Проверено на грамотность 
— А этот второй какой-то странный. Присмотрись-ка к нему.
— Действительно... Ощущение, что в нём живут две души.
— Может, у него есть ментальный демон?
— Не, того духа, которым он был одержим мы из него изгнали. Здесь не всё так просто... Давай-ка попробуем накидать ему воспоминаний. Может тогда что-то будет понятно.
* * *
Маленький мальчик, которому по виду было около пяти лет, сидел на спине у мужчины и заливался громким, радостным смехом, играя с волосами своего отца. К ним подошла девушка, которой нельзя было дать больше двадцати лет и мужчина, которому было около тридцати.
— Ли-мей, наконец-то мы закончили строительство нашей лавки, — мужчина улыбнулся и передал сынишку в руки матери. — Теперь ты и Лао Ву сможете продавать свои вещи.
— А ты, А-Шу, не хочешь к нам присоединиться? — спросил мужчина у своего приятеля. — Или всё-таки будешь пытаться сдать кэцзюй(1)?
Мужчина улыбнулся.
— Лао Ву, уже прошло два его этапа. И ты думаешь, я сдамся на этом этапе? Следующий экзамен будет через три года. Я просто обязан получить место чиновника!
Его приятель усмехнулся.
— Конечно, Цзышу, ты серьёзно настроен. Ради этого даже перевёз всю семью в столицу.
— Ну, Лао Ву, в отличии от тебя, торговец из меня никудышный. Не привык я людей обманывать. Это ты вечно людей обсчитываешь! То ткань дешёвую за дорогую продашь, то нитки дешёвые возьмёшь!
— Ну и что? Народ всё равно покупает мои вещи!
— Просто дядюшка Ву единственный, кто сам вручную делает каждую вещь, — мальчик наконец-то подал голос, подойдя ко взрослым. — А ещё вещи дядюшки Ву очень красивые!
Мужчина улыбнулся и погладил ребёнка по голове.
— Вот А-Цин хороший мальчик! В отличии от тебя, А-Шу, он меня ценит.
— Ага. Просто надеется выклянчить у тебя что-нибудь из сладкого, — отец мальчика фыркнул и закатил глаза. — Ладно, давайте уже подпишем эту табличку и повесим её на место. — Мужчина взял тушь, кисть и вывел несколько иероглифов.
— «Шёлковый дворец». Лавка одежды семьи Му и портного Чжиу Ву, — прочитал в слух Чжиу. — Цзышу, у тебя такой прекрасный почерк!
— Спасибо, Чжиу-сюн. — мужчина задумался и посмотрел на своего сынишку. — А-Цин, хочешь мне помочь?
— С чем помочь папе? — ребёнок внимательно осмотрел деревянную табличку. Му Цзышу взял сына за руку, намазал его ладошку чёрной тушью и сделал несколько отпечатков.
— Красиво получилось, Лао Ву?
— Да, неплохо, А-Шу. Как тебе в голову пришла такая идея?
— А-Цин ведь будет нашим наследником и надеюсь, только приумножит наше дело.
— А почему это именно А-Цин будет наследником?
— Чжиу-сюн, ты ведь не женат. Да и не женишься уже никогда. Так что детей у тебя, я так полагаю, в ближайшее время не предвидится.
— Цзышу, ты так жесток! — мужчина тяжело вздохнул. — Зачем ты давишь на больное?
* * *
Следующее событие произошло только спустя три года. Уже подросший Му Цин, которому было уже восемь лет, сидел на крыльце лавки своей матери и веточкой чертил на земле какие-то иероглифы.
— А-Цин, ты уже третий день пишешь этот стих. Может, тебе стоит немного отдохнуть? — Чжиу Ву присел на крыльцо рядом с ребёнком и положил руку ему на плечо.
— Дядюшки Ву, я должен закончить его до прихода папы! Я ему обещал! Если ему понравится мой стих, он разрешит мне записать его на бумаге.
Мужчина усмехнулся и потрепал его по волосам.
— Тогда тебе нужно поторопиться, чтобы закончить его.
— Почему? — Цин дописал иероглиф и внимательно посмотрел на портного. Тот кивнул в сторону дороги.
— Твой отец уже здесь.
— Папа! — закричал Му Цин, когда увидел мужчину, устало плетущегося по дороге. — Папа вернулся!
Под глазами Му Цзышу залегли тени, он с трудом стоял на ногах и казалось, даже похудел за эти три дня. Три долгих дня мужчина провёл в академии, сдавая императорские экзамены.
Мальчик подбежал к нему. Мужчина слабо улыбнулся и погладил его по голове. Чжиу Ву хмыкнул и подошёл к отцу и сыну.
— Сдал экзамен, А-Шу? Сложно было?
— Не знаю. Выпуск рулона (2) будет только через неделю. Их вывесят на стенах императорской академии. Но экзамен был очень сложный, поэтому я думаю, что скорее всего его провалил.
— Ну, даже если ты не сдал третий этап, А-Шу, не переживай. Многим удаётся сдать кэцзюй только в преклонном возрасте, — Чжиу засмеялся и похлопал Цзышу по плечу. Мужчина фыркнул:
— Я надеюсь получить учёную степень и допуск на Сюань (3).
— Хочешь стать чжишигуань? (4) Или кем-то по выше? Зачем тебе вообще всё это нужно? Мог бы просто получить инь (5). Твой дед по линии отца ведь носил какой-то ранг, когда служил в местном управлении?
— Пятый сопровождающий... Поэтому, я всё равно занял бы девятый ранг. И тут не всё так просто. Мой дед помер, когда мне было десять лет, а отец умер не задолго до моего рождения, поэтому никто из них моим инедателем стать не мог. Вернее... Можно конечно попробовать добиться девятого ранга, но проще попробовать сдать кэцзюй, вот серьёзно.
