Огранённые (гет)

Оранта, столица Эквии, 19 ноября 1980 года Третьей эры.

Тончайшие бороздки на металле перекрещивались, пересекали друг друга, сходились и расходились, смыкались и размыкались. Совершенно белые блики играли на гранях в белом электрическом свете, в углублениях залегли серые тени.

Эрвент отложил в сторону увеличительное стекло и осмотрел раму портала целиком. Пожалуй, так выглядело совершенство. Этот узор он знал досконально, мог по памяти сказать, под каким углом пересекаются линии, и назвать радиус скругления самого незаметного завитка. Он воспроизвёл бы его с закрытыми глазами, подвешенный вниз головой во время землетрясения. А разве могло быть иначе после стольких исступлённо отчаянных дней и ночей, потраченных на разработку?

Первые теоретические исследования в области телепортации Эрвент начал ещё в студенческие годы, выискивая в архивах старые документы и восстанавливая утраченные знания по не вполне надёжным источникам. Список начинался сомнительными конспирологическими изданиями, а завершался хрониками и летописями, но среди плевел искажённых фактов и откровенного вымысла иногда попадались крохотные зёрнышки ценной информации, из которых впоследствии прорастали собственные открытия Эрвента.

Узоры необходимы для работы любых магических артефактов. Они концентрируют поступающую энергию и перенаправляют её, не давая уходить в окружающее пространство. Каждому виду артефактов подходит свой вид узора: ветвистый и извилистый — для телепортации, жёсткий и ломаный — для управления временем, мягкий и округлый — для контроля сознания.

Но, разумеется, таких общих сведений было недостаточно. Ещё со времён Новой эры остались свидетельства того, что маги древности спорили из-за каждой линии, из-за ширины каждого промежутка между элементами. Каждый мастер считал свой узор лучшим, и Эрвент не был исключением. Он полагал, что создал идеал.

— Сколько экземпляров уже готово? — поинтересовался Эрвент у управляющего фабрикой.

— Одиннадцать персональных и четыре крупногабаритных.

Эрвент неудовлетворённо хмыкнул. Чтобы переоборудовать узлы связи во всех центрах, легальных и нелегальных, требовалось вдвое больше.

— Поставка хиндо́на будет в конце недели, — уведомил он управляющего.

— Ожидаем. Теперь к блокатору?

Ревизия подходила к концу, и непосещённых мест осталось совсем немного.

— Нет, сначала я загляну в «игрушечный цех», — ответил Эрвент.

Это выражение он позаимствовал у Вальдау, который так называл подразделение по производству сувенирных порталов. Для человека, чья работа заключалась в том, чтобы везде присутствовать незримой тенью и не обращать на себя внимания, он слишком любил иронию и колкие замечания. Однако без Вальдау ревизии проходили гораздо более уныло, а в последнее время он был слишком занят, чтобы сопровождать Эрвента.

— Производство сувенирных порталов пока приостановлено в связи с нехваткой хиндона, — уточнил управляющий по пути.

— Я помню, — ответил Эрвент без раздражения, но чуть твёрже обычного. — Вы же не думаете, что я забываю собственные распоряжения? Особенно те из них, которые отдавал позавчера.

— Конечно, нет. Но какой смысл проверять?..

— Это мне решать, господин Мела́с, — прервал его Эрвент.

Новый управляющий занимал это место уже больше года, но привыкнуть к нему было сложно. Обенхорст соображал гораздо быстрее, однако теперь он возглавлял «Север», и никто другой не подошёл бы на это место лучше.

В «игрушечном цехе» стояла тишина. Все рабочие были временно переведены на другие позиции. Эрвент осмотрел оборудование и, когда удостоверился, что всё пребывало в надлежащем состоянии, проследовал в дальний конец помещения. Там, у стены, друг на друге стояли коробки с последней партией, ещё не отгруженной на склад.

Эрвент вскрыл одну из них. Внутри в несколько рядов лежали коробочки поменьше, яркие и глянцевые. Эрвент вынул одну из середины и извлёк оттуда два портала, напоминавших очень толстые браслеты или металлические баранки. Практической пользы они приносили немного, но Эрвент гордился даже этим детищем — и было за что.

