Не та цель. Том 2 (джен)

Пока я ждал куда-то пропавшего домовика, то решил не терять времени, и откусил кусок пирожного, после чего блаженно прикрыл глаза, потому что шоколад в этом пирожном буквально таял во рту, а когда я сделал глоток обжигающе горячего чёрного чая — мир снова начал казаться не таким уж плохим местом…

Когда я поглощал очередное пирожное — передо мной на столе появилась аккуратная стопка чистого пергамента, гусиное перо и пузырёк с чернилами. Тяжело вздохнув, что вновь придётся мучиться с этим анахронизмом, я отодвинул поднос с пирожными, чтобы не запачкать пергамент, обмакнул перо и задумался.

Письмо Луне — это совсем не то же самое, что официальное послание Люпину. В этом деле нужен особый подход, потому что Луна видит мир иначе, и писать ей нужно, используя привычный для неё язык — язык образов, странных существ и искренних чувств.

«Дорогая Луна!

Твоё письмо долетело до меня, и когда я его открывал — оно усыпали блёстками всю столовую! У меня такое ощущение, что бабушка до сих пор достаёт их из своих волос, но при этом делает вид, что в этом нет ничего страшного. Этих блёсток тут столько, что я начинаю серьёзно подозревать, что они обладают свойством репликации, потому что я нашёл одну из них даже в чайнике.

Ты меня очень порадовала, что вы и правда не поехали на чемпионат, и что с вами всё в порядке. Вурдалаки тоски действительно были там, и кто его знает — что они вообще планировали сделать…

Насчёт моего визита… Ты знаешь, я обязательно приеду к вам в гости на этой неделе, до отправления поезда. Мне тоже очень хочется побольше пообщаться с твоим папой и посмотреть на его изобретения, даже если они кусаются.

Передай отцу, что я правда верю в мозгошмыгов, вурдалаков тоски, и в нигаргов, которые едят стёкла телескопов. В этом мире столько всего, чего мы не видим, что глупо было бы отрицать существование того, что видишь ты.

Жди меня в гости, скоро буду.

Твой Невилл».

Несколько раз перечитав написанное, я пришёл к выводу, что получилось у меня достаточно по-луниному. Искренне, немного странно, но без особого перебора.

Я аккуратно сложил пергамент, после чего позвал домовика, и протягивая в его сторону получившееся письмо, сказал:

— Симми, отправь это Луне, хорошо?

Домовик принял у меня письмо с таким серьёзным видом, будто я только что поручил ему как минимум доставку государственной важности, после чего кивнул, и отрапортовал:

— Симми сделает! Симми найдёт самую надёжную сову!

Он уже собирался исчезнуть, как вдруг в окно столовой раздался настойчивый стук, и когда мы оба обернулись, то увидели что на подоконнике, с той стороны стекла сидела очередная незнакомая крупная сова.

К её лапе был примотан небольшой листок бумаги, свернутый в трубочку и перетянутый бечёвкой, и она нервно переступала с лапы на лапу, ожидая, пока её освободят от полученной ноши.

— Ещё одна, — пробормотал я, чувствуя, как внутри шевельнулось любопытство напополам с раздражением. — Симми, запусти пожалуйста.

Домовик тут же метнулся к окну, и распахнул створку, после чего сова сразу же влетела внутрь, и уселась на спинку стула, уставившись на меня с таким видом, будто оценивала — достоин ли я того письма, что она принесла.

Симми тем временем осторожно отвязал записку и на мгновение замерев с закрытыми глазами, начал проверять послание на наличие тёмных чар, и только потом протянул его мне.

— Всё чисто, хозяин, — пропищал он тонким голосом, и тут же добавил: — Обычная почта!

Я развернул листок, и увидел что на нём было всего несколько слов, написанных твёрдым, уверенным почерком:

«Я согласен. Жду сегодня. Верхний тупик, 13, Ремус».

И всё. Только адрес и имя. Лаконично, по-деловому, и в этой лаконичности я очень остро почувствовал осторожность человека, привыкшего скрываться всю свою жизнь.

