Год, которого ещё не бывало | A Year Like None Other (джен)

Стекла в палате больничного крыла со звоном взорвались, рассыпавшись на мириады сверкающих осколков. Каменные стены содрогнулись, на миг прогнулись внутрь, а затем с силой распрямились.

А Гарри все кричал. Он чувствовал, как в его глубине рождается новая, чудовищная волна магии, поднимается, закипает и вырывается наружу сквозь кожу. Стены вокруг залил ослепительный, яростный свет; Гарри ощущал его всем существом, даже не видя.

Мир рушился, и реальным был только его собственный вопль. Пронзительный, исступленный, он был мольбой, зовом, отчаянным метанием — и на этот раз в нем звучало не только одно имя. Снейп. Сейчас. Сейчас. Сейчас. Снейп. Сейчас!

Он повторял это имя, как заклинание, как мантру, выжимая сквозь стиснутые зубы прямо из своего измученного разума.

В его безумие начали врываться другие звуки — пока он бился, дергался и отбивался от чьих-то рук. Он услышал потрескивание Каминной сети, твердые, быстрые шаги, направляющиеся к нему, и хорошо знакомый голос, который кричал:

— Гарри!

Но Гарри не мог понять, звал ли Снейп его из глубин кошмара или стоял прямо у его кровати. Он не мог видеть, чтобы убедиться. Казалось, сама тьма поглотила его — не просто окружала бесконечной чернотой, но и текла в его жилах, въелась в кости. Паника сдавила горло; Гарри затрясся в конвульсиях и закричал снова, а следом раздался ужасающий, булькающий звук — он чувствовал, как третья волна магии начинает копиться в самой глубине его существа.

— Гарри, я здесь! — голос прозвучал снова, громче, и чьи-то сильные пальцы схватили его за руки, сжав их. Жестко. Гарри отбивался от других прикосновений, он метался, как раненый василиск, не в силах вынести это, и кричал еще громче при каждой новой попытке удержать его. Но это прикосновение было иным. Какая-то часть его узнала его, даже несмотря на боль от почти железной хватки. Это не имело значения. Важно было лишь одно: это прикосновение вернуло ему его самого. Он снова стал Гарри, а не бездонным колодцем отчаяния, что изливается на всех кулаками, голосом и магией одновременно.

Это прикосновение усмирило его дикую магию.

Хватка Снейпа ослабла ровно в тот миг, когда Гарри перестал вырываться. Гарри чувствовал себя так, будто его переехал горный тролль, но его руки, все еще надежно удерживаемые профессором, наконец затихли. Казалось, целую вечность он дышал только ртом; так много кричал, что горло пересохло насквозь. Сомкнув наконец губы, проведя языком по небу, он вдохнул через нос и тут же почувствовал настолько едкий и отвратительный запах, что ему показалось, будто его сейчас вырвет всем, что он когда-либо ел.

Он не знал, выдала ли его багровеющее лицо или тошнотворный стон, но Снейп мгновенно понял в чем дело.

— Альбус, мои мантии! — скомандовал Зельевар, не выпуская рук Гарри. — Убери их, и верхнюю, и нижнюю! И наложи на мою одежду Освежающее заклинание.

Воздух вокруг защекотало магией, и, когда ужасная вонь исчезла, Гарри вдохнул аромат, который узнал еще в Девоне. Его запах, очищенный магией до сути — запах его одежды и человека внутри них. Для Гарри этот запах означал заботу и утешение; теплую овсянку с маслом, медовую воду и покой, который сменял панику, даже когда его раны ныли, а мир погружался во тьму.

Гарри сделал глубокий вдох и расслабился еще сильнее.

До него дошло, что Снейп все еще не отпускает его руки. Гарри пошевелил пальцами, но не для того, чтобы высвободиться. Ему просто нужно было почувствовать, что эта хватка — реальна, что он в сознании и больше не в том липком полусне, который он так хорошо узнал в Девоне.

Мадам Помфри завела свою скрипучую, певучую тираду:

— Неужели никто не обладает ни каплей здравого смысла? Та мощь, что он только что выпустил! Отпустите его, Северус! Мальчик не выносит даже прикосновения, когда я мажу мазью…

— Но посмотри, Поппи, — мягкий голос Дамблдора мягко прервал ее. — Взгляни на него.

Даже не видя, Гарри мог сказать, что она смотрит, уставилась на него. Ненавидя ощущение мурашек на затылке, он повернулся и уткнулся лицом в бок Снейпа, прижавшись щекой к мягкой хлопковой рубашке профессора. Хлопок… старый, много раз стиранный, мягкий от времени. Она наверняка была черной, подумал он, и с длинными рукавами, скрывающими Темную Метку. Хмурясь, Гарри прижался еще ближе, гадая, что теперь будет со Снейпом, когда настойчивый зов Волдеморта придется игнорировать.