Прежде чем заниматься коммерцией, возникла необходимость защитить узор — плод долгой и кропотливой работы. Патент ещё никогда не останавливал подпольных умельцев. На помощь пришли не столько передовые разработки, сколько обыкновенная бытовая смекалка. Узоры необходимы для работы артефактов, но ни в одном, ни в новейшем, ни в древнейшем источнике не говорилось, что они обязательно должны располагаться на поверхности. Это было логично, это было удобно для производства, но это отнюдь не было единственным способом.

Приходилось отливать тонкие пластины, гравировать на них узор с учётом последующей деформации и заворачивать внутрь, формируя полую трубу. Вскрыть такую конструкцию без повреждения узора не представлялось возможным.

Впрочем, внутренняя полость была важным конструктивным элементом любого портала. Она заполнялась хиндоном, который под воздействием электричества постепенно разрушался, тем самым высвобождая колоссальное количество магической энергии, достаточное для подпитки артефакта, искривляющего пространство. Крупные порталы работали от сети, а для малышей вроде тех, что Эрвент сейчас крутил в руках, было достаточно обычных батареек. Магия на батарейках — первое время эта концепция невероятно забавляла даже её создателя.

Тем не менее столкнуть магию с физикой пришлось ещё не раз. После долгих испытаний выяснилось, что самый эффективный способ связать порталы между собой — подключить излучатели, работающие на одной частоте. В сувенирных порталах они были спрятаны прямо в корпус: маленькие и совсем не мощные. Эрвента вовсе не беспокоило, что у каждой пятидесятой пары частота повторялась. Было весьма маловероятно, что больше двух связанных экземпляров окажутся включёнными в зоне действия друг друга.

Эрвент достал заранее приготовленные батарейки из кармана припылённо-зелёного пиджака, вставил в порталы, а затем включил их. Воздух в отверстиях посередине всколыхнулся и залился густым фиолетовым светом. Один из порталов Эрвент оставил лежать на коробках, а с другим отошёл на десять шагов.

Он вновь опустил руку в карман и вытащил оттуда монету. Раскованным, почти небрежным движением Эрвент опустил её в портал, который держал в руке, и в ту же секунду монета выскочила из второго портала, подлетела вверх сантиметров на двадцать и упала обратно. Эрвент ловко поймал её на выходе и снова спрятал в карман.

— Куда теперь эти образцы? На создание блокаторов? — уточнил управляющий.

Любой магический артефакт начинал постепенно выходить из строя с того момента, когда был впервые активирован. Металлические артефакты ржавели и разрушались, а если металл не поддавался коррозии, оплавлялись сами собой, теряя магические свойства. Хиндон действовал на некоторые артефакты более щадяще, чем старая добрая человеческая жизненная энергия, которой пользовались маги с древнейших времён, но даже при таком раскладе срок службы не превышал шести месяцев.

— Это я возьму с собой, — ответил Эрвент, аккуратно упаковывая порталы обратно в яркую коробку. Ястэре понравится. — А теперь и в самом деле пора проверить блокатор.

Эрвент в сопровождении Меласа спустился в подвал и переступил порог слабо освещённого восьмиугольного помещения. Находиться здесь было приятно. Внутри поддерживались постоянные температура и уровень влажности — даже такие тонкости влияли на обряды, которые обычно проводились в этих стенах. Приглушённый свет сохранял от выгорания редкие пигменты, использованные в росписи стен и ритуальных камней.

Посередине возвышался восьмиугольный каменный подиум, весь изрезанный сложными символами и древними магическими формулами. Обычно на нём располагались почти отработавшие свой срок артефакты, но сейчас он был пуст.

Эрвент пересёк помещение и остановился у противоположной от входа стены. Там, в небольшом сводчатом углублении на высоте глаз, на красной шёлковой нити висел небольшой, по виду бумажный, прямоугольник. На нём были аккуратно выведены древнечшалтские слова в окружении мелких геометричных узоров, скорее похожих на чертёж.

По распоряжению Эрвента обряд истощения был проведён три дня назад. Шхроер, контролировавший процесс, отчитался, что остаточной энергии артефактов хватило для создания блокатора. Всё это время его нельзя было выносить из помещения, но теперь Эрвент аккуратно снял его с подвеса и спрятал в приготовленный заранее футляр.

