У тебя его глаза (джен)

Мир закружился, и Марта почувствовала, как её выталкивает из омута памяти. Она рывком вернулась в кабинет Дамблдора, тяжело дыша, словно пробежала милю. Перед глазами всё ещё стояли образы из прошлого: глаза Гриндевальда, полные жестокой решимости, и лицо её бабушки, раздираемое между любовью и пониманием неизбежного конца. Видимо, пока Марта пребывала в чужих воспоминаниях, профессор Флитвик наложил защиту на замок обратно — ощущения вернулись к привычным.

Внезапно желудок Марты скрутило. Она согнулась пополам, едва успев отвернуться от омута памяти, и её стошнило на пол кабинета директора.

— Мисс Донкингск! — МакГонагалл оказалась рядом мгновенно, одним взмахом палочки убирая беспорядок. — Выпейте немного воды.

Она протянула Марте стакан, девочка едва могла удержать его; руки дрожали слишком сильно. Холодный пот выступил на лбу, сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди.

— Я... я должна увидеть бабушку, — пробормотала Марта, с трудом делая глоток.

— Профессор Дамблдор скоро вернётся с новостями, — мягко ответила МакГонагалл. — А пока, я думаю, вам следует отдохнуть в больничном крыле.

Она помогла Марте подняться и направилась с ней к выходу из кабинета.

— Теперь все знают, — прошептала Марта, ощущая, как к горлу снова подкатывает тошнота. — Все знают, что я... что я...

— Вы — Марта Донкингск. И ничто другое не имеет значения.

Слова профессора звучали далёко, как сквозь вату, напиханную в уши. Перед глазами Марты всё ещё стояло лицо Гриндевальда, его глаза. Она понимала теперь, откуда взялось проклятие, мучившее её все эти годы. Это было наследие Гриндевальда, его тёмной магии, его извращённых экспериментов.

Они спускались по спиральной лестнице, когда Марта внезапно вырвалась из поддерживающей руки МакГонагалл.

— Мне нужно... мне нужен воздух, — выдавила она и, не дожидаясь ответа, бросилась бежать по коридору.

— Мисс Донкингск! — послышался встревоженный голос МакГонагалл позади, Марта уже не слушала.

Она мчалась через замок, слепо выбирая коридоры, лишь бы оказаться подальше от людей, от их взглядов и шёпота. Все теперь знали. Все. Каждый ученик, каждый призрак, каждый портрет. Весь мир знал и показывал на неё пальцем с опаской, с усмешкой, с ненавистью. Ни капли величия не было в том, что она из семьи Гриндевальдов, ничего общего с тем, как жил её дед: в уважении и трепете.

Марта выскочила из главных дверей замка на территорию школы. Вечерний воздух ударил в лицо, холодный и свежий после затхлости коридоров. Не замедляя шага, она побежала к Запретному лесу.

Сумерки сгущались. Марта бежала, пока кроны деревьев не сомкнулись над головой, отсекая последние лучи света. Только тогда она замедлила шаг, тяжело дыша, заглатывая воздух со свистом. Ноги горели, в боку стреляло от быстрого бега; физическая боль была благословением по сравнению с тем, что творилось в её душе.

Марта шла всё дальше в лес, не заботясь о направлении. Ветки хлестали по лицу. Папа знал? Каким-то образом её отец узнал правду? Когда? До своей смерти? После рождения Марты? И знала ли об этом её мать?

Слёзы текли по щекам, затуманивая зрение. Она споткнулась о корень дерева, но удержала равновесие и продолжила идти. Тьма в лесу сгущалась, было всё равно.

«Внучка Гриндевальда» — эти слова теперь определяли её. Не гриффиндорка, не подруга, не девочка — внучка тёмного волшебника. Такого же, как Волдеморт. Возможно, даже хуже.

Марта не знала, сколько времени провела, блуждая по лесу. Ноги подкашивались от усталости, в горле пересохло. Она остановилась, прислонившись к стволу огромного дерева, и медленно сползла на землю, обхватив колени руками.

Все образы из воспоминаний бабушки кружились перед глазами, сливаясь с её собственными страхами. Марта видела лица друзей, искажённые ужасом и отвращением. Видела Фреда, отворачивающегося от неё. Видела Гарри, смотрящего с подозрением. Видела Гриндевальда, протягивающего к ней руку: «Присоединяйся ко мне, внучка».

Она задрожала от ужаса собственных мыслей. Почувствовала, как что-то тёмное и холодное поднимается изнутри. Её кожа начала покрываться знакомыми узорами, проклятие реагировало на её эмоциональное состояние.

— Нет, — прошептала она, пытаясь сдержать это. — Нет, пожалуйста.

Поздно. Волна магии вырвалась из неё, замораживая всё в радиусе нескольких метров. Трава покрылась инеем, на деревьях появилась корка льда.

Марта смотрела на свои покрытые морозными узорами руки и чувствовала, как сознание ускользает. Последним, что она увидела перед тем, как потерять сознание, был иней, расползающийся под её пальцами по земле, образуя узор, похожий на какой-то не лишённый смысла символ. Тьма сомкнулась над ней, даруя благословенное забвение.

* * *

Сознание возвращалось медленно, всплывая из тёмных глубин. Марта почувствовала тепло раньше, чем смогла открыть глаза: жар огня, потрескивание дров, запах древесного дыма и чего-то душистого, травяного. Она лежала на чём-то мягком, укрытая тяжёлым одеялом.

— О, приходишь в себя, — произнёс знакомый голос.

Марта с трудом разлепила веки. Над ней склонилось усталое лицо Люпина: бледное, с новыми морщинами, в глазах светилось искреннее беспокойство.

— Мистер Люпин?

— Всё хорошо, Марта, — Люпин мягко улыбнулся. — Ты в безопасности. Мы в хижине Хагрида.

