На пороге будущего (джен)

В воскресенье утром в гостиной Хаффлпаффа было шумно. За завтраком директор напомнил всем, что до отъезда на Рождественские каникулы осталось всего три дня. Рождество в этом году выпало на четверг, и нас отправляли по домам в среду после обеда. Для большинства барсуков это стало неожиданностью, хотя расписание висело на доске объявлений всю неделю. Впрочем, кто в Хогвартсе читает эти бумажки? Все привыкли к тому, что значимые объявления доводятся до коллектива исключительно на приёмах пищи в Большом зале.

Я сидел в углу со второй чашкой кофе и с интересом наблюдал за всей этой суетой. Кто-то сломя голову носился между спальнями, кто-то с умным видом сверялся с бумажками, пытаясь вспомнить, что и где забыл, а первокурсники вообще выглядели так, будто им сказали эвакуироваться из замка в течение часа. Забавно. Не помню такой суматохи в прошлом году. Хотя, если вспомнить моё легкое помешательство на библиотеке и учебной программе, то ничего удивительного.

Я сделал глоток кофе и мысленно подвёл итоги полугодия.

Тот пресловутый кусок железа я всё-таки разбил. Сначала я оттащил его на закрытую кафедру в зал испытаний попробовал действовать прямо.

Ага, щас.

Эту хреновину не брало ни одно «боевое» заклинание. Я уже дошёл до Бомбарды, но вовремя остановил себя. Зал залом, но если шарахнуть взрывным по такой глыбе, то она и в стену улететь может. И стене хана. Ну или не улетит, и тогда хана полу. Уж внимание эльфов подобное привлечёт точно.

В итоге всё оказалось намного проще. Трансфигурация.

Я не стал особо заморачиваться и просто трансфигурировал осколок породы в точно такой же, но из известняка. Вот от него легко получилось отколоть несколько фрагментов размером с сантиметр. Правда потом трансфигурация сразу слетела, но мне и этого хватило. «Крошки» я собрал, а глыбу оставил прямо том зале.

Мешочек с маленькой горстью соли у меня есть, и теперь хоть можно оперативно «затереть» свои следы, если что вдруг. Не думаю, что это помешает кому-то действительно заинтересованному отследить меня от Кингс-Кросс, но пусть будет. Не знаю, когда я ещё доберусь до нормального изучения рун.

Программа по обычным предметам шла по графику. Грейнджер, когда узнает, наверное будет просто в шоке — я действительно почти всё успел. Оставалось закрыть буквально пару тем по естествознанию, и можно спокойно шлифовать уже изученный материал. С иностранными языками посложнее. Грамматику освоил, словарный запас набил. Вроде могу и читать и даже что-то говорить, но как это будет оценено на экзаменах… Посмотрим.

Вечером в воскресенье я ввалился в Большой зал с чувством, будто меня выжали, а потом ещё раз перекрутили. Занятия с Каркаровым в этот раз были особенно интенсивными. Он решил, что ближе к каникулам надо устроить мне финальный «экзамен» на выносливость, и гонял по залу больше обычного. К концу тренировки меня слегка пошатывало, но физическая усталость и легкое ментальное истощение были мне в радость. После каждой подобной встряски я буквально чувствовал, как немного вырастаю над самим собой.

И дело было не только в физической форме, хотя и она заметно подтянулась за эту пару месяцев. Мышцы заметно укрепились, дыхалка пришла в норму, осанка, растяжка… В приюте нас тоже гоняли каждый день, но такого эффекта не было. Разумеется, в свои уже тринадцать я не стал Рэмбо или Терминатором, просто заметно подтянулся для своих лет. Это удивительно, но факт. Магия… она оказывает поистине волшебный эффект, когда дышишь ею и прогоняешь по венам во время тренировок. Не понимаю, почему английские маги, имея такой рояль, не гоняют своих детей день и ночь по площадке и не занимаются этим сами.

Кроме этого меня порадовала улучшившаяся координация движений и скорость реакции. Не говорю уж об умении и привычке контролировать пространство вокруг себя. Помимо спаррингов, профессор регулярно устраивал короткие лекции. Выжимки теории без книжной воды, нюансы применения и комбинирования различных чар.

Арсенал заклинаний… тоже конечно постепенно расширялся, но профессор советовал не увлекаться зазубриванием десятков разных чар. В моём возрасте это только помешает, несмотря ни на какую окклюменцию. Можно выучить пару нестандартных заклятий, чтобы в бою удивить противника, а остальную базу лучше отточить до идеала.

