Госпиталь Конохи (джен)

— Это точно было ниндзюцу, — в перерывах между жеванием делился мыслями напарник. — Ну вы видели, они падали как подкошенные. Так не бывает.

— Тогда это не миссия С-ранга, — отозвалась девушка, от скуки рассматривающая потолок, лёжа на кровати. — Наверное, напали высокоранговые шиноби.

— И нам на замену пришлют кого-то другого. И больше не придётся находиться в этом морозном, проклятом порту.

— С сенсеем же всё будет в порядке? — добавила в голос тревоги Азуми.

— Отец — джонин Конохи, сильнейшей деревни, — с бесконечной уверенностью проговорил юноша. — Ты видела скорость, с которой он двигался? Когда-нибудь я буду ещё быстрее.

— Конечно-конечно… Младший, — съязвила сокомандница. Ей не нравилось каждый раз, когда Кенджи бахвалился своими будущими свершениями и сравнивал себя с отцом.

А я же гипнотизировал входную дверь, держа в руках танто. Неожиданность ситуации излишне подкормила мою тревожность, и расслабиться в относительно дружелюбном городе я не мог.

— Сора? — окликнул меня Кенджи. — Ты какой-то молчаливый. Слишком.

— Просто настороже.

— Всё же живы, здоровы. Вот в тепле. Чего ты так нервничаешь? — продолжал напарник.

Точка два — небольшой гостиничный номер, снятый заранее для «семьи», — место, в котором мы ждали сенсея. И я следил за тем, чтобы приказ был исполнен буквально, не выпуская никого за пределы помещения. Даже еду брали только в соседней корчме — и группой. Солдат вообще не должен ходить один, особенно в таких условиях.

— В целом, да, — согласился я с Кенджи. — Но не в безопасности. То, как их убили… не думаю, что этот секрет хотели раскрыть. Что бы это ни было. А мы — свидетели.

Я был более чем уверен в своих выводах. Порох, гружённый в пергаментные непромокаемые пакеты. Его количество. Звуки выстрелов. Дым над полем боя. Воины даймё, непонимающие, что происходит. Кто-то при таких уровнях технологий мог додуматься, рано или поздно, до огнестрельного оружия.

Но ребята этого ещё не знали. Я не знал наверняка, но эти аналогии были природны для моего опыта.

— Понимаю, что нас, скорее всего, не заметили, — я тяжело вздохнул. — Но пока мы не дома, следует быть осторожными. Одна маленькая ошибка может быть фатальна.

Этот мир ещё не был так жесток в своей военной логике. Люди не гибли массово из-за случайного попадания миномётного снаряда. Игра кости со смертью не была такой невыгодной.

В мирное время шиноби враждебных деревень старались друг друга не убивать, если от этого не зависела миссия. Не было смысла усложнять отношения, ведь это действительно могло привести к войне. Нукенины были не так многочисленны, да и сами стремились не повышать награду за свою голову. Кроме некоторых отбросов, с которыми я имел «честь» познакомиться несколько позднее.

Рыцари средневековья брали друг друга в плен, стремясь получить выкуп. Шиноби были тем же самым военным сословием — с другими традициями, но со своей честью, которой следовали.

Обезличенная война издалека — нечто иное. Её я боялся больше всего. Слишком хорошо знал.

— Только вот, — отозвалась девушка, — мы и со старшими генинами не можем честно справиться. Куда нам до шиноби, способных на то, что мы видели.

— Честно, — повторил я слово, фыркнув. — Да, если честно, то нет и шанса.

— Мы не такие слабые, — усомнился Кенджи. — Если бы мы подготовились, то что-нибудь придумали. Как во время тренировок.

— А мы придумали — отступили.

— Нам приказали.

— Я и без сенсея предлагал бы.

Ведь впереди у нас была вся жизнь, чтобы выполнить своё задание. Поспешить и влезть в опасность — можно её существенно сократить.

— Его уже давно нет, — спустя минуту молчания вновь отозвался парень.

— Нет, мы не пойдём «на разведку», «развеяться» или заниматься прочей сомнительной деятельностью.

— Сора, в городе безопасно…

— Я голосую против, — отрезал я.

— Мы сидим безвылазно тут уже два дня. Нет смысла…

— Мы выполнили миссию, ждём отхода.

— Мы не выполнили миссию! — прикрикнул юноша.

— Спокойнее, — напомнила о себе девушка.

Кенджи глубоко вдохнул и продолжил более уверенно.

— Порох — это не то, что нам сказали найти. Я согласен, твоя догадка, Сора, к чему-то нас привела. Но сейчас этим занимается мой отец. Мы же можем проверять дальше. Это первая миссия, в которой нам дали право действовать самим, без контроля. Я не хочу её провалить.

