровым румянцем. — Да как ты смеешь...! И кто, во имя всего святого, такая эта Тиферет?!

— Эм-м... Леон? — сказала Оливия рядом со мной, осторожно приближаясь ко мне с поднятыми ладонями, словно к перепуганному животному. — Ты сейчас уже правда начинаешь странно вести себя...

Ну конечно же, она беспокоилась. Всегда рядом, когда мне кто-то нужен, всегда пытается вразумить меня.

А, значит, вот оно что. Она — Оливье. Я заметил это имя ещё при нашей первой встрече и каким-то образом убедил себя, что это просто совпадение.

— Ну теперь-то всё совершенно ясно. А ты... — я резко развернулся и обвиняюще ткнул пальцем в Анжелику, которая смотрела на меня с глубочайшим недоумением. — Ты... Анжела! Ну да, верно! Имя, холодная манера держаться — всё идеально сходится!

Люс, моя «мать» в этом «мире», хотя я понятия не имел, из чьей памяти Глава якобы её создал, смотрела на меня с испуганным недоумением, а Балкус, мой «отец», приобнял её за плечи и торопливо принялся успокаивать.

— Всё хорошо, дорогая. Наверное, это просто стресс. Я тоже чудил, когда меня ни с того ни с сего сделали бароном...

Дженна, моя «сестра», выступила вперёд с яростно нахмуренным личиком:

— Что за херню ты тут несёшь, придурок? Ты всех пугаешь!

— Умолкни! Мне нужно отсюда выбраться! — выпалил я, отходя от них, пока плечами не упёрся в стену. — Это всё Глава устроил, да?! Да пошли они нахуй — заставляют меня через это проходить! Я не собираюсь играть в эту игру!

— Леон, прошу тебя, что такое? — спросила Оливия, и теперь в её голосе почти звучала мольба.

— Вы что, не видите?! — заорал я, дико размахивая руками в их сторону. — Вы все просто выдумки! Проекции, созданные из моих воспоминаний! Если всё это настоящее, тогда какого лешего у королевы её лицо?!

Моя «семья» лишь непонимающе смотрела на меня, но Оливия, Дейдра и Анжелика разом застыли. Они быстро переглянулись.

Затем Оливия снова посмотрела на меня, и тревога на её лице смягчилась:

— Леон... — тихо сказала она.

Она подошла на шаг ближе.

Я всё ещё стоял, прижавшись спиной к стене, слишком был занят попытками заставить их понять, чтобы придать особое значение тому, что она протянула ко мне руку.

На мгновение я подумал, что она собирается взять меня за руку или сделать что-нибудь столь же бестолковое.

А затем её ладонь мягко легла мне на лоб, и мои мысли начали вязнуть.

— Ч... что ты...

Язык внезапно словно раздулся у меня во рту. Комната вокруг накренилась набок, а колени мои подломились.

— Всё хорошо, Леон, — мягко сказала Оливия, не убирая ладонь с моего лба, пока между её пальцами продолжал струиться бледно-зелёный свет. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Просто расслабься. Позволь себе немного поспать.

— Ты... не смей...

Моё поле зрения сузилось, края комнаты расплылись, превращаясь в густую, уютную темноту. Последним, что я ещё мог различить, было лицо Оливии — встревоженные зелёные глаза следили за мной, пока она осторожно опускала меня на пол.

Последним, что я услышал, прежде чем моё сознание окончательно поблекло, был голос Дейдры:

— Прошу вас, лорд Бартфорт, мадам, не тревожьтесь. Мы позаботимся о нём как следует, поскольку нам до некоторой степени известны обстоятельства, которые к этому привели, и...

А потом всё погрузилось во тьму.

* * *

— Эй, видишь это?

Я спросил Оливье, когда он вошёл в офис с двумя чашками кофе, по одной в каждой руке. Одну он, даже не глядя, протянул мне:

— Что именно?

— Да вот это! — я постучал пальцем по лежавшему на столе журналу для Корректировщиков, принимая у него чашку. — Новейшее устройство Корпорации T для убийств! Они называют его «Мгновенная вечность».

Оливье нахмурился и наклонился, чтобы прочитать статью:

— ...Запирает сознание жертвы в тысяче лет воспринимаемого времени, пока в реальности проходит всего одна секунда? Кому вообще может понадобиться такая штука?