Сжав полученную записку в кулаке, я подумал о том, что Люпин откликнулся намного быстрее, чем я ожидал, и если быть откровенным — у меня к этой встрече ещё толком ничего не было готово…

В голове заметались судорожные мысли, что встречу упускать нельзя, но как её осуществить? Бабушка… Она, конечно, уже не считает меня полным неудачником, как это было раньше, но если я прямо сейчас пойду к ней и скажу, что иду на встречу с Ремусом Люпиным — волшебником, про «болезнь» которого знает вся магическая Британия, и другом моего отца, чтобы предложить ему работу… Это вызовет вопросы… Это вызовет очень много вопросов, и совсем не факт, что ответы на эти вопросы понравятся Августе.

В этот момент в моей голове щёлкнула неожиданная мысль: «А почему, собственно говоря, я должен всё с ней согласовывать?»

Я — признанный наследник рода, и только что принёс в семью кучу денег. Помимо этого — я радикально решил проблему с Уизерби, и веду переговоры с различными существами по восстановлению связей рода… Почему я должен отчитываться за каждый свой шаг?

Да, бабушка — старший член семьи, и я её безгранично уважаю, но она сама сказала, что истинный глава рода никогда и ни с кем не должен советоваться в своих окончательных решениях. Он может выслушать, взвесить, но последнее слово всегда должно оставаться за ним.

Обдумав это, я принял окончательное решение, после чего повернулся к домовику, который терпеливо ждал, переминаясь с ноги на ногу, и сказал ему:

— Симми, спасибо большое за обед. Сейчас иди и отправляй письмо для Луны, а через пятнадцать минут лети по этому адресу. — Я протянул ему записку, которую Симми внимательно прочитал, шевеля при этом губами, а потом понятливо кивнул, после чего я продолжил:

— По этому адресу тебя будет ждать Ремус Люпин, помнишь его?

— Да, хозяин, — Симми часто закивал, и тут же добавил:

— Это человек, который пахнет волком! Симми хорошо его помнит, потому что он тогда чуть не поймал Симми в ловушку, когда Симми письмо носил. Очень осторожный волшебник.

— Он самый, — усмехнулся я, и вспомнив про пушистую проблему Люпина, напряжённо спросил: — Слушай, а ты не в курсе, когда будет ближайшее полнолуние?

Симми, услышав от меня такой вопрос, замер, после чего прикрыл глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом ответил:

— Полнолуние было неделю назад, хозяин, а следующее будет через три недели и четыре дня.

Услышав этот ответ, я облегчённо выдохнул, потому что он означал, что Люпин ещё долго будет находиться в человеческом обличье, и никаких неожиданностей с оборотом у нас не ожидается.

— Отлично. В таком случе через пятнадцать минут перенеси его к нашему поместью, прямо к калитке, и я вас там уже буду ждать, понял?

Симми понимающе кивнул, после чего сунул моё письмо для Луны в складки своей наволочки и исчез, оставляя меня в одиночестве, наслаждаться которым я не стал.

Как только домовик исчез — я тут же вскочил из-за стола, потому что у меня было крайне мало времени, за которое мне было нужно успеть переговорить с Сибраном, чтобы заручиться его поддержкой и советом.

Как оформлять договор с Люпином? Какие клятвы для этого нужны? Что вообще положено делать в таких случаях? Я ничего об этом не знал, а показывать свою некомпетентность перед будущим управляющим мне совершенно не хотелось.

Я вылетел из столовой и буквально взлетел по лестнице на второй этаж, игнорируя остаточную слабость в ногах. Спустя десяток секунд я уже врывался внутрь кабинета, громко ударив дверью по стене.

Сибран, дремавший в своём кресле на портрете, вздрогнул и открыл глаза, после чего воскликнул, вполне натурально играя испуг:

— Мерлин милостивый, наследник! Ты чего носишься как угорелый? Опять что-то приключилось?