Му Цин, внимательно слушавший разговор взрослых, наконец не выдержал и спросил.
— Папа, а что, мой дед был чиновником?
Цзышу слабо улыбнулся и присел на крыльцо.
— Твой прадед был чиновником... А твой дед... Его не стало, когда ему не было ещё и тридцати лет. Твой дед был военным и погиб на войне.
Му Цин задумался.
— Значит, мы знатная семья? — наконец выдал ребёнок. Чжиу Ву повалился со смеху.
— Ага... Ещё какая знатная... Одни шишки на ровном месте! — мужчина смахнул с глаз выступившие от смеха слезы. — Хотя, дарованный фамильный иероглиф у вас есть.
— А что, дядюшка Ву, его может не быть? — удивился Цин. — Даже у вас есть свой фамильный иероглиф.
— Чжиу-сюн из семьи ремесленников, — начал объяснять отец сыну. — Часто, они сами себе дают фамилии, в зависимости от рода деятельности, как и торговцы. Такая же фамилия у семьи твоей матери — Мей (6). Она была из семьи довольно богатых торговцев, по меркам нашего родного города.
— Правда? Я не знал... А откуда мы родом?
— Из города Сеян. Это маленький провинциальный городок в двух днях езды к северу от столицы Сяньлэ.
— А у нас там есть родственники? Вы туда меня отвезёте? — начал расспрашивать мальчик. Его отец тяжело вздохнул.
— Цин-Цин, я устал. Давай потом поговорим?
— Хорошо!
Мужчина кивнул и ушёл в дом. Чжиу Ву сел на крыльцо рядом с ребёнком.
— Дядюшка Вы, вы ведь знаете всю мою семью по линии отца? — спросил Цин. Мужчина хмыкнул и кивнул.
— Хочешь, чтобы я рассказал тебе?
— Да!
— Хорошо... Твой отец из рода Му. Он древний, но не особо знатный. Твой прадед был градоначальником города Сеян, но после смерти твоего отца ушёл с этого поста и подался в торговлю. Твоя бабка была из семьи Чжиу — портных и торговцев тканями. Поэтому, используя эти связи, твой прадед построил своё дело и быстро сколотил своё состояние. Его унаследовали твои старшие дяди. Твой отец был младшим в семье, поэтому ловить в родном городе ему было нечего.
— Моя бабка была из семьи Чжиу? Значит, вы мне какой-то родственник? Дядюшка Ву, а кем вы мне приходитесь?
— Хмм... Дай подумать... Твоему отцу я — двоюродный дядя. А я тебе, получается, двоюродный дед. Значит, ты мой двоюродный внучатый племянник.
— Как всё сложно...
— Ага... Ладно, иди, поиграй. А я пойду, у меня ещё много дел на сегодня.
* * *
Спустя неделю, Му Цин вместе с отцом и Чжиу Ву отправился в императорскую академию. Искать имя Му Цзышу в списках из двадцати тысяч человек было очень сложно. Около часа они просто бродили вдоль стен, пытаясь найти хоть какие-то результаты.
— А-Шу, смотри! — неожиданно крикнул Чжиу.
— Что? — мужчина оторвался от той части списка, которую читал. Чжиу Ву указал на строку.
— Ты сдал! Смотри: выдающийся талант — из средних лучший постигший каноны — лучший из лучших. Что это значит?
— Сюцай чжун шан минцзин шанша (7)! Не верю... Я сдал! Я действительно сдал кэцзюй! — мужчина засмеялся и подхватил своего сына на руки. — Цин, видишь, твой папка теперь получил звание учёного! Я получил 8-й сопровождающий чин! А это значит, что я получил доступ на Сюань!
— Теперь ты будешь чиновником, папа! — мальчик засмеялся и обнял своего отца. Тот улыбнулся.
— Теперь мне осталось сдать Сюань и получить должность государственного служщего. Это будет намного проще, чем сдать кэцзюй. Чжиу-сюн, возьми А-Цина и возвращайтесь с ним домой. Я приду позже.
— Хорошо, А-Шу. А-Цин, пойдём, — портной взял мальчика за руку и повёл за собой.
— Удачи тебе, папа! — Му Цин помахал отцу рукой. Тот ничего не ответил, только улыбнулся ему.
В тот день, Му Цзышу вернулся домой очень поздно. Му Цин никак не мог уснуть. Он сидел в спальне и слушал разговор отца и матери. Он плохо понимал, о чём они говорили, но даже несмотря на это, пытался запомнить всё до единого.
— Все люди, получившие допуск, будут принимать участие в сюань, А-Шу, — шептала Му Янли. — Только его результаты обеспечивают должность чиновника.
— Я знаю, Ли-Ли, я знаю. Но для начала мне нужно получить сюаньцзе (8). Его оформляют только в 5-й лунный месяц, и не факт, что мне так легко удастся его получить. Если всё пройдёт гладко, в 10-й лунный месяц документы подадут в шаншушэн (9).
— А-Шу, Сюань лично выдает глава либу и два его помощника. Скорее-всего, все места в первом проведении будут куплены. Если даже ты получишь сюаньцзе, то к службе ты приступишь не раньше, чем через год. Что нам делать всё это время?
— Ли-ли, мы ведь как-то справлялись до этого. Не переживай, всё будет хорошо. Пройду Сюань, стану кандидатом на должность — чжу. Если не буду привередничать, легко получу предварительное назначение. А после, я получу удостоверение на должность гаошэнь в виде бирки фу (10) и приступлю к своим обязанностям. Сюань проводится трижды в год, так что я легко смогу получить место чиновника.