— Вот так восстановление после травмы не происходит, — не унималась мадам Помфри. — Я дипломированная медиковедьма, как вам прекрасно известно! У Северуса, возможно, были самые лучшие намерения, но он присутствовал на тех ужасных событиях, был их частью. А теперь мистер Поттер к нему прилип; Альбус, это нездорово для мальчика…

К счастью, это было все, что Гарри успел услышать. Ее голос затих в коридоре, куда Дамблдор — без сомнения, вежливо, но твердо — ее увел.

Едва ее ворчание стихло, Снейп провел рукой под плечами Гарри и с легкостью приподнял его, позволив мальчику прильнуть щекой к своей груди. И слава Богу, подумал Гарри. Он чуть не задохнулся, уткнувшись лицом в бок профессора.

Долгое время после этого Гарри лежал молча, просто впитывая ощущение того, кто готов был сидеть с ним в тишине, чье присутствие не заставляло его изображать храбрость и бодрость. Он не был храбрым, сейчас нет; он даже боялся заговорить. И, возможно, он был сбит с толку, не зная, что сказать и как. В конце концов, мадам Помфри была права. Снейп был там, помогал причинять ему боль или, по крайней мере, позволял это. Но у него не было выбора; Гарри понимал это, когда мог отстраниться от памяти об ослепляющей боли и мыслить здраво. Самайн… это был не настоящий Снейп. Это была маска.

После… вот что имело значение.

После, когда Гарри лежал в ошеломлении и полудреме, неспособный вспомнить многое из того, что с ним случилось. Снейп держал его — час за часом, точно так же, сидя рядом, сжимая его руки, позволяя Гарри черпать из его силы. Его тело помнило это, узнавало утешение, подумал он. Его тело знало, как и его разум, что Снейп не представляет угрозы. Как это ни странно, прикосновение профессора было единственным, что он мог вынести, но больше того — это было прикосновение, которого он хотел. Даже жаждал. Теперь, когда его держали, он понимал, что это было подобно глотку воды после вечности в пустыне. Но, возможно, это и не было так уж странно. Прикосновение Снейпа было единственным, что отделялось от ужаса, потому что Гарри получил его так много тогда, всего, чего он мог желать, прежде чем окончательно пришел в себя. Прежде чем осознал, что должен бояться.

Снейп был тем, кто наконец разорвал тишину.

— Теперь лучше, Гарри?

Гарри дернул головой, кивая, его щека потерлась о маленькие твердые пуговицы на рубашке Снейпа. Он хотел спросить о многом, но все вопросы казались глупыми даже ему. Вы теперь меня ненавидите? Вы же не бросите готовить для меня зелья, правда? Почему это должны были быть вы — тот, кто держал меня, пока они… Он искал в голове что-то более подходящее для начала, что-то, что не заставило бы Снейпа усмехнуться и вернуться к холодному «мистеру Поттеру».

— Э-э, профессор? Что это был за ужасный запах?

Грудь Снейпа мерно поднималась и опускалась в такт его дыханию.

— Восстанавливающее Зрение Зелье. Полагаю, ты с ним знаком.

— А, да.

Гарри содрогнулся, думая, что он бы предпочел остаться слепым, чем пить эту гадость на вкус протухшей лакрицы дважды в день. Но он не сказал этого. Какая-то напуганная часть его души не могла вынести мысли, что Снейп не любит его по-настоящему. Он оттолкнет его, если Гарри скажет что-то не так, ведь правда? А Гарри отчаянно нуждался в том, чтобы его держали, даже если профессор был здесь только из-за его истерики.

— Нюхать его было даже хуже, чем пить, — выдавил он наконец.

— Так и должно быть, — заметил Снейп, высвобождая одну руку и поднимая ее, чтобы мягко положить на затылок Гарри. Его пальцы вплелись в волосы, но не двигались. — Ты чувствителен к нему, потому что оно в твоей крови. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять; никто другой не чувствовал этого запаха.

— Вы снова его варили?

— Я его пролил, глупый мальчишка, — тихо ответил Снейп, слегка притягивая его голову к себе, когда говорил это. И до Гарри вдруг дошло, что, как бы странно это ни было, когда Снейп называл его так, в его голосе звучала… нежность. Это было грустно, будто у Снейпа никогда никого не было, о ком он мог бы заботиться, и он не совсем понимал, как это должно работать.

Хотя, если подумать, эти медленные объятия, в которых он слышал биение сердца профессора сквозь мягкую ткань рубашки… это было почти идеально. Если бы это могло длиться вечно. Вот что пугало Гарри. Что, если Снейп был добр с ним только потому, что он так отчаянно в этом нуждался? Потому что, если бы он не был, его магия могла бы снова вырваться на волю?

— Я пролил его на себя, когда Альбус подключил Каминную сеть к моей лаборатории, и я услышал тебя, — продолжил Снейп, его голос был ровным и деловым. Даже не сердитым. А разве Снейп не приходил в ярость из-за испорченного зелья? Это было странно, но Гарри потерял нить размышлений, пока его учитель говорил. — Поппи должна была дать мне знать сразу, что ты зовешь меня, но я не думаю, что она поняла, что ты кричал мое имя как призыв, — он сделал паузу. — Это был кошмар, Гарри?