Марта приподнялась на локтях, морщась от головной боли, и огляделась. Огромная хижина лесничего выглядела уютной в свете камина. Сам Хагрид, по-видимому, отсутствовал.

— Как вы меня нашли? — спросила она, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний.

— Профессор Дамблдор связался со мной, — Люпин поправил одеяло. — Сказал, что случилось что-то серьёзное и ты в беде, — он подошёл к камину, где на крюке висел котелок. — Выпей чаю, — Люпин налил в огромную кружку дымящийся напиток и протянул ей. — С мятой и мёдом. Поможет прийти в себя.

Марта приняла кружку дрожащими руками. Горячий чай обжёг губы, но это было приятное ощущение — возвращающее к реальности.

— Я сделала это снова, да? — спросила она, не глядя на Люпина. — Заморозила всё вокруг? Или что-то типа того?

Бывший профессор защиты кивнул, присаживаясь на скамью рядом:

— Довольно впечатляюще. Когда я нашёл тебя, вокруг был настоящий зимний пейзаж — круг инея радиусом метров пять. Хорошо, что ты потеряла сознание, иначе эффект мог распространиться дальше, — он помолчал, затем добавил: — Дамблдор рассказал мне о том, что случилось в замке. О Пивзе и... открывшейся правде.

Марта почувствовала, как к горлу снова подступает тошнота. Омут памяти, воспоминания бабушки, лицо Гриндевальда... Она отставила кружку и закрыла лицо руками.

— Все знают. Абсолютно все.

— Да, — согласно закивал Люпин. — И это, как ни странно, к лучшему.

Марта подняла на него недоверчивый взгляд:

— К лучшему? Вы издеваетесь? Я — внучка одного из самых страшных тёмных волшебников в истории! Как это может быть к лучшему?

— Теперь ты тоже знаешь, — спокойно пояснил Люпин. — Правда всегда лучше неведения, даже если она болезненна, — он встал и прошёлся по хижине, собираясь с мыслями. — Знаешь, Марта, я многие годы скрывал правду о себе. А когда узнали, — он горько усмехнулся, — мне пришлось уйти из Хогвартса.

— Но это нечестно! — воскликнула Марта. — Вы были лучшим преподавателем!

— Спасибо, — он улыбнулся. — Но дело не в справедливости. Дело в знании. После того, как правда о моём состоянии стала известна, я понял, что больше не нужно тратить силы на ложь и притворство. Я мог просто... быть собой. Со всеми своими проблемами, — Люпин снова сел напротив Марты: — И это освободило энергию для по-настоящему важных вещей. Например, для исследования твоего случая.

Марта недоверчиво покачала головой:

— Но это совсем другое. Вы не выбирали стать оборотнем. А я... у меня в крови наследие Гриндевальда. Его гены, его магия.

— А ты не выбирала своего деда, — мягко возразил Люпин. — Как никто из нас не выбирает свою семью, — он наклонился ближе. — Послушай меня, Марта. Самое важное, что случилось сегодня, — это не то, что все узнали о твоём происхождении. Самое важное, что ты узнала источник своего проклятия.

Марта застыла:

— Вы думаете... это от него? От Гриндевальда? Я не уверена, но тоже подумала так…

— Почти уверен, — кивнул Люпин. — Всё сходится. Необычные магические проявления, которые усиливаются с возрастом. Их специфический характер — холод, лёд. И то, что никто не мог определить природу этого явления, — он взял со стола потрёпанный блокнот и открыл его. — Я изучал различные тёмномагические проклятия последние месяцы, но не мог связать твой случай ни с одним из известных типов. Теперь понятно почему — это наследственное проклятие, возможно, видоизменённое или созданное самим Гриндевальдом.

— Но как? — Марта нахмурилась. — Мой отец... бабушка сказала, что Гриндевальд никогда не знал о его существовании.

— И, вероятно, это правда, — Люпин перелистнул несколько страниц. — Магия крови работает независимо от нашего желания или знания. Гриндевальд экспериментировал с магией, проводил ритуалы, которые могли повлиять на его собственную кровь, на магическое ядро. И эти изменения передались его сыну, а через него — тебе.

— И что теперь? — спросила она.

Люпин улыбнулся, в его усталых глазах появился знакомый огонёк:

— Теперь, когда мы знаем первопричину, мы можем начать по-настоящему исследовать твоё проклятие. Дамблдор дал мне разрешение на особый доступ к закрытым секциям библиотеки. Я уже связался с несколькими международными экспертами по тёмной магии, не раскрывая, разумеется, твоего имени. И... Знаешь, что делает человека по-настоящему тёмным волшебником? — спросил он, не оборачиваясь. — Не происхождение, не сила и даже не заклинания, которые он использует. А выбор. Выбор использовать магию для причинения вреда, для контроля, для власти над другими, — он повернулся к Марте. — Гарри рассказывал мне, что Распределяющая шляпа хотела отправить его в Слизерин. Но он выбрал Гриффиндор. Сириус Блэк родился в семье, поколениями связанной с тёмной магией, но выбрал другой путь. А вот Питер Петтигрю, чистокровный гриффиндорец из приличной семьи, выбрал предательство и тьму, — Люпин сел рядом с Мартой и мягко положил руку ей на плечо. — Мы все — сумма наших выборов, а не нашего происхождения. Ты — Марта Донкингск, а не безымянная внучка Гриндевальда. И решать, кем тебе быть — только тебе.

В его словах была правда, которую Марта отчаянно хотела принять. Она посмотрела на свои руки — больше никаких следов морозных узоров, только обычная кожа.

— Как думаете, у меня получится?

— Не сомневаюсь, — уверенно сказал Люпин. — У тебя есть сила воли, решимость и, что немаловажно, поддержка. Дамблдор, я, твоя бабушка, когда она поправится... и твои друзья.

При упоминании друзей Марта напряглась:

— Вряд ли у меня остались друзья после сегодняшнего.

