Младшая Миньярд (джен)

В доме пахло сыростью, валерьянкой и масляными цитрусовыми духами. Этот запах въедался в кожу с чувством… безопасности? Римма слишком давно не чувствовала этого, чтобы быть уверенной.

За окном уже потихоньку светало. Августовское небо переливалось желтовато-сизыми разводами, медленно светлея в белёсую свежесть. Где-то вдалеке лаяла собака, и кто-то крикнул что-то резкое, но не злое, просто вечернее. Может кто-то чихнул? Да не, так только Аарон чихает.

Римма сидела на коленях у мадам Жюли, обессилено привалившись к её мягкому плечу. Тёплые, пахнущие жирным кремом руки француженки размеренно гладили её по голове, иногда спускаясь к шее, чтобы поправить сползающий воротник слишком большой кофты.

— Итак, — её темные глаза, вдумчивые и глубокие, как омуты, в которых видна ночь, переходили с Аарона на девочку, сидящую на её коленях и обратно. — Будем говорить прямо. Ты хочешь сам всё контролировать, я права?

Аарон положил руки перед собой на стол и выровнял плечи, серьезно смотря вперед.

— Я хочу, чтобы мы выжили. — Голос прозвучал ровно, без тени сомнения.

В комнате кто-то вздохнул. Может, Жюли. Может, сама тишина.

— Контроль — лишь один из способов для этого намеренья.

— Oui, — кивнула француженка. — Поэтому я не буду предлагать тебе «лечь и просто отдохнуть, пока взрослые со всем разберутся». Ты не примешь такой помощи.

— Вы правы, не приму.

— Тогда давай просчитывать риски, — Мадам Жюли отодвинула пустую чашку и положила сморщенные ладони на стол, поверх выцветшей скатерти. — Все. Которые видишь ты. Которые видим мы. А потом составим план.

Старший Миньярд выпрямился еще больше, будто собирался держать экзамен. Он начал лихорадочно перебирать самые разные пути, которые могут закрутиться в будущем.

-Ма… Тильда. Она может… Не знаю. Заявить в полицию, наверное. Скажет, что вы нас украли. И мы… Она вернет нас. — Он замолчал и уставился в стол. — Я не хочу назад.

Селия рвано выдохнула, сильнее ссутулившись.

— Хотя еще хуже будет, — невозмутимо продолжил подросток, но пальцы, сцепленные в замок на столе, сжал так, что фаланги побелели. — Если в школе заметят наше долгое отсутствие, синяки или хоть какой-то намек, что у нас нет дома, то вызовут опеку. А дальше…

Римма непроизвольно вздрогнула и прижалась к мадам Жюли крепче, едва мотнув головой.

— Нет, нам нельзя в систему.

— Опека, соцработники, приюты. Нас могут разлучить, — Аарон сжал губы. — Нет, не могут, а именно разлучат. Такого нельзя допустить.

Блондинка чуть расслабилась, будто бы снова окунаясь в дрему. Она почти перестала реагировать на разговор — она просто была здесь, чувствуя чужое тепло, и это было важнее любых слов. Испанка, сидевшая рядом, сдавленно ахнула и прикрыла лицо рукой.

- Dios mío, Манон, — Селия позвала француженку по имени, будто бы надеясь, что сейчас та скажет, что все ей послышалось.

Но мадам не была удивлена и спросила:

— Вероятность?

- У первого небольшая, этой… Лень что-то делать в принципе. И внимание копов ей нужно в последнюю очередь. А второе намного более вероятно, если сидеть, сложа руки, или скитаться по улицам.

— Так, и?

— Еще она может продать или выкинуть наши вещи. Документы, деньги и то, что успели — мы забрали с собой. Но остальное… книги, пазлы, одежда и прочее… может исчезнуть.

Ореховые глаза едва заметно сузились в беспомощной вспышке то ли раздражения, то ли досады.

— Это вещи, — мягко выдохнула мадам Жюли, вновь проведя рукой по голове сероглазки. — Вещи можно восстановить. Жизнь — нет. Дальше?

Аарон немного подумал и кивнул.

Римма едва заметно пошевелилась, наклонила голову и, не открывая глаз, тихо добавила:

— Самое опасное, это поверить, что мы в безопасности, и пропустить удар.

Селия резко взмахнула рукой в воздухе, жестикулируя, не в силах размотать колючую проволоку негодования в горле. Хотелось сказать «Нет. Нет. Ты не должна так думать.» Но спорить не стала.

— В-третьих… Ей кто-то может рассказать о нас, постоянно живущих вне «дома». И если она не решиться обратиться в полицию, то она может прийти сюда сама. — Блондин непроизвольно поежился. — Это тоже отвратительный вариант. Но еще она может заявиться к нашим друзьям в дома и навредить им. Хотя, она даже не знает их имен, не то, что адреса.

— Этот риск мы тоже должны просчитать, — сказала француженка. — У меня есть соседи. Есть Селия. Есть, наконец, телефон, чтобы вызвать полицию. Но ты прав. Исключать этого нельзя.

— И, наверное, последнее: Мы можем не выдержать. Не физически — психологически. Вся эта кутерьма… притворяться, что всё нормально, когда это не так…

Он замолчал.

— Ты боишься, что сломаешься? — тихо спросила француженка.

— Я-то привык... Я боюсь, что сломается Римма, — ответил он. — Она сильная. Но у неё слабое сердце. Если с ней что-то случится…

Он не договорил. Не мог. В горле клокотало «Я себе не прощу… Я не смогу…». Он отказывался даже думать в эту сторону, иначе он не сможет сдержаться и не утонуть в болоте собственных мыслей.

Селия вновь сдержала удушающий всхлип, а мадам Жюли медленно кивнула.

— Тогда мы должны сделать так, чтобы она не сломалась. Часть нагрузки ты берешь на себя. Часть — мы. Но основное, mon garçon, ты должен понять. — Она наклонилась вперёд, и её голос стал тише, но твёрже.— Ты не обязан быть единственным, кто держит небо. Ты можешь просить о помощи. И это не сделает тебя слабым.

Не изменившись в лице, Аарон сжал зубы.

— Я знаю, но…

— Но привычка быть одному сильнее, — закончила за него мадам Жюли. — Я понимаю.

Аарон еще с минуту помолчал, прикидывая что-то, но вскоре выдохнул.

— Если мы будем появляться в доме — хотя бы иногда, — она успокоится. Ей главное, чтобы мы существовали где-то рядом… — Темно-русые брови нахмурились, будто Миньярду пришла в голову идея, которая чем-то зацепила его.

— У вас есть место, где вы будете в безопасности. — Промычала Жюли в макушку Риммы.

Аарон расценил это как вопрос и сильнее нахмурился.

— Как бы да, но как бы и нет. Есть места, где мы можем спрятаться или перекантоваться, но они не долговечные…

— Нет. Теперь у тебя есть это место, — сказала мадам Жюли спокойно. — Здесь.

— Я предлагаю вам остаться здесь. — Скрипучий голос старушки вырвал Аарона из раздумий.

Он замер. Его карие глаза, обычно такие живые, сейчас были холодны и серьёзны.

— Сколько? — спросил он без обиняков.

— Pardon? — не поняла женщина.

— Сколько мы должны платить за аренду? — уточнил он. — Я могу работать. Я уже работаю. Смогу зарабатывать больше, если нужно.

Римма слабо шевельнулась на коленях мадам Жюли, но не открыла глаз. Француженка мягко прижала её крепче, продолжая гладить по голове.

— Mon garçon, — тихо сказала она, глядя на Аарона поверх светлой макушки девочки. — Ты не будешь платить мне за аренду.

— Я серьёзно, — голос Аарона стал жёстче. — Мы не можем просто так… брать. Это неправильно. Я не хочу быть должным. Я буду платить. Или хотя бы помогать — ремонтировать, носить тяжёлое, убирать. Всё, что скажете.