Му Янли тяжело вздохнула.
— Делай, что хочешь... Я и так тащу всё на себе. От тебя никакого толку!
* * *
Му Цзышу был человек дела. Уже к двенадцатому лунному месяцу он успешно сдал Сюань и приступил к своим должностным обязанностям. Семья Му, после того, как Цзышу получил своё первое жалование, наконец-то перестала считать каждую копейку.
Но счастье их было недолгим...
— А-Ли, А-Цин, скорее собирайтесь! Собирайтесь и уходите отсюда! — крикнул Цзышу, когда ворвался в их дом. Его волосы были растрёпанными, а одежда была насквозь пропитана кровью.
— Чжиу-сюн, что случилось? Где А-Шу?
— Потом, всё потом. Быстро забирайте самое необходимое и уходите ко мне домой. Я всё расскажу вам, как приду. Только быстро, быстро! На улице вас ждёт крытая повозка. И запомните — не в коем случае не называйте своих фамилий! Ни в коем случае!
Му Цин, которого разбудили посреди ночи и куда-то потащили, ничего не понимал. Когда Чжиу перенёс сонного ребёнка в повозку, тот свернулся калачиком и как ни в чём не бывало, продолжил мирно спать. Этот мальчик ещё не знал, что это была последняя мирная ночь. И последняя ночь в этом доме...
Му Янли, в отличие от своего сына, не спала всю ночь, всё ждала, когда придёт её муж или хотя бы его приятель Лао Ву. Но Му Цзышу так и не вернулся, а Чжиу Ву вернулся только под утро.
Му Цин в тот день проснулся от плача матери. Он впервые за девять лет видел, как его мама плачет. Дядюшка Чжиу пытался её успокоить, но у него ничего не получалось.
— Матушка, дядюшка, что случилось? Где папа?
Услышав вопрос ребёнка, женщина притянула его к себе и заплакала ещё сильнее прежнего.
— А-Цин, А-Цин.... Нет больше у тебя папы... Нет больше... А-Шу-у-у-у!
Как только до Цина дошёл смысл слов матери, он заплакал вместе с ней... В тот день плакала вся восточная окраина столицы Сяньлэ. За эти десять лет всем успел полюбиться молодой торговец тканью, который только месяц назад получил должность чиновника. Никто не мог поверить в его смерть.
Смерть Му Цзишу была ужасно глупой — вечером, когда он вместе Чжиу Ву возвращался домой, к ним начали приставать несколько, как им сперва показалось, обычных пьяниц. Мужчины собирались просто пройти мимо, вот только...
Как выяснилось, это были не простые пьяницы... Это были воины следственного бюро, а вместе с ними был первый наследник семьи Фен, только вернувшийся после обучения домой. Юноша, который на пьяную голову совершенно не контролировал себя и свою силу, случайно задел бедолагу-портного. Тот терпеть не стал, и ударил его в ответ.
Воины, когда заметили, что их молодого господина «избивают», решили поколотить обоих мужчин.
Чжиу Ву, который от природы был крепкий, отделался лёгкими ушибами, а вот Цзышу каким-то образом умудрились пробить голову... Как назло, именно в тот момент мимо проходили другие воины следственного бюро. Они зафиксировали факт смерти, сняли побои и повязали молодого господина Фена.
Решив, что хуже мёртвому уже не будет, записать в зачинщики драки решили именно его, а заодно, и его родственников.
Воинов следственного бюро отстранили от военной службы, а Фен Дии отец сослал прочь из столицы на два года. Дело замяли спустя пару месяцев, а спустя год, все про него забыли.
Но этот год был самым сложным для Му Цина и его матери. Им приходилось скрываться и постоянно носить траурные одежды. Но самое страшное было то, что они не могли носить свою настоящую фамилию. Целый год. Целый год они провели в доме портного и носили фамилию Чжиу.
Лишь когда Му Цину исполнилось одиннадцать лет, они с матерью смогли вернуться в свой родной дом. Тогда же, они вновь начали носить фамильный иероглиф Му.
Но, боже, какой же это было ошибкой.
— Здесь живёт семья Му? — крикнул какой-то солдат, подъехавший верхом на лошади к их скромному, маленькому домику.
— Да, — робко ответила женщина. За последние несколько месяцев она, казалась, постарела лет на десять.
— Ваш муж был должен нашему господину сто золотых! Пусть он и мёртв, это не снимает с вас ответственность за погашение этого долга.
— Сто золотых... — в глазах у женщины потемнело, — Как? Почему?
— Он брал эти деньги на открытие лавки «Шёлковый дворец». Пятьдесят золотых за него отдал сегодняшний владелец лавки. Ещё половину долга должны будете отдать вы.
— Но... Как? — у одинокой женщины, которая только-только вновь начала «вставать на ноги» таких денег попросту не было. Даже если бы она продавала дом, ей бы всё равно не удалось собрать такую сумму.
— Мы слышали, что у вас есть сын? Ему уже одиннадцать лет, поэтому наш господин смилостивился и согласился принять его в наше поместье младшим конюхом на два года. За это время, он сможет отработать долг своего отца.
— Но... Он ещё ребёнок!
— Сын должен отвечать за проступки своего отца. Радуйся, что его ещё под стражу не посадили, вместо отца! Быстро приведи к нам мальчишку. Господин милостлив, и согласился отпускать его к тебе домой раз в три месяца.
— Нет! — стойко ответила женщина. — Возьмите лучше меня!
— Наш господин предпочитает молодых слуг, — засмеялся мужчина и ударил женщину плетью. Кровь хлынула во все стороны... Женщина упала на землю.