— А цена! Ты только посмотри, сколько оно стоит!

— Охренеть, — пробормотал Оливье, вскинув брови. — За столько ан можно просто нанять Цветного и сравнять с землёй весь квартал. На кого вообще рассчитана эта штука?

— Вот и я о том! Клянусь, с каждым новым товаром эти ребята становятся всё тупее и тупее!

Но Оливье вместо того, чтобы присоединиться к моим насмешкам над верхушкой Корпорации T, задумчиво отпил кофе:

— Хм-м... хотя, если подумать, у него могут найтись довольно специфические применения...

Я закатил глаза:

— Ой, да брось. Вот именно из-за такого мышления ты и становишься корпоративным винтиком Крыла, ага? Всё это корпоративная хренотень, придуманная только затем, чтобы заставить тебя платить больше за совершенно ненужную вещь! Глазом не успеешь моргнуть, как начнёшь доплачивать за первый класс в ВАРП-поезде.

Но Оливье это не переубедило:

— Допустим, у цели серьёзные аугменты. Или она окружена такой охраной, что у тебя будет лишь одно-единственное окно для атаки. Если устройство срабатывает за одну секунду и ему всё равно, насколько прочное у цели тело... Ну, можно придумать инструменты и похуже.

— Ага, только эти «инструменты похуже» хотя бы не разорят тебя и ещё два поколения твоих потомков, — парировал я, снова отпивая кофе. — ...Хотя, наверное, какой-нибудь очень богатый псих с очень серьёзной обидой вполне может купить такую штуку и приказать тебе применить её на своей цели. Ты же знаешь, насколько мелочными бывают эти жалкие выблядки, когда дело касается друг друга.

Оливье спорить не стал. Он просто несколько мгновений смотрел в свою чашку, пока тишину заполнял тихий гул офиса.

— Ну, что тут сказать, — наконец произнёс он, слегка пожав плечами, — будем надеяться, ни один из нас никогда не окажется не по ту сторону подобной обиды.

Его замечание, явно брошенное вскользь, заставило меня задуматься.

— ...Эй, а каково вообще было бы застрять в такой временной петле? — спросил я.

Оливье, успевший взять журнал и теперь листавший его сам, прервался и как-то косо посмотрел на меня:

— Если судить по описанию от производителя, очевидно, невероятно мучительно. Устройство создано, чтобы ломать сознание, а не развлекать его.

— Да, но... — я нахмурился, глядя в кофе и пытаясь облечь мысль в слова. — Ты вообще останешься в здравом уме достаточно долго, чтобы продолжать чувствовать эту боль? Может, через какое-то время сознание начнёт само что-нибудь выдумывать. Людей. Места. Целую жизнь, которой никогда не было, просто чтобы заполнить всё это время.

Оливье уставился на меня.

Я уставился на него в ответ:

— ...Что?

— У тебя поразительно неприятное воображение.

Я пожал плечами:

— Издержки профессии.

Он снова опустил взгляд к журналу, покачав головой:

— Полагаю, такое возможно. Если устройство действительно заставляет сознание воспринимать столь огромный промежуток времени, не вижу ничего странного в том, что жертва начнёт самостоятельно придумывать переживания, чтобы заполнить пустоты. Хотя вопрос ещё в том, сможет ли сознание вообще остаться цельным после всего этого.

— Угу, а ещё кто сказал, что мы прямо сейчас не в такой штуке? — пошутил я. — Может, нас засунули в этот ад за наши грехи, и теперь мы проживаем какое-то полностью выдуманное наказание. Ну, знаешь, как та странная хрень, которой занимаются в Корпорации N.

Оливье одарил меня самым невозмутимым взглядом из всех, что я когда-либо видел:

— Роланд, мы живём в Городе. По-моему, мы и без дополнительных слоёв, которые ты тут придумываешь, уже достаточно мучаемся.

Я рассмеялся в чашку:

— Ладно-ладно. Забудь, что я вообще это сказал.

Оливье покачал головой и снова вернулся к журналу.

Какое-то время мы оба молчали. Я снова отпил кофе, пока Оливье переворачивал одну страницу, потом другую. Я уже начал думать, что на этом разговор закончился, когда он снова заговорил:

— А что бы ты с ней сделал? — спросил он.

Я посмотрел на него:

— С чем?

