ГривИстория (джен)

— Крафт, ты мою заколку не видела? — Льдинка стояла посреди двора, растерянно ощупывая голову. — Красивую, с бабочкой, мне Тростинка подарила.

— Не видела, — я отвлеклась от мыловарения. — Потеряла?

— В том-то и дело, что нет! Я её в гриву засунула, чтоб не потерять, а она… исчезла!

Я посмотрела на её короткую, только-только отросшую после ядошутки гриву. Заколка с бабочкой там явно не помещалась — слишком мелко.

— Точно в гриву?

— Точно! Я всегда так делаю, когда копыта заняты. Сунула — и забыла. А теперь её нет!

Я вздохнула, отложила мыло и подошла к девочке. Щупальцами перебрала каждую прядку — пусто.

— Странно, — пробормотала я. — Может, выпала?

— Не выпадала! Я бегала, прыгала — на месте была. А потом раз — и нет.

— Ладно, найдём, — пообещала я. — Куда она денется.

Но внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

* * *

Через час, когда я мыла щупальца после мыловарения — процедура обязательная: мыло в прядях засыхает и мешает, одно из них вдруг дёрнулось и выплюнуло… заколку с бабочкой.

— Льдинка! — позвала я. — Иди сюда!

— Моя заколка! — обрадовалась девочка. — Где была?

— В щупальце, — растерянно сказала я. — Оно её… нашло.

— Носик, ты молодец! — Льдинка чмокнула щупальце в кончик. То довольно засияло.

А я задумалась. Заколка завалилась в щупальце? Но как? Я же их перебирала, там ничего не было.

— Ещё раз, — сказала я сама себе и принялась методично ощупывать каждую прядь.

Через полчаса у меня на столе лежала коллекция: три камешка, две где-то подобранные медные монетки, перламутровая пуговица, гайка из кузницы и засохший леденец, который Льдинка давно оплакивала.

— Щупальца-хомяки-клептоманы, — выдохнула Тростинка, разглядывая сокровища. — Они всё это прятали?

— Не специально, — попыталась оправдаться я. — Наверное, завалилось случайно…

Но щупальца виновато поникли. Они явно знали, что делали.

* * *

— Так, — после ужина я уселась за кухонный стол, разложив перед собой блокнот и несколько предметов. — Давайте разбираться.

Первым подопытным был маленький камушек. Я положила его в одно щупальце и мысленно приказала: «Спрячь».

Щупальце послушно обвило камень, и… он исчез. Прямо на глазах. Я ощупала прядь — пусто, гладко, никаких следов.

— Куда делся? — спросила я вслух.

Щупальце показало на другое щупальце. То развернулось и выплюнуло камень.

— Перемещение? — я даже записала это слово. — Вы можете передавать предметы друг другу?

Эксперимент показал, что могут. И не только друг другу — в любую часть гривы и хвоста. Предметы путешествовали внутри, словно по невидимым тоннелям, и появлялись там, где я мысленно указывала.

— Подпространство, — выдохнула я. — У меня внутри подпространство.

— Как у кенгуру? — не поняла Льдинка.

— У кенгуру сумка, — поправила Тростинка. — А у Крафт — порталы.

Следующие несколько часов мы выясняли, сколько всего можно запихнуть в щупальца.

Результаты поражали.

В двадцати трёх щупальцах поместились: десять кусков мыла, три банки варенья, молоток — Молот попросил проверить, все четыре подушки с кровати Льдинки, сама Льдинка, причем эксперимент пришлось прервать из-за щекотки, и коробка с инструментами.

— Это не подпространство, — сказал Молот, когда я для пробы прошлась по дому, затем вышла и выгрузила всё это добро на лужайке. — Это склад.

— Магический, — добавила Нитка. — Крафт, ты ходячий магазин.

— Я ходячая загадка, — поправила я, рассматривая щупальца. Они выглядели абсолютно нормально — ни намека на то, что внутри скрываются килограммы груза.

— А вес? — спросила практичная Тростинка. — Ты чувствуешь, что тащишь?

— Нет, — удивилась я. — Вообще не чувствую.

— Значит, это реально другое измерение, — заключила девочка. — Физика там не работает.

* * *

Ночью, когда все уснули, я сидела в своей кладовке и размышляла.