— Мама! — в ужасе закричал Му Цин, выбежал из дома, где мать приказала ему прятаться. — Мама, мама, что с тобой?! Ты жива?!
Женщина ничего не ответила. Она лежала на земле без сознания.
— Взять его! — крикнул солдат. Мальчика повязали и увели под конвоем.
* * *
Первые несколько месяцев Му Цину в поместье Ло было в целом очень даже неплохо: мальчика всячески холили и лелеяли, одевали в дорогие одежды и кормили на убой. Работой Му Цина тоже особо не напрягали: с утра он должен был кормить лошадей и убирать конюшни, а на ночь запирать их. На этом всё. Остальное время он мог проводить так, как ему вздумается.
В поместье было очень много слуг, и практически всем не было и двадцати лет. Конечно, были и пожилые слуги, но на общем фоне их число было очень незначительным. В основном, это были учителя для молодых господ.
Особенно в глаза бросалось число молодых мальчиков, которым было от десяти до пятнадцати лет. Они все числились конюхами, пастухами и другими людьми, ухаживающими за животными. Всех их хорошо кормили и одевали. Но Му Цин заметил одну деталь: чем моложе ты был, тем лучше к тебе относились.
Му Цин был одним из самых младших, поэтому его «оберегали». У него было очень много свободного времени, поэтому он сдружился с другим мальчиком, работавшим на конюшне. Его звали Ма Лан (11). Му Цин и Ма Лан поступили на службу примерно в одно время и были ровесниками. Они спали в одной комнате вместе с другими мальчиками и их кровати были соседними.
Спустя пару месяцев Цин и Лан начали замечать, что каждую ночь глава прислуги Вень Шао забирал по одному мальчику и их больше никто не видел.
Му Цин и Ма Лан решили, что Вень Шао ест на ужин мальчиков, которые плохо работают, поэтому они начали выполнять свои задания более усердно. Дети очень боялись его. Однако, это их не спасло. Когда вечером они уже собирались ложиться спать, неожиданно их забрал Вень Шао. Глава прислуги привёл их к молодому господину Ло, Ло Яну — старшему сыну господина Ло, Ло Веня. Это был статный мужчина, которому было около тридцати лет. Он был очень хорош собой, образованный, но несмотря на всё это так и не женился.
Ло Ян с интересом осмотрел мальчиков, а после, презрительно фыркнул.
— Какие-то они тощие... Сколько им лет?
— Им по одиннадцать, молодой господин. Кого из них мне приготовить вам на " ужин" сегодня?
— По одиннадцать? Хм-м-м? А нет там никого постарше? Неужели, все уже закончились? Если так, то ладно. Надо будет сказать отцу чтобы набрал ещё...
— Так, кого из них вы выберете, молодой господин?
— Хм-м-м... Даже не знаю... Я сегодня в хорошем расположении духа, так что приготовь мне обоих.
Вень Шао покорно кивнул и увёл мальчиков с собой. Му Цин и Ма Лан ужасно испугались, когда услышали, что сейчас их будут готовить и похоже, подадут на ужин.
А когда несколько служанок начали отмывать их в ароматных водах, их догадки только подтвердились.
— Не хочу, не хочу, не хочу, чтобы меня готовили! — визжал Му Цин, когда его начали отмывать. Ма Лана уже отмыли и куда-то увели. — Не хочу, чтобы меня съели на ужин, как жареного кролика!
— Молодой господин тебя не съест, — фыркнула пожилая служанка и несмотря на все препирательства, продолжила намывать Му Цина так, как моют капусту, прежде, чем подавать её с тофу. Было такое чувство, что она уже сотни раз это делала и совершенно не обращала внимания.
— Малыш, а сколько тебе вообще лет? Я бы больше восьми не дала. Госпожа Жун, может вы попробуете уговорить господина не трогать его? Он же ещё совсем дитя!
Пожилая служанка внимательно осмотрела Му Цина и о чем-то задумалась.
— Он действительно ещё совсем ребенок. Сколько тебе, А-Цин?
— Одиннадцать...
— Одиннадцать... Ло Ян совсем с ума сошёл. Уже на таких мальчиков смотрит! Ужас! А-Цин, ты одевайся пока в чистую одежду и сиди здесь тихо, пока я не приду, понял? Это приказ!
— Хорошо... — Цин оделся. Белое полупрозрачное шёлковое одеяние, которое ему дали и сел в угол комнаты. Он боялся дышать, ни то, что пошевелиться или сказать хоть слово...
Возможно, он так бы и просидел всю эту ночь, но тут в комнату ворвался разъярённый Вень Шао. Управляющий поместья был не один. За собой он приволок госпожу Жун.
Мужчина держал женщину за волосы не давая ей упасть. Было видно, что она с трудом стояла на ногах, а синяки на теле говорили о том, что только что её жёстко избили. Заметив Му Цина в углу комнаты, Вень Шао криво улыбнулся и засмеялся. Он толкнул госпожу Жун, и та, отлетев к стене, медленно осела около неё, теряя сознание.
— Слушай меня внимательно, мерзкая старая шлюха! Если подобное ещё хоть раз повторится, одними синяками и побоями ты не отделаешься, ясно поняла? Что тебе приказал молодой господин Ло Ян, то ты и должна делать во время отсутствия господина Ло Веня! Ло Ян приказал приготовить ему на "ужин" обоих мальчиков, но ты решила с ним пререкаться?!
— Нет-нет, господин Вень, вы всё ни так поняли! Эта недостойная всего лишь уточнила... И попросила молодого господина Ло о милости и снисхождении... Тот мальчик совсем маленький и тощий!
