Бермудский треугольник. (гет)

О ночи Хэллоуина Тому она так ничего и не рассказала. Не рассказала по одной простой причине — он её больше не спрашивал.

Дни вновь побежали друг за другом, приближая зиму. Солнце всё реже показывалось из-за туч, а дождь всё чаще сменялся снегом, который таял, растекаясь лужами по двору. Студенты, уподобившись маглам, ругали дурную погоду и ходили по уши в грязи. Гермиона думала, что её с Томом занятия магией прекратятся, но она ошибалась. Реддл словно не замечал ни дождя, ни снега, являясь на берег озера в точно назначенное время между последним уроком и ужином. Они встречались раз в неделю, по четвергам, отрабатывая разные заклинания. И всё чаще боевые. А иногда и самые безобидные, но при этом действенные. И чаще всего они сочетались с легилименцией.

— Уф! — выдохнула Гермиона после того, как в очередной раз уступила. Она даже не успела подумать о заклятье подножки, как Том применил его. — Я, наверное, никогда не смогу сочетать ментальную и боевую магию, — пожаловалась она, очищая себя от грязи.

— Тренируйся усерднее, и всё получится, — привычно ответил Том, не обращая внимания на моросящий дождь и жижу под ногами.

К тренировкам Том был особенно требователен, заставляя Гермиону колдовать невзирая на погоду, что её ужасно бесило, особенно, когда промокшая насквозь и задубевшая на ветру мантия превращалась в ледяную глыбу. Зато разбор ошибок они проводили под теплом согревающих чар. Вот и сейчас, наколдовав защитный купол, Том пристроился на бревне. Гермиона уселась рядом, блаженно вытянув гудевшие от напряжения ноги.

— Я когда-нибудь увижу твоё экспериментальное заклятье? — полюбопытствовал Том, напоминая о её обещании.

— Могу показать прямо сейчас.

— Ну так давай, показывай, — усевшись поудобнее, Том приготовился смотреть.

Сосредоточившись, Гермиона невербально трансфигурировала из булыжника пустую бутылку.

— Гм, неожиданно, — протянул Реддл.

— Это только реквизит! Главное — впереди! — заверила его Гермиона.

Отлеветировав бутылку подальше на камень, она поудобнее перехватила палочку. Взмах, и невербальное аугументи сменило фризио, сковав воду в небольшую острую льдинку, отправленную в стремительный полёт со скоростью пули. Бутылка разлетелась вдребезги. Совсем как в вестерне, на который её водила Мэри. Мэри, которую убили люди Гитлера.

— Впечатляет! — в голосе Тома звучало явное одобрение. — Как ты этого добилась?

Сев рядом, Гермиона принялась рассказывать.

— Я хочу отработать его без палочки, — закончила она.

Кивнув, Том некоторое время молчал.

— Ты же создавала его не для стрельбы по бутылкам? — наконец спросил он.

Гермиона вздрогнула. Стрельба. Он сказал стрельба, выхватив самую суть заклятья — имитация магловского огнестрельного оружия со всеми его возможностями, но не оставляющая после себя следов. Никаких. Ни пули, которая растает в горячем, пока ещё живом теле, ни признаков последнего выпущенного палочкой заклинания. Только магия в чистом виде. Беспалочковая и невербальная.

— Нет. Не только по бутылкам, — тихо ответила Гермиона.

Том молча ждал, что она скажет дальше.

— Они говорят, что нас это не касается — война маглов. Но она касается. И никто не может гарантировать, что Британия не станет следующей страной, которую захватит Гитлер, — Гермиона знала, что Том её поймёт. Не мог не понять.

— И ты готова убить? — вопрос прозвучал ровно и буднично, словно приглашение на чай.

«Как странно, — пронеслось в голове у Гермионы. — Который раз её спрашивают об этом?»

— Готова, — уверенно ответила она. Кто-то другой мог испытывать сомнения, но не тот, кого окружала война, пусть и далёкая, но, порой, такая по-страшному близкая. — А ты? Ты готов убить?

— Готов, — кивнул Том.

За защитным куполом небо плакало дождём, то и дело роняя на землю снежинки. Свинцовые тучи, зацепившись за горные вершины, тянули свои пальцы к беспокойному Чёрному озеру. Ветер, завывая, качал остроконечные сосны. И всё это было рядом, но благодаря защитному куполу — бесконечно далеко. Как и война, о которой они говорили.

— Я не кровожадная, — зачем-то сказала Гермиона.

— Я знаю, — мягко ответил Том.

— Я сделаю это, только если будет нужно.

— Я понимаю.

Повернув голову, Гермиона посмотрела на Реддла. Расслабленный, он сидел, устремив взор на разволновавшееся озеро. Чёткий профиль, мягкая волна волос, ниспадающая на лоб, изящные кисти рук.

Почувствовав её взгляд, Том обернулся. Губы его скрасила лёгкая улыбка:

— Не бойся, другие могли понять тебя не правильно, но не я. Убийство не цель. Это средство. Средство выжить и сохранить то, что тебе дорого.