Я в это время перевёл дух, опираясь на спинку кресла, и выпалил:

— Сибран, Ремус Люпин согласился на встречу, и через пятнадцать минут Симми перенесёт его сюда!

Сибран на это моё утверждение приподнял бровь, после чего крайне удивлённым голосом спросил:

— Так быстро? Он что, сидел в Лондоне, и ждал твоей отмашки?

— Судя по всему, да, — кивнул я, решив не упоминать немного бедственное положение оборотня, и добавил: — Он прислал записку с адресом, и Симми его там заберёт.

Сибран задумчиво пожевал губами, и тихо ответил:

— Люпин… Ремус Люпин. Сын Лайалла Люпина… Я помню этого мальчика — талантливый, умный, но с этим его… проклятием. Хорошо дружил с твоим отцом и с Блэком. Чем занимался после школы я не знаю, но там была война… Оно и не удивительно. — Тут он посмотрел на меня внимательным взглядом, и спросил:

— Ты уверен, что хочешь именно его видеть управляющим? Оборотень — это всегда очень большой риск, и общество может его не принять.

— Общество уже знает, что он оборотень, — отрезал я. — И плевать я хотел на это самое общество! Мне нужен человек, которому я могу доверять, и который умеет хранить тайны. Люпин — именно такой, и не стоит забывать, что он друг моего отца, а это что-то, да значит!

Сибран, услышав мою патетичную речь усмехнулся, после чего с одобрением в голосе сказал:

— Смотри-ка… А ты растешь, наследник, и уже начинаешь понимать, что доверять в этом мире можно только близким людям, да и то не до конца.

Меня воодушевила эта похвала и я продолжил излагать свою идею:

— А Люпин будет не просто наёмником… Он будет частью нашего рода! Я хочу заключить с ним официальный магический договор, чтобы он был связан с нами, и чтобы его интересы совпадали с нашими… Вот только я не знаю, как это правильно оформить. — развёл я руками, и тут же сказал:

— Поэтому я пришёл к тебе. Научи.

Сибран довольно откинулся в кресле и мне так показалось, что предстоящий разговор уже доставлял ему удовольствие.

— Что ж, — сказал он. — Это очень разумно, наследник, и для начала давай начнём с главного: какие бывают виды магических обязательств.

Я одновременно с этими словами сел в уже полюбившееся мне кресло напротив портрета, и начал внимательно слушать.

— Самый простой и распространённый вариант — это контракт, заверенный кровью, — начал Сибран. — Его суть в том, что стороны заключают соглашение, где описывают права и обязанности, а затем скрепляют его своими подписями, на которые накладывается простое магическое свидетельство.

Такой контракт можно легко оспорить в Визенгамоте, если одна из сторон докажет, что её обманули или принудили к его подписанию, но для обычных деловых отношений — самое то.

Я кивнул, запоминая, а Сибран тем временем продолжал:

— Есть более серьёзный вариант — клятва на магии рода. Её суть заключается в том, что человек приносит присягу не просто перед тобой, а перед всем родом Лонгботтомов. В этом случае его магия связывается с нашей, с нашим источником, и он становится частью рода — не по крови, но по духу.

Такого человека намного сложнее подкупить, потому что предательство ударит не только по роду, но и по нему самому. В случае такой клятвы ты, как глава, получаешь над ним определённую власть, что мало кому нравится, если речь идёт о наёмном работнике.

— А если он захочет уйти? — спросил я, на что Сибран пожал плечами и сказал:

— Клятву можно расторгнуть по взаимному согласию или если одна из сторон грубо нарушила условия… Однако это крайне сложная процедура, требующая участия ритуалиста и крови обоих участников.

Услышав это — я серьёзно задумался. Дело в том, что из канона я прекрасно знал, что Люпин был человеком, который очень ценил свободу. После стольких лет скитаний и зависимости от обстоятельств, он вряд ли захочет снова добровольно себя связывать, а значит, клятва на магии рода — это слишком жёсткий вариант в его случае.

— А есть что-то среднее? — спросил я, и тут же пояснил:

— Чтобы и работник был защищён, но и я тоже был уверен, что он не сольёт информацию Дамблдору или кому ещё?