На прошлом занятии я всё же не выдержал и прямо спросил, как он оценивает мои успехи. Каркаров скривился и с неохотой ответил, что сейчас я держусь на уровне крепкого пятикурсника. Впрочем, тут же осадил, велев не зазнаваться. Против взрослого, опытного волшебника в открытом бою один на один у меня по-прежнему не было шансов. Банально из-за разницы в возрасте, опыта и ментальной зрелости.

Я плюхнулся за стол Хаффлпаффа, где уже собралась наша компания. Из всех довольных лиц выделялась только физиономия Эбботта. Он сидел с кислым видом, помешивая чай, и судя по всему делал это уже давно.

— Ты какой-то недовольный, — заметил я, накладывая себе на тарелку остывающий ужин.

— Я остаюсь на каникулы, — мрачно сообщил Эдмунд. — Родители написали. У них внезапно изменились планы, и они куда-то уезжают. Так что я тут.

— Серьезно? — Браун сочувственно покачал головой. — Паршиво. А как же Рождество?

Эбботт тяжело вздохнул и совсем поник.

— Да ладно тебе, Эд, в замке на Рождество не так уж плохо, — подбодрил его я, потянувшись за кубком. — По крайней мере, выспишься. Да и на пиру будут подарки от директора. Я вот в том году артефактное перо получил.

— А ты? Тоже остаешься? — Эбботт с надеждой поднял на меня глаза.

— Нет, в этот раз еду в Лондон. Нужно проведать приют, разобраться с накопившимися там делами.

— Вот и отлично, — одобрила Эбигейл. — А то ты весь семестр как привязанный к учебникам. Хоть развеешься немного.

Я не стал с ней спорить и просто пожал плечами.

— Слушай, Эд, — я перевёл взгляд на друга. — Ты там новостей каких не слышал? Ну, помимо тех, что в «Пророке»? А то после того инцидента со сквибами в Косом газета прилетает дай Мерлин раз в неделю, да и пишут там какую-то ерунду. Мусолят одни и те же сплетни и обсуждают старые законы.

Эбботт задумчиво покачал головой.

— Тишина полная, отец ничего не писал. Если честно, даже странно. Обычно перед Рождеством суматоха поднимается, громкие заголовки в газетах, торжественные выступления министерских и всё такое… Ну как я помню.

В этот момент над столом пронеслась небольшая стая вечерних сов. Птицы разлетались по адресатам, вручая студентам письма и небольшие посылки. Одна из сов прочертила воздух над преподавательским столом и приземлилась прямо перед нашим преподавателем ЗОТИ. Я и сам не знаю зачем, проследил за ней взглядом. Профессор забрал конверт и, не распечатывая, сунул во внутренний карман мантии, после чего продолжил разговор со Слагхорном.

Я опустил взгляд в тарелку.

Мне нужно было признать самому себе, что я «остыл» к Каркарову. Остыл в том смысле, что перестал видеть в нём врага в первую очередь. Сложно постоянно быть в напряжении и подозревать того, кто тебя учит. Кто тратит своё время, силы и знания на то, чтобы ты стал лучше. Белым и пушистым его это не делало, конечно. Но я просто разделил для себя эти два факта: он хороший учитель, и он же — потенциально опасный человек и убийца. И жить с этим стало легче.

— Эй, Олдридж, ты пирог-то будешь? — окликнул меня Браун, глядя голодными глазами глядя на последний кусок из общей тарелки. И как этот троглодит умудряется оставаться голодным на ужинах и на нашем факультете в частности?

— Забирай, — усмехнулся я, пододвигая к нему тарелку. — Я уже сыт.

Вечером того же дня мы с Боунсом разыгрывали очередную партию в шахматы. Он уже дважды проиграл, и каждый раз его фигуры возмущённо стучали костяными кулаками по доске, когда их снимали.

— Это нечестно! — возмутился Эдгар, когда я в третий раз объявил мат. — Я играю строго по подсказкам! Мой ферзь сам мне сказал, куда ходить, и всё равно мы в полной... кхм, в проигрыше. А ты? Ты вообще их не слушаешь! Почему твоя ладья орёт на тебя, а стыдно при этом мне?

Я не удержался и рассмеялся.

— Эдгар, эта игра придумана для того, чтобы думать своей собственной головой. Твои фигуры конечно могут советовать, но стратегию строишь ты, и играть надо самому.

— Ну всё, Боунс, освобождай плацдарм! — Оливер, который всё это время с интересом наблюдал за игрой, предвкушающе потёр руки. — Мой черед! Джон, готовься к сокрушительному поражению.

— Э, нет, Браун. Не так быстро. Чтобы сразиться с финальным боссом, тебе сначала нужно победить всех более слабых противников на уровне. Попробуй для сначала выиграть у Боунса.

— Эй! Кто тут слабый противник? — притворно обиделся Боунс, но тут же посмеиваясь начал расставлять заново свои побитые фигуры.

Оливер же, подхваченный спортивным азартом, пообещал громогласно, что он разделает всех подряд, включая меня. Оставив парней развлекаться, я поднялся на ноги. Сна у меня еще не было ни в одном глазу, а вот занять руки и голову чем-то легким определенно хотелось. Я поднялся в спальню, подошел к своей тумбочке и окинул взглядом стопку своих обычных учебников, над которыми корпел весь семестр. Передёрнулся.

Ну уж нет, точно не сегодня.

В итоге я откопал в чемодане учебник по Чарам за третий курс. По сравнению с программой обычной школы это было всё равно что комикс почитать. Тут даже и картинки есть. Усевшись в свое любимое кресло за столом в дальнем углу гостиной, я открыл книгу и погрузился в неторопливое, ленивое чтение.

Вдруг на периферии сознания раздался сигнал от мыши. Той самой, из кабинета профессора ЗОТИ. Оставив учебник раскрытым на коленях, я слегка прикрыл глаза для удобства, абстрагируясь от шума гостиной, и быстро подключился к восприятию своего маленького шпиона.

В уши сразу ударил резкий, раздраженный голос Каркарова.

— ...думают, можно чему-то научить этих лоботрясов за пару месяцев? Какого чёрта?

Стук по столу, скрежет отодвинутого кресла, громкие шаги по кабинету. Каркаров ходил туда-сюда, потом остановился, тяжело выдохнул.

— Колко не навреме! (Как же это невовремя!)

Я затаил дыхание, слушая дальше, надеясь выудить из его монолога еще хоть какую-то зацепку, но больше профессор не произнес ни слова вслух. Он сделал еще пару кругов по комнате, затем шумно сел обратно в кресло и принялся скрежетать пером по пергаменту, судя по всему, набрасывая какой-то ответ.

— Эй, ты там спишь, что ли?

Резкий голос над ухом заставил меня мгновенно разорвать связь и вынырнуть обратно в реальность. Я открыл глаза и сфокусировал взгляд. Передо мной стояла Розмари, скрестив руки на груди и с легкой усмешкой разглядывая мое лицо. А чуть дальше, у камина, вся остальная компания уже сгрудилась плотным кольцом вокруг стола, шумно комментируя «партию века» между Оливером и Эдгаром.

— Сморило немного, — я мягко улыбнулся Розмари, слегка потянувшись. — Пойду, наверное, и правда спать. Передай Оливеру, что его следующий босс передо мной — Эбигейл. Если он, конечно, победит Боунса.

Розмари хмыкнула, но кивнула. Я поднялся с кресла, сунул книгу под мышку и пошёл к лестнице.

В голове крутилось услышанное. Похоже, преподавательская карьера Каркарова в стенах Хогвартса заканчивалась куда быстрее, чем думали мы оба. Не знаю, что или кто именно сорвал его планы, но уроки в ближайшем будущем отменялись. А может и нет, если я неправильно понял контекст.

* * *

В понедельник у меня выдалось окно в расписании: целых два часа, которые я мог потратить на то, чтобы наконец разобраться с книгами. Стопка ненужной литературы уже давно ждала своего часа, чтобы вернуться на полки. Я нагрузил ими сумку до отказа, нагрузился сам и, помогая себе телекинезом, двинул в сторону библиотеки.

И почему в ученических сумках нет расширения пространства? Недоработка, однако.

Оливер увязался за мной. Вид у него был понурый: вчерашняя «партия века» закончилась для него полным фиаско. Он умудрился проиграть не только Боунсу, но и Эбигейл, и вообще всем, кто ради шутки согласился сесть с ним за доску. Теперь Браун уныло тащился рядом, нагруженный моими справочникам по Травологии и всем своим видом демонстрируя экзистенциальную тоску.

Я же тащил в библиотеку весьма внушительную кипу изученной английской классики, несколько книг на современном французском и пару старых трактатов на латыни. Моя языковая практика. К слову, латынь в Библиотеке Хогвартса была представлена богато. Большинство старых европейских трудов до шестнадцатого века писались именно на ней, так что для любого чистокровного волшебника или учёного знание этого мертвого языка, по идее, должно быть обычным делом.

