Пентименто (гет)

Регулус на полшага отставал от матери. Шлейф её бархатного платья с серебряной вышивкой в виде созвездий задавал ритм их процессии. Миссис Блэк не просто поднималась на трибуну — она проплывала мимо знакомых волшебников, как круизный лайнер на подходе в порт. Перед Вальбургой расступались «тщедушные парусники».

Отец остался дома.

«Давление поднялось», — сухо сообщил он за завтраком.

Регулус знал, что это значит. Папе снова сильно нездоровилось. Фифи призналась, что хозяин наказал ей приготовить зелье от мигрени. У отца раскалывалась голова, болели мышцы… Пора бы пообщаться тет-а-тет с его колдомедиком. Регулус чувствовал, что отец что-то скрывает. С другой стороны, хорошо, что его не было. Орион не выносил давку, крики толпы и притворное дружелюбие, которое требовалось демонстрировать на крупных мероприятиях.

Регулус стянул с шеи длинный вязаный шарф в красно-белую полоску с вышитыми львами, которые тихонько зарычали. Жарко. Дышать и так было нечем. Любой стадион — это пот, кровь и запах фастфуда. Если повезёт, ни одна из светских львиц на трибуне для особых гостей не опрокинула на себя ведро духов перед выходом.

— Вальбурга! Чудесно выглядишь, как всегда, — поприветствовала миссис Флинт.

— Спасибо, дорогая.

— И Регулус с вами! Как поживает Орион? — А это уже Паркинсон.

— Он занят срочными делами: переговоры с партнёрами по бизнесу в Гвадалахаре.

— Какая жалость. Надеюсь, там работает волшебное радио?

— Миссис Блэк! Какая радость!

— Добрый день, Вэл. Какое у тебя место?

— Оно в верхней ложе.

— Госпожа Блэк, здравствуйте! У вас места рядом с нашими? Нет?

— Ах, это Регулус?! Молодой человек, вы так возмужали…

— Вальбурга, я так и знала, что ты придёшь! Где ты сидишь?

И так продолжалось до тех пор, пока Блэки не вышли на затенённую от солнца навесом трибуну. Воздух здесь был прохладнее.

Их места (не простые скамьи, а обитые кожей кресла) находились в первом ряду, у самого барьера, отделённого от поля мерцающим, едва видимым щитом, который в случае чего спасёт от бладжера. Отсюда открывался восхитительный, но несколько устрашающий вид. Если бы не гул заполняющегося стадиона, можно было бы услышать, как свистит ветер в перекрытиях. Регулус снял с плеча дорожную сумку, запихнув туда шарф, и подошёл к бортику, чтобы полюбоваться зрелищем внизу. Сотни волшебников и волшебниц суетились на трибунах, постепенно рассаживаясь, они пели национальный гимн, скандировали чанты. Море белых флажков с красным крестом бурлило слева, а справа группа иностранных гостей в ковбойских шляпах разворачивала гигантское полотнище с изображением щёлкающего клювом орлана. Активно работали трещотки.

Регулус улыбался. Он словно был на празднике или в Хогвартсе времён предматчевой суматохи.

— Дорогой, ты захватил омнинокли? — спросила Вальбурга.

— Да, мама. — Он вернулся к сиденью и достал из сумки пару оптических приборов.

Ложа меж тем заполнялась. Гвалт со стороны входа усилился, появились журналисты, роем вьющиеся вокруг сухопарого, старика. Его узкое лицо было иссечено морщинами: особенно вокруг светлых глаз — мужчина много щурился в прошлом. Но взгляд при этом оставался цепким. Редкие снежно-белые волосы были зачёсаны назад, открыв пигментные пятна на висках. Старик опирался на трость. На его лацкане поблёскивал крошечный, потускневший от времени золотой значок в виде метлы. Легендарная «Комета-140».

— Родерик Пламптон⁽¹⁾, — благоговейно выдохнул Регулус.

В то же время о прибытии знаменитого ловца сборной Англии объявили на стадионе. Раздались бурные аплодисменты. Фанаты затянули чант «Львиное сердце бьётся у героя в груди»!

— Ты смотри-ка, о тебе⁽²⁾ поют, — схохмил Барти, подкравшись к Регулусу со спины.

Блэк едва не подпрыгнул на месте, а этот кретин, его лучший друг по совместительству, счастливо рассмеялся.

— Я не герой.