Мне было понятно желание парня. Кто в молодости не был с огнём в сердце, тот не знал жизни. Но моё понимание нисколько не влияло на моё согласие. Слишком велика разница в опыте.

— А я не хочу, чтобы эта миссия была нашей последней, Кенджи. Поэтому я против.

Азуми же была эмпатичной девушкой — в те моменты, когда эта эмпатия была не направлена на саму себя — и не разделяла моих опасений.

— Сора, может, всё-таки…

— О Ками, — выдохнул я с усталостью.

— Не перебивай, когда другие говорят. Сам ввёл эти правила — следуй, — строго отчитала меня Азуми. — Я не считаю, что мы должны сидеть без дела. Наш график дежурств позволяет одному из нас оставаться на месте, ожидая сенсея. Мы будем настороже, откажемся от ночных вылазок. Только пассивное наблюдение днём. Я голосую за.

Взрослым должно быть стыдно идти на поводу у детей. Мне было — и уже не в первый раз в этом мире. Я думал о том доверии, что выстраивалось в нашей команде, и не хотел его разрушить. Если бы ещё один взрослый прислал своего клона с подтверждением приказа или назначил бы меня старшим — проблем было бы меньше. Так я себя и успокаивал, разделяя вину с ещё одним человеком. Только вот Фуга-сан был свыкшимся с выучкой АНБУ, беспрекословным выполнением указаний. Я же просто думал не о том. В какой-то момент ощутил свою паранойю излишней — и, в целом, многие другие оправдания ошибившегося человека.

* * *

Наибольший страх чиновника — это праздник. Особенно крупный.

Тысячи сельских жителей стекалось в Канду в поисках веселья, намереваясь принять участие в базаре или попрошайничать. Внешний вид людей всем своим видом показывал нам — это не Коноха. Богатством в этих обносках и не пахло.

Ощущался запах умеренного голода — необычная худощавость прибывших, их острый взгляд и грубые черты лица.

В такие моменты радуешься тому, что не тебе следить за порядком.

Люди разбили целый палаточный лагерь за стенами городка. За считанные дни Канда увеличилась вдвое. А вместе с количеством людей увеличился и объём нашей работы: весь причал был забит новоприбывшими кораблями.

Скрываться было и проще, и сложнее. Много людей — проще затеряться. Но прибыли шиноби страны Мороза, помогающие стражникам, и вновь мои аргументы дали не тот результат, который требовался. Команда решила продолжить слежку. Никакого хенге — стандартная маскировка. Теперь мы были обычными детьми из более-менее обеспеченной сельской семьи. Видя радость на лицах своих сокомандников и то, с какой уверенностью они тратили запас своих рё, я подозревал, что дело было не в миссии. Сбор слухов был для них сделкой с совестью. Я же радовался, что они не лезли искать «приключений», посчитав подобное своей относительной победой.

Возможно, они пытались отстраниться от картины массовой смерти людей, наблюдаемой нами считанные дни до этого. Не мне было их судить.

Праздник Первого Урожая был самым значимым в этих краях. Озимина была собрана, и люди могли отъесться вдосталь.

Настолько значимым, что прибывали самые высокие чины страны. Сама принцесса, дочь даймё, была здесь.

«О, Владыка Севера, Хранитель Льда и Ветра,

Дитя старших богов и покровитель наших зим!

Мы склоняем головы пред дыханием твоим,

Что хранит поля от мора и наполняет амбары».

— Она прекрасна, — зардел Кенджи, видя искомую Митико издалека.

— Уверенно говорит на публике, — добавил я.

На центральной площади было не пробиться: принцесса стояла на сцене и проговаривала молитву местным божествам, благословляя весь присутствующий люд.

«Прими благодарность людей —

За снег, что укрыл семена,

За солнце, что не забыло их пробудить,

За руки, что трудились в холоде и не предались отчаянию.»

Судя по тихому хоровому шёпоту, повторяющему слова Митико, народ её любил.

— Пошли, купим фруктов, — предложил я.

— Она… совершенна, — бубнил юноша.

«Да будет чист наш хлеб и тверд наш дух,

Как лед, скрепляющий реки.

Да будут дети наши знать цену труда,

И старики — не знать голода.»

— Её нежность, утончённость…

Её голос действительно был мелодичным. Да и богатство любому человеку к лицу.

«Мы возжигаем огонь перед твоим ликом,

Чтобы согреть путь зиме,

И возносим к небу первый колос —

Символ жизни, не замерзшей во мраке.»

Я пощёлкал пальцами перед лицом Кенджи, отвлекая от завораживающего действа.

— А? — сумел отвлечься юноша.

— Азуми просила купить груш. Тебе меняться через полчаса, — спокойно объяснил я ему.

— Точно, — проговорил Кенджи, всё ещё пребывая в частичном трансе. — Просто она так…

— Прекрасна, — фыркнул я. — Возможно.

Проблема в том, что ей было от силы лет пятнадцать. И даже по-азиатски обильная косметика не могла этого скрыть.

«Пусть твой ветер будет справедлив,

Пусть твоя стужа будет милостива.

От имени народа,

От крови, что течет во мне.»

Мы аккуратно пробивались к торговым палаткам. Ещё не скоро мы перестали слышать эту таинственную пьесу: люди разносили её на многие кварталы вокруг.

«Приношу тебе обет:

Пока лед не растает и звезды стоят на небе —

Страна Мороза будет верна тебе.»

Я был счастлив, что Коноха не имела таких анималистичных побуждений, слишком чуждых для меня.

* * *

Еда была занимательной. Палатки разбивались, продавая дешёвые уличные перекусы. С таким количеством масла и морских существ я, пожалуй, никогда ещё в этой жизни не ел столько рыбы.

Во всём были свои плюсы — и в любом, даже самом неправильном решении.

Тут и тратились наши основные деньги, и тут люди говорили больше всего.

Сельская местность страны Мороза действительно была бедной — настолько, что власти и не обращали внимания на неё, собирая символические налоги. Пока торговля работала в полную силу, всех всё устраивало. Последний же год выдался голодным для правительства, а всему виной — Свободные Братья. Группа то ли бандитов, то ли повстанцев практически полностью парализовала дорогу из Канды в Ога, заставляя торговцев искать другие пути. А вместе с ними уходили и налоги.

Государства такое не любят. Даймё был вынужден затыкать дыры тем, что было доступно. Существенная армия, созданная во многом для безопасности торговцев, требовала финансов. И в этих условиях собрать их могли только с крестьян.

Именно Свободных Братьев мы и встретили тогда в лесу. Оказалось, что в Стране Мороза оказались мы не в лучший час. Но это было неважно на тот момент.

— Сора, ты видел такие фрукты раньше? — не было предела восхищению Азуми. — Он такой странный.

— Это питахайя, юная леди, — объяснялся торговец из страны Снега. — Растёт в стране Джунглей, за восточным морем. Уверяю вас, он того стоит.

— Далековато, — удивился я. — А как он остался таким свежим?

— Секрет фирмы, — посмеялся лавочник. — Но вообще на наших кораблях есть холодильные камеры, способные довезти любой груз в целости. Мы этим гордимся.

Рука торговца указала в сторону ещё одного громадного корабля.

«Весёлый друг»

— У вас много друзей, не так ли? — фыркнул я, внимательно всматриваясь на обитую медью джонку.

— Политика компании. Восточная Торговая Компания создана исключительно для взаимной выгоды всех и вся. Как я говорил, — усмехнулся мужчина, — мы этим гордимся. Весёлый, старый, верный, успешный, смышлёный, ответственный…

— Друг, — поднял я руку, завершив речь торговца. — Я понял принцип.

— Тогда, всё же, юный господин, не хотите ли купить своей даме сердца экзотику? Всего тысяча рё, и леди об этом никогда не забудет.

Моя жадность дала о себе знать.

— Как бы я ни любил свою сестру, — поправил я торговца, — тысяча рё — это слишком. Даже для неё.

— Но брат, когда мы ещё сможем попробовать пита… — моментально вжилась в роль Азуми.

— Питахайю.

— Да, питахайю.

— И всё же отец будет недоволен, что мы тратим такие средства по дурости.

— Для милой леди готов уступить: всего девятьсот рё — и этот, во всех смыслах, райский фрукт будет ваш, — улыбнулся торговец.

— Братик, пожалуйста, пожалуйста, — капризно пропищала девушка.

И мне пришлось уступить. В конце концов, я был уверен в своих способностях выбить эти деньги из наглой сокомандницы.

Азуми ещё и додумалась слегка пихнуть меня кулаком в плечо, как только мы отошли.

— Я достойна куда больше, чем тысячу рё.

— Найди себе парня и говори ему это, — фыркнул я. — А пока плати сама за себя.

— Да отдам я тебе, как вернёмся, — устало выдохнула Азуми. — Тысяча триста рё с фруктом, я запомнила.

— Тысяча триста пятнадцать. Не забывай про мелочь, — поправил я девушку.

Несмотря на небольшой туман, праздник придавал красок до этого довольно хмурой пристани. В основном старались богатые торговцы, поражая всех окружающих одеждой всех цветов радуги.

— ВТК, — перешла на серьёзный тон Азуми. — Лавочник показался милым.

— Не вижу, как это мешает.

— Не спорю, — признала девушка. — Думаешь, что-то ещё привезли интересного?

— Не можем проверить, — пожал я плечами. — Так что вопросы останутся без ответа.

— На один хотелось бы найти ответ, — пожурилась она.

— М?

— Как есть это чудо?