— Маленький говоришь? Тебя обычно это не останавливало! — мужчина взмахнул плетью и ударил ей женщину. На лице госпожи Жун тут же появились глубокие, кровавые раны... Раны, которые даже после того, как полностью зажили, оставят после себя шрамы.
Женщина взвизгнула и прикрыла лицо руками. Вень Шао, явно наслаждающийся этим процессом, довольно улыбнулся.
— Зачем ты спрятала этого мелкого гаденыша?! Живо отвечай! — он вновь ударил её плетью, надеясь, что после такой пытки, та ему наконец осознается. Но госпожа Жун больше ничего не говорила она только молчала.
Вень Шао бил её до тех пор, пока она окончательно не потеряла сознание. А после он подошёл к Му Цину, схватил его за шкирку, словно шелудивого пса и потащил за собой.
Ребёнок, напуганный, попытался дёрнуться и вырваться, но мужчина лишь грубо его встряхнул, ругаясь.
— И так заставил господина ждать, так ещё и идти не хочешь?! Посмотрю я, как ты после этого вечера запоёшь!
Му Цин вздрогнул весь и поднял на того испуганные глаза.
— Пожалуйста, не надо, я ведь хороший! Я... — ребёнка вновь встряхнули.
— Да замолчи ты! Соплями своими весь аппетит господину испортишь! Сюда слушай. Как только зайдёшь в комнату — улыбайся, понял? Ты не более игрушки в господских руках. Ты не имеешь своего голоса. Ты не имеешь своего мнения. Ты должен улыбаться и льстить. Ты понял? — его поставили на пол и оправили шёлк.
— Я... Я... Да?...
— Пошёл.
Дверь открылась, словно пучины диюя (12). Его затолкнули в комнату, позволяя полумраку окутать его в свой кокон, чтобы никогда больше не выпустить. Где-то там, за туманом тьмы, сверкнули две обсидиановые точки. Сощурились. Послышался смешок.
— Так вот ты какой, Цин-Цин. Я уж думал, что не дождусь.
— Здравствуйте...
— Иди сюда. — из тьмы протянулась рука, хватая его за хрупкое запястье и волоча к себе. Ребенок упал, спотыкаясь. Но тут же его резко обхватили грубые, большие руки. Му Цин вскрикнул. Его выпустили из рук и он упал... Но не на пол — это было что-то мягкое. Кровать? Тофта? В темноте мальчик не смог разобрать.
— Тшшш. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя посчитали нытиком, малыш? Я ведь всего лишь помог тебе подняться с пола, а ты кричишь, как будто тебя режут.
Му Цин замер. Глаза, испуганные, растерянные, встретились со спокойными, холодными обсидиановыми, поблёскивающими во тьме комнаты, и он неуверенно склонил голову, прерывая зрительный контакт, избегая.
Мужчина рассмеялся и начал поглаживать ребенка по плечам, словно убаюкивал. Вот только Му Цин молчал, словно испуганная птица, не понимая, что хочет от него этот человек. А тот склонился к его ушку и принялся что-то тихо, едва слышно шептать, успокаивая...
Но Му Цин его не слушал... Он дрожал всем телом, словно осиновый лист...
— Ты такой милый, Цин-эр. Такой милый мальчик. И отмыли тебя на славу, весь жасмином и лотосом пахнешь. Можно я сделаю тебя своим пажом? Послужишь мне за ужином сегодня?
— Нет... Не надо...
— Да что я тебя спрашиваю?! Это не тебе решать, маленький раб!
— Я не раб! Я!...
Его грубо затыкают ударом по голове. Ему больно, очень больно, но человек лишь смеётся и не отпускает.
— Заткнись!
— Хорошо, хорошо... Только, пожалуйста... Не кушайте меня, я буду хорошим! Я буду послушным! Честно-честно!
Мужчина рассмеялся. Чёрное пламя в его глазах пульсировало в такт дыханию.
— Хорошим? — и его голос был сладок, как забродивший мёд. — Ты уже хорош. Получше своего друга.
— А?...
— Он сейчас отдыхает. Но обязательно придёт посмотреть на тебя.
— Пожалуйста...
— Пожалуйста что? Продолжать?
— Не надо... Пожалуйста, не надо! Пожалуйста, прошу, умоляю, не надо! Отпустите! Отпустите меня! Пожалуйста!
Мужчина нахмурился зло и ударил его по губам закрывая ладонью рот. Му Цин попытался дёрнуться, вырваться, но...
— Не двигайся!
Цин тихо всхлипнул, задыхаясь от страха. А затем, он резко вывернулся, вскрикнул и сжал зубы на мужской ладони со всей возможной силы.
— Сука! — его отбросили на несколько чжанов так, что он грубо приложился головой о стену. Сознание померкло. Последнее, что он видел — горящие гневом обсидиановые глаза...
* * *
Му Цин очнулся от резкого запаха, который ударил в нос. Пахло гнилью. Словно что-то разлагалось прямо у него под носом... Как от компостной кучи.
Мальчик медленно открыл глаза. У него ужасно болела голова, его слегка подташнивало, трясло и лихорадило. Первые рассветные лучи уже озаряли небо — было пора идти кормить лошадей, а он валялся здесь, в этой куче... В этой куче...
— Ма Лан! — крикнул Цин, заметив рядом своего приятеля. — Лан! Лан-сюн!
Как бы Му Цин не кричал, его друг не отзывался... Не реагировал...
Му Цин медленно поднялся на ноги, но не смог простоять и пару секунд. Голова закружилась, ноги подкосились и он упал. Его тошнило... Сильно тошнило... Но он решил не обращать на это внимания — встал на четвереньки и медленно пополз в сторону Ма Лана.