— Нет, конечно. Ты фанат. Пока ты пожирал глазами кумира, к тебе мог подвалить горный тролль, и ты бы его не заметил.

Регулус нахмурился, увидев за плечом Барти кое-кого похуже тролля. Гермиона Руквуд. Опять она.

Это розыгрыш какой-то. Или злой рок.

Она заплела волосы в косы и напялила на голову шапку с двумя снитчами вместо помпонов по бокам, что смотрелось донельзя комично. Хотя Барти наверняка счёл её миленькой, эдакой восторженной девочкой, фанаткой «Трёх Львов»⁽³⁾. Кажется, присутствие Блэка тоже стало для неё сюрпризом. Её надувшийся вид и впрямь позабавил Регулуса. Спустя мгновение Гермиона приторно растянула губы. Он в кои-то веки ответил ей искренним смехом.

— Ты всё же раздобыл билеты, Барти?

— Отцу подарили несколько. А где твой папа?

— Приболел, — одними губами сказал Регулус.

— Моей маме тоже нездоровится.

— И ты, как я вижу, поделился свободным билетом с подругой? — елейно пропел Регулус.

— Вы удивитесь, мистер Блэк, насколько далеки от истины, — ему в тон откликнулась Руквуд.

— Мистер Блэк? Мне казалось, после увеселительной прогулки по лесу все формальности между нами отошли в прошлое, Гермиона. Мы же прояснили всё раз и навсегда.

Руквуд вспыхнула, её щёки заалели. Всё-таки дразнить её — само по себе удовольствие.

Выше раздался шум. Вдоль кресел последнего, четвёртого, ряда к свободным местам пробирался Крауч-старший, позади него встали парни с армейской выправкой — сразу видно, охранники.

— Здравствуйте, миссис Блэк, — громко поприветствовал Барти, чтобы отец уж точно услышал.

Вальбурга чинно кивнула и мельком осмотрела его спутницу.

— Ты сегодня с подругой…

— Мисс Гермиона Руквуд, — представил её Барти. — Она приехала из Австралии и дебютировала в британском обществе пару недель назад.

— Из Австралии? — переспросил вмешавшийся в разговор мистер Роджер Данбар, сидящий за креслом Регулуса. — В таком случае за кого мисс сегодня болеет? Сборная Австралии идёт третьей в отборочной группе и ждёт не дождётся, когда соперники оступятся.

— Естественно, я болею за ничью, — ответила Гермиона с лёгким реверансом. Снитчи на её шапке затрепыхали крыльями.

— Ха, отменная шутка! — закатился хохотом мужчина. — Однако наши парни победят! Верно, дорогая? — обратился он к супруге, занимающей место по правую руку от него. Редчайшие чёрные бриллианты на её груди сверкнули, когда та повернула голову. Похоже, муженёк неплохо зарабатывал на должности главы секретариата Министерства Магии.

— Разумеется. У американцев всё держится на Бранковиче. Нельзя вечно выкручиваться засчёт одного хорошего ловца.

— Хорошего? — вмешался мистер Блишвик. — Это лучший игрок в квиддич со времён Йозефа Вронского!

Некоторые его соседи по ряду с умным видом закивали. Пожалуй, мистер Блишвик — единственный человек в ложе, перед кем окружающие лебезили больше, чем перед Вальбургой. В прошлом этот господин входил в состав судей международного трибунала по делу Геллерта Гриндевальда. Неудивительно, что миссис Данбар тут же спасовала.

— Реджи, где ты сидишь? — спросил Барти. — У самого бортика? Я сейчас вернусь.

Стоило Краучу и Руквуд отойти, как Регулуса ждал внезапный толчок в бок.

— Не паникуй, это свои, — раздался шёпот следом.

Блэк обернулся к пустоте.

— Поттер?!

— Ага, — радостно ответил Гарри из-под мантии-невидимки.

Регулус снова отошёл к бортику, где стоял рёв болельщиков.

— Ты тут какого пикси забыл?

— Пришёл на матч. Никогда не бывал на играх такого масштаба.

— А сюда зачем припёрся?

— Здесь лучшие места. Я подслушал, как какой-то усатый мужик сказал, что твоего отца сегодня не будет. Ну и вот.

— Что вот?

— Значит, место справа от тебя свободно!

— Железная логика, — заключил Регулус, дивясь наглости Поттера. — Погоди! Кто ещё с тобой?