Он вдруг улыбнулся и добавил другим тоном:

— Кстати, не думаешь ли ты, что пора перейти на «ты»? Я уже не твой профессор, а учитывая, сколько мы переписывались о твоём проклятии все эти месяцы...

Марта смутилась, опустив взгляд:

— Я не знаю... вы... всё равно старше и опытнее.

— Это так, — кивнул Люпин. — Но мне кажется, мы давно перешли грань обычных отношений между учителем и ученицей. Ты доверила мне свою тайну ещё на третьем курсе, а я... ну, ты знаешь мою, — он протянул ей руку. — Так что, будем на «ты», Марта?

Она неуверенно улыбнулась и пожала протянутую ладонь:

— Хорошо... Ремус.

Имя прозвучало странно, но не неприятно. Люпин кивнул, довольный.

— Итак, как я уже говорил, теперь, когда мы знаем первопричину...

В этот момент дверь хижины с грохотом распахнулась, и на пороге возник огромный силуэт. Хагрид, взволнованный и запыхавшийся, заполнил собой весь дверной проём. За его ногами виднелись две фигуры поменьше — огромный кабаноподобный пёс Клык и... розовый поросёнок, который, увидев Марту, радостно взвизгнул и бросился к ней через всю комнату.

— Хлопушка! — Марта подхватила поросёнка на руки. — Что ты здесь делаешь?

— Вот непоседа! — Хагрид покачал головой, закрывая за собой дверь. — Я зашёл проверить в вашу гостиную, всё ли с ним в порядке. А этот малыш как почуял что-то, выскочил и понёсся через замок и всю территорию! Еле догнал его.

Хлопушка уютно устроился на коленях Марты, похрюкивая от удовольствия, когда она почёсывала его за ушком.

— Видимо, он почувствовал, что с тобой что-то неладно, — сказал Хагрид, тяжело опускаясь на скамью, которая угрожающе заскрипела под его весом. — Умные они, эти микро-пиги. Вроде обычные свинки, а чуют всё, — его чёрные глаза-жуки внимательно изучали Марту. — Ты как, в порядке? Слышал, что случилось в замке. Вот негодник этот Пивз! Давно уже пора выгнать его из Хогвартса!

Марта слабо улыбнулась, гладя Хлопушку. Присутствие питомца действовало успокаивающе.

— Я... не знаю. Всё изменилось.

— Вот ещё! — фыркнул Хагрид. — Ничего не изменилось. Ты всё та же Марта. А остальное, — он неопределённо махнул своей огромной рукой, — чепуха всё это.

Клык подошёл к Марте и положил голову ей на колени рядом с Хлопушкой, его печальные глаза смотрели с собачьей преданностью.

— Видишь, и Клык так считает, — кивнул Хагрид. — А уж Клык в людях понимает!

Хлопушка, соревнуясь с псом за внимание хозяйки, слегка боднул её руку пятачком.

— Спасибо, Рубеус, — Марта почувствовала, как к глазам подступают слёзы благодарности.

Люпин, который молча наблюдал эту сцену, улыбнулся:

— Животные часто видят нас такими, какие мы есть на самом деле, без масок и ожиданий.

— Вот-вот! — радостно подхватил Хагрид. — Именно это я и хотел сказать! Всё это... такое... — он махнул рукой, не находя слов. — Не позволяй никому судить тебя по родословной!

Хлопушка согласно хрюкнул.

— Я не хочу возвращаться, — вдруг сказала она, сжимая Хлопушку чуть сильнее, чем нужно. Поросёнок пискнул, и она ослабила хватку. — Не хочу возвращаться в замок. Никогда.

Люпин и Хагрид обменялись взглядами.

— Марта... — начал Люпин.

— Нет, — она покачала головой. — Вы не понимаете. Как я могу смотреть им в глаза? Как могу делать вид, что ничего не случилось? Я — внучка Гриндевальда! — она произнесла это вслух, и слова ощущались как удар хлыста. — Мой дед убивал людей, мучил их, хотел поработить мир! — она встала, и Хлопушка соскользнул с её колен, удивлённо хрюкнув. — Я не хочу в это верить, — её голос дрожал. — Не хочу, чтобы это было правдой. Хочу проснуться и обнаружить, что всё это кошмарный сон, — Марта обхватила себя руками. — Я боюсь. Боюсь их взглядов. Боюсь, что увижу в них страх... или, что ещё хуже, уважение. Что те, кто поддерживает чистоту крови, вдруг захотят со мной дружить. Что Драко Малфой будет приглашать меня пообедать к ним в особняк! — она почти выкрикнула последние слова.

Люпин подошёл к ней и осторожно положил руки на плечи:

— Послушай, Марта. Это нормально — бояться. Это нормально — не хотеть принимать правду. Но бегство никогда не решает проблем, лишь откладывает их. Как ты думаешь, что будет, если ты не вернёшься? — спросил он. — Слухи будут распространяться. Домыслы станут ещё более дикими, чем правда. Твоё отсутствие лишь подтвердит для многих их худшие опасения.

Марта опустила голову, осознавая правоту его слов.

— Но что если... что если мои друзья... — она не смогла закончить фразу.

— Настоящие друзья останутся с тобой, — уверил Хагрид. — Вспомни, как мы Гарри поддерживали, когда вся школа решила, что он наследник Слизерина. А ведь тогда многие боялись даже приближаться к нему!

— Да, но это другое, — возразила Марта. — Гарри не был...

— Наследником Слизерина? — закончил за неё Люпин. — Нет. Но все думали, что был. Суть не в том, кто твои предки, а в том, кто ты сама, — он мягко сжал её плечи. — И, честно говоря, если кто-то отвернётся от тебя из-за твоего происхождения, стоит ли такой человек твоей дружбы?

Марта не ответила, в глазах отразилась внутренняя борьба.

— К тому же, — добавил Хагрид, — есть те, кто волнуется за тебя. Твои друзья дважды приходили сюда, пока ты была без сознания.

Марта удивлённо посмотрела на него:

— Друзья? Вы имеете в виду...

В этот момент раздался стук в дверь. Люпин подошёл к ней и слегка приоткрыл, выглянув наружу:

— Входите. Она проснулась.

Дверь открылась шире, и в хижину вошли четыре фигуры. Сначала Гермиона, её лицо было обеспокоенным, но решительным. За ней Гарри, его глаза за стёклами очков смотрели прямо и открыто. Следом Рон, неловко мявшийся у порога. И последним, немного неуверенно, вошёл Фред Уизли, в руках он держал термос.

Марта застыла, не зная, чего ожидать. Повисла неловкая пауза, которую наконец нарушила Гермиона:

— Марта, — она сделала шаг вперёд, но остановилась, видя напряжение подруги. — Мы так волновались.

— Правда? — Марта не смогла скрыть горечь в голосе. — А я думала, вы сейчас обсуждаете, каково это — три года дружить с внучкой Гриндевальда и не знать об этом.

Рон нахмурился:

— Не без этого. Ты хочешь сказать, что не знала? Но как это возможно?

— Рон! — Гермиона бросила на него осуждающий взгляд.

— Нет, в самом деле, — Рон развёл руками, — как можно не знать такое? Это же... это же как если бы я не знал, что я Уизли!

— Моя бабушка скрывала это, — резко ответила Марта. — От всех. От моего отца, от меня, от всего мира. И я узнала правду только сегодня, через ту же дурацкую листовку, что и вы все! Если ты не заметил, у меня фамилия не Гриндевальд, подсказок особо не было перед глазами.

Гарри, Гермиона и Рон обменялись удивлёнными взглядами.

— Мы думали... — начал Гарри, затем замолчал.

— Что? — вызывающе спросила Марта. — Что я всё это время скрывала от вас? Врала? Строила коварные планы мирового господства?

Фред, молчавший до сих пор, шагнул вперёд:

— Эй, никто из нас так не думает, — он попытался улыбнуться. — Мы просто не понимали, что происходит. Всё случилось так внезапно.

Люпин незаметно отошёл в сторону, давая им пространство для разговора. Хагрид тоже отступил к очагу, начав возиться с чайником, хотя его огромная фигура всё равно занимала половину комнаты.

— Так ты действительно не знала? — Гермиона смотрела на Марту с исследовательским интересом. — Но эти фотографии... сходство же очевидно.

— Очевидно для кого? — огрызнулась Марта. — Я никогда в жизни не видела изображений Гриндевальда в молодости! В Дурмстранге упоминали о нём, но без подробностей. И уж точно без фотографий его школьных лет, — её руки снова начали покрываться инеем, и она сжала их в кулаки, пытаясь сдержать проклятие. — Я не хочу об этом говорить. Не хочу даже думать об этом. Мне плевать, кто мой дед. Это родство даром мне не сдалось.

— Но это же часть тебя, — осторожно заметила Гермиона.

— Нет! — Марта почти крикнула. — Это не часть меня! Я — это я! Марта Донкингск, а не какая-то там Гриндевальд!

Гарри достал из кармана сложенную листовку — ту самую, что Пивз разбрасывал в Большом зале. Марта дёрнулась, словно он направил на неё палочку.

— Убери это, — прошипела она.

— Подожди, — Гарри развернул листовку, глядя на две фотографии. — Мне кажется, тебе досталось самое лучшее от него.

— Что? — Марта уставилась на него, не веря своим ушам.

— Ну, внешне, — Гарри неловко улыбнулся. — Те же светлые волосы, похожие черты лица. Но в твоих глазах нет того, что есть в его. Даже на этой старой фотографии видно, что его взгляд... холодный. Расчётливый. А твой — добрый.

Марта глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться:

— На этой фотографии два урода, Гарри. И я требую, чтобы ты сжёг эту мерзкую бумажку.

Прежде чем кто-то успел отреагировать, она подалась вперёд и, выхватив листовку из его рук, бросила в камин. Пламя жадно набросилось на пергамент, и через мгновение от сравнительных портретов остался лишь пепел.

— Так будет с каждой копией, которую я увижу, — твёрдо сказала Марта.

Неожиданно Рон рассмеялся:

— Если ты продолжишь в том же духе, бояться тебя начнут не из-за твоего деда, а из-за твоего характера.

Фред несильно ткнул брата локтем в бок, но, к удивлению всех, Марта тоже слабо улыбнулась.

— Ладно, — она вздохнула. — Вы пришли сюда не обвинения выдвигать. Спасибо за это.

— Конечно, нет, — Гермиона осторожно подошла ближе и села рядом с Мартой. — Мы пришли, потому что волновались за тебя. Ты выбежала из зала в таком состоянии... А потом профессор МакГонагалл сказала, что ты пропала, и профессор Дамблдор вызвал мистера Люпина. Мы думали, случилось что-то ужасное.

— Так и есть, — мрачно сказала Марта. — Случилось.

— Но ты жива, — заметил Фред, садясь с другой стороны. — И это главное. Остальное можно пережить, — он протянул ей термос. — Горячий шоколад. Мама всегда говорит, что он помогает после... ну, ты понимаешь, эмоциональных потрясений.

Марта приняла термос, но не открыла его:

— Я не вернусь в замок, — она подняла глаза на Люпина. — Не могу. Не сегодня.

— Марта, — мягко отозвался Люпин, — чем дольше ты откладываешь, тем сложнее будет.

— Пусть будет сложнее, — упрямо ответила она. — Хоть завтра, хоть послезавтра. Но не сегодня. Я не готова.

Фред выпрямился:

— А что, если мы проведём тебя тайком? Есть способ добраться до гриффиндорской башни, минуя Большой зал и основные коридоры.

— Фред знает все секретные проходы замка, — подтвердил Рон.

Гарри бросил на друга предупреждающий взгляд, возможно, Рон сейчас мог сболтнуть лишнего про познания старшего брата, но Фред лишь пожал плечами. Марта покачала головой:

— А что дальше? Я буду вечно прятаться? Скрываться по укромным проходам?

— Нет, — сказал Гарри. — Но сегодня ты можешь взять передышку. Выспаться. Собраться с силами.

— А завтра мы будем рядом, — добавила Гермиона. — Всё время.

Марта опустила глаза, гладя Хлопушку, который снова забрался к ней на колени:

— Я не знаю...

— Я думаю, это хорошая идея, — вмешался Люпин. — Тебе нужен отдых, Марта. Сегодня был тяжёлый день.

Фред встал и протянул руку:

— Ну так что, идём? Обещаю, что покажу тебе самый секретный путь в Хогвартсе. Даже Филч о нём не знает.

Марта всё ещё колебалась.

— А если мы встретим кого-нибудь...

— То им придётся иметь дело с нами, — твёрдо заверил Рон, и Гарри кивнул, положив руку на палочку.

Гермиона взяла Марту за руку:

— Мы не оставим тебя одну. Обещаю.

Марта посмотрела на своих друзей — решительных, готовых защищать её, несмотря на раскрывшуюся правду. Она перевела взгляд на Люпина, который ободряюще кивнул.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Но если нам кто-то встретится...

— То мы превратим его в летучую мышь, — весело закончил Фред. — У меня как раз есть новое экспериментальное заклинание.

— Фред! — возмутилась Гермиона, но в её голосе слышалась улыбка.

Марта осторожно спустила Хлопушку на пол и встала. Люпин подошёл к ней:

— Я свяжусь с тобой. Обсудим ритуал, который может помочь контролировать проклятие, — он передал ей сложенный пергамент, который она спрятала в карман. — И помни — ты не одна в этой борьбе.

— Конечно, не одна, — подтвердил Хагрид, неуклюже похлопав её по плечу. — Заходи в любое время, если понадобится передышка. И не забывай кормить Хлопушку свежими яблоками — он их обожает.

Марта кивнула, Фред открыл дверь и выглянул наружу:

— Чисто. Идём быстрее, пока кто-нибудь не заметил.

Марта вышла из хижины вслед за ним, и остальные последовали за ними. Ночной воздух был прохладным и свежим, темнота скрывала замок, лишь окна мерцали тёплым светом.

— Держись рядом со мной, — попросил Фред, и Марта почувствовала его руку на своём плече — тёплую, уверенную. — Всё будет хорошо. Обещаю.

* * *

Перед отходом ко сну Гарри ловко ухватил Марту за локоть, когда она быстро поднималась по лестнице в спальню девочек. Мальчик осторожно увёл её в сторону, к окну, прикрыв их от чужого внимания длинной плотной шторкой.

— Ты чего?

— Марта, послушай. Есть несколько важных вещей, которые я хочу сказать. Не знаю, почему… Просто хочу. Я чувствую, что так надо.

Девочка кивнула.

— Не забывай, что у меня есть мантия-невидимка. Помнишь же? Ты в любой момент можешь взять её и идти по замку спокойно.

Она лишь помотала головой, засопев.

— Я серьёзно, слышишь?

— Д-да… Только… Не стоит…

— Стоит. Завтра можешь пойти на завтрак в ней. За углом снимешь и спрячешь в сумку. Я знаю, это риск, что кто-то увидит. Но я готов на него пойти, если тебе будет поспокойнее.

Марта тяжело вздохнула, шмыгнув. Она устала плакать и озираться, ей просто хотелось исчезнуть. И, в каком-то смысле, именно это Гарри и предлагал.

— Поняла…

— И ещё… Я знаю кое-что о себе. Волдеморт передал часть своих сил в ночь, когда наградил этим шрамом, — Гарри убрал чёлку со лба. И впервые за годы знакомства с Гарри Марта могла рассмотреть его близко. Обычно он прятался под непослушной чёлкой, лишь иногда выглядывая тонкой красной линией.

Шрам был странным — не просто линией. Зигзагообразная молния, въевшаяся в кожу, казалась почти живой в неровном свете. Марта невольно подалась ближе, вглядываясь. Как такое могло случиться с ребёнком? Ему был год с небольшим — совсем малыш. Она была чуть старше, но тоже слишком мала, чтобы помнить тот Хэллоуин 1981 года. Волдеморт оставил свой след на нём навсегда. Как и Гриндевальд оставил свой след на ней через проклятие, через кровь, через фамилию.

— Это... — начала она, но голос предательски дрогнул.

Гарри терпеливо ждал, не отводя взгляда. Марта протянула руку, но остановилась на полпути, не решаясь коснуться шрама. Это было бы слишком интимно, слишком лично.

— Я хотел сказать, — продолжил Гарри, опуская чёлку, — вдруг это поможет тебе принять, что связь с тёмным волшебником не главное. Все говорят, что я герой, но на самом деле я связан с самым тёмным волшебником нашего времени. А ты связана с тем, кто был до него.

— Ты не виноват в том, что случилось с тобой, — возразила Марта. — Тебе был всего год.

— А твоего деда посадили за тридцать пять лет до твоего рождения, — парировал Гарри.

Он... понимал.

— Спасибо, — прошептала она и убежала в спальню, не давая ему возможности сказать что-то ещё.

* * *

Утром было неловко, никто из соседок по комнате, кроме Гермионы, не поздоровался с ней, а в гостиной все обходили стороной. Корвус принёс записку от Теодора, но было страшно открыть, Марта не стала.

На завтрак Марта осторожно пробралась под мантией, как и предлагал Гарри.

Большой зал гудел сильнее обычного этим утром. Ученики всех факультетов, а также гости из Дурмстранга и Шармбатона переговаривались, бросая взгляды на гриффиндорский стол, где Марта сидела, окружённая своими друзьями. Фред и Джордж расположились по обе стороны от неё, словно телохранители, Гермиона сидела напротив, а Гарри и Рон — рядом с ней, несмотря на то, что сами между собой ещё не помирились.