Он помолчал, сжав челюсть, и добавил тише:

— И я ничего не украду. Никогда. Даже если буду очень голоден. Вы нам помогаете, и я… я этого не заслужу, но я буду стараться.

В комнате повисла тишина. Мадам Жюли долго смотрела на Аарона. Потом медленно кивнула.

— D'accord, — сказала она. — Хорошо. Ты будешь помогать по дому. Чинить то, что сломано. Носить продукты. Но денег… денег я не возьму. Не с тебя.

Аарон хотел возразить, но женщина подняла руку.

— Я старая. Мне нужны не деньги. Мне нужно, чтобы в этом доме снова был кто-то живой. Чтобы чай пили не в одиночестве. Чтобы по вечерам был слышен голос. Это и будет твоя плата. Договорились?

— Договорились, — сказал он. — И… спасибо. Я не знаю, как ещё сказать. Но спасибо.

Он замолчал, потом добавил, глядя прямо в глаза:

— И я не подведу. Вы не пожалеете.

— Не сомневаюсь. — Немного улыбнулась старушка. — Теперь — о плане. Ты предлагаешь появляться в доме Тильды, да?

— Да, — кивнул Аарон. — Два-три раза в месяц. Не чаще. Если она будет дома — тихо. Если нет — быстро. Не привлекаем внимания.

Он помолчал.

— Ей плевать на наши вещи. Ей абсолютно все равно, что с нами. Правда. Ей важно, чтобы мы были. Где-то. Как… Как стул в углу. Стоит себе, и ладно.

В его голосе не было горечи. Только констатация факта.

— А школа? — спросила Селия, всё ещё немного дрожащим голосом. — Как вы будете ходить в школу?

— Как обычно, — ответил Аарон. — Только теперь я буду забирать Римму сам. И провожать. Чтобы она не ходила одна.

— А если Тильда придёт в школу?

— Не придёт, — уверенно сказал он. — Ей лень. И потом, она нас стесняется. Не хочет, чтобы кто-то знал, какие у неё дети. Мы для неё — позор.

Селия сжала губы, но ничего не сказала. Она смотрела на мадам Жюли, будто ища разрешения снова вмешаться, но француженка покачала головой.

— Дай ему договорить, — тихо сказала она. — Ему это нужно.

Аарон бросил на неё быстрый взгляд — благодарный, но сдержанный.

— Я буду помогать здесь по дому, — продолжил он. — Чинить, носить, убирать. Я не хочу быть обузой.

— Ты не будешь обузой, — сказала мадам Жюли. — Ты будешь жильцом. А жильцы помогают по дому. Это справедливо.

В комнате повисла тишина. Такая тишина, что хоть ложкой ешь. Селия, до этого нервно теребившая край шали, замерла, глядя на подростка с каким-то новым, растерянным выражением :

— Я не могу! — выпалила она, сверкая влажными глазами. — Я не могу сидеть и слушать, как два ребёнка просчитывают своё выживание, как партизаны! Вы должны просто жить! Дружить! Влюбляться! А вы… вы…

— Мы делаем то, что должны, — перебил её Аарон, и в его голосе не было обиды. Только констатация факта. — Чтобы однажды, может быть, начать делать то, что хотим.

— Ты не должен нести это один, — сказала она резко, но уже не перебивая, а скорее утверждая. — Ты понял? Мы теперь знаем. Мы теперь здесь. И мы не отступим.

Она говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что её перестанут слушать.

— Я достану телефоны. Чтобы вы могли звонить в любое время. Чтобы если что — вы могли… — Селия прикусила пухлые губы, не договорив. — Чтобы я могла знать, что вы в порядке.

Она замолчала, глядя на него.

Аарон хотел сказать что-то — отказаться, сказать, что справится сам, что не нужно. Но посмотрел на Римму, спящую на коленях мадам Жюли, и передумал.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо.

Селия выдохнула — с облегчением, с болью, с чем-то ещё.

— Ты хороший мальчик, — сказала она. — Очень хороший. И я… Я рада, что ты здесь. Спасибо.

______

Тг Автора: https://t.me/vitrajnieskasi