Сложно было переоценить значение блокаторов — только благодаря им Эрвент мог существенно обезопасить себя от своих же воспитанников. Они отражали магическое воздействие, посылая перегруженный энергетический заряд отправителю. После покушения носители способностей оказывались обезврежены по меньшей мере на несколько часов. Рэин из-за возвращённого заряда не мог применять телепатию почти сутки. До этого инцидента даже Эрвент не в полной мере представлял, насколько сильным он стал.

Разумеется, чтобы получить такую мощную защиту, приходилось жертвовать чем-то не менее мощным. Блокаторы возникали как побочный продукт обряда истощения, проведённого над десятками или сотнями артефактов, в зависимости от того, сколько магического потенциала в них осталось. Поэтому в затемнённом подвальном помещении заканчивали свой жизненный цикл все артефакты, которые Эрвент использовал для собственных нужд, кроме тех, что вышли из строя раньше времени.

Управляющий, скромно стоявший в углу, прокашлялся и доложил:

— Для проведения обряда были использованы двадцать два полноростовых портала, четыре бракованных коммерческих образца, девять неудачных тестовых прототипов, три звуковых глушителя, четыреста шестнадцать барьерных пластин…

Эрвент слушал вполуха. Всё это он знал и без него, потому что сам вместе со Шхроером рассчитывал суммарную остаточную энергию всех артефактов. Больше в этом зале смотреть было не на что — настала пора уходить.

Напоследок он заглянул на пункт охраны. После того как Иджена проникла в орантскую лабораторию, на всех объектах были введены ночные патрули. Пришлось немало потратиться: модернизировать системы видеонаблюдения так, чтобы одно место просматривалось с нескольких камер, и установить дополнительные сигнализации, помимо основных. Удивительно, как одна поразительно живучая девчонка могла стать причиной стольких финансовых издержек.

После года тишины Эрвент был уверен, что Иджена мертва. Она пропала из «Севера», но домой не вернулась и в полиции тоже не появлялась. Её след терялся в Алари. Там она могла нарваться на кого угодно. За пределами туристических районов этот город бывал негостеприимен.

И вот они снова встретились. Эрвент узнал Иджену сразу. Она выглядела старше и отчаяннее, чем в день побега, но, без сомнений, это была она. Она поступила мудро: затаилась, выждала время и нанесла удар после долгой подготовки. Но даже так она ничего не добилась. Ей каким-то чудом удалось снова улизнуть, но никакой ценной информации она не получила и особенного ущерба не нанесла — лишь выявила слабые места, позволив их укрепить.

Думая об Иджене, Эрвент непроизвольно провёл пальцами по левой ладони. Именно туда она попала своим выстрелом. Сейчас там не осталось даже шрама — Монгвэл превосходно выполнил свою работу. И тем не менее воспоминания о той ночи неизбежно приносили с собой ноющую боль.

Следовало убрать помеху с пути, вернуть беглянку на место, и у Эрвента была наживка, которую девчонка непременно заглотит. Этой наживкой стала Норсиэль. Она безоговорочно верна Эрвенту и уже достаточно сильна, чтобы ей можно было поручить задание. Оставалось лишь найти место, где Иджена скрывалась.

Информаторы сообщили, что по Алари ходят слухи не то о девушке, не то о мальчике, который занимался обработкой жилищ от грызунов очень странными методами: задерживался в домах минут на пять, а уходил с полной клеткой. Вот и ниточка, за которую можно потянуть и размотать весь клубок.

— Что ж, я удовлетворён, — наконец сказал Эрвент, направляясь к узлу связи. — Вы делаете успехи на посту управляющего, господин Мелас. Со дня вашего назначения мне ни разу не доводилось жалеть о своём решении.

Похвала была почти искренней. Новый управляющий Обенхорсту и в подмётки не годился, но Обенхорст был слишком ценным человеком, чтобы равнозначную замену можно было найти так легко. Как Вальдау, Хексибер и Родбах, он обладал редким сочетанием качеств характера, личных убеждений и гражданской позиции. Иначе он бы не смог возглавить «Север» — Эрвент и близко бы его не допустил.