Марта не поднимала глаз от тарелки, хотя еда оставалась нетронутой. Она чувствовала на себе взгляды сотен глаз, слышала шёпот, который то затихал, то вновь нарастал волнами.

— Через неделю они найдут новую тему для сплетен, — говорила Гермиона.

— Сомневаюсь, — мрачно ответила Марта. — «Внучка Гриндевальда в Хогвартсе» — не та новость, которую легко забыть.

Фред, сидевший слева от неё, легонько ткнул локтем:

— Зато у тебя теперь есть готовая отмазка от домашки. «Простите, профессор Снейп, но тёмная магия у меня в крови, не могу сосредоточиться на таком скучном зелье».

Она не смогла сдержать слабую улыбку, но тут же погасила её, заметив, как группа слизеринцев во главе с Драко Малфоем наблюдает за ней с явным интересом.

— О нет, — пробормотала она. — Только этого мне не хватало.

Джордж проследил за её взглядом:

— Не волнуйся. Малфой не посмеет приблизиться, пока мы рядом.

— Дело не в этом, — Марта покачала головой. — Вы не понимаете. Некоторые чистокровные семьи восхищались Гриндевальдом. Для них я теперь... интересна. Как экзотическое животное в зоопарке.

В этот момент за преподавательским столом поднялся Дамблдор. Он не произносил ни слова, не делал никаких жестов, но Большой зал начал затихать, пока не установилась полная тишина. Все взгляды обратились к директору.

— Прошу внимания, — голос Дамблдора был спокоен, но каждое слово отчётливо слышалось во всех уголках зала. — Вчера в нашей школе произошло неприятное событие, которое требует моего комментария.

Он сделал паузу, и Марта почувствовала, как её сердце ускоряет ритм. Она была не в силах смотреть на директора.

— Мисс Донкингск, — продолжил Дамблдор, — не могли бы вы подойти ко мне?

Марта застыла. Фред ободряюще сжал её руку под столом.

— Давай, — шепнул он. — Мы здесь, с тобой.

На негнущихся ногах она встала и медленно пошла к преподавательскому столу, чувствуя, как сотни глаз следят за каждым её шагом. Подойдя к Дамблдору, она встала рядом с ним, опустив голову и уставившись на пол.

— Вчера, — голос Дамблдора разнёсся по залу, — из-за вмешательства полтергейста, стала известна информация о происхождении мисс Донкингск. Информация, которую она сама узнала вместе с вами.

Лёгкий шёпот пронёсся по залу, затем снова стихло.

— Считаю своим долгом прояснить ситуацию, — продолжил директор. — Да, Марта Донкингск является внучкой Геллерта Гриндевальда. Этот факт был скрыт от самой мисс Донкингск её семьёй по вполне понятным причинам, — Дамблдор положил руку на плечо Марты, и она слегка вздрогнула. — Однако, — голос директора стал стальным, — я хочу напомнить всем присутствующим, что в Хогвартсе мы судим людей по их собственным делам и поступкам, а не по происхождению их родителей или других родственников, — он обвёл взглядом зал, на мгновение задерживаясь на слизеринском столе. — Мисс Донкингск — талантливая ученица Гриффиндора, проявившая незаурядную храбрость и преданность своим друзьям. За три года обучения в Хогвартсе она ни разу не дала повода сомневаться в её характере или намерениях.

Марта всё ещё не поднимала глаз, но чувствовала, как тепло от руки Дамблдора распространяется по телу, противодействуя проклятию.

— Я призываю всех учеников Хогвартса, а также наших уважаемых гостей из Дурмстранга и Шармбатона, — Дамблдор посмотрел на столы, где сидели иностранные делегации, — относиться к этой информации с должным пониманием и уважением к личности мисс Донкингск, — он сделал паузу, и его голос стал ещё тише, но от этого только внушительнее. — Также я хочу напомнить, что любые попытки травли, дискриминации или оскорблений в адрес мисс Донкингск, как и любого другого ученика или ученицы, рассматриваются как серьёзное нарушение школьных правил и влекут соответствующие последствия.

В зале стояла такая тишина, что можно было услышать, как за окном поёт птица.

— Теперь, — Дамблдор снова стал прежним добродушным директором, — я предлагаю всем нам вернуться к нашему замечательному завтраку и предстоящим делам. Впереди у нас насыщенный день, и первое испытание Турнира Трёх Волшебников не за горами.

Он мягко подтолкнул Марту в сторону гриффиндорского стола, но прежде чем она успела отойти, наклонился и шепнул:

— После завтрака загляните в мой кабинет, мисс Донкингск. Есть новости о вашей бабушке.

Марта кивнула и медленно пошла обратно к своему месту. Гул разговоров постепенно вернулся в зал, но теперь в нём было меньше шёпота и осуждающих взглядов. Слова Дамблдора возымели действие. Временно.

Когда она села, Фред легонько толкнул её плечом:

— Видишь? Дамблдор тебя поддерживает. Это многое значит.

— Да, — кивнула Гермиона. — Если директор так открыто встал на твою сторону, мало кто рискнёт тебя задирать.

— Разве что полные идиоты, — добавил Рон, сердито глядя в сторону слизеринского стола.

Марта впервые за утро взяла вилку и попробовала немного яичницы:

— Он хочет, чтобы я зашла в его кабинет после завтрака. Новости о бабушке.

— Это хорошо, — Гермиона ободряюще улыбнулась. — Может, она уже лучше себя чувствует.

— Надеюсь.

Она осторожно огляделась по сторонам. Большинство учеников действительно вернулись к своему завтраку и разговорам, хотя некоторые всё ещё бросали любопытные взгляды в её сторону.

За столом Дурмстранга Виктор Крам перехватил её взгляд и едва заметно кивнул. Не улыбнулся, не показал никаких эмоций, просто кивнул; в этом жесте Марта почувствовала странную солидарность, словно он лучше других понимал, через что ей приходится проходить.