— Джеймс. Мы разделились. Ничего страшного, встретимся после матча.

— А Сириус?

— А его не пустили. Собакам нельзя.

— Спасибо, что согласились пересесть, мистер Данбар, — сказал меж тем Барти, привлекая внимание.

Крауч как-то уломал главу секретариата подвинуться в сторону. И не только самого Роджера, но и его супругу.

— Гермиона, проходи, садись.

В итоге место мистера Данбара досталось Руквуд. Регулус хмыкнул. Только бы не прожгла его затылок своими злобными глазюками. Рядом с ней плюхнулся Барти и помахал Блэку зажатым в руке флажком.

Гарри резко замолчал. Похоже, идея сидеть перед Краучем больше не казалась ему привлекательной.

— Дамы и господа, прошу занять места! — громыхнуло на стадионе. — До старта осталось пять минут. Игроки проходят последние проверки на запрещённые зелья и седлают мётлы!

Регулус сел и, сдвинув ногу, осторожно прощупал носком ботинка свободное пространство рядом. Как он и думал, Поттер ушёл, не стал себя мучить.

На волшебном табло посреди поля появился счёт «0:0». Грянула музыка, и из первого нуля вылетала фигура на метле.

— Каспиан Блэквуд! — объявил диктор, и стадион взорвался овациями. — Капитан сборной Англии! Ревите громче, львята!

Вальбурга подняла омнинокль к глазам.

— Типичный линкольнширец, — пробормотала мама. — Похож на твоего друга, те же соломенные волосы.

— Мэм, я из Девона, — откликнулся Барти, услышав её. — Краучи более трёх сотен лет там проживают, не так уж далеко от поместья Блэков в Корнуолле. А цветом волос я пошёл в родню матушки. Её дед был из Розье.

Вальбурга раздражённо дёрнула плечом и перевела взгляд на следующего игрока, появившегося на поле.

Наконец мячи выпустили в воздух, и игра началась. Американский загонщик первым коснулся бладжера битой, и всё завертелось. Охотники перебрасывали квоффл, как горячую картофелину, — только и успевай следить, в чьих руках мяч. Ловцы обеих команд кружили немного выше остальных игроков, высматривая заветный снитч. Регулус привстал в нелепой надежде найти золотой шарик первым. Барти положил руку ему на плечо и со мешком сказал:

— Это не матч против «гриффов», а ты не ловец Слизерина. Сиди спокойно. Из-за тебя Гермионе ничего не видно.

— Ничего страшного, — произнесла она. — Мне не мешает.

Регулус оторвался от омнинокля, услышав новые голоса. Сайлус Нотт с супругой поднялись в ложу. Возникла небольшая неразбериха из-за того, что Данбары заняли их места. Ноттам оставалось лишь уйти на четвёртый ряд и сесть с отцом Барти.

— Опоздали, — раздался чей-то шепоток сзади. — Наверное долго добирались.

— Ты посмотри на неё. Закуталась в меха, словно собралась на Северной полюс, — не преминул добавить другой женский голос. Кажется, миссис Данбар нашла подружку-сплетницу. — Как же не повезло бедняге с женой.

— И не говори. Отцы Сайлуса и Сесилии сговорились в юности, дали друг другу, по дурости, разумеется, Непреложный обет, что их дети поженятся. Вот Сайлусу и пришлось расхлёбывать. О любви там речи не идёт.

— Ужас! Мало того, что жена — сквиб, так ещё и родить не может.

Ножки кресла позади Регулуса чиркнули по полу.

— Как вам не стыдно говорить такие вещи?! — воскликнула Гермиона, взвившись на ноги. — Вы смакуете чужое несчастье и откровенно лжёте!

В ложe повисла мёртвая тишина. Все головы повернулись в её сторону. Миссис Данбар закоченела с открытым ртом, а её подруга — круглолицая волшебница в сиреневом манто — уставилась на Гермиону, как на внезапно заговорившего крильмара.

Высокопоставленные иностранные гости из третьего ряда перестали гоготать и кричать «Ю-Эс-Эй!». Их раскрашенные полосатые лица вытянулись. Даже Родерик Пламптон, чьё лицо не дрогнуло ни единым мускулом перед колдокамерами, приподнял седые брови, и в его выцветших глазах промелькнуло неподдельное изумление. Кто-то посмел нарушить неписаный кодекс ложи и учинить открытый скандал.