— Лан! — крикнул Цин и повернул к себе его голову. Только тогда Му Цин заметил трупные пятна, проступившие на коже его друга... Заметил и взвизгнул... Он осмотрел всю кучу, узнавая в ней черты своих друзей... Он закричал... Закричал, сам не понимая от чего: от испуга? от отвращения?
На его крик сбежались слуги. Взрослые были поражены — мальчик, коготорого они вчера приняли за мертвеца, выжил!
Кто-то из мужчин, не в силах вынести той картины, подошёл к Му Цину и ударил его по голове — тот потерял сознание и наконец-то перестал верещать на всё поместье. Слуга поднял его на руки и передал служанкам.
— Госпожа Жун, пожалуйста, приведи его в порядок! — умолял мужчина женщину, которая сама вчера сильно пострадала.— И скажите, что это всё был просто плохой сон... Кошмар... А друг его... Отработал долги семьи и вернулся домой. Пожалуйста!
Госпожа Жун тяжело вздохнула.
— Ладно... Я ещё вчера пыталась защитить его, но у меня это так и не получилось. Попробую хотя бы сейчас загладить свою вину. Перед Му Цином! — женщина заплакала. Она взяла Цина на руки, уложила на кровать и принялась обрабатывать раны.
Му Цин пришёл в себя только спустя три дня. С того дня старшие слуги забрали его к себе «под опеку». Они перевели его к себе в спальню, сами кормили его, одевали. Так прошло около года.
Вень Шао ещё несколько раз пытался привести его к Ло Яну, но по какому-то «странному» стечению обстоятельств, именно в эти дни Му Цин попадал в какие-то происшествия: то получал фингал под глазом, попадаю под горячую руку во время пьяных разборок кого-то из мужчин, то лошадь именно в этот день била его копытом по лицу. А с фингалом или синяком на лбу идти к Ло Яну нельзя — нельзя, чтобы господин видел тебя в таком состоянии.
Время от времени, в поместье появлялись другие мальчики, но все они из-за каких-то глупых травм быстро покидали его: в основном, из-за переломов рук и ног.
В этот момент Вень Шао понял, что у других слуг поместья закончилось терпение и все они ополчились против него. Тогда он решил припугнуть их...
Как раз нашёлся повод для этого.
* * *
— Му Цин, подойди-ка сюда, — крикнул мужчина и поманил мальчика к себе. Цин испуганно посмотрел на него, но всё же подошёл.
— Господин Вень, вы что-то хотели? — ребёнок удивлённо похлопал глазками. Мужчина хмыкнул.
— Что-то я давно не вижу ту лошадь... Которая была каштанового цвета... Как там её звали?
— Шань? — мальчик заметно погрустнел. Мужчина, заметив эту перемену, улыбнулся.
— Да, Шань. Так где она?
— Сдохла... — выдохнул Му Цин. Вень Шао от такого заявления прям расцвёл и просиял.
— Не уследил значит? — мужчина приподнял бровь. Мальчик кивнул. Вень Шао схватил его за запястье и потащил за собой. — Лошадь сдохла, значит надо тебя наказать. Думаю, пять десятков ударов плетью будет достаточно.
— Нет! — закричал Цин.
— Нет? Думаешь, мало? Да, согласен. Сто ударов... Сто ударов плетью!
Усвоив прошлый урок, мальчик прикусил губы, чтобы больше не сказать ни слова. А то Вень Шао с радостью добавит ему ещё сотню ударов плетью.
Му Цина притащили в синьчан.Место для наказаний.
Он встал на колени прямо на жёсткий, деревянный пол и прикрыл глаза, готовясь к тому, что сейчас произойдёт. Хлыст свистнул в первый раз.
Плеть Вень Шао с шипящим свистом рассекла воздух, и через долю секунды по спине Му Цина расползся огненный шлейф боли. Мальчик вздрогнул всем телом, но не издал ни звука, только губы его побелели от напряжения.
— Это за то, что по твоей вине сдохла та лошадь, — голос управляющего был спокоен и методичен, как стук метронома. — За нерадивость молодому господину Ло.
Второй удар лег точно в крестец, заставив ноги подогнуться. Му Цин прикусил язык, и железный вкус крови смешался с солёным вкусом слёз. Его одежда уже порвалась, и взорам собравшейся прислуги открылась кожа, быстро покрывающаяся алыми полосами.
— Только не вздумай потерять сознание, щенок, — прошипел Вень Шао, но мальчик его уже не слышал. Весь его мир сузился до свиста кнута и боли от каждого следующего удара. Они сыпались один за другим, ритмично и безжалостно, превращая спину в сплошное кровавое месиво. Вень Шао работал молча, лишь его тяжелое дыхание нарушало тишину.
Когда количество ударов приблизилось к полусотни, сознание Му Цина начало плыть. Сквозь пелену боли и слез он видел, как с его спины на сухую землю стекает алая кровь. Вдруг плеть попала по пояснице, уже размочаленной до мяса, и мальчик невольно выгнулся, издав короткий, хриплый стон.
Управляющий на мгновение замер.
— Не нравится? — его голос прозвучал совсем близко, и Му Цин почувствовал теплое дыхание на своем ухе. — Но мы только на половине пути.
Плеть взметнулась снова, уже не свистя, а с тяжелым, сочным звуком разрезая поврежденную плоть. Вень Шао опустился на одно колено рядом с дрожащим телом мальчика, его холодные пальцы вцепились в затылок Му Цина, прижимая его лицо к шершавому дереву.
— Сто ударов положено за ущерб хозяину, — его шепот был подобен скольжению змеи по камням. — Ты должен почувствовать каждую десятую часть своей стоимости.