Сибран усмехнулся, и обрадовал меня:

— Есть. Это соглашение называется договором с обетом молчания. Его суть в том, что человек обязуется не разглашать определённые сведения под страхом магического наказания. Например, всё, что касается дел рода, состояния поместья, или твоих личных тайн — всё это покрывается обетом. Если он проболтается, то последствия будут… Печальны. Такой обет можно наложить отдельно, а можно включить в обычный трудовой контракт.

Вот это уже было интересным вариантом. Обет молчания был той штукой, принеся которую Люпин сможет работать, общаться, жить своей жизнью, но тайны рода останутся в неприкосновенности.

— И как это сделать? — спросил я нетерпеливо, на что Сибран как само собой разумеющееся ответил:

— Нужно провести несложный ритуал, который проводится прямо здесь, в кабинете, с использованием магии рода. Ты как полноправный наследник выступаешь инициатором, а Люпин — принимающей стороной.

Вы формулируете, что именно покрывается обетом, а что нет, и скрепляете кровью, но есть важный нюанс… Чтобы всё сработало — он должен добровольно согласиться на это, потому что обет, наложенный силой, никогда не сработает! Магия чувствует фальшь.

Я понятливо кивнул, и сказал:

— Думаю, что он согласится, потому что как никто другой понимает цену молчанию.

— Тогда действуй, — кивнул Сибран, и добавил:

— А насчёт документов… У нас ещё от твоего деда хранятся стандартные формы договоров, которые лежат вон в том шкафу, — он махнул рукой в сторону старинного дубового шкафа с резными дверцами, и уточнил:

— Зелёная папка, третья полка. Там ты найдешь образцы. Возьми один из них, перепиши его начисто и подставь нужные имена и условия. Симми потом заверит его у нотариуса в Косом переулке, если понадобится официальная печать.

Я вскочил, и подбежав к указанному шкафу, распахнул его дверцы. Внутри, как и говорил Сибран, на третьей полке лежала пухлая зелёная папка, вытащив которую я увидел внутри десятки пергаментов, исписанных старинным почерком, с образцами договоров на все случаи жизни: найм управляющего, найм садовника, контракт с поставщиками, аренда, и даже брачные контракты.

Я быстро нашёл нужный образец — «О найме управляющего и доверенного лица». Быстро пробежав глазами довольно стандартный текст: права и обязанности сторон, оплата, жильё, срок действия, условия расторжения, увидел что внизу было оставлено место для особых условий — туда я и собирался вписать пункт об обете молчания.

— Возьми чистый пергамент и перепиши, — посоветовал Сибран, видя мои намерения. — Я бы не советовал тащить этот древний образец на встречу с Люпиным, потому что я даже отсюда вижу как твой дед криво его написал.

Я не стал спорить с портретом, и послушно обнаружив в столе чистый лист, принялся переписывать договор, стараясь, чтобы мой почерк был максимально разборчивым.

Когда я дописал последнюю строчку и отложил перо — настенные часы показывали, что пятнадцать минут истекли минуту назад, а значит Люпин уже должен был быть здесь, и у меня совсем не оставалось времени.

— Пора, — сказал я, вставая. — Спасибо, Сибран… Ты меня очень выручил.

Портрет на это кивнул, и ответил:

— Иди, наследник… И помни: ты глава рода Лонгботтом, поэтому веди себя соответственно. Не суетись, не унижайся, но и нос лишний раз не задирай! Люпин — человек достойный, он заслуживает уважения, но и ты теперь не тот маленький мальчик, которого он помнит.

Я понятливо кивнул, после чего оставил свеженаписанный договор на столе, предполагая привести Люпина сюда, и поправив одежду, вышел из кабинета на встречу, которая должна была изменить всё.

В тот момент я ещё не предполагал, чем закончится наш разговор, но искренне верил в то, что прямо сейчас род Лонгботтомов под моим управлением наконец взял курс на восстановление былого величия, вопреки всему…