Фабрику оставалось отдать кому-то попроще, и этим человеком стал Мелас. Эрвент начал присматриваться к нему задолго до назначения: недалёкий, но исполнительный, жадный, но бесхитростный. Его легко привязать к себе, если щедро платить и регулярно позволять почувствовать собственную значимость, но иногда спускать с небес на землю.

На входе в узел связи Эрвент отделался от Меласа и переместился в «Юг». Там он задерживаться не стал и сразу проследовал к соседнему порталу, который доставил его домой.

Оказавшись в продолговатой комнате, Эрвент подошёл к среднему из трёх портретов и нажал на незаметный рычажок за рамой. Картина открылась, словно дверь. За ней обнаружился внушительных размеров сейф, встроенный в стену. Эрвент ввёл комбинацию и положил футляр с блокатором внутрь, рядом с такими же футлярами и старым, потёртым, местами заломанным кожаным портфелем.

В своё время пришлось немало постараться и усовершенствовать узор блокаторов так, чтобы их можно было проносить через порталы. До этого они препятствовали любому магическому воздействию.

Эрвент вышел в коридор и запер за собой дверь. Он бросил взгляд на противоположную стену, где сизым квадратом выделялось окно. Сгущались сумерки. Обещание снова не получилось сдержать: он дал Ястэре слово хотя бы по выходным возвращаться засветло.

Стояла тишина, словно дом был совсем пустой. Первое время Эрвент не на шутку пугался этого безмолвия. Поднимаясь на второй этаж, он успевал прокрутить в голове сотни сценариев похищения или побега Ястэры — один абсурднее другого, — но каждый раз неизменно находил девочку в её комнате.

Он постучался. Получилось очень виновато.

— Можешь войти, — раздался строгий голосок.

Ястэра сидела за столом спиной к Эрвенту. Перед ней лежала раскрытая книга, по которой девочка складывала фигурку из бумаги. Чуть в стороне уже стояли три бумажных оленя, на редкость ровных и аккуратных. При взгляде на них Эрвент вдруг почувствовал гордость.

— Злишься на меня? — спросил он.

— Ну только если самую капельку, — ответила Ястэра, наконец поворачиваясь к нему. — Смотри, я сегодня научилась делать оленей.

Нежно, едва касаясь бумаги, Эрвент взял одного и покрутил, чтобы разглядеть со всех сторон.

— Поразительно. Я могу забрать одного в качестве сувенира?

— Да, но не этих. Я сделаю тебе получше.

— По-моему, эти уже бесподобны.

— Нет, Лас. Можно ещё лучше, — твёрдо, почти назидательно возразила Ястэра.

С этими словами она снова склонилась над листом бумаги, который превращала в очередную фигурку. Эрвент невольно залюбовался её сосредоточенным видом, уверенными движениями рук. Правая теперь слушалась её так же хорошо, как и левая. Тонкие пальцы легко скользили по сгибам. Бумага, тихонько шурша, приобретала новые причудливые формы с каждым движением.

Ястэра пристрастилась к этому занятию пару недель назад, так что теперь на её подоконнике рядком сидели бумажные лягушки, целое семейство зайцев смотрело вниз с верхушки шкафа, крохотные мышки выглядывали из-за книг на полке, с люстры на ниточках свисали бабочки и журавлики, а в вазе на прикроватной тумбочке красовался пышный букет из бумажных цветов.

Эти фигурки Ястэра предпочитала настоящим игрушкам. На следующий день после её исцеления Эрвент вернулся домой с прелестной шарнирной куклой в кружевном платье и целым гардеробом в придачу. Ястэра смотрела на подарок взглядом, полным восторга и восхищения, и всё никак не могла остановить поток благодарности. Но очень скоро Эрвент заметил, что Ястэра относится к кукле скорее как к предмету искусства, созерцая её, словно статуэтку. И неудивительно — кукла и в самом деле выглядела изящно и хрупко, так что следом Эрвент купил обыкновенную плюшевую собаку.

На удивление, её постигла та же участь. Девочка аккуратно усадила собаку на комод, любовалась, но почти не прикасалась к ней. Эрвент быстро догадался, что Ястэра боится что-то сломать или испортить. Вероятно, раньше за это ей грозило суровое наказание. Он приносил домой игрушку за игрушкой, и каждая превращалась в экспонат на выставке.