— С тысячей лет, — Оливье продолжал смотреть в журнал, хотя к тому моменту я был почти уверен, что он больше ничего не читает. — Чем бы ты вообще занимался тысячу лет, если бы мог провести их как угодно?

Почему-то на ответ у меня ушло больше времени, чем должно было.

Тысяча лет.

Невозможно было даже осмыслить такой срок. Но если бы кому-то действительно дали столько времени, полностью освободив от Города, от крови, от заказов и постоянного страха, что бы он тогда делал?

Что нахрен вообще делать с такой прорвой времени?

Я попытался придумать что-нибудь достаточно великое, чтобы оправдать тысячу лет, но в голову мне ничего не пришло. Никаких грандиозных амбиций. Никакой невозможной цели, за которой я всю жизнь мечтал погнаться.

Может, в этом и был смысл.

Может, я просто нашёл бы какое-нибудь тихое место. Спал допоздна. Ел нормальную еду. Тратил целые дни на вещи, которые ничего не значат. Может, нашёл бы человека, к которому хотелось бы возвращаться домой.

Звучало это до неловкости хорошо.

— Ну, — наконец сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Думаю, я бы...

* * *

Мои глаза медленно открылись, с трудом сопротивляясь тяжёлой, неестественной сонливости.

Несколько секунд я вообще не понимал, где нахожусь.

Я лежал на огромной мягкой кровати в комнате, слабо пахнущей лавандой и полированным деревом. Низкая, постоянная вибрация под матрасом говорила, что мы движемся.

А потом, словно меня физически ударили по голове, всё разом вернулось. Большой зал аудиенций. Лицо королевы. Паника. Лихорадочные, безумные обвинения, которыми я швырялся в друзей и семью.

Я застонал и глубже зарылся лицом в толстые подушки. Я опять всё испортил.

— Леон? — раздался справа мягкий, нерешительный голос.

Я повернул голову, борясь с остаточной заторможенностью от заклинания сна. Оливия сидела на мягком стуле, придвинутом к кровати, крепко сцепив руки на коленях. Увидев, что я проснулся, она выглядела настолько облегчённой, что меня тут же кольнуло чувство вины.

— Ты... ты с нами сейчас? — осторожно спросила она, будто боялась, что я опять начну выкрикивать бессмыслицу.

— Да... — я сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. — Да, я здесь. Сколько я был в отключке?

— Около часа.

Я потёр глаза, пытаясь разогнать остаточный туман в голове:

— Всего час?

Оливия кивнула и одарила меня крохотной, неуверенной улыбкой:

— Мы уже на воздушном судне герцога. Летим в баронство Бартфорт.

Это сумело пробиться даже сквозь остатки моей магической вялости. Я медленно сел:

— ...Что?

— В баронство Бартфорт, — мягко повторила она. — К тебе домой.

— Нет, эту часть я услышал, — сказал я, оглядывая абсурдно роскошную гостевую каюту и внезапно узнавая тёмную деревянную обшивку по утреннему перелёту. — Я спрашиваю, почему я нахожусь на корабле герцога?

Оливия замялась. Её взгляд метнулся к двери каюты, потом обратно ко мне.

— И почему ты находишься на корабле герцога? — продолжил я, всё сильнее недоумевая.

Ещё одна пауза.

Я прищурился.

— Ливия.

— Ну... — она крепче сцепила руки на коленях и коротко вдохнула. — Леди Дейдра, леди Анжелика и я... мы все летим с тобой.

Я уставился на неё. Я подождал шутки или хотя бы уточнения, но ничего не последовало.

— Все трое.

— Да.

— Ко мне домой.

— Да.

— В захудалую провинцию.

— ...Да?

Мой мозг попытался обработать новую информацию, понял, что безнадёжно недоукомплектован, и сдался.

— Просто... зачем?

— Леди Дейдра и так собиралась приехать на каникулы, — объяснила Оливия. — А после того, что произошло во дворце, она решила, что будет лучше, если ты поедешь туда с людьми, которые... знают.

— Знают.

— О твоей прошлой жизни, — тихо сказала она. — Твоя семья очень переживала, но... ну, они не знают, почему ты так отреагировал. Леди Дейдра решила, что отправлять тебя домой одного с ними может только всё усложнить. Особенно если ты проснёшься и всё ещё будешь думать...

— Что вы все ненастоящие.

Оливия виновато кивнула.

Я вздохнул:

— Значит, в итоге Дейдра решила, что разумнее будет загрузить психа на герцогский корабль и отправить в глушь, а не просто вернуть его семье.

— Она выразилась несколько деликатнее, — пробормотала Оливия, хотя едва заметно дёрнувшиеся уголки её губ выдавали, что с моей оценкой она, похоже, согласна.

Я провёл обеими ладонями по лицу и протяжно застонал в них. Значит, Дейдра едет со мной домой. Оливия едет со мной домой. И, судя по всему, Анжелика Редгрейв, дочь одного из самых могущественных герцогов королевства, тоже едет со мной домой.

У мамы будут вопросы.

У отца будут вопросы.

У сестёр будет очень, очень много вопросов.

— ...Какой же пиздец.

Оливия нахмурилась и одарила меня взглядом за эту ремарку:

— Леон...

— Прости.

Наступившая тишина была недолгой, но, в отличие от прежней уютной тишины, эта, казалось, лишь заставляла Оливию всё сильнее думать о том, что она до сих пор не решалась спросить. Некоторое время она теребила ткань юбки, опустив глаза, а затем наконец снова посмотрела на меня:

— То, что ты сказал тогда...

Я посмотрел на неё, уже понимая, к чему всё идёт.

— Когда ты был не в себе, — осторожно продолжила она. — Ты сказал, что у королевы... её лицо.

Ей не пришлось объяснять, кого она имела в виду. Я снова вздохнул и откинул голову на деревянное изголовье:

— Да.

Я не стал продолжать, но Оливия терпеливо ждала.

Несколько секунд я всерьёз подумывал притвориться, будто снова заснул.

К несчастью, Оливия обладала такой упрямой и мягкой терпеливостью, которая могла пережить хоть целую осаду, а я был слишком многим ей обязан, чтобы лгать прямо в лицо.

Я снова провёл ладонями по лицу, пытаясь стереть с кожи хоть часть усталости:

— Анжелика. Моя Анжелика. Из прошлой жизни.

— Её Величество похожа на неё?

— Да.

Теперь, когда мой мозг снова работал, я мог признать, что «один в один» мне, вероятно, подсказала паника.

У королевы не было той жёсткости в чертах, которую Анжелика приобрела за годы жизни в Городе. И ещё она была... кхм... заметно щедрее одарена. В некоторых местах. На чём мне очень стоило перестать зацикливаться, пока призрак моей покойной жены не почувствовал это и не пересёк измерения исключительно ради того, чтобы меня прибить.

Но лицо, волосы, глаза, даже некоторые мелкие выражения... сходство было настолько сильным, что, представься королева сестрой-близнецом Анжелики, я бы поверил без единого вопроса.

Оливия медленно кивнула:

— Значит, когда ты её увидел...

— Мой мозг перестал работать, — я устало пожал плечами. — Я просто поднял взгляд, увидел её там и на секунду забыл, в каком мире нахожусь.

Я глубже утонул в подушках:

— Ты ведь понимаешь, почему я ударился в панику, да? Король Роланд. Королева Милен, которая выглядит почти точь-в-точь как Анжелика. Половина людей в этом мире почему-то напоминает мне кого-нибудь из Города. В какой-то момент совпадения начинают выглядеть очень подозрительно.

Оливия долго молчала, позволяя мне договорить и не пытаясь сразу спорить. Затем она очень осторожно протянула руку и положила её поверх моей:

— Я понимаю, почему тебя это напугало, — мягко сказала она и слегка сжала мою ладонь. — И я не могу объяснить, почему этот мир словно отражает твоё прошлое. Но мы здесь, Леон. Я, леди Дейдра и леди Анжелика. Мы настоящие. Ты не заперт в иллюзии, и мы не исчезнем.

Я посмотрел на её руку, лежавшую поверх моей.

Нельзя сказать, что я полностью ей поверил. Тот сон до этого вообще, вот ни разу не помог, и какой-то упрямый уголок моего мозга всё ещё настаивал, что всё вокруг вполне может быть выстроенной конструкцией у меня в голове.

Но, глядя на Оливию, на тревогу, которую она даже не пыталась скрыть, я поймал себя на мысли: а что мне, собственно, делать с этой возможностью?

Допустим, она права, и этот мир настоящий. Тогда, если я начну разрывать всё вокруг в поисках доказательств, в итоге лишь причиню боль людям, которые только и делали, что были рядом со мной.

А допустим, прав я. Допустим, ничего из этого не существует.

И что тогда?

Провести всё оставшееся мне время, отталкивая от себя всех? Отказываться от всего хорошего, что со мной происходит, только потому, что однажды оно может исчезнуть? Лезть на стены, царапать их, пока не сломается либо иллюзия, либо я?

И, что важнее, настоящая она или нет, Оливия сейчас сидела передо мной, держала меня за руку и смотрела так, словно искренне боялась, что я снова от неё ускользну.

Может, пока этого и достаточно.

Я медленно выдохнул, повернул ладонь под её рукой и сжал её в ответ:

— ...Спасибо, Ливия.

* * *

После того как я наконец заставил себя вылезти из постели, я встретился с Дейдрой и Анжеликой в личной гостиной летающего корабля, чтобы дать им примерно то же объяснение. Судя по всему, благодаря тому, что раньше я выкрикивал свои параноидальные бредни на всю комнату, общее представление о происходящем у них уже было, но даже так всё это явно с трудом укладывалось у них в голове.

— ...А может, это не совпадение? — предположила Анжелика после того, как я закончил рассказывать о жутком сходстве. — Может быть, теория о перерождении душ верна, а этот мир на самом деле существует в далёком будущем, спустя много времени после падения твоего Города и последующего восстановления мира. В конце концов, существует известная историческая гипотеза, согласно которой наша нынешняя эпоха возникла на руинах великой древней цивилизации после страшной войны.

— Что-то я в этом сомневаюсь... — пробормотал я, безуспешно пытаясь представить, как гиперкапиталистический кошмар Города мог рухнуть и в итоге превратиться в такой цветастый волшебный мир.

— Однако гипотеза вполне логична, — задумчиво заметила Дейдра. — Она, безусловно, объяснила бы существование Утерянных предметов и руин, которые не укладываются в наше нынешнее понимание магии.

Я ничего на это не ответил, главным образом потому, что мне нечего было добавить, но ещё и потому, что мне не нравился её взгляд. Дейдра слишком пристально меня изучала, словно ждала, когда захлопнется ловушка.

— Впрочем, если на минуту оставить исторические гипотезы в стороне, — продолжила Дейдра, и её тон сделался очень гладким и очень непринуждённым. — Могу я поинтересоваться этой «Тиферет», которую ты упоминал?

Она с щелчком раскрыла веер, а улыбка так и не добралась до её глаз:

— И, в частности, почему тот факт, что она не была извращенкой, каким-то образом помешал тебе узнать её во мне?

«Ох, блядь.»

— Я такого не говорил, — мгновенно солгал я.

Дейдра склонила голову набок, и её бирюзовые глаза блеснули:

— Тогда что именно ты подразумевал?

— Ничего. Просто уточнял, что Тиферет извращенкой не была. Совершенно приличный человек. Она бы тебе понравилась.

— Вообще-то, Леон, — с подозрительно услужливым видом поправила меня Оливия рядом, — ты совершенно точно сказал: «Тиферет никогда не была извращенкой, потому-то оно и сбило меня с толку».

Я медленно повернул голову и впился в неё взглядом:

— Ты это специально, да?

Оливия невинно моргнула:

— Не понимаю, о чём ты.

Предательница.

— Я всё отрицаю, — заявил я, снова поворачиваясь к Дейдре и в оборонительном жесте скрещивая руки на груди. — У меня была паническая атака. Нельзя привлекать человека к ответственности за то, что он говорит под давлением.

Дейдра долго разглядывала меня совершенно нечитаемыми бирюзовыми глазами. Она медленно постукивала сложенным веером по ладони.

— Тогда, быть может, ты объяснишь, какое именно моё поведение навело тебя на такое сравнение?

— Я тогда едва соображал. Не помню.

— Совсем ничего?

— Вообще ни шиша.

Она перестала постукивать веером. На секунду я подумал, что сейчас она меня им стукнет. Но потом Дейдра улыбнулась. Медленно, хищно изогнув губы.

— Что ж, Леон, — промурлыкала она, наклоняясь ко мне достаточно близко, чтобы я уловил слабый аромат роз. — Возможно, демонстрация того, что ты, по всей видимости, считаешь извращённым поведением, поможет освежить тебе память...♡

«Ой-ёй.»