Регулус почувствовал, как у него по спине пробежал холодок восхищения и ужаса. Руквуд действительно сумасшедшая.

Вдруг раздался звук, которого никто не ожидал — короткий и сухой, как треск льдинки, смешок вырвался из уст миссис Блэк. Вальбурга отложила омнинокль, сказав:

— Какая смелая нахалка!

Барти резко выдохнул и сработал на опережение, воскликнув:

— Гермиона… — Он встал, беря её за локоть. — Отсюда плохо видно. Давай подойдём к бортику. Реджи, присоединяйся! — Его взгляд, полный немой мольбы, обратился к другу.

Регулус, всё ещё ошеломлённый, молча поднялся и следом за Краучем и Руквуд под двумя десятками взглядов, прилипших к их спинам, двинулся к краю трибуны, к мерцающему защитному барьеру.

Оказавшись там, Барти слабо улыбнулся.

— Ну ты даёшь!

Гермиона сжала кулаки, её щёки пылали.

— Они говорили о миссис Нотт! О том, что она… что она сквиб! И про детей… что она не может забеременеть!

— Так и есть. — Регулус облокотился на бортик, проследив за тем, как охотник англичан схватился за бок, в который угодил бладжер. Зрители гневно засвистели. — Все знают, что Нотт давно мечтает о наследнике, а ребёнка нет и нет.

— И всё равно!.. — Гермиона топнула ногой.

— Ты так близка с Ноттами? — удивился Барти.

— Какая разница? Я — нет, а моя тётя — да. Распускать грязные сплетни… возмутительно! Я… я не могла молчать.

— Могла, — насмешливо возразил Регулус. — Теперь все будут обсуждать не Сильвию Нотт, а истеричку Руквуд. Поздравляю.

— Регулус, хватит! — остановил его Барти. Он взял Гермиону за руку, чтобы успокоить. — Всё уже случилось. Сделай вид, что тебя захлестнули эмоции от игры. Когда мы вернёмся назад, тихонько извинись, скажи, что не сдержалась. Все примут эту ложь.

— Я бы не стал извиняться. — Регулус скосил глаза на Руквуд. — Ты сказала, что хотела. Извинения ничего не изменят. Так какой смысл метать бисер перед свиньями?

— Я пытаюсь разрядить обстановку, а ты подливаешь масло в огонь! — проворчал Барти.

Зрители внизу взревели — квоффл влетел в центральное кольцо сборной США.

— Вдобавок, жена Сайлуса Нотта не сквиб, — продолжил Регулус. — Просто очень слабая волшебница, и здоровье у неё тоже хлипенькое. Маме Сильвия никогда не нравилась, она в принципе не любит слабых людей. Но с Сайлусом Ноттом мама дружна больше пятнадцати лет, поэтому ей понравилась твоя выходка, Гермиона. — Блэк полностью повернулся к девушке. — А если моя мать что-то одобрила, то остальные проглотят это молча. Скандалы с участием Вальбурги Блэк не проходят бесследно.

— Хоть кто-то получил удовольствие, — процедила Руквуд, скрестив руки на груди и повернувшись к полю. Через несколько минут ей надоело стоять без дела и она принялась рассматривать людей на трибунах. Сама игра её мало интересовала. Регулус проследил за её рассеянным взглядом, остановившемся на Розье, который активно болел за соотечественников трибуной ниже. Эван был общепризнанным красавчиком. Если Гермиона переключится на него, это будет подарком свыше. Барти будет спасён!

— Готов поспорить, Эван снова сделал крупную ставку, — произнёс Крауч. Он тоже наблюдал за спутницей. — Мне жаль его отца.

— Может, ставка ещё сыграет, — безмятежно сказал Регулус. — Эван — везунчик. И, вообще, прекрасный парень. Ты знакома с ним, Гермиона?

— Так, немного. Мы встречались на крокете у Малфоев.

— А, по-моему, он тот ещё волокита и завсегдатай букмекерских контор, а, следовательно, и ломбардов, — вмешался Крауч.

Регулус не отступал:

— Ты сгущаешь краски, дружище. С Эваном весело. И у него чувственные губы, волшебная улыбка… Девушкам нравится. За неё они готовы закрыть глаза на все его изъяны.

Руквуд так странно посмотрела на Регулуса, сосредоточившись на нижней части его лица, что ему захотелось проверить, не перемазан ли в чём-то его рот.

— Нет, — внезапно отрезала Гермиона, засмущавшись. — Этого недостаточно.

— Правильно! — всецело поддержал Барти. — Только ветреные девушки клюют на мордашки красавчиков.

— Вратарь поймал квоффл! — вскричал диктор на стадионе. — И на этой прекрасной ноте для команды США раздаётся свисток на перерыв!⁽⁴⁾ Услышимся через пятнадцать минут!

Зрители в ложе зашевелились, как пчёлы в потревоженном улье. Какая-то часть гостей, преимущественно дамы, тут же поднялась и поплыла к выходу. Кто-то разминал затёкшие спины. Появились эльфы. Зазвенели бокалы с лимонадом, запахло разрезанными фруктами.

Миссис Данбар и её подруга в сиреневом направились к самому дальнему столику с напитками, явно желая посплетничать подальше от ушей Вальбурги Блэк. Сама мать Регулуса не двинулась с места. Она откинулась в кресле, приняв из рук эльфа бокал с безалкогольным пуншем.

В проходах между рядами толпился народ. Торговцы с лотками, набитыми значками, свистульками и закусками, появлялись из воздуха тут и там, иногда аппарируя чуть ли не на головы болельщикам. Но самое неприятное — некоторые фанаты попытались прорваться наверх, чтобы получить автограф Пламптона. Охране пришлось усмирять самых настойчивых лёгким «Конфундусом».

— Давайте пройдёмся, — предложил Барти. — Я проголодался. Может, купим несколько сэндвичей?

— Я не против, — откликнулась Гермиона, обрадовавшись возможности сменить обстановку.

Они двинулись вниз по узкой лестнице, ведущей в общие проходы. Давка здесь была адской. Барти ловко прокладывал путь локтями и извинялся на ходу.

Неожиданно в потоке людей перед ними возникла фигура, заставившая толпу невольно расступиться. Высокая женщина в строгой мантии цвета хаки производила неизгладимое впечатление. Её лицо, словно высеченное из гранита, было испещрено шрамами — тонкими, как прожилки в камне, познавшем удары стихии. Волосы с проседью составляли тугой пучок. Рядом с ней, теряясь в её могучей тени, семенил молодой человек, сверстник Блэка или чуть младше, с размалёванными в красно-сине-белые полосы щеками и флагом «матрасников» на плечах. Всевозможных значков и ленточек на его рюкзаке было не счесть.

Барти учтиво склонил голову.

— Добрый день, миссис Медоуз.

Женщина сдержанно улыбнулась, явно узнав его. Голос у неё был низкий, с заметным заокеанским акцентом.

— Наслаждаешься с друзьями игрой?

— Стараемся, — откликнулся Барти.

Она двинулась дальше, и паренёк с флагом, бросив на троицу любопытный взгляд, поспешил за ней, как утёнок за мамой-уткой.

— Кто это? — спросил Регулус, когда они скрылись из виду.

— Доркас Медоуз, — ответил Барти, возобновив продвижение вперёд. — Мы встречались в Министерстве, когда я согласовывал стажировку. Она давняя знакомая отца из Америки, навещала его по старой памяти. А парень с ней… наверное, её сын. Точно не знаю.

Толпа на пути сгустилась в непроходимую пробку. Кто-то пытался протиснуться к лотку с горячими сосисками, от которых валил пар, кто-то во весь голос занимал очередь в уборную. Через всё это скопление волшебников, жалобно звеня бутылками на подносе, протискивался эльф с газировкой.

— Чёртова давилка, — проворчал Барти, окидывая местность стратегическим взглядом. — Ладно, я смельчак: как-нибудь пробьюсь к сосискам. Стойте тут. — Он доблестно нырнул в гущу тел и мгновенно исчез из виду.

Регулус и Гермиона остались ждать у каменной колонны.

— Кажется, там продают сувениры, — сказал Блэк, указывая подбородком на лоток, над которым вились снитчи на верёвочках. — Я возьму отцу что-нибудь. Позаботишься о напитках, Гермиона?

— Да, конечно, — ответила та, глядя куда-то мимо него.

— В таком случае, возьми мне малиновый «Вихрь» с мятой, а Барти обожает «Драконий хвост». Кажется, я видел здесь эльфа с напитками. Точно. Вон он, уже у лестницы.

— Хорошо. Я немного разомну ноги и всё куплю.

Подозрительная покладистость. Регулус сделал несколько шагов по направлению к сувенирной лавке и остановился. Он обещал Сириусу присмотреть за этой лгуньей. Да и её поведение настораживало. С мученическим вздохом Блэк повернул обратно. Нужно догнать Руквуд, пока она не растворилась в людском потоке.

«Где же два дурацких снитча-помпона?»

— Милый кузен… — Голос Беллы он мог различить из тысячи других. Это мурлыканье, с бархатистыми вступительными нотками, за которыми скрывалась безумная кульминация.

Беллатриса стояла в тени арки, будто поджидая добычу. Иссиня-чёрные волосы сливались с её нарядом, резко контрастируя с фарфоровой кожей лица.

— Белла, — с прохладцей произнёс Регулус. — Ты одна?

— Басти кутит в пабе, а Руди квиддич неинтересен, — пренебрежительно бросила она.

— Я и за тобой не замечал особой любви к профессиональному спорту.

— Верно, — она лениво провела языком по нижней губе. — Ему мешают правила. Строгие правила, не позволяющие как следует померяться силами и повеселиться. Мне скучно, Реджи. Ску-учно. — Она растянула слово, как «Друбблс». — Я давно никого не убивала.

Регулус инстинктивно оглянулся и вцепился ей в локоть, утащив глубже в нишу.

— Ты спятила, говорить такое на людях?

— И что? Кто-то сделает мне замечание? Погляди на это стадо разношерстных баранов. Я уже приметила одного типа, раздающего значки в поддержку грязнокровок…

— Умоляю тебя, закрой рот.

— О, Реджи, сладкий. — Она высвободила руку и очертила кончиком ногтя линию его подбородка. Регулус вздрогнул, как от прикосновения раскалённого железа. — Разве так умоляют?

— Неужели у Тёмного Лорда нет для тебя работёнки? — выдохнул он, отстранившись.

На лице Беллы отразилась неподдельная досада.

— Повелитель чем-то занят. Он не призывал меня несколько дней. В последний раз… — она фыркнула, — дал задание убить каких-то магглов. Эми Бенсом и Денниса Би-би-бишопа. — Кузина нарочно исковеркала фамилию, изобразив при этом шутовскую гримасу. — Он был заикой, этот дурачок Деннис. Мычал что-то невнятное, пока не замолчал.

«Чокнутая».

— С кем ты пришёл? С тётушкой?

— Да, с матерью и друзьями. Они наверняка меня ищут. Не делай глупости, Белла. Не сегодня. Здесь на каждом шагу авроры и молодчики из спецотряда Крауча. Тебе плевать, я знаю, но на трибунах наверняка много наших. Если начнётся заварушка, кого-нибудь да схватят, проверят…

Кузина возвела очи горе.

— Поняла я, поняла! Не зуди! Обещаю быть паинькой, Реджи.

— Не называй меня так.

Белла хихикнула. У неё, несмотря на жалобы на скуку, было отличное настроение.

— Чем Повелителю не угодили эти магглы? — Регулус не совладал с любопытством.

— О, тебе тоже интересно? Я спросила. Тёмный Лорд сказал, что это их наказание. Наказание за ошибку в будущем, которое никогда не наступит. Ты понимаешь, что это значит?

— Тёмный Лорд часто говорит загадками.

— Ты прав. Нам не дано его понять.

Напоследок Регулус намекнул кузине, что без прямого приказа устраивать беспорядки на мероприятии международного масштаба себе дороже, и вышел из ниши на свет. Конечно, Руквуд и след простыл, зато Барти с негодующим видом был тут как тут, сжимая в руках два обмякших снека в пергаменте.

— Сосиски в тесте остыли, пока я вас искал. А где Гермиона?

— Ушла за напитками. Если честно, я думал ты меня понял и решил держаться от неё на расстоянии.

— Знаешь что, мистер Бдительность? Вчера я виделся с Каркаровым. Он представил новенького. Этот человек из Отдела тайн. Имя он не назвал, но я думаю, что это дядя Гермионы.

— Вот как…

— Да. Ты слышал о черепе-кальяне, принадлежащем Гриндевальду? Его купил Паркинсон для частной коллекции, привёз из Вены. Каркаров заинтересовался артефактом и спросил о нём новенького, а тот ответил, что череп — интересный музейный экспонат, не более. Точно так же несколькими днями ранее о нём отозвался Августус Руквуд, когда был у нас дома в гостях.

Регулус поморщился.

— Этого мало, чтобы строить предположения.

— Естественно, я не собираюсь восхвалять при Гермионе Повелителя и читать ей запрещённые МинМагии агитки. Я в своём уме. Но, Реджи, хоть ты и почувствовал ветер, но, по-моему, перепутал, откуда он дует. Гермиону не смутила тёмная магия, которую я применил в лесу. Я понаблюдаю за ней. Зачем запираться? И ещё она умна — с ней не скучно. Я показал ей модель хроно-вибрационного сейсмографа, и она нашла его потрясающим. Много ты таких девушек знаешь?

— Мне уже заказывать костюм для шафера?

— Иди в задницу! И забери уже свою сосиску!

Пока Крауч демонстративно сопел, поднимаясь наверх, Регулус мало жевал и много думал. Августус Руквуд примкнул к Пожирателям смерти. Это может быть опасно. В интересах Ордена как можно скорее лишить Тёмного Лорда карманного невыразимца. С одной стороны, Руквуд, не будь дураком, не дал бы себя клеймить — это риск. Если кто-то из сослуживцев заметит Чёрную метку на его руке, появление авроров на пороге его дома не заставит себя ждать. С другой — Тёмный Лорд не отпустил бы столь ценное приобретение в вольное плавание. Метка — гарантия, что новичок не даст назад. В таком случае мог ли Повелитель поставить её Гермионе? Таким образом он привязал бы всю семью к себе.

За этими мыслями Регулус чуть не врезался в спину Крауча.

— Барти! Если будешь крутить головой по сторонам, превратишься во флюгер. Ничего с Руквуд не случится. Здесь повсюду авроры. Максимум, что ей грозит, — попасть в лапы янки, которые заставят её спеть их унылый гимн.

— Под Империусом, само собой, — язвительно добавила Гермиона, неся два закрытых пластиковых стаканчика с воткнутыми трубочками.

— Сэндвичи быстро разобрали, но я взял кое-что получше, — сказал Барти, протягивая ей снек. — Попросил завернуть в зачарованный пергамент с подогревом, чтобы ничего не остыло.

Регулус едва сдержал обидный комментарий. Ему лучший друг отдал снек остывший.

— Спасибо. А это вам, ребята.

Вооружившись едой и напитками, троица вернулась в ложу и заняла места в креслах. Регулус устроился поудобнее и надел шарф болельщика. Крауч и Руквуд зашуршали у него за спиной.

Игроки обеих команд наматывали круги над полем в ожидании свистка. Он тоже кое-чего ждал.

— О Мерлин! — внезапно просипел Барти, закашлявшись до слёз. — Что ты купила, Гермиона?

— «Драконий хвост».

— Чёрт! Вот чёрт… Это даже не горячий шоколад с перцем, а перец с шоколадом. Я словно саламандру облизал. У меня язык обуглился.

— Прости, Барти.

— Всё нормально. Я просто плохо переношу острое. Мне нужна вода.

— Мерлин! Я... Я думала, тебе нравится этот коктейль. Пожалуйста, извини! Я наколдую воду!

По лицу нешелохнувшегося Регулуса поползла шкодливая улыбка, вызвавшая у матери недоумённый взгляд. Он потянул прохладный мятно-малиновый «Вихрь» через трубочку. Великолепно.

Игра возобновилась.

1) Родерик Пламптон (англ. Roderick Plumpton, 1889-1987) — ловец английской сборной по квиддичу и игрок «Татсхилл Торнадос», выигрывал Кубок Лиги пять лет подряд. Родерик установил абсолютный рекорд по поимке снитча — 3,5 секунды. Снитч залетел ему в рукав. Пламптон до конца своих дней настаивал, что это было им спланировано.

Вернуться к тексту

2) Regulus — ярчайшая звезда в созвездии Льва (другое название «Cor Leonis» — «Львиное сердце» (лат.))

Вернуться к тексту

3) Прозвище взято по аналогии с прозвищем сборной Англии по футболу. Оно напрямую происходит от её эмблемы — трёх золотых львов на червлёном фоне и отсылает к историческому гербу Англии. Создал его Ричард Львиное Сердце в 1190 году.

Вернуться к тексту

4) В книгах квиддич не имеет ни ограничений по времени, ни фиксированных перерывов. В этом фф сей абсурд ради комизма игнорируется в пользу здравого смысла.

Вернуться к тексту