Малфой и его компания всё ещё наблюдали за ней, теперь с большей осторожностью. Драко перехватил её взгляд и, к её удивлению, слегка наклонил голову — не совсем поклон, но что-то похожее на признание. Это встревожило Марту даже больше, чем открытая враждебность.

— Ты же не пойдёшь к Дамблдору одна? — спросил Фред, наклонившись к ней. — Я могу проводить тебя.

— Спасибо, — Марта почувствовала, как тепло разливается по щекам. — Но думаю, мне лучше пойти одной. Это... личное.

Фред кивнул:

— Конечно. Мы будем ждать тебя в гостиной. И если понадобится компания...

— Я знаю, — она слабо улыбнулась. — Спасибо.

* * *

Дорога до кабинета директора прошла в молчании. МакГонагалл не пыталась завести разговор, и Марта была благодарна за это. Ей нужно было собраться с мыслями перед встречей с Дамблдором.

— Я подожду вас внизу, мисс Донкингск.

Марта поднялась по спиральной лестнице и постучала в дверь.

— Входите, — раздался голос Дамблдора.

Кабинет директора выглядел как обычно: серебряные инструменты тихо жужжали и пощёлкивали, портреты бывших директоров с любопытством наблюдали за посетительницей, Фоукс дремал на своём насесте. Но настроение в комнате было тяжёлым. Дамблдор сидел за столом, изучая какие-то бумаги, его лицо выглядело утомлённым.

— А, мисс Донкингск, — он поднял взгляд и жестом пригласил её сесть. — Спасибо, что пришли так быстро.

— Вы хотели меня видеть, профессор? — Марта опустилась в кресло напротив стола.

— Да, — Дамблдор вздохнул и отложил перо. — У меня есть новости о твоей бабушке.

Марта напряглась:

— Ей хуже?

— Физически она стабильна, — осторожно ответил Дамблдор. — Но, боюсь, появились... осложнения другого рода, — он взял одну из бумаг со стола. — Сегодня утром из Министерства магии Германии пришло официальное уведомление. После... событий здесь, в Хогвартсе, информация о прошлом твоей бабушки стала достоянием общественности. Против неё выдвинуты обвинения в сокрытии информации о военных преступлениях Гриндевальда.

— Что? — Марта не могла поверить своим ушам. — Но это было почти пятьдесят лет назад!

— К сожалению, — Дамблдор покачал головой, — многие семьи пострадали от действий Гриндевальда и его последователей. Для них твоя бабушка представляется человеком, который мог бы предотвратить многие трагедии, если бы рассказала властям о его планах раньше.

Марта почувствовала, как внутри растёт холодное чувство тревоги:

— Что теперь будет?

— Будет судебное разбирательство, — ответил Дамблдор. — Возможно, несколько. В Германии, во Франции и других странах, где действовал Гриндевальд. Я уже связался с несколькими адвокатами, которые специализируются на таких делах, — он помолчал и добавил мягче. — В её нынешнем состоянии она не может оставаться в больнице Святого Мунго. Там слишком много любопытных глаз и ушей. Я перевёз её в более безопасное место — мой собственный дом в Годриковой Впадине. Мой брат, Аберфорт[1], присматривает за ней.

— Ваш брат? — Марта удивлённо подняла брови. Она никогда не слышала, что у Дамблдора есть брат.

— Да, — директор слегка улыбнулся. — Аберфорт, несмотря на свою грубоватость, весьма искусен в лечебной магии, хоть и яро отрицает это, — он сложил руки на столе. — Я организую для тебя порт-ключ на выходных, чтобы ты могла навестить бабушку. Но должен предупредить, она очень слаба. Не только физически, но и морально. Эти обвинения... для неё это возвращение к самому тяжёлому периоду её жизни.

Марта кивнула.

— Есть ещё кое-что, — Дамблдор достал из ящика запечатанный конверт. — Бабушка попросила меня обсудить с тобой важный вопрос. В свете предстоящих судебных разбирательств и её... нестабильного здоровья, необходимо решить вопрос об опекунстве. На случай, если с ней что-то случится или если она будет вынуждена надолго уехать из страны, — он внимательно посмотрел на неё. — Есть ли у тебя предпочтения кандидатур?

Серьёзность слов не сразу дошла до девочки, она не поняла, что речь идёт о возможной смерти или тюремном заключении, из которого уже не получится выйти.

— Я думаю... мистер Люпин, — наконец сказала она. — Если это возможно.

Дамблдор кивнул:

— Я передам эту просьбу бабушке.

— Спасибо, профессор, — Марта вернула документы в конверт. — Когда я смогу увидеть её?

— В субботу, — ответил Дамблдор. — Порт-ключ активируется в девять утра в моём кабинете и вернёт тебя обратно к вечеру, я всё подготовлю. Есть ещё кое-что, что следует знать, — продолжил Дамблдор после паузы. — Министерство магии, вероятно, захочет поговорить с тобой. Как внучка Гриндевальда, ты представляешь для них определённый интерес.

— Интерес? — Марта нахмурилась. — В каком смысле?

— В разных смыслах, — осторожно ответил Дамблдор. — Некоторые из старых страхов всё ещё живы. Имя Гриндевальда до сих пор вызывает тревогу в определённых кругах. А проклятье... оно может восприниматься как доказательство его влияния, — он посмотрел на неё поверх очков-половинок. — Я буду защищать тебя от необоснованного давления. Но нужно быть готовой к повышенному вниманию, вопросам, возможно, даже к некоторой враждебности. И лучше не распространяться о своём проклятии никому, пока мы сами не поймём его источник.

— Ничего нового, — горько усмехнулась Марта. — Кажется, моя жизнь всегда была такой.