Рядом с диваном Оливия тут же закрыла лицо обеими руками, пылая от смущения, хотя я отчётливо видел, как её зелёные глаза подглядывают между пальцами. В другой части комнаты Анжелика вежливо прочистила горло, слегка отвернула свой стул и устремила взгляд на облака за окном, будто не услышала ни единого слова.

Я уставился на хищную улыбку Дейдры и с нарастающим ужасом понял, что мне поставили мат. Если я прямо её отвергну, Дейдра воспримет это как вызов и только усилит натиск. Если я попытаюсь отступить, этим подтруниваниям не будет конца. Правильного ответа здесь просто не существовало.

Пока я лихорадочно пытался придумать наименее катастрофичный вариант, в молчании прошло несколько секунд.

Потом Анжелика вздохнула:

— Леди Дейдра, — сказала она, по-прежнему твёрдо глядя на облака, — возможно, мучить мужчину, который меньше часа назад был без сознания, несколько неподобающе.

Наконец-то! Союзник. По крайней мере, хоть у кого-то в этой комнате ещё осталось чувство приличия.

— Кроме того, — добавила она совершенно ровным голосом, — если его память и вправду настолько пострадала, нам стоит подождать, пока он полностью не восстановится, прежде чем вы приступите к каким-либо... демонстрациям. Было бы ужасно жаль, если ваши усилия пропадут зря из-за мужчины, который просто снова потеряет сознание.

Она на единственную секунду повернула ко мне голову. И там, едва заметно, уголок её рта дрогнул вверх в крошечной, но совершенно легко читаемой ухмылке.

Я уставился на неё.

Предательство. Предательство по всем возможным фронтам.

Я решил, что любые поддразнивания за бегство будут куда предпочтительнее, чем ещё хоть одна секунда в этой комнате.

— Так, — объявил я, резко вскакивая на ноги. — Очевидно, я всё ещё нездоров. Тяжёлый когнитивный диссонанс. Очень может быть, повторяющиеся галлюцинации и всё такое. Пойду полежу где-нибудь, где дверь запирается изнутри.

Ждать ответа я не стал. Я развернулся на пятках и практически бросился к соседней спальне, игнорируя внезапно захихикавшую Оливию.

— Хорошенько отдохни, Леон~ , — донёсся мне вслед голос Дейдры, а сразу за ним прозвучал её фирменный победный смех. — О~ хо-хо-хо-хо-хо!

Я захлопнул дверь спальни, прислонился спиной к тяжёлому дереву и протяжно вздохнул.

И только тогда до меня наконец дошёл весь ужас моего положения.

Мне предстояло провести с этими женщинами остаток лета.

— ...Может, теория о ментальной атаке была не такой уж плохой.

* * *

После того как остаток полёта прошёл без новых происшествий — по большей части, — мы наконец добрались до баронства Бартфорт.

Даже с учётом улучшений, оплаченных деньгами, которые я вытащил из подземелий и передал Балкусу, остров на фоне Королевского дворца или герцогства Редгрейв, где я только что побывал, всё равно выглядел крошечным, захудалым клочком провинциальной земли.

И теперь мы собирались посадить прямо посреди него роскошный летающий отель герцога, что навело меня на вопрос, который я каким-то образом до сих пор не удосужился задать.

— Дейдра.

Она отвернулась от окна и посмотрела на меня:

— М-м?

— А как именно мои родители отреагировали, когда ты сказала, что мы приедем?

Дейдра ненадолго задумалась:

— Это зависит от того, кого из родителей ты имеешь в виду. Твоя мать пришла в восторг.

Ну конечно. Люс наверняка восприняла появление со мной трёх девушек примерно моего возраста как доказательство того, что у меня наконец-то появилось хоть какое-то подобие светской жизни.

— А мой отец?

— Он трижды переспросил, действительно ли леди Анжелика едет с нами.

Я поморщился, хотя винить его было сложно.

С Дейдрой Балкус, наверное, ещё мог смириться. На этом этапе она практически была моей невестой. У него наверняка уже хватило времени, чтобы принять именно это осложнение.

Но Анжелика? С Анжеликой всё было совсем иначе.

Привезти домой одну могущественную дворянку, по сути, уже проблема. Привезти домой дочь самого влиятельного вельможи королевства — это уже тот уровень проблемы, после которого провинциальный барон начинает всерьёз задумываться, не поздно ли ещё сбежать на границу.