Гарри кивнул, и отчаянный, сдавленный вздох застрял у него в груди, где-то рядом с сердцем.

— Должен бы уже привыкнуть к ним, — пробормотал он, чувствуя себя трусом и испытывая стыд. Кошмары преследовали его годами.

— Полагаю, это были не твои обычные кошмары, — ответил Снейп, и его пальцы спустились ниже, на самый затылок Гарри. Он начал водить там подушечками пальцев медленными, крошечными кругами, от которых напряженные плечи мальчика наконец расслабились и обвисли. — Самайн, да?

Гарри покачал головой и что-то невнятно пробормотал, его плечи снова напряглись, но затем Снейп очень медленно, будто вытаскивая слова из себя, произнес:

— У меня тоже бывают кошмары об этом.

Гарри приподнял голову, отчаянно желая увидеть выражение его лица.

— Правда?

На этот раз паузы перед ответом почти не было.

— Да.

После этого они сидели в тишине, вероятно, потому, подумал Гарри, что ни одному из них не нужно было описывать вслух, что именно им снилось. Они и так знали.

— Тебе нужно, чтобы я сказал, как мне жаль, Гарри? — внезапно спросил Снейп, и его голос стал холоднее.

— Жаль, что у меня кошмары? — не подумав, сказал Гарри, но потом до него дошло. — Или жаль, потому что вы, э-э… были там, с ними?

Помогали им, — чуть не сорвалось с губ, но он удержался.

— Не будь глупцом, — усмехнулся Снейп, но беззлобно. — Конечно, потому что я был там с ними.

Гарри слегка содрогнулся, от этих слов его слегка затошнило. Он не хотел говорить о Самайне, правда не хотел. По крайней мере, сейчас.

— Я и так знаю, что вам жаль, — тихо сказал он и сам удивился своим следующим словам: — А мне… мне снятся сны о Девоне.

Гарри почувствовал, как дыхание Снейпа прервалось.

— Ты помнишь, как был в коттедже?

— Да… — Прикусив губу, Гарри попытался пошевелиться. Сначала он не осознавал, вероятно, потому что был еще во власти кошмара, но лежать, прислонившись только щекой, было неудобно. Он не хотел терять это спасительное прикосновение, но начал бояться, что соскользнет на простыни. Высвободив одну руку, он оперся на нее и приподнялся, пока его голова не оказалась прямо у плеча Снейпа. Это позволило ему обхватить профессора за талию и крепко за него держаться. Все это время он затаил дыхание, хоть уже и казалось маловероятным, что профессор его оттолкнет.

Снейп не оттолкнул его. Напротив, он подвинулся на кровати, оперся спиной на подушки Гарри и притянул мальчика ближе, устроив его голову в изгибе своего плеча. О, как же это было хорошо. Странно, что это могло быть так, учитывая его детство. Серьезно, никто и никогда не держал его так, не предлагал утешения и тепла.

Никогда. Ни разу.

До Девона.

— Я помню, как вы держали меня, — продолжил Гарри немного погодя. — Вот так же, часами. Я помню, как думал о домовом эльфе, который мог бы подбрасывать дрова в камин и приносить бульон, потому что я ненавидел, когда вам приходилось вставать и оставлять меня одного.

— Странно, что ты это помнишь, — задумчиво произнес Снейп, его грудь мерно поднималась и опускалась. — Ты почти все время спал.

— Нет, — зевнул Гарри, на него накатывала дремота. — Я был в полудреме.

Снейп принял это, сказав лишь:

— Ты снова почти спишь. Тебе нужен отдых; я оставлю тебя поспать, теперь…

— Нет! — вырвался у Гарри крик, пропитанный чистым страхом. — Останьтесь. Пожалуйста, профессор. Пожалуйста. Я не хочу…

Он стиснул зубы, прервав себя. Было ужасно то, что он собирался сказать. Ужасно, но правда.

Его учитель не двинулся.

— Ты не хочешь что? — спросил он, а когда Гарри не ответил, повторил более твердо: — Что, Гарри?

Гарри почувствовал, как у него свело ноги от одной этой мысли, и волна гнева, смешанная с чем-то еще, что он не мог определить, закружилась у него внутри.

— Я не хочу снова выбивать все окна в замке, просто чтобы заставить вас прийти сюда, ясно?!

Голос Снейпа стал низким и твердым, он говорил отрывисто, выделяя каждое слово.

— Что ты имеешь в виду?

Гарри приподнялся, вся усталость сгорела в огне гнева и того чувства, что рвалось изнутри. Обида. Да, именно обида. Потому что все это было нужно ему раньше, черт возьми! Ему нужно было, чтобы его держали! А Снейп игнорировал его, язвил Дамблдору о зельях, проходил мимо его палаты без единого слова и отослал Гермиону, когда Гарри попытался передать свои извинения!

— Ну, ведь именно это потребовалось, не так ли? — бросил он вызов, почти шатаясь от нахлынувших чувств. — Вы снова меня ненавидите, прямо как раньше, и не думайте, что я этого не вижу! Вы сейчас здесь только потому, что директор испугался, что моя магия вырвется на волю, если я не получу того, чего хочу! Бьюсь об заклад, он думал, что я могу спалить дотла целое крыло замка, или развалить стены, или…!

Снейп притянул его обратно, крепко обняв, и его объятия стали надежным убежищем, пока Гарри дрожал, словно на ветру.

— Тише, глупый мальчишка, — прошептал он ему в волосы, сжимая руки так, что дрожь понемногу утихла. — Я не ненавижу тебя, Гарри, конечно же нет. Я не ненавидел тебя уже… — его голос понизился до едва слышного шепота, в котором сквозила легкая самоирония, — ну, скажем так, довольно долгое время.

— О, конечно, — фыркнул Гарри, но в его голосе не было злости.

— Мне, наверное, стоит сказать тебе, что я… — Снейп запнулся, и Гарри почувствовал, как напряглось его тело. Учитель откашлялся, попытался снова заговорить, но снова замолчал. Наконец, сделав над собой усилие, он выдохнул: — Гарри. Слушай меня. Я тебя совсем не ненавижу.

Как признание, это прозвучало невероятно скупо, подумал Гарри, но его это почему-то обрадовало. Во-первых, он чувствовал, что это правда. А кроме того, ему казалось, что за этими словами скрывается нечто большее, что Снейп чувствует, но не может высказать. Северус не любит показывать эмоции, — как-то сказал директор, и теперь Гарри мог слушать это простое «я тебя совсем не ненавижу» и понимать, что на самом деле оно значит гораздо больше.

Когда Снейп слегка отодвинулся, Гарри инстинктивно вцепился в него, охваченный страхом, что учитель сейчас уйдет. Неужели он не захочет оставаться с ним после того, как сказал такое? Если Гарри знал Снейпа, этот человек сейчас либо исчезнет, либо снова натянет на себя маску холодного безразличия.

— Не уходите пока, — тихо взмолился Гарри. — Я хочу поговорить, ладно?

— Ладно, — неожиданно спокойно согласился Снейп. И Гарри подумал, что, возможно, он не так уж хорошо знает этого человека. Учитель казался… обычным, даже после только что произнесенных слов.

Снейп устроился поудобнее на узкой больничной кровати, убирая дистанцию между ними.

— Мы поговорим еще немного.

Гарри кивнул, в его голове роились десятки вопросов. И чем безопаснее он себя чувствовал в объятиях Снейпа, тем больше мыслей и признаний возникало в его голове. Разве это не хорошо? Было так приятно наконец почувствовать себя в безопасности, что он решился признаться в одном из своих страхов.

— В тот первый день, когда я очнулся здесь, вы сказали, что вам нужно работать над зельями… И я верю, что это правда, но мне кажется, вы еще и использовали это как предлог, чтобы избегать меня. Потому что вы сказали, что зайдете позже, когда будет время, но так и не пришли!

— Я приходил, Гарри, — настаивал Снейп, и его спокойный голос действовал на мальчика умиротворяюще. — Ты спал, но я посидел с тобой какое-то время. Альбус может это подтвердить; он был там.

— Ладно, хорошо, — пробормотал Гарри, решив поверить ему на слово. Впрочем, проверять и не требовалось. Его скорее удивило, что учитель сослался на директора.

— Но почему вы не возвращались после? Даже после моих извинений? И почему вы вообще были таким… противным в самом начале?

Снейп тяжело вздохнул, и этот звук казался бесконечно уставшим.

— Я правда не знаю, с чего начать… Гарри, когда ты очнулся здесь, я был уверен, что ты вспомнишь Самайн; я не ожидал, что ты вспомнишь Девон. Я думал, что разговор с тобой будет… трудным. Но я все равно намеревался его начать. По крайней мере, попытаться.

— Тогда почему не сделали этого?

Снейп притянул его еще ближе, обвив рукой его спину.

— Потому что, когда я вошел, ты как раз рассказывал Дамблдору, что сделало Самайн таким ужасным. Тебя ранил тот, кому ты доверял.

— Но так оно и было, — тихо пробормотал Гарри, медленно до него доходя. — Вернее, это была одна из причин… О. О, нет… Я понял. Вы подумали, что я имел в виду, что меня ранил тот, кому я раньше доверял, а теперь — нет?

— Это была бы совершенно естественная реакция с твоей стороны, — тихо признал Снейп.

— Нет, не была бы, — возразил Гарри, пытаясь подобрать слова. — Потому что я знал, понимаете? Я знал из своих снов, что все закончится, что я не умру той ночью. Вы должны были ждать своего шанса, выжидать. — Он сглотнул, его пальцы вцепились в ткань рубашки Снейпа. — Самайн был ужасен именно потому, что я не мог ненавидеть вас за него, профессор, даже тогда. Звучит глупо, я знаю… но ненависть к вам сделала бы все проще. — Гарри сделал паузу, а затем продолжил: — В любом случае, я думал, что вам нет никакого дела до моего доверия.

— Ах. Что ж… я тоже так думал.

Они еще долго лежали в тишине, слушая, как ветер гуляет в пустых каменных проемах, оставшихся от окон. Гарри понял, что Снейп намеренно молчал, позволяя ему вести разговор. Возможно, потому, что Гарри сам настоял на этом.

— Почему вы так грубо выгнали Гермиону? — набрался он смелости спросить. — Я просто пытался извиниться. Сказал бы вам лично, если бы вы пришли.

Снейп перевернулся на бок, лицом к Гарри, устроив голову мальчика на подушке. Гарри вдруг подумал, сколько сейчас света и много ли Снейп может разглядеть в его лице. Ему захотелось спрятаться.

— Полагаю, — после паузы сказал Снейп, — я использовал такой тон, потому что неправильно понял, за что именно ты извиняешься, Гарри.

— А? А за что вы подумали?

Он почувствовал, как учитель беспокойно шевельнулся на кровати.

— Я приносил зелья незадолго до этого и слышал, как ты кричишь друзьям, чтобы они даже не упоминали мое имя. После того как мисс Грейнджер счла нужным объявить о моем присутствии — бестактная девчонка — я предположил, что ты извиняешься за то, что я подслушал, как ты меня ненавидишь.

— Но я вас не ненавижу.

— Да, — протянул Снейп. — Я уже понял.

Гарри едва сдержал желание ткнуть его в бок, но решил, что это будет слишком по-детски.

— То, что вы услышали, было моим криком, чтобы они просто заткнулись, потому что Рон, кажется, думал, что вы могли бы спасти меня от всего, если бы только захотели, — признался Гарри, хмурясь. — Он не понимает. Вы были всем, что у меня было, на том собрании, и вы должны были сохранять голову и оставаться в живых, чтобы вытащить меня!

— Кажется, ты и вправду понимаешь, — пробормотал Снейп, и в его голосе слышалось изумление.

— Да, конечно, понимаю, — пробормотал Гарри. — Я не настолько глуп. Но даже так, знаете ли…

— Я знаю, — посочувствовал Снейп. — Что ж, тогда, полагаю, я, должно быть, напугал мисс Грейнджер.

— Гермиону довольно сложно напугать.

— Ах, да, та самая первокурсница, что решила, будто сможет справиться с горным троллем в одиночку.

— О, она это выдумала, — уточнил Гарри.

— Хмм, — пробормотал Снейп, но не стал развивать тему. Вместо этого он спросил: — Мне пришло в голову спросить, почему ты послал мисс Грейнджер с тем извинением, Гарри.

Вот оно. Гарри глубоко вздохнул и признался виноватым голосом:

— Потому что вы не можете… э-э, работать на прежних хозяев дальше, по крайней мере, не на своей обычной работе, если вы понимаете, о чем я… и теперь, когда ваше предплечье начнет болеть, вы не сможете ничего с этим поделать, и… ну, это все моя вина!

— Неужели?

Чего бы Гарри ни ожидал, это определенно было не то.

— Ну, да, — продолжил он, находя странным, что это приходится объяснять. — Я имею в виду, это я покинул дом.

— Ах. — Снейп положил руку ему на плечо. — Это напоминает мне наш предыдущий разговор. Думаю, у тебя есть привычка брать на себя куда больше вины, чем того заслуживаешь.

— Профессор, я покинул дом, — попытался объяснить Гарри снова, на сей раз так, будто говорил с маленьким ребенком.

— Да, я знаю, Гарри, — ответил Снейп точно таким же тоном. — Но это не похоже на твои обычные выходки. Ты не использовал Плащ-невидимку отца; ты не пытался тайком сбежать.

— Какая разница? Я оказался за дверью, — запротестовал Гарри. — И… и… — он сглотнул. — Я подумал, что вы решите, будто я ч-ч-чуть ли не заслужил то, что со мной случилось, потому что я хотел знать, каково это — на с-с-собрании, и я был очень груб с вами из-за этого, а затем я узнал это т-т-трудным путем…

Рука на его плече сжала сильнее.

— Это возмутительно, Гарри. Ты не заслужил того, что случилось.

— Я не сказал, что заслужил, я сказал, что вы, вероятно, так подумали!

— Ты не можешь вправду думать так обо мне, — тихо заявил Снейп, но в его голосе вдруг пропала уверенность. — Неужели?

— Полагаю, нет, — после паузы сказал Гарри. — Эм, я в основном задумывался об этом после того, как Дамблдор объяснил, как Малфою удалось схватить меня, потому что вы были здесь и так злы на меня. Но потом позже… — Гарри вздохнул. — Я не должен был позволить этому случиться, я это знаю.

Снейп, казалось, нахмурился.

