Повелитель Тайн (джен)

Бах! Бах! Бах!

Клейн одной рукой держал револьвер, арендованный в клубе «Квилег», и раз за разом нажимал на спуск. Пули точно ложились в яблочко, и даже худший выстрел пришёлся в восьмое кольцо.

Благодаря тренировкам с боевыми патронами и сверхчеловеческому контролю, который появился у него после зелья Клоуна, его стрельбу уже можно было считать весьма неплохой.

«Если продолжу тренироваться ещё несколько месяцев, меня вполне можно будет назвать отличным стрелком…»

Клейн с удовлетворением разрядил револьвер и вытряхнул пустые гильзы. Те с лязгом посыпались на пол, а он с улыбкой посмотрел на Талима Дюмона.

— Довольны?

— Очень хорошо.

Учитель верховой езды Талим уже снял чёрное твидовое пальто и светло-серый свитер и принял боксёрскую стойку:

— Ну же, давайте посмотрим, каков ваш уровень в рукопашной. Скажу откровенно: с юности меня обучали как рыцаря-стажёра, и я не дал этим навыкам заржаветь.

«Я всё-таки Потусторонний. Если я не смогу победить обычного человека, пусть даже обученного, тогда я просто не человек!» — мысленно выругался Клейн. Не снимая двубортного пальто, он отложил револьвер, сделал два шага в сторону и жестом показал Талиму, что можно начинать.

Сначала он хотел подманить его пальцем, чтобы добавить драматизма, но, подумав о силе соперника, не стал тратить силы на подобные жесты.

Талим, кажется, тоже немного разволновался и начал пружинить на ногах. Затем он внезапно подался вперёд и нанёс правый боковой.

Клейн левой рукой заблокировал удар и сделал захват, присел, повернул корпус, вытянул правую ладонь и плавно перебросил Талима через себя.

Бух.

Талим отлетел и приземлился на спину. В конце Клейн почти не прикладывал силы — лишь по инерции отбросил его от себя.

— Впечатляет! — Талим быстро поднялся и показал большой палец. — Чего и следовало ожидать от знаменитого детектива. Вы превосходно стреляете и дерётесь.

«Я ведь свалил слабачка вроде тебя. Откуда тебе знать, насколько высок мой боевой уровень?» — мысленно съязвил Клейн и с улыбкой спросил:

— Теперь, когда вы всё увидели, полагаю, можно поговорить о поручении вашего друга?

— Хе-хе, он позже сам придёт в клуб — вот тогда и поговорите, — сказал Талим, помассировав спину. — А в чём именно дело, я и сам толком не знаю. Ах да, совсем забыл предупредить: он репортёр из «Дейли Обсервер», Майк Джозеф. Похоже, ему нужна кратковременная защита.

— Понял.

Клейн больше не задавал вопросов. Он продолжил упражняться в стрельбе, но не ограничился револьвером: потренировался также с охотничьим ружьём, однозарядной винтовкой и магазинной винтовкой. Он надеялся, что, если однажды возникнет проблема, сумеет воспользоваться любым оказавшимся под рукой огнестрельным оружием.

Незадолго до полудня он вернулся на первый этаж, зашёл в буфет и взял себе порцию жареной курицы, кусок жареных говяжьих рёбрышек и клубный деликатес из ограниченного предложения — запечённого омара со сливочным сыром.

Поставив еду на стол, Клейн взял ещё порцию фейнапоттерского риса с морепродуктами, фруктовый салат, устричный бульон и чёрный чай «Маркиз».

Перед таким роскошным обедом Клейн не удержался и сглотнул слюну, мысленно вознеся хвалу Богине.

«Закажи я всё это за пределами клуба „Квилег“, такая трапеза наверняка обошлась бы в три соли…»

Клейн с удовольствием ел, попеременно берясь то за серебряный нож, то за вилку, то за ложку.

Когда он почти закончил с едой, Талим Дюмон подвёл к нему мужчину в тяжёлом пальто и полуцилиндре.

— Детектив Мориарти, это тот самый друг, о котором я вам рассказывал, Майк Джозеф. Майк, это знаменитый детектив, мистер Шерлок Мориарти, — с улыбкой представил их Талим.

— Приятно познакомиться, — Майк снял головной убор и поклонился.

С виду ему было под тридцать; брови были довольно редкими, кожа — грубоватой, а поры на лице необычайно заметными.

Однако выглядел он всё ещё неплохо: его голубые глаза были особенно очаровательны, а две тонкие полоски усов придавали ему некий зрелый шарм.

Разглядывая новое лицо, Клейн не удержался и погладил щетину, успевшую стать гуще вокруг губ. Он встал, пригласил собеседника сесть и с улыбкой сказал:

— Омар со сливочным сыром сегодня особенно хорош. Попробуйте.

— Хорошо. — Майк Джозеф не отказался. Он взял тарелку, прошёлся по залу и набрал немало еды.

— Он очень спешил и ещё не обедал, — с улыбкой объяснил Талим за друга и положил на стол стопку газет.

— Это видно, — Клейн отложил нож с вилкой, вытер рот салфеткой и неторопливо отпил чёрного чая.

Клейн был очень доволен обедом.

Вскоре Майк Джозеф вернулся к ним уже с двумя тарелками еды. Он поспешно отправил в рот несколько кусков, чтобы унять голод, и только потом посмотрел на Клейна.

— Детектив Мориарти, вы что-нибудь слышали о недавних серийных убийствах?

— Те, где у жертв вынимали органы? — спросил Клейн, и сердце у него ёкнуло.

Талим кивнул и с чувством сказал:

— Как и ожидалось, каждый детектив следит за этой серией убийств.

Майк вытащил из стопки одну газету и пододвинул её Клейну:

— Это последний материал.

Клейн взял её и обнаружил, что это «Дейли Обсервер», где и работал Майк. На первой полосе красовался заголовок:

«11! Убита ещё одна леди! Сивеллаус-Ярд бессилен!»

Главное управление полиции Баклунда находилось на Сивеллаус-стрит, у границы района Императрицы, поэтому его и называли Сивеллаус-Ярдом.

«Одиннадцать? Уже одиннадцатый случай?»

Клейн подавил желание нахмуриться и продолжил чтение. Он удостоверился, что это действительно тот же тип дела, с которым он уже сталкивался: жертвой была женщина в ярком длинном платье, а из её живота вынули внутренности.

«Здесь явно видны следы культа, поклоняющегося дьяволу. Сивеллаус-Ярд наверняка передал дело Ночным Стражам, Уполномоченным Карателям или Сердцу Машины. У них ведь есть люди, умеющие гадать, заниматься медиумизмом и применять самые разные действенные потусторонние методы. Как же тогда дело до сих пор не раскрыто? Почему преступника ещё не арестовали? Может, у него очень сильные способности против расследования и он умеет уничтожать души погибших? Или, возможно, он извлекает душу вместе с внутренностями, чтобы выполнить условия дьявольского ритуала? Да, он наверняка умеет мешать гаданию… В самом деле, если бы Потусторонние, идущие по Пути Дьявола, не обладали такими способностями, как бы они решились на серию убийств?»

Размышляя, Клейн спросил Майка Джозефа:

— Вы хотите провести частное расследование?

— Прошу прощения, но я не смогу взяться за это дело. Без официального приглашения полиции я не имею права этим заниматься. Мне нужно поддерживать с ними хорошие отношения.

«Те самые хорошие отношения — когда меня зовут в полицейский участок на чай…»

Истинная причина отказа заключалась в том, что во время расследования серии убийств он запросто мог столкнуться с официальными Потусторонними — возможно, даже с Ночными Стражами Баклундской епархии.

— Нет, это не расследование. Точнее говоря, я не собираюсь расследовать дело, чтобы найти убийцу. Я просто хочу закончить свой репортаж, — объяснил Майк Джозеф, проглотив немного креветок.

— Репортаж? — Клейн поставил белую глазурованную фарфоровую чашку, сложил руки и неторопливо посмотрел на Майка Джозефа.

— Если завтра или послезавтра вы купите «Дейли Обсервер», то увидите мой подробный материал о серийных убийствах. Самая важная часть — я раскрываю общие черты жертв, чтобы предупредить людей, которые входят в эту группу.

— И что же у них общего? — с любопытством спросил Клейн.

— Помимо того, что это женщины в ярких платьях, у них есть ещё одна очень важная общая черта. Я тщательно изучил занятия жертв и обнаружил любопытную деталь.

— Одни были горничными, другие — работницами текстильных фабрик, портнихами и даже учительницами. На первый взгляд между ними нет ничего общего, но на самом деле все они были уличными девушками.

— Уличная девушка? Учительница? — удивлённо переспросил Клейн.

В Королевстве Лоэн учителя принадлежали к среднему классу и получали не менее двух фунтов в неделю. Этого вполне хватало, чтобы женщина-педагог могла вести вполне достойную жизнь и не выходить на улицу ради такого заработка.

Уголок рта Майка дёрнулся. Он вздохнул и сказал:

— Да, в прошлом. До того как им удалось найти работу, которая могла бы их прокормить, возможно, у каждой из них были очень тяжёлые времена. Я однажды проводил опрос: в Баклунде каждая шестая женщина в возрасте от пятнадцати до пятидесяти пяти лет либо является, либо когда-то была уличной девушкой[1]. Хе-хе, вот такая у нас страна. Иностранцы приезжают сюда и поражаются: очень консервативная страна, бурлящий жизнью мегаполис — и он буквально полон уличных девушек.

«Д-да, цифра, должно быть, преувеличена… Если же она верна, значит, реальность ещё страшнее вымысла… Проклятый мир…»

Клейн потерял дар речи. Подумав, он нарочно спросил:

— Один вопрос. Откуда убийце знать, что жертвы когда-то работали на улице? На них ведь не висят ярлыки, и даже вам потребовалось тщательное расследование, чтобы это выяснить.

— Не зря вы великий детектив. Возможно, это и есть ключ, — ничуть не удивившись, ответил Майк Джозеф.

«Нет, будь это Потусторонний, идущий по Пути Дьявола, он выбирал бы тех, кто выглядит нравственно падшим, но ещё не деградировал окончательно. К тому же у него, вероятно, есть острое чутьё на разложение, и он, возможно, видит соответствующий „цвет“, скрытый в глубине. Яркое платье служит лишь спусковым крючком, а дальше цель в основном уже определена…» Ответив себе на вопрос, Клейн спросил:

— Итак, что же вы хотите ещё разузнать?

— Из этих одиннадцати жертв десять раньше были уличными девушками, а одна и сейчас остаётся проституткой. Да, это самая младшая из них, шестнадцатилетняя Сибер. Именно это и очень, очень странно. Я хочу сходить в «Золотую Розу» — место, где она, э-э, работает, — и посмотреть, не удастся ли что-нибудь выяснить.

— Я опасаюсь, что мои расспросы разозлят тамошних людей, поэтому и хочу нанять вас для временной защиты. Никого избивать не нужно — просто прикройте меня в самый критический момент и помогите уйти.

— Если ничего не случится, я заплачу вам один фунт, а если начнётся драка — пять. Что скажете?

Клейн улыбнулся и ответил:

— Позвольте мне сперва вымыть руки, а потом я отвечу.

Он вежливо поклонился и неторопливо двинулся в уборную, где подбросил монетку, от которой получил положительный ответ.

[1] Это статистика о Лондоне конца Викторианской эпохи.