Тогда в попытках найти хоть что-то, чем Ястэра действительно будет пользоваться, Эрвент принёс ей толстенную книгу, в которой, по смелым утверждениям на обложке, содержалось пятьсот лучших схем оригами. Вдобавок он прихватил с работы небольшую стопку бумаги.

Этот подарок наконец-то пришёлся к делу. Ястэра получала особенное удовольствие, занимаясь тем, чем не могла, пока у неё не хватало руки. И, кажется, идея создавать что-то самостоятельно по-настоящему захватывала её. Раньше Эрвент и предположить не мог, что кто-то способен складывать бумажки с таким упоением.

— Я принёс тебе кое-что, — сказал он, глядя, как пополняется оленье семейство.

Эрвент протянул Ястэре коробочку с порталами. Глаза девочки моментально вспыхнули интересом.

— Это… Это же?..

Видно было, что от изумления язык не слушался её. Вместо ответа Эрвент улыбнулся, достал порталы и щёлкнул незаметными переключателями. Сердцевины засветились, окрасив фиолетовым тени в комнате.

— Они твои. Можешь делать с ними что захочешь, — сказал Эрвент. — Только не ставь на полку. Через полгода они всё равно придут в негодность.

— Но это слишком дорого, — замялась Ястэра. — Думаешь, я не знаю, сколько они стоят?

— У меня таких ещё целая фабрика.

— Спасибо, — кротко произнесла она, но стоило ей моргнуть, и от смущения не осталось ни следа. Глаза сверкнули хитрым блеском.

Она вскочила с места, поставила один из порталов на вершину шкафа, а второй положила на пол. Эрвент разглядел у неё ещё одну фигурку — миниатюрного голубя. Ястэра держала его в руке, вытянутой над головой, но в следующую секунду птичка уже падала в портал на полу. Едва коснувшись фиолетовой ряби, голубь, сохраняя развитую скорость, вылетел из второго портала и описал изящную дугу через всю комнату.

Эрвент следил за птичкой с недоверием и восхищением. У этой девочки действительно был слишком живой ум, чтобы целыми днями сидеть в четырёх стенах одной.

— Наслаждайся. А я пока разогрею ужин, — сказал Эрвент, потрепав Ястэру по голове.

— Я с тобой, — тут же выпалила она.

Дома она всё время ходила за Эрвентом хвостиком, но при этом не путалась под ногами. Её помощь часто оказывалась к месту. Вспоминая себя в этом возрасте, Эрвент не мог сказать, что он был таким же хозяйственным.

Пока Эрвент разогревал на сковороде макароны с яйцом и сосисками (не самое изысканное блюдо, но Ястэра его обожала), она расставила тарелки, разложила салфетки и столовые приборы, поставила воду на чай, достала чайник, заварку и кружки.

Наконец они сели за стол.

— Ты же левша, — сказал он, глядя, как Ястэра накалывает макароны на вилку.

Эрвент сам не был уверен, для чего это сказал. Его охватило странное, непреодолимое чувство, что эти слова должны быть произнесены. Подобное чувство возникало каждый раз, когда он обращал внимание на ведущую руку Ястэры, но сегодня оно было гораздо сильнее обычного.

— Вот это наблюдательность, — ответила девочка, приподняв бровь. — И давно ты заметил?

— Сразу. Ты всегда была левшой?

— Нет, но в день нашей встречи не то чтобы у меня был выбор.

— А почему не переучилась обратно?

— Вначале я хотела, — ответила Ястэра, многозначительно глядя на руку, в которой сам Эрвент держал вилку. — Но теперь мне нравится быть левшой. Нравится быть похожей на тебя.

Сердце Эрвента совершило особенно сильный толчок в груди. Он и не предполагал, что подобные слова могут оказаться для него настолько приятными.

Последние дни Эрвент помимо своей воли допускал мысли о том, что у Ястэры действительно нет способностей. Точнее, даже не мысли, а робкую надежду, хотя он и понимал, что эта надежда не имеет под собой почвы. Но чем дольше Ястэра оставалась обычным ребёнком, тем навязчивее становилось желание, чтобы вдруг открылись какие-нибудь новые, неизвестные до этого обстоятельства и стало очевидно, что в ней не течёт магическая кровь.