В библиотеке было почти пусто. Только несколько старшекурсников корпели над пергаментами в дальнем углу да за стойкой возвышалась мадам Пинс. Но возле неё, опершись о стойку с улыбкой, которую он должно быть считал обаятельной, стоял Каркаров. Профессор что-то негромко ей рассказывал, а она сидела с прямой спиной и красными щеками, глядя куда-то в сторону выхода. Было очевидно, что она не знает, куда деться от его напора, но при этом не хочет выглядеть невежливой. Браун, завидев эту сцену, вильнул было куда-то в сторону, но я подтолкнул его вперёд.

— Идём спасать, — шепнул я. — Похоже, мы вовремя.

Мы с Оливером подошли поближе, и профессор прервался.

— Доброе утро, мадам Пинс. Сдаём литературу.

Повисла пауза. Каркаров, заметив меня, поднял брови и с любопытством скользнул взглядом по стопке, которую я выкладывал. Английская классика, учебники по французскому, книги на латыни. Его брови удивлённо поползли вверх, но он только хмыкнул, ничего не сказав.

Мадам Пинс, явно благодарная за отвлечение, принялась оформлять наши формуляры. Каркаров же, будто и не заметив паузы, как ни в чём ни бывало продолжил разговор.

— Так вот, дорогая Ирма, — Он повернулся к библиотекарю и облокотился о стойку. — Мне вот тут пришла в голову одна любопытная мысль... Чисто теоретический интерес. Подскажите, а нет ли в британской магической традиции каких-либо специфических направлений по магическим татуировкам? В континентальной Европе есть кое-что интересное, но я хотел бы взглянуть на местные источники.

Мадам Пинс, не поднимая глаз от бумаг, коротко ответила:

— Магические татуировки не пользуются популярностью в Британии, профессор. Насколько я помню, в открытой секции нет специализированной литературы по этой теме. Всё это за рамками школьной программы.

— Как жаль, как жаль... — Каркаров погладил бородку, пускаясь в размышления вслух. — А ведь какое непаханое поле для истории! Вот взять тех же древних кельтов, у них ведь наверняка были защитные рунические тату? Или у друидов? Должны же остаться хоть какие-то хроники, крупицы знаний в закрытых фондах...

На этой ноте мадам Пинс шлепнула наши формуляры на стол, давая понять, что процедура окончена. Забрав свои карточки, мы с Оливером поспешили ретироваться. Едва мы вышли в коридор и завернули за угол, Оливер не выдержал и прыснул:

— Нет, ты видал, а? Во профессор даёт! «Дорогая Ирма...» — Браун понизил голос, пытаясь скопировать тон профессора. — Ха-ха! Да она же от него вот-вот сбежит и даже библиотеку не закроет.

— Хех, сдаётся мне, в этот и состоит его коварный план, — рассмеялся я.

Магические татуировки. Как мило. Или я себя излишне накручиваю, или наш школьный Пожиратель ищет хоть какую-то литературу по Темной метке. Сомневаюсь, что он найдёт что-то путное, если Снейп в известной истории так и не смог избавиться от метки за десять с лишним лет преподавания. Интересно, стоит ли уже клеймо, или Каркаров просто хочет углубить свои знания перед принесением присяги таким экстравагантным образом?

В голову внезапно пришла мысль. Глупая и опасная, но очень заманчивая. Вряд ли это даже принесёт мне хоть какую-то пользу, но как своеобразный тест… Надо подумать. Времени до отъезда из Хогвартса осталось всего два дня.

* * *

Во вторник вечером у меня было последнее дополнительное занятие с Каркаровым. После того памятного случая с обрушенным потолком профессор наложил строжайшее табу на любые разрушения. Громить зал мне теперь категорически запрещалось. Вместо привычного обмена тяжелыми проклятиями Каркаров заставил меня сосредоточиться на динамике: скорости реакции, изучении новых связок и постоянном движении. Всё-таки радует, что теперь я хотя бы не задыхаюсь после получаса прыжков и перебежек по залу.

В редкие минуты коротких пауз профессор позволял мне перевести дух или коротко комментировал мои ошибки. Благодаря свежим воспоминаниям о вчерашней встрече в библиотеке мой взгляд так и норовил скользнуть на его левую руку, но я старался держаться. Слишком уж Каркаров любит прикладывать за невнимательность Ступефаем. Интересно, а метка вообще ощущается в магическом плане?

Под конец занятия профессор, видимо, запарился и скинул куртку от тренировочного костюма на ближайший манекен, оставшись в рубашке.

— На сегодня достаточно.

Он повернулся и хмуро на меня посмотрел.

— У меня для вас новости, Олдридж. Скорее всего, в следующем семестре я уже не смогу выделять время на наши дополнительные занятия. Так что слушайте внимательно.

Профессор прошёлся по залу, заложив руки за спину.