— Это я позволил этому случиться, Гарри. Это была моя работа — защищать тебя! Моя, и Люпина, я должен сказать, но это я осматривал подвалы. Я явно не справился, раз оставил выход, тот, что даже не выглядел таковым. — Он сделал паузу, чтобы сделать медленный, контролируемый вдох. — Это мне следует извиниться перед тобой.

— Если вы так думаете, — воскликнул Гарри, и ужасные чувства с той ночи снова поднялись в нем, — тогда зачем вы сказали директору, что даже не хотите готовить мой Эликсир Зрения? Вы сказали, что предпочтете видеть, как я страдаю!

Снейп абсолютно окаменел, и слова вырвались у него сквозь стиснутые зубы.

— Гарри! Я не о тебе говорил!

— Вы назвали меня безответственным идиотом, — разрыдался Гарри, слезы хлынули из его глаз и потекли по щекам, пока он сжимал кулак и бил им по подушке. — Вы всегда меня так называете.

— Потому что я видел, как ты им бываешь, — сухо вставил Снейп, но затем его голос снова смягчился. — Но не в этот раз, Гарри. Ты не знал, что покидаешь пределы безопасности. Ты не потакал своей мании спасать людей.

— Это была м-м-мания-спасти-змею, — несчастно признался Гарри, всхлипывая и вытирая глаза рукавом пижамы. — Я просто х-х-хотел найти Сэл, вот и всё.

— Тшшш, — прошептал Снейп, гладя его по волосам. — Всё в порядке, Гарри. Когда я осознал, что случилось, я был в ужасе, но я не злился на тебя, обещаю.

— Да, ну, вы на кого-то злились, — не захотел отпускать тему Гарри.

— На Люпина.

— На Римуса? — переспросил Гарри, поднимая смущенное лицо, хотя это не принесло много пользы, когда он не мог видеть.

— Да, на Римуса, — прошипел его учитель, внезапно теряя все подобие спокойствия и убирая руки. — Этот идиот-оборотень покинул дом, а затем, как будто этого было недостаточно, прошествовал обратно средь бела дня, словно никогда не слышал о Каминной сети! Он буквально пригласил Люциуса Малфоя исследовать Гриммо! И ради чего? Чертово мороженого, словно ты маленький ребенок, которого можно утешить сладостями!

Гарри не думал, что когда-либо слышал, чтобы Снейп был злее, даже когда Сириус таинственным образом избежал Поцелуя Дементора. Он содрогнулся, радуясь, что вся эта ярость направлена не на него. С другой стороны, он не хотел, чтобы она была направлена и на Римуса.

— Это была невинная ошибка, — указал он. — Вроде моей. Я имею в виду, Римус не пытался выдать мое местоположение.

— Это ничуть не похоже на твою! — усмехнулся Снейп. — Не считая изучения чертежей, у тебя не было возможности знать, что ты следуешь за своей змеёй через наружную стену. Люпин прекрасно знал, что определенные стороны хотят тебя заполучить и более чем способны проследить за ним до тебя!

— Но он не знал, что дядя Вернон проболтался, что я тусуюсь с ним! — встал на защиту Ремуса Гарри. — Он не знал, что кому-то придет в голову последовать за ним!

— Он знал, что это возможно!

— Вы просто до сих пор злы на него со школьных дней! Вы никогда не переставали!

— Не смей судить о моем гневе, Гарри, — предупредил Снейп ледяным тоном.

— Не буду. — Потому что гнев Снейпа, в конце концов, был не главным. Важно было то, что он с ним делал. — Но, пожалуйста, профессор, вы не можете перестать готовить для него Аконитовое зелье из-за этого! Пожалуйста, скажите мне, что не будете. Это было бы ужасно!

— Да, было бы, не правда ли? — протянул Снейп темным, сардоническим голосом.

— Вы не можете ненавидеть Римуса настолько, чтобы желать смерти невинных людей!

Зельевар фыркнул.

— О, но Люпин — благородный Гриффиндорец, Гарри. Не слишком в отличие от тебя, собственно. Он прикует себя цепями, чтобы у него не было иного выбора, кроме как атаковать себя, когда луна станет полной.

— Прекратите! — закричал Гарри.

— О, я буду готовить зелье для твоего паршивого друга, — прорычал Снейп, прикладывая палец к губам Гарри, когда мальчик попытался перебить. — Просто не благодари меня.

Гарри кивнул, сочтя это справедливым, и снова вытер глаза. Пока буря эмоций бушевала внутри, он не придавал значения слезам, но теперь, успокоившись, смущенно осознал, что плакал. Было, наверное, уже поздно прятаться, но он всё же попытался, чувствуя себя уязвимым. Северус Снейп, вероятно, не плакал никогда. Или, по крайней мере, с самого детства. Но шестнадцать — это уже не маленький возраст.

— Не надо, — мягко остановил его Снейп, слегка отводя голову Гарри. — Если твои слёзные каналы функционируют, это значит, что Восстанавливающие Зелья начали работать. Люмос. — Гарри услышал легкий взмах палочки. — Ты видишь какие-нибудь изменения?