Эрвент знал, что занимается самообманом. Он досконально изучил семейное древо Ястэры, да и её поразительное внешнее сходство с Асгелью говорило само за себя.

Скоро Ястэре исполнится двенадцать. К этому возрасту способности уже проявились у Кандэла, Норс, Монгвэла. У Иоры это случилось гораздо раньше, но были и те, с кем это произошло в позднем возрасте. По словам Рэина, магию в себе он обнаружил в семнадцать лет. Тем не менее это не помешало ему стать одним из самых сильных носителей. Эрвент не знал, сколько у них с Ястэрой есть времени, чтобы и дальше играть в семью, и он запрещал признаваться самому себе в том, что хочет, чтобы это длилось как можно дольше.

На кухню вошёл Кара, вероятно, для того, чтобы окончательно испортить и без того мрачное настроение. Издевательски распушив хвост, он гордо прошествовал к противоположной стене и запрыгнул сначала на табурет, а затем на шкаф.

— Ты бы хоть постеснялся при живых-то хозяевах, — бросил Эрвент, поднимаясь со своего места.

Нормального кота уже одно это действие заставило бы раскаяться и смыться, но Кара не имел ни малейшего понятия о субординации. Не обращая внимания на приближающегося Эрвента и на последовавшие сердитые восклицания, он навалился всем телом на тяжёлую хрустальную вазу, стоявшую на самом верху.

Эрвент быстро оценил риски и отступил на шаг, закрыв лицо руками от осколков, но звука падения так и не услышал. Он осторожно приоткрыл глаза и увидел Ястэру, крепко сжимавшую вазу в руках. Она стояла у самого шкафа, хотя ещё секунду назад сидела за дальним концом стола. Эрвент не видел, что случилось, но слишком много времени провёл с её братьями и сёстрами, чтобы не понимать произошедшего.

— О чём ты только думала? — слабо произнёс Эрвент, забирая вазу трясущимися руками. — А если бы она попала по голове?

— Я просто… ну… — промямлила Ястэра.

— Ты понимаешь, что это всего лишь стекляшка?! — Эрвент оправился от шока и начал заводиться. — Она не стоит твоей жизни! Ты могла умереть! Я способен вернуть тебе руку, ногу, но не жизнь!

— Прости.

— Что мне твоё «прости»? Я клянусь, я вышвырну эту блохастую дрянь на улицу!

— Нет! — воскликнула Ястэра так, словно эта перспектива пугала её сильнее собственной смерти.

— Для чего тебе твоя скорость?! Чтобы ты лезла под удар? Она дана тебе, чтобы ты как можно быстрее спасалась от опасности!

— Так ты заметил? — спросила Ястэра.

Её жалкий вид и наивное удивление заставили Эрвента сбавить пыл.

— Конечно, я заметил, — сказал он, садясь на стул. — Как давно это проявилось?

— Месяц назад, — девочка потупила глаза.

— И ты молчала всё это время? — спросил Эрвент уже не строго, а скорее устало.

— Боялась тебя расстроить. Ты ведь не хотел, чтобы я обладала магией.

— Меня сильнее расстраивает то, что ты не доверилась мне.

— И что теперь будет? — произнесла Ястэра с тревогой. — Тебе придётся отдать меня в то место, где был мальчик-целитель?

— Ничего мне не придётся, — ответил Эрвент, привлекая её к себе и кладя руки ей на плечи. — О том мальчике заботятся другие люди, они защищают его. А я защищу тебя. Со мной ты в безопасности.

Ястэру действительно пора было определять в один из центров. Не в Юг и не в Восток, потому что Флем и Асгель ещё помнили её, а вот из памяти двойняшек она изгладилась начисто. Но Эрвент собирался подумать об этом не сейчас.

Не сегодня.

Потом.

Может быть, Ястэру вообще не стоило отпускать. Пару минут назад эта маленькая девочка доказала, что из неё выйдет отличный телохранитель: быстрый, ловкий, самоотверженный. Телохранитель, который всегда рядом, который привязан к нему, как щенок привязывается к хозяину, подобравшему его с улицы.