— Во-первых, продолжайте физические тренировки и циркуляцию магии. Это то, о чём я вам говорил с самого начала. Уже сейчас у вас есть заметный прогресс в этом плане, но останавливаться нельзя. Во-вторых защита. Простой Протего у вас без нареканий, но этого мало. Отрабатывайте его вариации, точечный, сферический, купольный.

Каркаров повернулся ко мне и в упор посмотрел.

— И защита от проклятий. Сальвио Гексия это уровень школы, нужно изучать более серьёзные методы. Находите книги, практикуйтесь. И обязательно — невербальное исполнение. Расширяйте арсенал, тренируйте разум и реакции, — Он несколько раз постучал себя пальцем по виску. — Это самое главное. Всё остальное вторично.

Я молча кивнул, чувствуя, что его слова это не просто советы, а своего рода прощание. Он действительно уходит из Хогвартса. Вот и закончилось моё стихийное ученичество. Интересно, аукнется ли мне когда-нибудь это знакомство...

Каркаров ещё раз прошёлся вдоль зала, завершая импровизированную лекцию. Подойдя к манекену-вешалке, он аккуратно закатал и выправил рукава рубашки. Профессор выглядел задумчиво и даже не смотрел на меня.

Я не сдержался. Взгляд сам собой впился в его левое предплечье, краем глаза зацепив и правое. Чисто. Ни следа темной краски на обеих руках. Я конечно могу ошибаться, но вроде бы метку скрыть нельзя…

Прошло несколько секунд, прежде чем я сообразил, что в зале повисла тишина. Голос профессора оборвался на полуслове, а сам он внимательно смотрит прямо на меня.

— Что вы такого интересного пытаетесь высмотреть на моих руках весь сегодняшний вечер, мистер Олдридж?

По всем законам жанра от подобного разоблачения у меня по спине должен был пробежать пресловутый холодный пот. Но меня не проняло. Слишком многое произошло за этот семестр, и слишком часто мы с этим человеком общались. Хотя, должен признать, болгарин пытался выглядеть устрашающе.

— Ничего, сэр. Просто контролирую обстановку и слежу за вашими жестами.

— Знаете, Джон, я кое-что заметил, — спокойно продолжил он, не сводя с меня внимательного взгляда. — Правда, в начале списал это на естественную реакцию. Я здесь человек новый, чужак. К тому же мои методы преподавания несколько отличаются от того, с чем вы сталкивались раньше. Но со временем я осознал, Олдридж, что дело в другом. Вы меня опасаетесь. Именно опасаетесь — смотрите как на потенциального противника, чуть ли не врага.

— Сэр, как вы уже сказали, ваши методы преподавания весьма специфические, — хмыкнул я. — Я считаю это нормальным: опасаться вас и ждать нападения. Особенно учитывая периодические проверки бдительности, которые вы мне устраиваете. Вы слишком хорошо меня выдрессировали, профессор.

— Польщён. Ещё один совет вам на будущее: учитесь лучше контролировать свое лицо. Когда что-то выбивается из общего порядка, люди начинают смотреть на это пристальней. И, соответственно, замечают больше, чем вы хотите показать окружающим.

— Обязательно учту, сэр.

Каркаров понимающе кивнул, однако тему закрывать не спешил. Он приподнял левую руку, развернув ко мне внутреннюю сторону чистого предплечья, и выразительно постучал по нему пальцем правой руки.

— Допустим. И все же, что такого с моими руками, а?

— Да ничего, профессор. Руки как руки. Мне просто стало любопытно, зачем вы посреди занятия раздеваться начали. Вентиляция здесь отличная, разминка сегодня была, прямо скажем, щадящая. Я уж решил, не задумали ли вы чего.

— Старею, Олдридж, душно мне, — сухо отозвался Каркаров. — Или, может, я просто заманивал вас в ловушку, чтобы проверить реакцию? Будем считать, что проверку на самоконтроль вы не прошли.

Туше. Я покаянно опустил голову, признавая упрёк. Всё-таки привык я быть эдаким Неуловимым Джо, который никому нафиг не сдался. Нет, ну а что? Дамблдор меня не трогает, чистокровные не достают, приключения на голову не сыпятся. Тишь и благодать. Только этот вот привязался… да ещё монах, точно.

Профессор опустил руку и выправил рукава рубашки. После он забрал куртку и показал на выход. На секунду мне показалось, что инцидент исчерпан, и Каркаров решил отпустить это момент.

— А если бы что-то было? — спросил он без какого-либо перехода и изменения интонации.

Я убрал лёгкую усмешку и вздохнул, раздумывая. А после серьёзно посмотрел ему в глаза.

— То было бы хреново, профессор.