Если щупальца — это порталы в другое измерение, и они существовали всегда… что ещё там может быть?

Я закрыла глаза и попыталась «прощупать» глубину. Темнота, пустота, лёгкое шевеление — обычное состояние. Но где-то далеко, на пределе восприятия, мерещилось что-то… знакомое.

— Есть кто? — мысленно позвала я.

Тишина. Но ощущение не исчезало.

Я нырнула глубже.

Щупальца вели себя странно — они не сопротивлялись, но как будто предупреждали: «Осторожно, там далеко, можно потеряться». Я мысленно плыла сквозь темноту, пока не наткнулась на…

На предметы.

Они висели в пустоте, как в музее — старые, пыльные, забытые. Я подплыла ближе и ахнула.

— Не может быть.

Первым в темноте висел белый халат. Лабораторный, с вышивкой на кармане — имя, которого я не могла разобрать, но чувствовала, что оно моё. Настоящее. То, что было до всего.

Рядом парила колба с остатками синей жидкости — шампунь, который я разрабатывала до того, как стала оружием. Я помнила его запах, помнила, как смешивала ингредиенты, как радовалась первому удачному образцу.

Дальше — пробирки, банки с реактивами, записная книжка в потёртой обложке. Всё это плавало в невесомости, ожидая, когда хозяйка вспомнит о них.

— Это же моя лаборатория, — прошептала я. — Моя настоящая. Которая была до…

До превращения. До сценария. До того, как меня сделали злодейкой.

Я протянула щупальце к халату — и в тот же миг картинка вспыхнула перед глазами.

Я, молодая, в этой лаборатории. Смешиваю, записываю, улыбаюсь. Рядом кто-то стоит — фигура, черты морды не разобрать, но тёплая, родная. Голос говорит: «У тебя получится, ты талантлива».

— Кто это? — спросила я вслух, но видение растаяло.

Я открыла глаза. В щупальце висел белый халат — пыльный, старый, но настоящий.

— Ты помнишь, — прошептала я своим конечностям. — Вы всё помните.

Щупальца тихонько погладили меня, утешая.

* * *

За завтраком я молчала, переваривая открытия. Но когда Льдинка снова попросила показать «фокус с исчезновением», я решилась.

— Смотрите, — сказала я и достала из щупалец белый халат.

— Ого, — выдохнула Тростинка. — Ты где это взяла?

— В глубине, — честно сказала я. — Это моё. Из прошлой жизни.

Нитка подошла ближе, осторожно потрогала ткань.

— Красивая вышивка, — сказала она. — А что здесь написано?

Я посмотрела на кармашек. Буквы расплывались, но одно слово можно было разобрать: «лаборатория».

— Моя лаборатория, — сказала я. — Я была химиком. Настоящим. До того, как…

— До того, как тебя сделали другой? — мягко спросила Нитка.

Я кивнула.

— А ещё там есть, — добавила я и выложила на стол колбу, пробирки и записную книжку.

— Крафт, — Молот присвистнул. — У тебя там целый склад прошлого.

— Похоже на то, — согласилась я.

Льдинка уже тянулась к колбе.

— Не трогай, — остановила я. — Я не знаю, что там внутри. Надо проверить.

— А можно я посмотрю книжку? — спросила Тростинка. — Там рецепты?

— Не знаю, — я протянула ей потрёпанный блокнот. — Осторожно, страницы старые.

Девочка открыла первую страницу и ахнула:

— Крафт, тут формулы! И названия! И… ой, а это что за каракули?

Я заглянула. На полях были рисунки — смешные рожицы, цветочки, чьи-то портреты. Я не помнила, когда рисовала, но почерк был мой.

— Кто-то был счастлив, — тихо сказала Нитка, глядя на рисунки. — До всего.

— Наверное, — я провела копытом по странице. — Наверное, я была счастлива.

— Будешь снова, — твёрдо сказала Льдинка и обняла моё щупальце. — Мы сделаем.

Я посмотрела на неё, на Тростинку, на Нитку и Молота, на щупальца, которые мирно покачивались вокруг, создавая уютный полукруг.

— Уже счастлива, — сказала я. — Сейчас. Здесь.

И это было чистой правдой.