— И когда ты подтвердила?

Улыбка Дейдры стала воплощением вежливого сочувствия:

— Он приобрёл весьма занимательный серый оттенок, пробормотал что-то о лекарстве для своего желудка и внезапно покинул комнату.

Я потёр лоб:

— ...Мы доведём его до язвы ещё до конца недели, да?

За окном огромная тень летающего корабля Редгрейв уже ползла по полям, которые, вероятно, никогда не рассчитывали столкнуться с таким количеством аристократии за один раз. Внизу я уже различал крошечные фигурки, собиравшиеся возле поместья и, судя по всему, в спешке выстраивавшиеся для встречи.

Дейдра выглянула наружу, а затем снова посмотрела на меня:

— Леон, твой отец вырастил тебя, — невозмутимо сказала она. — Уверяю, его терпимость к внезапно возникающим ходячим катастрофам уже весьма хорошо развита.

— Это ещё что значит?!

Но прежде чем я успел как следует ответить на беспочвенную клевету Дейдры, низкий гул двигателей корабля сменил тон, а следом раздался тяжёлый стук опустившегося на землю трапа.

Мы прибыли.

На траве внизу нас ждали мои родители, которые, видимо, воспользовались куда более быстрым и небольшим транспортом из столицы, чтобы добраться раньше нас. Увидев их — одновременно явно успокоенных и до смерти напуганных герцогским судном, — я ощутил новую волну тревоги.

И как, скажите на милость, мне полагалось представить им этих девушек? «Привет, мам, пап. Это Дейдра Фо Роузблейд. А это Анжелика Рафа Редгрейв. Да, Роузблейд и Редгрейв, обе стоят у нас во дворе. А это Оливия, она вообще простолюдинка. Ах да, и простите за то, что сегодня я совершенно слетел с катушек и объявил вас всех ненастоящими иллюзиями».

Но прежде чем я успел хотя бы начать составлять речь, мимо родителей метнулось коричневое пятно и врезалось мне в руки:

— Братик!

Я опустил взгляд и увидел Финли, вцепившуюся мне в пояс и уткнувшуюся лицом мне в рубашку.

Я не удержался от улыбки, положил ладонь ей на голову и взъерошил кудрявые каштановые волосы. Она всегда была заносчивой мелкой засранкой, но строго обращаться с ней у меня никогда особенно не получалось.

— Ну привет. Ты хорошо себя вела, пока я...

Без малейшего предупреждения она отстранилась ровно настолько, чтобы влепить мне на удивление крепкий удар прямо в живот.

— Уф...!

— Ты обещал писать! — потребовала она, глядя на меня снизу вверх с праведной яростью человека, которого лично предали.

— Я не... — прохрипел я, когда воздух вылетел из лёгких. — ...ничего не обещал...?

— Всё равно должен был писать! — фыркнула она и для верности ущипнула меня за бок, после чего снова уткнулась лицом мне в грудь.

И только тогда до неё, похоже, дошло, что приехал я не один. Всё ещё прижавшись к моему боку, она выглянула из-за меня и посмотрела на трёх женщин, стоявших чуть позади.

— Так это из-за них ты не удосужился мне писать? — спросила Финли, отбросив всякие попытки соблюдать дворянский этикет и с подозрением сощурившись на них.

— Финли, манеры, — прошипел я, пытаясь оттащить её назад прежде, чем она успеет за первые тридцать секунд знакомства оскорбить две из самых влиятельных семей королевства.

Она полностью меня проигнорировала. Она прошлась взглядом по Дейдре, Анжелике и Оливии с совершенно недвусмысленным видом человека, оценивающего угрозу.

Дейдра встретила этот осмотр с весёлой улыбкой. Анжелика лишь приподняла бровь. Оливия, явно не понимая, следует ли ей представиться или извиниться, неловко помахала Финли рукой.

Финли ещё мгновение разглядывала всех троих, а затем ещё крепче прижалась к моему боку, что ничуть не сделало ситуацию менее неловкой.

— Чтобы сразу было ясно: я у него на первом месте. А дальше уж тряситесь как хотите.

Я прикрыл глаза.

Это будет очень долгое лето.

Опускается занавес для эпизода «Зловещая знакомость».