Му Цин на это ничего не ответил. Он просто не слышал. Его сознание окончательно покинуло тело. Заметив это, мужчина довольно улыбнулся и отряхнул руки. Он грозно посмотрел на слуг, который прибежали в синьчан, как только услышали про наказание мальчика.
— Так будет с каждым, кто будет мешаться мне на пути... Так будет с каждым, кто осмелится пойти против воли господина Ло! Все услышали?! — Вень Шао фыркнул и пнул Му Цина в бок. Раздался хруст, говоривший о нескольких сломанных рёбрах, но он совершенно не обратил на это внимания. Гордо пройдя мимо тела ребёнка и прислуги, он бросил на последок.
— Каждому, кто осмелится ему помочь я лично отрублю правую руку. Перенесите его в конюшню, в то стойло, где вчера ночью сдохла лошадь. И не кормить его, пока я не разрешу!
Настоящий Му Цин так больше и не очнулся...
* * *
— Ужас... — прошептала Маша, как только этот кошмар закончился. — Бедный, бедный мой ребёнок! Сколько ж ты натерпелся, мой лапочка! — девушка не выдержала и разрыдалась. Кто-то положил руку ей на плечо и успокаивающе погладил.
— Ну в общем, я довольна, — раздался мягкий голос у неё над ухом. — Сегодня убили и посадили Му Цина.
Маша резко обернулась и посмотрела на девушку перед собой.
— Лили! Ты совсем сострадание потеряла, пока Системой была?!
— Хм-м-м... Дай-ка подумать... Нет. Просто, у меня его никогда и не было. — девушка беззаботно улыбнулась. После этой улыбки терпение Маши окончательно закончилось.
От того, чтобы она её побила, Систему спасло только то, что девушку вновь поглотили воспоминания. На этот раз, её собственные, из прошлой жизни.
* * *
Маша прижала рюкзак к груди, как щит, пока голоса одноклассников липли к спине липкими ярлыками «безотцовщина» и «нищенка».
Ей было десять лет, когда родители развелись и её мир сузился до квартиры-хрущевки, где мать пахла дешевым одеколоном после ночной смены в больнице, заламывая руки: «Держись, дочка. У нас нет права на слабость». Она молча гладила ее по голове, и это молчание было крепче любых объятий.
Отец звонил раз в неделю, его голос в трубке был похож на плохую связь — полный шума и внезапных обрывов. Лично появлялся он раз в год с плиткой шоколадки «Алёнка». Отец был призраком из другого, пахнущего дорогим табаком мира. Его объятия были чужими, а обещания — туманными.
Он исправно посылал алименты, пытался поддерживать общение, но Маша сама не хотела идти с ним на контакт. Тогда она считала его предателем. Так говорила ей мать. Она постоянно попрекала дочь за то, что отец ушёл к другой женщине. За любую провинность.
— Твой отец завёл себе другую мамку и радуется. Ему там хорошо. Она хорошая, лучше меня. Если тебе что-то не нравится, иди жить к ним... Новая мамка ругаться не будет!
И каждый раз Маша начинала плакать, каждый раз падала матери в ноги, плача.
— Не надо, мамочка, пожалуйста, не надо! Я не хочу! Я не хочу к мачехе!
Её мать на это одобрительно кивала и гладила её по голове. Словно от этих слов что-то менялось...
К тринадцати тишина внутри стала броней. Маша училась съеживаться в коридорах, делаться невидимкой, а вечерами заливала ярость и слезы учебниками по биологии.
Клетки, органы, системы — там был понятный порядок, там не было предательства. Ее пальцы, худые и цепкие, мечтали не держать чью-то руку, а держать скальпель. Мать, видя ее погружение в книги, лишь вздыхала: «Хоть бы замуж удачно вышла потом». Но Маша уже вышла — в мир, где единственной надежной опорой был собственный разум.
В четырнадцать она поняла, что слезы — это роскошь. Ярость, холодная и острая, стала ее скелетом. Маша дралась за спокойный учебный день, за место в столовой. Она знала, что может надеяться только на себя.
Пытаясь уйти от реальности, девочка начала в захлёб зачитываться мангой и смотреть популярные на тот момент аниме, какие ей советовали одноклассницы. Это, пусть и не сильно, но помогало, возвращая такие редкие в то время счастливые моменты.
В семнадцать, когда ее заявление о приеме в медицинский университет легло на стол приемной комиссии, она стояла на пороге аудитории, чувствуя запах старого дерева и антисептика. Это был запах будущего.
Первая лекция по анатомии, первый труп в морге — она не содрогнулась, а почувствовала леденящий покой. Здесь, среди холодного металла и формалина, ее наконец не трогали. Ее ладони, знавшие только тяжесть школьного рюкзака и материных слез, теперь учились держать иглу с уверенностью, которой позавидовал бы ее непутевый отец.
В это же время, стоило ей переехать из родной квартиры в общежитие, она наконец начала осознавать, что мир не такой, каким описывала его мать: он не делится только на чёрное и белое или не представляет из себя однотонную палитру пятидесяти оттенков серого... Он может быть ярким. Всё зависит только от того, каким ты сам хочешь его видеть.
Маша вновь начала хорошо общаться с отцом. Он, как и раньше, когда она была ребёнком, оставался добрым и жизнерадостным человеком, поддерживал её во всём и в отличии от матери, не упрекал её по каждому поводу. Она часто начала ходить к нему в гости: его новая квартира была недалеко от её университета.
Маша наконец-то познакомилась с новой семьёй своего папы. Её мачеха совсем не была зверем, каким её описывала мать — она была доброй и приветливой женщиной, которая, как оказалось, уже довольно давно хотела с ней познакомиться.