— Как и для тебя?

— Как и для меня.

На мгновение она прикрыла глаза. Том... Никто в мире не понимал её так, как он...

— Я обещал тебе кое-что, если ты удивишь меня, Гермиона, — прервал молчание Том.

— Я не забыла, — в предвкушении улыбнулась Гермиона.

Том, встав, взмахнул палочкой и одновременно со словами «экспекто патронум» из белого тисового кончика вырвалось серебристое свечение, обретая формы диковинного змея.

— Патронус! Это же патронус! — восхищённо прошептала Гермиона. — Василиск? Твой патронус — василиск? — с обликом мифического существа невозможно было ошибиться — именно так они и выглядели в исторических хрониках.

— Василиск, — кивнул Том.

— Интересно, а какой у меня патронус?

— Вот сейчас и узнаем.

— Но это сложное, тонкое волшебство...

— Откуда такая неуверенность? — усмехнулся Том. — У тебя, что, нет сильных воспоминаний?

— Есть! — отозвалась Гермиона и, сосредоточившись, взмахнула палочкой: — Экспекто патронум!

И ничего не вышло.

Она пробовала снова и снова, но единственное, чего добилась — это белёсая паутина, на пару мгновений зависшая перед ней.

— Всё нормально, — поддержал её Том. — Это, действительно, сложное колдовство. Не у всех получается сразу. Главное — эмоции — сильные, пусть и не самые счастливые.

Все самые сильные воспоминания Гермионы были связаны с Томом — их первая встреча и то, как она узнала, что она вовсе не сумасшедшая, её первое колдовство, её первая палочка и первое путешествие в Хогвартс. Но одно было, несомненно, сильнее всех. То, где она чуть было не лишилась Тома. То, где она под разрывы падающих бомб увидела его лежащим на асфальте с окровавленной головой, то, как держала его за руку, прислушиваясь к его дыханию в тряской карете скорой помощи, не зная будет он жить или нет, и то, как он открыл глаза в предрассветной, туманной дымке, а она чуть не расплакалась от осознания, что смерть не отняла его у неё.

Взмахнув палочкой, Гермиона воскликнула:

— Экспекто патронум!

Паутина белёсого тумана вытянулась в нити, сложившиеся в призрачную дикую кошку. Кошка настороженно повела головой, тряхнула ушами с кисточками и прыгнула в сторону леса.

— Это... рысь? Рысь? — не поверила своим глазам Гермиона.

— Рысь, — кивнул Том, провожая хищницу долгим взглядом.

— Ты самый лучший учитель! — не сдержалась Гермиона.

— Ты мне льстишь, — проронил Том, но по его глазам было видно, что он рад её словам. — На сегодня урок окончен, пора на ужин, мисс Далтон.

— Да, сэр! Спасибо, профессор Реддл!

Коротко хохотнув, Том взмахом палочки развеял защитный купол, взамен сотворив над ними небольшие чары:

— Идёмте, мисс, иначе вы и ваш преподаватель рискуете остаться голодными...

Эйфория от патронуса преследовала Гермиону недолго — ровно до тех пор, пока она не увидела Тома, беседующего с шестикурсницей Изабель — той самой, про которую сплетничали в библиотеке слизеринки, пытаясь разобраться с кем у Тома роман. Тут же исчезли радость от успеха в столь сложном заклинании, а из головы выветрилось всё, что она готовила к занятиям. Урок по чарам прошёл мимо Гермионы. Она никак не могла сосредоточиться, а когда созданный ею туман окрасился в мрачный чёрный цвет, нагрубила Долгопупсу, поинтересовавшемуся, так ли это было задумано.

— Что ж, мисс Далтон, — задумчиво произнёс профессор Брук, замерев перед её сферой, в которой мрачно клубилось нечто, не имеющее ничего общего с тем, что получилось у других студентов. — Туман у вас, несомненно.., туманный. Хотя заклинание воспроизведено неточно. Поэтому, жду от вас более внимательной работы в следующий раз. Отработайте чары рассеивания и будьте готовы продемонстрировать нам результат. Мисс Спенсер, мисс Уорен — по пять баллов Гриффиндору и Когтеврану за отличную завесу. На этом урок окончен, все свободны.

Встав, Гермиона резким взмахом палочки отправила учебник в сумку и выскочила из кабинета, проигнорировав подруг. Видеть кого-либо, а тем более разговаривать — не хотелось. Хотелось, чтобы её оставили в покое. Одну. Без лишних глаз и ушей.

Добравшись до гриффиндорской башни, Гермиона забежала к себе и рухнула на кровать, где её вскоре и нашла Шаффик:

— Гермиона? Всё в порядке?

— Да.

— Ты пропустила обед. Ты точно хорошо себя чувствуешь?

— Хорошо.

— Бледная ты какая-то, — нахмурилась Энн.

Лениво потянувшись, Гермиона взяла с тумбочки зеркало. И вправду бледная, волосы всклокочены. Да ещё прыщ вылез. Пугало огородное, а не студентка Хогвартса.

— А тебя Вальбурга искала, — сообщила Энн.

— Вальбурга?

— Ага.

Гермиона заставила себя подняться — Вал не стала бы искать её просто так.

Призвав расчёску, она провела пару раз по непослушным кудрям и тут же отшвырнула её и ни в чём не повинное зеркало куда подальше — смотреть на то, что она видела в нём, категоричеки не хотелось.

— Точно всё в порядке? — нахмурилась Энн. — Ты странная какая-то.

— Да что вам всем от меня надо?! — взвилась Гермиона и выскочила из комнаты.

До гостиной Слизерина она спустилась минут за десять.

Вальбурги не было. Вместо неё Гермионе навстречу из кресла поднялась Седрелла:

— Миона! Вал искала тебя, — приобнимая и невесомо целуя в щёку, сообщила старшая Блэк.

— Я знаю, — кивнула Гермиона. От Седреллы пахло ирисами, розами и немного лавандой — тонкий и нежный аромат, который хотелось вдыхать бесконечно. Да и от всего облика слизеринки веяло каким-то спокойствием и умиротворением.

— Дурной день? — заправив прядь за ухо Гермионы, тихо спросила Блэк.

— Угу, — на мгновение уткнувшись ей в плечо, прошептала Гермиона.

— Идём к нам. Поговорим без лишних ушей. У меня есть чай. Чудесный чай.

— Из Индиии?

— Почти. С острова Цейлон.

— О, я знаю, где это! Это остров в Индийском океане! — поделилась знаниями Гермиона, пока они поднимались в спальню к Блэкам.

Гермиона и раньше бывала в личной комнате девушек, которую когда-то они делили на троих, а сейчас занимали вдвоём. Здесь почти ничего не изменилось. Только цветы в вазе. Сегодня это были ирисы.

Усадив Гермиону в кресло у маленького круглого столика, Седрелла занялась чаем.

— А что нужно было Вал? — спросила Гермиона.

— Она из дома получила книгу — помнишь, ты интересовалась про Салазара Слизерина. Хотела тебе её передать. Вот, держи, — взяв с письменного стола солидный древний фолиант, Седрелла протянула его Гермионе.

— О! Спасибо...

— Тебе так нравится история?

— Это безумно интересно!

— Мне кажется, тебе всё интересно. Сразила в очередной раз Слизнорта?

— Не его, — скривилась Гермиона, вспоминая свой позор на чарах.

— Гм. Звучит не весело.

— Угу, — вяло помешивая чай, Гермиона в очередной раз переживала фиаско на уроке профессора Брука. Это был настоящий позор. Не хотелось бы, чтобы Том узнал. Том. Том, так интимно склонившийся к уху Изабель. А все ещё спрашивают, что с ней! Да ничего! Всё замечательно! Просто прыщ вылез!

— Гермиона, что-то не так?

— Как меня все достали! — вырвалось у Гермионы.

— Бывает и такое.

— Ну что они все лезут ко мне со своими расспросами! Какое им дело, что и как у меня?! — эмоции выплёскивались и выплёскивались, казалось, их уже не остановить.

— Трудный день? — посочувствовала Блэк.

Гермиона не ответила. Рука её сама потянулась почесать прыщ, хотя она знала, что делать этого категорически нельзя.

Седрелла, встав, порылась в тумбочке и протянула ей пару флаконов:

— Держи.

— Что это?

— Секреты женщин Блэк, — усмехнулась Сед. — Делают кожу гладкой и красивой, даже в эти дни.

— А.., как ты догадалась? — растерялась Гермиона. То, что её начало обсыпать перед месячными, она уже поняла.

— Думаешь, ты одна такая особенная?

— Вовсе я не особенная! — фыркнула Гермиона.

— Ну же, не взрывайся, как петарда!

Гермиону внезапно отпустило:

— Не буду, — хмыкнула она и потянулась за чаем.

После чаепития с Седреллой настроение заметно улучшилось, а сведённый с помощью зелья и особого заклинания прыщ перестал раздражать.

Появившаяся чуть позже Вальбурга присоединилась к их «женским посиделкам». Вытащив из шкафа вытянутую бутылку, она отрекомендовала её содержимое, как «отличный бальзам для душевного спокойствия». Гермионе было добавлено пол ложечки в чай, а хозяйки комнаты выпили по миниатюрной рюмочке.

Через час и ещё одной чайной ложке бальзама для неё и двух рюмок для Вальбурги и Седреллы, Гермиона узнала несколько семейных секретов о том, как избавиться от плохого самочувствия в эти дни, лучше спать и выглядеть «как Блэки». На счёт того, что ей удастся последнее, она сильно сомневалась, тем более, как выяснилось, секретов было много — начиная от заклинаний и заканчивая бельём — таким, которое в обозримом будущем она вряд ли сможет себе позволить.

— Не печалься, милая! — хохотнула Вальбурга, у которой сегодня было на удивление игривое настроение. — Главное не то, какие трусы и бюстгальтер на ведьме, а то, какие зад и грудь они скрывают!

— Фу! Как грубо! — одёрнула кузину Седрелла, но, не сдержавшись, рассмеялась.

— Мне нечего скрывать, — кисло протянула Гермиона.

— Знаешь, звучит, как-то.., — подозрительно прищурилась Вальбурга. И тут же расхохоталась.

Гермиона, поняв, что именно она сказала, покраснела до кончиков ушей.

— Вообще-то я имела виду не публичность демонстрации, а размер, — сконфуженно пояснила она.

— Вырастет! Не переживай, — веселясь, резюмировала Вальбурга. — Ты меня на третьем курсе не видела!

— Тебя?!

— Ага, меня. Прямая, как палка и плоская, как доска. А теперь! — встав, Вальбурга вызывающе подала вперёд бедро и развернула плечи, от чего её грудь стала казаться выше и больше. — Хороша?

— Хороша, хороша! — Седрелла, дёрнув за подол, вернула разошедшуюся Вальбургу на место. — Угомонись, Миона и так уже, Мерлин знает, что о нас думает!

— Хорошо я о вас думаю!

— Ну что, Сед, убедилась? — фыркнула Вальбурга, вальяжно развалившись на кровати. — Взрослые разговоры о взрослых вещах.

— Ага, о размере груди.

— Ну не сказки же нам читать?

— Я бы и от сказки не отказалась, — ответила Гермиона, поудобнее устраиваясь в кресле.

— А тебе какую? Пострашнее или про принцессу? — улыбаясь, спросила Седрелла, взмахом руки приглушая свет.

— Пострашнее, она же ведьма! — заявила Вальбурга.

— Поучительную, желательно.

— Кто бы сомневался! — хмыкнула Вальбурга.

— Тогда слушайте и не говорите, что вы не слышали.., — замогильным голосом начала Седрелла. — Я расскажу вам историю давнюю и правдивую. Историю про трёх братьев и Дары Смерти. Жили были три брата.., — голос Седреллы неспешно лился в тишину комнаты, заставляя воображение рисовать картины встречи братьев и Смерти. По моновению её руки часть свечей погасла, погрузив комнату в таинственный полумрак. Гермиона не заметила, как сказка, начавшись, уже подобралась к финалу — настолько талантливой была рассказчица. — Так и ушли они вместе, когда пришло время, а людская молва донесла до нас сказ о камне, мантии и палочке, — проговаривая последние слова, Седрелла начертала в воздухе круг, обвила его снаружи треугольником и перечеркнула вертикальной линией. — О Дарах Смерти.

— Какая... необычная сказка, — задумчиво проронила Гермиона, когда Седрелла замолчала.

— А разве тебе её не рассказывали? Мама? Тётя?

— Нет, — покачала головой Гермиона. — Спасибо за чудесный вечер. Я, наверное, пойду.

— Мы были рады тебе, — улыбнулась Вальбурга. — Заходи, мы ещё много сказок знаем! И книгу не забудь. Она твоя только до каникул — отец ею дорожит, просил не задерживать.

— Не задержу! — пообещала Гермиона.

Седрелла и Вальбурга проводили её до выхода из гостиной. Привычно поискав глазами Тома, Гермиона отметила, что его нет, как и Эвелины Грант. А вот Изабель сидела в углу у камина.

В гостиной Гриффиндора было, как всегда шумно — обсуждали вчерашний матч с Пуффендуем, которому их факультет уступили со счётом 180:190.

— Если бы не Джаспер Кинг! — горячился Поттер.

— Просто кому-то надо было не ворон считать, а за снитчем смотреть! — фыркнул Пакстер.

— Ты что-то сказал, Илон?

Быстро проскользнув мимо намечающейся ссоры, Гермиона скрылась в спальне.

— Всё нормально? — оторвавшись от эссе, спросила Мэри.

— Да.

— А что там за шум внизу? — нахмурилась Юфимия.

— Илон обвиняет Флимонта в проигрыше.

— Да сколько можно! — взвилась Фоули и, соскочив с кровати, бросилась к выходу.

— Я с тобой! — крикнула Шаффик.

Гермиона, скинув туфли, улеглась с книгой, Мэри продолжила трудиться над эссе — квиддич их волновал мало...

Через пару дней наконец-то выпал первый снег. Вместе с морозной свежестью в замок пробролось предпраздничное настроение — в воздухе отчётливо витал дух скорого Рождества, Нового года и Святочного бала. Особенно, Святочного бала. Все вокруг только и делали, что говорили кто с кем пойдёт и во что будет одет. Даже мальчики.

— Игнотус! Игнотус! Ты идёшь с Блэк? — Ник Грин, наколдовав бумажный самолётик, послал его в сокурсника, склонившегося над шахматной доской.

— Ник, отстань! — Игнотус Пруэтт рассерженно поднялся и вышел из гостиной.

— Гермиона, а Том с кем идёт? — Ламот, отложив журнал, выжидательно уставилась на Гермиону.

— Не с тобой, раз ты спрашиваешь! — фыркнула Гермиона, захлопывая книгу.

— Гм, — раздражённо передёрнула плечами Ламот снова берясь за журнал.

— Ну и дура, — процедила сквозь зубы Юфимия, сидевшая рядом.

— Точно, дура, — поддакнула Энн. — А правда, с кем он идёт?

— Ал сказал, что с их старостой, а Пруэтт пригласил Седреллу, — потянувшись, как кот, сообщил Поттер.

— Спасибо за информацию! — взвилась Гермиона. — Только тебя никто не спрашивал!

— Да ладно тебе, Далтон, не кипятись! Я же не великую тайну раскрыл, — отмахнулся Флимонт. — Давайте лучше что-нибудь придумаем своё, а?

— Флим, а на следующий год ты с кем на бал пойдёшь? — кокетливо спросила Энн.

— А что, ты хочешь меня пригласить? — нагло ухмыльнулся Флимонт.

— Дурак! — фыркнула Энн и кинула в него диванной подушкой. Флимонт в ответ запустил в неё наколдованным бантом, тут же нарвавшись на снаряд из цветка хлопка.

— Дорогая, ты уже мне даришь цветы?! — расхохотался он.

— Миона, идём от сюда! — поднявшись, Юфимия поджала губы.

Гермиона, чьё настроение не располагало к веселью, молча собрала свои свитки.

— Что за... ребячество! — возмутилась Фоули.

— Да ладно, — пожала плечами присоединившаяся к ними Мэри. — Пусть дурачатся.

Поднявшись к себе, они разложили учебники и конспекты, продолжив прерванную подготовку к занятиям.

Мэри, замерев над травологией, задумчиво проронила:

— А ведь и правда, девочки, через год мы тоже идём на бал. Миона, Юфи, с кем бы вы хотели пойти?

— До нашего бала ещё год, как ты сама сказала, — сухо ответила Юфимия, шурша страницами.

Гермиона промолчала.

— Бал, это так романтично.., — вздохнула Мэри и, не найдя поддержки, тоже уткнулась в учебник...

Чем ближе был бал, тем сложнее было от него спрятаться — все про него только и говорили. И Том, действительно, пригласил Эвелину Грант.

Запихав учебники в сумку, Гермиона стремительно покинула класс. Дурное настроение, став её извечным спутником в последние дни, в очередной раз дало о себе знать. Игнорируя Поттера, что-то страстно желавшего ей сообщить, Гермиона, ускорив шаг направилась в библиотеку. Учёба всегда помогала ей успокоиться. Только вот в последнее время проверенный рецепт работал как-то не очень.

Устроившись в углу, она только-только разложила конспекты, как сзади раздались хорошо знакомые шаги и сопение.

— Гермиона.., э-э.., я, э-э...

— Да, Рубеус, — медленно повернувшись, Гермиона вперила в него тяжёлый взгляд.

— Я.., это.., — судорожно сглотнув, Хагрид покосился на учебник по чарам.

— Рубеус, сколько можно повторять! — Гермиона потихоньку начала заводиться. — Нельзя жить чужими знаниями! Ты сам должен учиться!

— Но, я.., это.., не получаются у меня эссе.., — казалось, полувеликан вот-вот расплачется.

Сжалившись, Гермиона кивнула на стул рядом с собой.

Над эссе Хагрида они проработали до самого вечера. Гермиона, как могла, пыталась объяснить сокурснику принцип действия дезиллюминационных чар, но Рубеус оказался крайне непонятливым учеником. В итоге, худо-бедно эссе было написано.

Довольный Хагрид принялся складывать учебники в огромную сумку, больше похожую на мешок для картофеля, а Гермиона, потянувшись как кошка, размяла шею, развернулась и... замерла. На неё смотрел Том. Том с застывшей маской лицом и холодными, чужими глазами. За его спиной маячили Эйвери и Лестрейндж.

Том, не говоря ни слова двинулся вдоль столов и скрылся за стеллажом.

— Гермиона, спасибо за помощь! — искренне и на всю библиотеку поблагодарил её Хагрид.

— Не за что, — устало ответила Гермиона.

Рубеус уже давно ушёл, а Гермиона всё сидела, пытаясь сосредоточиться уже на своём эссе. Том и компания к ней так и не подошли, расположившись чуть впереди.

Встав за очередной книгой, Гермиона прошла мимо них:

— Привет, — тихо проговорила она.

— Добрый день, Миона, — поднял голову Эйвери.

— Мисс Далтон, — Лестрейндж, как всегда, был сама галантность.

— Занимаешься? — холодновато проронил Том, на мгновение оторвавшись от пергамента.

— Занимаюсь, — обречённо кивнула Гермиона.

Взяв необходимую книгу, она быстро доделала задание и покинула библиотеку, оставив Тома с его друзьями. И без того дурное настроение испортилось ещё больше. Вечером ей предстояла тренировка с Реддлом, а она так и не придумала, что ему сказать — перед её глазами всё ещё стояло отчуждённое лицо Тома и холод презрения в его глазах. Обратись Хагрид к ней сейчас, она послала бы его ко всем чертям, лишь бы не гневить Тома. Но полувеликан попросил её о помощи именно тогда, а она вздумала ему помогать. А сейчас расплачивается.

В назначенное время, спустившись в гостиную, Гермиона обнаружила там Алфрада Блэка.

— Миона! У меня тебе записка от Тома! — взмахнув сложенным листом, он поднялся с дивана, где до этого что-то оживлённо обсуждал с Поттером и Трэверсом.

Предчувствуя недоброе, Гермиона развернула записку. «Не сегодня» — гласила надпись, тут же исчезнувшая, стоило её прочесть.

— Ты куда-то собралась? — спросил Энтони.

— Да, хотела пройтись, — пожала плечами Гермиона. — Аппетит нагулять.

— Мы с тобой! — тут же поднялся Флимонт.

— Уже передумала! — не выдержала Гермиона, метнувшись на лестницу, обратно к себе.

— Что это с ней? — спросил Энтони. — Может, с братом поругалась? Ал, ты ничего не знаешь?

Что ответил Блэк, Гермиона уже не слышала. Слёзы душили её, не давая вздохнуть. Глупо, глупо, как всё это было глупо! Можно подумать, Хагрид стоил всех этих её усилий! Ведь он и так учился кое-как, пара хорошо оцененных эссе ситуацию не исправит! Зато Том на неё зол.

Рухнув на кровать, Гермиона разревелась...

Пролежав с пол часа, она всё же нашла силы взять себя в руки, умыться и кинуть косметические чары, дабы не провоцировать подруг на очередную волну вопросов.

Достав из тумбочки книгу, одолженную Вальбургой, Гермиона принялась читать.

Книга оказалась интересной. И она смогла сделать то, что не получилось у травалогии и чар — отвлечь от её от дурных мыслей.

Перевернув страницу, Гермиона перечитала последний абзац. «Гвендолин была подобно пламени — мгновенно вспыхивала, обжигала яростно, но могла и обогреть в холодную ночь. Нравом и обликом она пошла в Канторов, от Слизеринов ей достался лишь дар змееуста, да и то — от части — изъяснялась на парселтанге она скверно — так, что Мраксы, приходившиеся ей роднёй, с трудом её понимали, а ужи и гадюки и вовсе уползали прочь, не желая подчиняться. На что Катрэна Мракс, женщина жёсткая и мало кем любимая, говаривала, дескать, кровь Салазара разошлась попусту, и толку от Гвен и её потомства не будет, намекая, что та так и не нашла Тайную Комнату своего прадеда, когда училась в его школе. Гвендолин за словом в карман не лезла и припоминала, что и сама Катрэна с братом ничего, спрятанного их общим предком тоже не нашли. А Сандор Мракс лишь усмехался: «Тайная Комната найдётся — не сейчас, так потом, детьми моими, да внуками. И откроют они её словом. А ты их даже обучить не сможешь.».

Закрыв книгу, Гермиона задумалась. Змееуст. Все потомки Слизерина — змееусты, и Тайная Комната открывается словом. Из змееустов она знала только Тома. Однажды она как-то спросила его, есть ли в школе ещё ученики с таким даром. Том ответил, что нет. Но тот, кого видели ребята, был или старшекурсником или преподавателем, поэтому Реддл мог и не знать о нём.

Открыв блокнот, Гермиона сделала пометки — Мракс, Кантор. Список имён был уже внушительный, но это пока что ни на шаг не приблизило её к разгадке...

В день Святочного бала Гермиона проснулась в особо дурном настроении и с ним же пошла на завтрак.

За столом все бурно обсуждали предстоящий праздник, завтрашний отъезд и каникулы.

Каникулы. Лишь это поднимало настроение Гермионе — все разъедутся, и они с Томом останутся вдвоём. Ну, не совсем вдвоём, но всё же.

А ведь Том так и не назначил ей встречу.

Подняв голову, Гермиона привычно посмотрела на слизеринский стол. Том сидел к ней спиной, что-то обсуждая с Лестрейнджем. А напротив — Эвелина Грант — прекрасная принцесса Слизерина с безупречной кожей, шёлковыми белокурыми волосами и яркими голубыми глазами.

— Ты чего? — пихнул её локтём Флимонт. — Омлет остынет!

— Ничего, — буркнула Гермиона — омлет, как и остальное ей в горло не лезли.

Поднявшись, она вышла из-за стола и направилась сначала к себе, а потом в библиотеку, занять себя хоть чем-нибудь. Ну хоть чем-нибудь, Мерлин!

Просидев над зельеварением битых два часа, она поняла, что всё бесполезно. Дурное настроение, накатывая волнами, никуда не делось.

Захлопнув книгу, Гермиона принялась собирать конспекты. Яростно шурша пергаментом, она сортировала написанное — хотелось бы больше, но сегодня в её голове была каша, а из рук всё валилось. Словно в подтверждение её мыслей записи о свойствах болотного мха, выскользнув из неряшливой горки, закатились под стол.

— Да чтоб тебе! — пробормотав под нос, Гермиона полезла за свитком.

— Плохой день? — пропел сверху ехидный голосок.

— А тебе то что? — не поворачивая головы, огрызнулась Гермиона. День был просто ужасный. Кошмарный. Отвратительный. А тут ещё эта Миртл!

В надежде, что когтевранка уйдёт, Гермиона не спешила вылезать из-под стола, пытаясь как можно аккуратнее вытащить пергамент, оказавшийся между ножкой и полом.

— А что, магию у нас отменили? — не унималась Уорен.

«Вот прицепилась! — мысленно послала Гермиона надоеду. И так же мысленно произнесла. — Акцио, пергамент!». Пергамент, выскользнув из щели, с тихим шелестом лёг ей на руку.

Вновь приняв вертикальное положение, Гермиона с раздражением отметила присутствие рядом с её столом очкастой физиономии Миртл.

Та, тряхнув хвостиками, тихо рассмеялась:

— Не психуй! Ещё год, и мы тоже будем ходить на балы!

— С чего ты взяла, что мне хочется на бал? — фыркнула Гермиона.

— Хочется, хочется, ещё как хочется! — не унималась Уорен. — Я вот с первого курса представляю, как буду танцевать с самым красивым мальчиком. Я уже и платье придумала — синее, как небо! А ты придумала себе платье?

— Миртл, какое тебе дело, а?

— Да вообще никакого! — пожала плечами Миртл. И мечтательно продолжила: — Седрелла и Вальбурга сегодня точно будут в чёрном. Шелдон в синем. Ламот в красном. А Грант в зелёном. Она такая красивая в нём! Но это не про тебя, — скептически заявила Миртл, пройдясь по Гермионе оценивающим взглядом. — Ты — трудный случай. Тебе никакое платье не поможет.

— Как и тебе! — парировала Гермиона. Ей как никогда хотелось запустить в Миртл что-нибудь особо зловредное. Запихав как попало оставшиеся конспекты в сумку, она процедила сквозь зубы: — Всего хорошего, Уоррен, — и удалилась прочь.

Идя длинными коридорами, она старалась не смотреть по сторонам и кого не слушать, но сделать это было невозможно. Раздражало абсолютно всё — украшенные перила, гирлянды на окнах, еловые лапы на стенах и парящие под потолком свечи. Замок буквально дышал предстоящим балом. Навстречу Гермионе уже попадались студенты — нарядно одетые, готовые танцевать и веселиться. Танцевать на балу. И одним из этих студентов будет Том. С Эвелиной Грант. Чистокровкой и красавицей. Умницей. Любимицей учителей и студентов. Лучшей ученицей пятого курса. И она когда-то нравилась Гермионе, пока не разонравилась окончательно, когда та узнала, что в этом году Грант приглашена Томом на бал. В прошлого году с Томом была Анна Кроули, но тот бал прошёл мимо Гермионы из-за заклятья, а сейчас всё было по-другому. Абсолютно всё.

Оказавшись в Гриффиндорской гостиной, Гермиона забилась в кресло у камина в поисках тишины и успокоения. Но обрести желаемое ей не удалось.

— Я намерена танцевать всю ночь! Первый Бал! — прощебетала Мэри Ламот, любуясь собой в зеркальце. — Как думаешь Марк Серил оставит свою Ирис?

— Хочешь его пригласить? — хмыкнула Анна Риверс.

— Ну не ждать же пока он сам созреет! Если бы я успела переговорить с ним до того, как он позвал эту курицу!

— Тут ты явно упустила свой шанс!

— Да, но я так рассчитывала на Реддла!

— А кто на него не рассчитывал? — вздохнула Риверс. — Но он идёт с Грант.

Вся вжавшись в кресло, Гермиона вцепилась пальцами в подлокотник. В глубине неё поднималась чёрная, беспросветная муть. Больше всего на свете ей хотелось чтобы они замолчали. О Мерлин, пусть они замолчат! Замолчат!

Четверокурсницы, словно услышав её призыв, действительно на какое-то время замолчали, а потом, возобновив разговор на тему кто во что одет, двинулись к выходу.

Как только дверь за ними закрылась Гермиона выскочила из кресла и бросилась в спальню. Там Юфимия и Энн раскладывали магический пасьянс.

— Ты что такая взъерошенная? Что-то случилось? — осведомилась Шаффик.

— Ничего... Живот крутит.., — буркнула Гермиона и, швырнув сумку с книгами, вылетала обратно — сидеть и мило беседовать о всякой ерунде у неё не было сил. Хотелось что-нибудь разбить или разреветься. Она выбрала последнее.

Ноги сами принесли её в туалет для девочек — самый старый во всём Хогвартсе. Захлопнув за собой дверь кабинки, она уселась на крышку унитаза и дала волю слезам...

Мерлин знает сколько времени она вот так просидела — наверное, в Большом зале вальс позвучал уже раз десять, не меньше. Покинув кабинку, Гермиона подошла к раковине. Из зеркала на неё смотрело зарёванное лицо с покрасневшими и опухшими глазами. Куда ей до Эвелины Грант, сестёр Блэк и даже Риверс с Ламот! На такую, как она никто и не посмотрит.

Открыв кран, Гермиона ополоснула лицо.

Вода, струясь сквозь пальцы, дарила успокоение и прохладу. Гермиона как могла смывала тоскливые мысли, а они никак не желали уходить.

Уцепившись за края раковины, она уставилась на соседний кран. Какой он странный. Со змейкой. Едва заметно улыбнувшись, Гермиона провела пальцем по символу Слизерина. А вдруг именно здесь и находится вход в Тайную Комнату? Тогда никому её ни за что не отыскать.

Представив удивлённые лица ОПГ, Гермиона тихо прошептала:

— Ас-с-са-ше-е-я!

Внутри что-то заскрипело, и раздвинувшиеся плитки показали бесконечную пустоту тайного хода.

— Всё-таки ты очень странная, Далтон!

Подскочив, Гермиона выглянула из-за раковины. В угловой кабинке, сидя на унитазе, точно так же, как и она некоторое время назад, на неё смотрела Миртл Уоррен.

— Что ты здесь делаешь?!

— Тебя слушаю, Далтон. Твои завывания. А теперь шипение. Что ты там колдуешь?

— Да как ты смеешь шпионить за мной?!

— Это я шпионю? — скрестив руки на груди, Миртл встала с унитаза. — Я тут сижу, никого не трогаю, размышляю над несправедливостью жизни, а тут кто-то врывается и начинает завывать над ухом!

— Воспитанные люди не стали бы подслушивать, а вышли!

— Воспитанные? Это ты о себе? Самая умная! Самая воспитанная! Самая-самая Гермиона Далтон! Лучшая из всех! Да если бы не Реддл, с тобой бы никто не разговаривал! Все терпят тебя только из-за твоего брата! Всезнайка-Далтон! Только и делаешь, что кичишься своим умом, друзьями — а друзей у тебя нет и не было! Гриффиндорцам ты нужна ради баллов, а слизеринцы не хотят огорчать Реддла!

— Всё сказала?!

— Нет, не всё! Это был мой туалет! Мой! А ты ворвалась в него, нарушила моё уединение и ещё смеешь кричать!

— Ну так и сиди здесь! — яростно проговорила Гермиона и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

— Иди, иди от сюда! — донеслось ей во след.

— Я-то уйду, а вот ты до утра вряд ли выйдешь, — зло прошипела Гермиона, накладывая на дверь запирающее чары со временным ограничением — развеяться ровно в восемь до полудня.

«Приятного время провождения в тишине и одиночестве!» — мысленно пожелала Гермиона Миртл и направилась к себе.

В спальне девочки всё ещё развлекались с пасьянсом.

— Как твой живот? — тут же спросила Юфимия.

— Живот? А.., да.., уже всё хорошо. Что-то не то съела.

— Ну и славно, — кивнула Энн. — Сыграешь с нами?

— Давайте, — согласилась Гермиона и кинула на пол подушку, устраиваясь рядом с подругами.

Они просидели до полуночи, болтая об экзаменах, квиддиче и Рождестве.

А утром, проснувшись и умывшись, дружно спустились на завтрак. Там уже была часть учеников — оставшаяся часть всё тянулась и тянулась.

— Видать, хорошо провели время, — склонившись к уху, хихикнула Мэри, глазами показывая на явно не выспавшегося Пруэтта.

— Угу, — промычала Гермиона, про себя отметив, как всегда собранный вид Тома и окружавших его друзей — Мальсибера, Эйвери и Розье. И Эвелину Грант — скромно сидящую на отдалении рядом с Элизабет Мортимер и Кэтрин Макмиллан.

— Как и учителя, — ввернул Поттер, указав на пустующий стол. А вот это было странно — никогда профессора и директор не дозволяли ученикам есть в одиночестве.

Нахмурившись, Гермиона по привычке перевела взгляд на Тома, ища ответ — может он знает, что случилось. Но по внешнему виду Тома ничего нельзя было сказать.

— А вот и директор, — сообщила Шаффик.

Директор, появившись из угловой двери, был хмур и суров. Столь же сурово выглядели и другие профессора, гуськом следовавшие за Диппетом.

Выйдя вперёд, директор поднял руку, призывая к тишине.

— Друзья мои! У меня для вас тягостное сообщение. Сегодня утром ученица третьего курса Миртл Уоррен была найдена мёртвой. Мы все скорбим о случившемся и выражаем соболезнования родным и друзьям мисс Уоррен.., — Выдержав гнетущую паузу, директор продолжил: — Обстоятельства её гибели неизвестны. В связи с чем в школу едет комиссия из Министерства. Предстоит расследование...