— К сожалению, бремя семейной истории часто падает на тех, кто меньше всего его заслуживает, — философски заметил Дамблдор. — Я допросил Пивза и наказал его по всей строгости, Марта. К сожалению, он не поведал ничего полезного, предполагаю, что кто бы ни рассказал ему о твоей тайне, сделал он это хитро и через третьи руки.

«Каркаров?»

Марта кивнула, ощущая странную смесь страха и решимости. Всё, что происходило, казалось сюрреалистичным, словно она попала в чью-то чужую жизнь. Но выбора не было — это была её реальность, её судьба, и ей приходилось учиться жить с этим.

— Марта. Прости, но я не могу не сказать. У тебя его глаза. Но не его душа, не его характер. Помни. Тебя определяет не цвет глаз.

— Спасибо, профессор, — она встала. — Я буду готова в субботу.

— Отлично, — Дамблдор тоже поднялся. — И, мисс Донкингск, постарайтесь сосредоточиться на учёбе. Это поможет отвлечься от... других проблем.

Марта слабо улыбнулась:

— Постараюсь.

Спускаясь по спиральной лестнице, она размышляла обо всём, что узнала. Судебные разбирательства, болезнь бабушки, вопрос об опекунстве... Это было слишком много для четырнадцатилетней девочки. Но выбора не было — ей придётся справиться, как и всегда.

* * *

Реакция дурмстрангцев была ожидаемой — внешне никакой. Каркаров держал всех в ежовых рукавицах, поэтому ученики ни словом, ни взглядом не давали понять, что думают и чувствуют. Это даже как-то расслабляло, было бы тяжело жить, осуждаемой как минимум тремя магическими школами, поскольку шармбатонцы встали в позу не хуже хогвартских учеников.

Перед выходными состоялась очередная прогулка с Андреем и Ни́колой, которые сдержанно поинтересовались, знала ли Марта правду и что она планирует теперь делать. Андрей дружелюбно приобнял и попросил не принимать близко к сердцу, а вот Ни́ко держал холодную дистанцию, хоть и не выражал открыто недовольства или подозрений. На понимание с их стороны Марта и не надеялась толком, но почему-то сильно расстроилась такому развитию событий. Вероятно, их прогулки либо вовсе закончатся, либо преобразуются во что-то ненастоящее, в притворство и смысловые игры. Как будто в глубине душе очень хотелось, чтобы дурмстрангцы всегда были за неё, всегда чтили Гриндевальда, всегда желали приютить её и позвать обратно.

Они так или иначе вспоминали Магнуса и строили теории, а знал ли он. А если знал, то как использовал в своих целях? Было неприятно слышать такие разговоры об отце, как будто он всю жизнь только и делал, что манипулировал всеми вокруг и плёл интриги. А если правда так? Это разбило бы Марте сердце окончательно. Папа был лучшим, как можно было бы жить, узнав о нём что-то плохое?

* * *

Домашнее задание профессора Бабблинг было особенно сложным. Нужно было перевести древнескандинавский текст и объяснить магические свойства каждого символа. К столу подошли Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис. Обычно слизеринки держались особняком, но сегодня они выглядели нерешительно.

— Привет, Марта, — осторожно поздоровалась Дафна, оглядываясь по сторонам. — Можно присесть?

Марта кивнула, указывая на свободные стулья. Девочки сели, но молчали, подбирая слова.

— Мы хотели поговорить с тобой, — наконец начала Трейси. — После того, что произошло в Большом зале...

— Все говорят о Гриндевальде, — перебила её Дафна. — Но мы знаем тебя. Ты помогала нам с рунами, объясняла сложные переводы...

— И что? — осторожно спросила Марта, не отрывая взгляда от пергамента.

— Теодор всегда говорил, что ты добрая, — сказала Трейси.

Марта подняла голову:

— А что думают остальные на вашем факультете?

Дафна поёжилась:

— По-разному. Некоторые... некоторые считают, что кровь не врёт. Что склонность к тёмной магии передаётся по наследству.

— А Драко прямо сказал, что теперь понятно, почему у тебя такие странные способности с холодом, — добавила Трейси, опуская глаза.

— Понятно, — сухо ответила Марта и снова уставилась в книгу.

— Но мы не согласны! — быстро сказала Дафна. — То есть, да, твой дед... он сделал ужасные вещи. Но это не значит, что ты такая же.

— Если тебе станет легче… Мой дальний родственник, со стороны магов, был одним из первых сторонников Гриндевальда, — неожиданно призналась Трейси. — Семья об этом не любит говорить. И что теперь, я тоже тёмная волшебница?

Марта посмотрела на неё с удивлением:

— Серьёзно?

— Серьёзно. А прадедушка Дафны служил при Министерстве во время первой войны с Гриндевальдом и многое видел.

— Он говорил, — подхватила Дафна, — что Гриндевальд был харизматичен. Многие верили, что он принесёт перемены к лучшему. Пока не стало ясно, какой ценой.

— Мы не оправдываем его, — поспешно добавила Трейси. — Просто... история сложнее, чем кажется. А люди не отвечают за грехи своих предков.

Марта отложила перо:

— В нашем мире отвечают. Посмотрите на семью Блэков — до сих пор все помнят, кто из них был Пожирателем смерти. На Малфоев смотрят с подозрением.

— Но Сириус Блэк сбежал из семьи, — возразила Дафна. — Выбрал собственный путь.

— И теперь в розыске…

— Ты выбираешь свой путь. И, надеюсь, не будешь в розыске, — закончила Трейси.

В библиотеке стало тихо. Марта смотрела на девочек, которые рискнули подойти к ней, когда многие избегали.

— Мы друзья Теодора, — объяснила Дафна. — А он очень о тебе беспокоится. Говорит, что ты замкнулась после того дня.

— Теодор слишком много думает обо мне, — попыталась улыбнуться Марта.

— Может быть, — согласилась Трейси. — Поверь, тебе это только на руку.

---

[1] сын Персиваля и Кендры Дамблдор, младший брат Альбуса Дамблдора.