— Нет… возможно, что-то. Но это не свет. Просто чернота стала… менее чёрной.

— Серой? Может, пятна цвета?

— Нет, просто не такая густая. Я не могу толком объяснить.

Снейп не произнес Нокс, и Гарри решил, что сейчас подходящий момент спросить о том, что не давало ему покоя с самого пробуждения.

— Э-э, профессор?

— Хм? — Снейп звучал так, будто всё ещё пристально разглядывал его лицо.

— Вы скажете мне правду, если я попрошу? Чистую, честную правду, какой бы ужасной она ни оказалась?

Снейп замер на мгновение.

— Ты просишь меня никогда не уводить разговор в сторону?

Гарри не хотелось ворошить старые обиды, не сейчас.

— Вообще-то, я просто хотел узнать, что вы видите. Э-э, ну, знаете, когда смотрите на меня.

Снейп слегка смутился.

— Тёмные волосы, зелёные глаза… а, ты имеешь в виду твои глаза и то, как они выглядят сейчас. Да, я скажу тебе правду. Не двигайся. — Гарри снова услышал движение палочки и почувствовал, как его веки осторожно раздвигают. Он не смог сдержаться — дёрнулся назад.

Снейп не стал комментировать это, лишь констатировал:

— Твои глаза целы, радужка всё ещё зелёная, хотя цвет, возможно, стал более… насыщенным, чем прежде. Более глянцевым. Я вижу остаточные шрамы на роговице. Словно царапины на стекле, Гарри. От слабых до почти незаметных. Ты почти вылечился. Думаю, завтра тебе следует начать принимать Эликсир Зрения.

Гарри с облегчением вздохнул. В целом, всё звучало обнадеживающе. Но Эликсир Зрения?

— Разве я не пил его всё это время? Эту вонючую гадость?

— Поттер, — протянул Снейп, с лёгкостью переходя в режим Профессора, — Восстанавливающие Зрение Зелья и Эликсир Зрения совершенно различны по составу и применению.

— Да, сэр, — пробормотал Гарри, прежде чем ему в голову пришла другая мысль. — У вас есть партия, в которую Малфой не совал свой нос? Потому что Рон и Гермиона сказали мне, что он помогал вам готовить мои зелья, и… ну…

— И?

— Это просто отвратительно, — заявил Гарри, поднимая подбородок. — И…

— О, пожалуйста, выскажись, — вставил Снейп, и в его голосе слышалась странная смесь насмешки и любопытства.

— Что ж, вы сами напросились, — пробормотал Гарри, решая, что лучше выложить всё. — Позволять Малфою приближаться к моим зельям — довольно безответственно с вашей стороны, не находите, профессор? Без обид, но вы вообще думали? Его ублюдочный отец только что пытался сжечь меня заживо, знаете ли.

— Драко Малфой — не его отец, — отрывисто заявил Снейп, резко поднимаясь с кровати. — Тем не менее, он не помогал готовить твои зелья. Твои друзья ошибаются.

— Тогда почему ему не приходится делать конспекты, как всем остальным?

— Я думал, ты доверяешь мне, — заметил Снейп. Гарри почти видел тот насмешливый, приподнятый глаз.

Он подумал сказать «Я тоже так думал», но решил, что это прозвучит мелко и несправедливо. Его тронуло, что Снейп, похоже, дорожит его доверием.

— Послушайте, — вздохнул он. — Я доверял вам, проходя через адские пытки, так что не смейте утверждать, что я должен доказывать это, не спрашивая, что происходит. Я имею право знать, чёрт возьми! Кроме того, Малфой продолжает сюда приходить, и… это меня беспокоит. Я не знаю, что он затевает.

— Он ничего не затевает.

— Да? — бросил вызов Гарри, приподнимаясь на локте. — Разве вы не знаете, что нельзя верить ни единому слову, выходящему из уст этого Слизеринца?

— Я тоже Слизеринец, не забывай, — плавно напомнил ему Снейп. — Что касается мистера Малфоя, он приходил в больничное крыло по моему приказу. Моему и Альбуса. Он пытался поговорить с тобой. Это… условие. Всё остальное ты должен услышать от него.

— А на уроках? — настаивал Гарри.

Гарри показалось, что Снейп скрестил руки на груди.

— Возможно, тебя это удивит, но мистер Малфой не одобряет… скажем так, методы своего отца. Он хотел чем-то помочь, Гарри…

— Малфой просил помогать мне, — перебил Гарри.

— О, да, он определённо просил, и, поскольку он действительно весьма неплохо варит зелья, я поручил ему готовить Отвары Безболезненного Сна. Он не знает, что я выливаю результаты его трудов в общий запас для студентов, и я прошу тебя не говорить ему.

— Эта маленькая хитрость может закончиться тем, что кого-нибудь отравят, — указал Гарри, плюхаясь на спину.

— Неужели ты вправду думаешь, что я когда-либо пополняю запасы лазарета зельем, даже собственного изготовления, без тщательной проверки?

Гарри не хотел быть упрямым, но это просто не имело смысла.

— Так если вы проверили отвары Малфоя, и они в порядке, почему не дать их мне? Я имею в виду, либо они безопасны, либо нет, профессор.

— Зелья, которые нужны тебе сейчас, — напряжённо объявил Снейп, — более действенны, чем стандартные составы. Драко вполне компетентен, чтобы варить их, но я не позволил этого, потому что знал, что это будет беспокоить тебя. Как, собственно, и вышло.

Гарри поморщился, то ли от лёгкого упрёка, то ли от того, что Снейп только что назвал Малфоя Драко. Ему это не понравилось.

— Простите, сэр.

— Больше никаких извинений, — резко сказал Снейп, вставая. — Теперь ты сможешь уснуть, Гарри?

— Я хотел кое о чём ещё спросить, — зевнул Гарри. — Э-э, много всего, но не могу вспомнить. А, Портал, вот оно… хм, что-то о Портале…?

— Думаю, тебе пора отдохнуть, — заметил Снейп, наклоняясь, чтобы помочь ему натянуть одеяло и укутать его. Ещё один первый раз для Гарри. Или нет. Снейп, вероятно, укрывал его и в Девоне. Но больше никто этого не делал, никогда.

Даже под одеялом Гарри начал дрожать. Ему снова захотелось тепла Снейпа.

Его учитель, должно быть, решил, что его знобит от сквозняков. Гарри услышал короткую серию заклинаний Репаро вместе со звуком стекла, собирающегося обратно воедино, и почти мог представить, как окна сами собой становятся на место.

— Простите за это, — пробормотал Гарри, забыв, что Снейп просил никаких извинений. — Я не пытался этого сделать, по крайней мере, не думаю. Я даже не знаю, как у меня это вышло, честно.

— Полагаю, я догадываюсь, — мрачно пробормотал Снейп. — Но сейчас не время. Мы обсудим это завтра.

— Обещаете? Вы не исчезнете снова?

— Я принесу твой Эликсир Зрения, — заверил его Снейп, и Гарри уловил тонкий сдвиг в разговоре. Зельевар уводил его от личного к деловому. Что ж, ладно. Гарри мог смириться с этим.

— Это типа последний шаг? Я имею в виду, завтра я уже смогу видеть?

— Сомневаюсь, что дела пойдут так быстро, — уточнил Снейп. — Восстанавливающие Зелья помогли подготовить твои ткани, но Эликсиру потребуется время, чтобы подействовать полностью. — С этими словами Снейп помог ему немного приподняться и вложил в руку пузырёк. — Зелье сна без сновидений, но куда более действенное, чем то, что ты когда-то говорил мне, на тебя не действует. Пей, Гарри.

— Мне оно не нужен, — запротестовал Гарри. — У меня не будет очередного кошмара, не думаю, теперь, когда я поговорил с вами.

— Тем не менее, — протянул его учитель тем настойчивым тоном, что Гарри узнал. Сдаваясь, Гарри неловко наклонил пузырёк и вылил содержимое в рот. Оно пузырилось на языке куда сильнее, чем обычное. И на вкус было фруктовее.

Он почти подумал, что Снейп ушёл; Гарри был так сонен, что трудно было понять. Но затем рука мягко легла ему на лоб и отстранила волосы от лица. Это было приятно.

— Ты пообещаешь мне кое-что, Гарри? — тихо спросил Снейп. — Это важно.

— Обещаю? — сонно переспросил Гарри.

— Да. Выслушай Драко Малфоя, когда он придёт поговорить с тобой, хорошо? Ты это сделаешь?

Гарри напряжённо подумал над этим, чувствуя, что здесь что-то не так, нечто большее, чем очевидное.

— Вы сначала меня… размягчили… а потом спросили, — объявил Гарри голосом, который любой, кроме Мастера Зелий, мог бы принять за голос пьяного. — Это не… честно, про… фессор.

— Просто скажи мне, что поговоришь с ним…

— Слизеринец, — обвинил Гарри, и волна глуповатости, казалось, заплясала у него на языке. — Слизеринский склизкий скользкий слизняк. С… э-э, скрытный змеиный ехидный чванливый ворчливый Слизерин…

Ему показалось, он услышал, как учитель бормочет что-то вроде «Полагаю, я тебя слегка переборщил с «размягчением», но он не мог быть в этом уверен, как не был уверен и в том, что произошло дальше. Он не мог вправду почувствовать то, что ему почудилось, правда?

Не-а, решил он. Не может быть. Снейп не стал бы легонько касаться губами его шрама на лбу, верно? Это просто «размягчение» от зелья заставляло его чувствовать себя тёплым, глупым и счастливым, и, ну, не ненавидимым.

Совсем не ненавидимым.

Гарри тихо хихикнул раз или два, прежде чем погрузиться в самый счастливый сон за последние недели.