Она была профессиональным кондитером, и очень вкусно готовила. Поэтому, каждый раз, когда Маша приходила к ним в гости, она знала — с пустыми руками не вернётся. Её мачеха обязательно даст ей с собой какой-нибудь тортик, пирожное или что-то подобное.
А когда девушка попросила научить её печь торты, женщина с огромной радостью согласилась на это. Она с теплотой относилась к девушке — не как мать. Скорее, как старшая сестра. Могла поделиться советом и поддержать.
А ещё, как оказалось, у Маши был младший брат — Миша. Он был на десять лет моложе её и во всём походил на старшую сестру. В свои восемь лет, мальчик уже начал увлекаться биологией, и глядя на Машу, хотел стать врачом, как и она. Всё это благоприятно подействовало на неё: она стала более открытой, наконец-то начала ухаживать за собой и заниматься тем, чем нравится. Она начала понимать, что не нужно слепо пытаться угодить всем ожиданиям её матери — всё равно не получится. Иногда нужно поступать так, как считаешь нужным сам.
К примеру, мать не разрешала ей подрабатывать в свободное от учёбы время. Она объясняла это тем, успеваемость дочери резко упадёт. Пару месяцев Маша держалась, перебиваясь на копейках которые получала от стипендии и алиментов отца, но вскоре не выдержала.
— Папа, я хочу поработать! — однажды объявила она. — Я хочу сама накопить на квартиру.
Мужчину это удивило, но спорить с дочерью он не стал. Маша ещё будучи ребёнком была упёртой и упрямой: если чего-то хотела, обязательно этого добивалась.
— И ко скольки годам ты хочешь отдельную квартиру? — только и спросил он.
— К окончанию учёбы, — Маша ответила твёрдо и без колебаний.
Её отец только тяжело вздохнул. Значит, его дочь планировала купить квартиру за пять лет — неплохо. Правда, не совсем реалистично.
— Хорошо. Я тебе помогу.
Мужчина поговорил с несколькими приятелями, и спустя пару месяцев, Маша начала работать младшей медсестройТакая должность действительно существует. По уровню она примерно равна санитарке в клинике одного из них. В её обязанности входило работа с бумагами и помощь другим медсёстрам.
Несмотря на все ожидания матери, успеваемость девушки только улучшилась: она училась не только в теории, но и на практике. С зарплатой девушку тоже не обежали. Жизнь в это время была просто прекрасной.
В девятнадцать лет, Маша наконец-то смогла исполнить свою мечту. Отец помог ей взять ипотеку, и у неё появилась своя ( пусть и не полностью) квартира. Своя, пусть и небольшая. И это не могло не радовать.
* * *
Было начало учебного года, когда она полностью переехала в свою новую квартиру. Она взяла себе отпуск на две недели, планирую отдохнуть от работы и «переключиться» на режим учёбы.
В тот прохладный осенний вечер, когда с деревьев уже облетела последняя листва, был последний день её отпуска. Как назло, именно сегодня, вопреки прогнозу синоптиков, решил пойти дождь. Маша возвращалась домой после пар. Без зонта, но это её не особо беспокоило. Лёгкий осенний дождик всегда успокаивал её. Казалось, это будет очередной тихий и мирный вечер: Маша придёт в свою маленькую квартирку, выпьет латте, который купит в кофейне по пути, и погрузится в чтение очередной манги или новеллы...
Вот только... Никто не знал, что это будет её последний вечер — её собъет машина. Она уйдёт из жизни тихо, незаметно... Не успев попрощаться с отцом, обнять мать. Не успев приготовить с мачехой «пьяную вишню», которую так хотела подарить матери на день рождения. Не успев рассказать сводному брату все тайны человеческого организма... Не успев ничего... Жизнь коротка, не заметна. Она течёт из неоткуда и утекает в некуда...
Маша всегда это знала... Всегда... Просто не верила, что это так скоро произойдёт и с ней.
* * *
Её воспоминания закончились и она вновь очнулась в царстве снов. Только на этот раз — в каком-то незнакомом месте.
— Это что-то новое. Никогда такого раньше не встречал, — сказало какое-то странное существо, рассматривающее какой-то кристалл. — А этот второй какой-то странный. Присмотрись-ка к нему.
— Действительно... Ощущение, что в нём живут две души.
— Может, у него есть ментальный демон?
— Не, того духа, которым он был одержим мы из него изгнали. Здесь не всё так просто... Давай-ка попробуем накидать ему воспоминаний. Может тогда что-то будет понятно.
1) Экзамен на учёную степень в древнем Китае, благодаря которому можно было стать чиновником
2) Объявление результатов экзамена
3) Экзамен на должность чиновника. Люди, не имевшие знатного происхождения получали доступ на него, только успешно сдав кэцзюй
4) Чиновники, занимавшие мелкие, служебные должности, на которые было относительно легко попасть
5) Что-то вроде рекомендации. Выдавался, если были родственники-чиновники
6) В одном из вариантов написания, иероглифов трактуется как глагол продавать
7) Название титула на китайском
8) содержало характеристику кандидате и его послужной список (если он служил ранее) в администрации
9) Досл. Министерство высших дел
10) Считался регалией власти, хранился у назначенного на пост или посланного с поручением лица
11) Досл. — голубой. Получил своё имя из-за необычного василькового цвета глаз
12) Ад в Китайской мифологии
 |
|
|
мне очень нравится, жду продолжения! 🌷
1 |
|
 |
|
|
Потрясающий ФФ!!! Очень сильно жду продолжения!!! 🥰❤
2 |
|
|
|
|
Вааааай!!! Я автору руки целовать буду! Это прекрасно!!! С каждой главой всё интереснее и интереснее! Я всё так же очень жду продолжения! (≧∇≦)/
1 |
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу