Как и ожидалось, моя школьная геройская жизнь не удалась (гет)

Юигахама едва успела определиться с именем, которое ей хоть как-то нравилось, когда наши пятнадцать минут истекли. В этой суете мне так и не довелось представить своё геройское имя и дать нашей группе его оценить, но, будем честны: я ведь не Бакуго. Даже если Полночь-сенсей по какой-то причине его забракует, хотя бы не будет мучительно стыдно. К тому же... чисто теоретически — возможно, я когда-то уже гуглил свой вариант. В прошлом. На всякий случай. Ну типа, вдруг поступил бы в Юэй или вроде того. И если за последние пару месяцев ничего кардинально не изменилось, я был почти уверен: героев, уже занявших это имя, не существует.

Поэтому, когда Полночь решила, что раз я староста, то должен первым выйти к доске, я сделал это без дрожи в коленях, обычной для публичных выступлений. Я окинул взглядом одноклассников с места у доски.

— Герой Универсальности: Хякухачи-мен.

Я подавил желание пафосно провозгласить это, как наверняка сделали бы некоторые, и потому произнес всё буднично, развернув листок к классу надписью «108мен».

Полночь посмотрела на меня, и под её маской расплылась улыбка.

— Отклонено! — радостно объявила она.

— Что? Почему? — вырвалось у меня рефлекторно. — То есть, я не то чтобы сильно к нему привязан, и уверен, у вас есть веская причина, но... всё же! Я думал, нормальное имя!

Я изо всех сил старался не надуться, краем глаза замечая, как Бакуго за партой беззвучно давится от смеха.

С садистской ухмылкой Полночь протянула:

— Нет-нет, ты прав, с именем всё в порядке. Немного скучновато, но сойдёт. Но поверь мне, я почти уверена, что ты сам захочешь его сменить.

От выражения её лица у меня по затылку пробежал неприятный холодок.

— Ладно... и почему же? — осторожно спросил я.

— Потому что у тебя, юноша, уже есть фанбаза в сети, — произнесла Полночь с нескрываемым злорадством.

Она быстро щёлкнула выключателем, погасив свет, и запустила проектор. Тот ожил, демонстрируя результаты поиска, забитые моими фотографиями.

К моему ужасу, на всех стоял хэштег #Казанова.

Класс разразился хохотом, а у меня загорели щёки.

— Я не возьму... его! Как моё геройское имя! — отчеканил я, тыча пальцем в проклятую поисковую выдачу.

Полночь всё ещё ухмылялась, но кивнула почти сочувственно.

— Ага, вот поэтому я и рекомендую сменить имя, — сказала она, что звучало как бред, пока она не пояснила: — Это не частый случай, но и не редкость: герои со слабыми или незапоминающимися именами в итоге получают «клички» от публики. В твоём случае, учитывая твою склонность к внезапным всплескам силы, люди устанут от шуток про Казанову и со временем начнут сокращать имя до «Нова».

Она пожала плечами, и от этого движения её полупрозрачный костюм повёл себя весьма... занимательно.

— На самом деле, если тебе комфортно, я бы советовала сменить имя на «Нова» прямо сейчас, чтобы оседлать волну хайпа...

— Ни за что, — перебил я.

— Да, я так и думала, что ты не из таких, — отметила Полночь, выключая компрометирующую ленту Причудера и возвращая свет. — Как я это вижу, у тебя три варианта. Первый, — она подняла указательный палец, — если ты прикипел к имени Хякухачи-мен и хочешь настаивать на нём, я его одобрю. Но ты должен осознавать риск: публика может приклеить тебе прозвище «Нова», нравится тебе это или нет.

Она подняла второй палец.

— Второй: взять имя «Нова» сразу. Это ты уже отверг. И третий вариант, моя личная рекомендация, выбрать имя поярче. Такое, которое выдержит конкуренцию с «Новой», чтобы люди ассоциировали тебя именно с ним.

Я тяжело сглотнул.

— Я... эм-м. Мне надо подумать, — выдавил я.

От доски мне было видно, как некоторые — Киришима, Тобе и Денки, что неудивительно, но ещё и Мидория с Иидой — смотрят на меня со смесью зависти и восхищения. Они что, с ума сошли? Я же не просил себе такую проблему! Из любопытства я глянул на Хагакуре; увы, покер-фейс у неё был непробиваемый.

— Тогда пока садись, — скомандовала Полночь. — Кто следующий?

— О-о, можно я? — выкрикнула Ашидо. — Вы уже знаете, потому что подходили к нашей группе, но для всех остальных: моё геройское имя... Пинки!

— Хорошо! — одобрила Полночь. — Давайте дальше!

— Герой-Лучник: Звёздный Выстрел! — громко объявила Миура, вставая, чтобы её точно услышали.

— Имя мне нравится, но «Герой-Лучник» звучит слишком банально. Доработай! Кто ещё?

— Раз мой брат Турбо-Герой Ингениум, то я буду Героем-Движком, Турбо-мен!

— Красный Бунтарь!

— Наушный Разъем!

— Тентакол!

— Деку, который никогда не сдаётся!

Имена одноклассников звучали одно за другим, а я всё глубже уходил в свои мысли. Мне нужно было новое имя. Слушая остальные — особенно те, которые Полночь хвалила, — я постепенно начинал понимать, что она имела в виду под словом «поярче».

Полночь не говорила этого прямым текстом, но, по сути, мне требовалось имя, пропитанное духом чунибьё на всю катушку.

Часть меня подмывало спросить совета у Токоями, но стоило ему объявить, что он нарекает себя «Цукуёми», как я мгновенно понял: спрашивать его это билет в один конец к имени вроде «Связующий Сотню Демонических Сил, Арс Гоэтия». Или что-то в этом духе. Не то чтобы я когда-либо всерьёз планировал называться именно так.

Но, с другой стороны... мне ведь и не нужно было спрашивать у Токоями, верно?

Как только я признался Займокудзе, что нацелился на Юэй, он ожидаемо разошёлся не на шутку, толкая пафосные речи о моем геройском величии. Заодно он начал вещать, что я какая-то там реинкарнация полководца эпохи Муромати, а он — сёгуна, так что тогда я не особо вслушивался в этот бредовый поток сознания... Но сейчас, оглядываясь назад, я понимал: то, что тогда казалось чунибьё-чепухой, на самом деле было пусть и нелепой, но искренней попыткой сказать, что он в меня верит.

Пока я не успел передумать, я выбрал лучшее из имён, предложенных Займокудзой, записал его и снова включился в происходящее, когда последние из одноклассников утверждали свои варианты.

— Я буду Баку-сацу-о! — рявкнул Бакуго, и его тут же осадили.

— Отклонено! — крикнула Полночь. — И по лицам твоих товарищей ты и сам понимаешь почему!

— Да бля... ладно, — пробурчал Бакуго. — Тогда Клеймор. Чёрт.

Полночь пару раз моргнула, явно сбитая с толку такой быстрой сменой пластинки, а потом показала большой палец.

— Всё ещё немного резковато, но тебе подходит. Пропускаю! Кто следующий?

— Так, я готова, — уверенно сказала Миура. — Я Герой Путеводного Света: Звёздный Выстрел!

— Мне нравится, — кивнула Полночь. — Очень стильно! Кто ещё не выступал... Юигахама-сан, как насчёт тебя?

— Эм-м... — Юигахама неуверенно вышла к доске. — Хоть у меня и «тканевая» причуда, я не хочу, чтобы всё крутилось только вокруг одежды и шмоток, так что... я буду Героем Боевого Знамени: Гобелен!

— Хм, неожиданно воинственно, — заметила Полночь. — Судя по имени и твоим словам, ты планируешь быть боевым героем?

Юигахама чуть съёжилась.

— Ну... вроде... может быть, я пока не совсем уверена, но, наверное... — она на секунду крепко зажмурилась, вдохнула, тряхнула головой, прогоняя сомнения, и снова открыла глаза. — В смысле, да. Думаю, да.

Полночь просто улыбнулась.

— В таком случае, это хороший выбор. Кто ещё остался? Тодороки, что у тебя?

Не говоря ни слова, Тодороки вышел к доске и развернул листок, на котором было написано только его имя.

— Пока просто Сёто, — сказал он.

— Твои товарищи не смогли помочь ничего придумать? — спросила Полночь.

Я машинально глянул в сторону Сёдзи, Хагакуре и Тобе. Лиц Сёдзи и Хагакуре я не видел — они сидели передо мной, да и, честно говоря, в их случае это вряд ли что-то изменило бы, — но по их позам было видно: они напряжены. А вот Тобе сидел вполоборота, старательно избегая смотреть на доску. В той «сердечной» группе явно что-то разладилось, но я не понимал, что именно.

Возможно, почувствовав неловкость, поднялся Хаяма.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы использовать своё имя, если в голову не приходит ничего стоящего, — уверенно заявил он. — Я поступлю так же.

Он развернул листок с надписью «Хаято».

— И... так, кажется, это все, — подытожила Полночь. — А те, кому имена отклонили? Тобе?

Тобе встал.

— Я, если честно, удивился, что «Токинетик» зарубили, но вообще логично: звучит слишком похоже на «телекинетик», народ бы путался, ха-ха! — как обычно, он тратил три слова там, где хватило бы двух, но в итоге он добрался до сути. — Короче, хорошо, что у меня был запасной план! Зовите меня Баста-Крайм!

Я был в полном ужасе, но, как ни странно, Полночь кивнула.

— Отсылка к классическому музыканту эпохи рэпа. Весьма достойно! А не думал написать через «Y»? Bust-A-Cryme?

— Беру! — тут же согласился Тобе.

— А ты, Хикигая? — спросила Полночь.

Стряхнув оцепенение, я встал и пошёл к доске, сжимая листок с новым вариантом. Как и многие идеи Займокудзы, это было почти оскорблением японскому языку. Займокудза был из тех писателей-любителей, которые пишут фразу иероглифами одним способом, сверху приписывают фуригану с абсолютно дикой трактовкой, чтобы окончательно сбить читателя с толку, а в конце лепят английскую фразу КАПСОМ — потому что «так круче выглядит». Я не мог вспомнить, какое именно безумное сочетание кандзи он тогда использовал, поэтому написал их правильно: моя версия была куда читабельнее того лингвистического монстра, которого он породил. Но в остальном я не изменил ни слова.

— Герой 108 Звёзд, — произнес я по-японски, намеренно выделяя аллитерацию, когда «хякку-хачи хоси но хиро» легко слетело с языка; а затем перешёл на английский для самого имени: — Мириад.

Полночь долгим оценивающим взглядом смерила меня и надпись на листке.

— Знаешь что? — сказала она, приподняв бровь. — Думаю, пойдёт.

Я с облегчением выдохнул и поплёлся на место. Когда я сел, Яойорозу тихо заметила:

— У тебя удивительное чутьё на слова, Хикигая-кун. Ты так быстро его придумал. Ты рассматривал это имя раньше?

Я молча покачал головой. Где-то в груди у меня саднило, и я не осмелился говорить вслух.

Полночь сделала последнюю пометку в планшете и вернулась к доске.

— Раз с этим разобрались, мы с Сотриголовой раздадим вам приглашения на стажировку.

Сотриголова тоже поднялся, отлипнув от стула в углу, где, судя по виду, успел вздремнуть.

— Ваша полевая практика продлится одну неделю, — сказал он. — Поскольку все вы получили предложения, каждому выдадут персональный список. У тех, кто получил мало приглашений, будет ещё и раздел со списком агентств, участвующих в программе распределения Юэй, чтобы вы могли выбрать практику ближе к вашей специальности, если это оно вам надо.

Он ненадолго замолк

— И снова напоминаю: хотя обучение по программе распределения будет не хуже, а то и лучше, чем по персональному приглашению, вы упустите шанс завести связи. Выбирайте с умом.

— Эм-м... сенсей? — подала голос Миура. — Кстати... а как у 1-В дела с предложениями?

Лицо Сотриголовы осталось бесстрастным.

— Плохо, — он взял стопку предложений и отдал половину Полночи, чтобы раздать их быстрее. — Предложения получили всего один-два человека. Подробности спрашивайте у них.

— Хех. А кому на них не насрать? — презрительно фыркнул Бакуго. — Не нравится, пусть в следующем году поднимут жопы.

— Тебе что, сложно проявить хоть каплю сочувствия? — нахмурилась Миура. — То, что мы справились хорошо, не значит, что надо радоваться их провалу.

Бакуго закатил глаза, демонстративно, чтобы видел весь класс:

— Учитывая, что каждое их предложение это предложение, которое не досталось нашему классу, вообще-то значит. Хотя лично я бы и без того плана нормально справился.

Он отвернулся и забрал свои предложения у подошедшего Сотриголовы.

— А ты? — спросил Бакуго.

Я неловко поёрзал на стуле. Я использовал логику, похожую на слова Бакуго, чтобы убедить класс последовать за мной. Но теперь, когда разница в результатах стала реальностью, было трудно убеждать себя, что наше решение было морально безупречным. Я неловко прочистил горло.

— Может... — начал я и запнулся, сглотнув под взглядами всего класса, потом глубоко вздохнул. — Миура в чём-то права. Я не говорю, что мы не должны были так поступать.

Хотелось сказать именно это, но признать перед толпой героев, что я вёл себя как козёл, было чересчур даже для моего растущего чувства вины.

— Но мне кажется, — продолжил я, — нам стоит извиниться или сделать что-то, чтобы дать им понять: мы не... ну, не точим на них зуб, что ли.

— Ага. Может, испечём им печенье? — предложила Урарака, нервно сводя указательные пальцы. — У меня тоже какой-то неприятный осадочек.

— У меня много рецептов, — подхватила Яойорозу, — и я уверена, Быстроланч-сенсей разрешит воспользоваться классом домоводства.

Денки оживился:

— Я в выпечке не шарю, но если девчонки будут готовить, я готов быть дегустатором! И, э-э, не знаю, может, открытку сделаем, чтобы все подписали?

Я не удержался и закатил глаза. Как вообще должна выглядеть открытка с извинениями за такое? «Сорян, что подставили вас, не обещаем, что не повторим, но ничего личного»?

— Решите это в свободное время, — оборвал Сотриголова. — А сейчас изучайте свои списки. Сдать нужно через два дня, так что потратьте остаток урока на выбор, а мы с Полночью ответим на вопросы.

Я и так знал, к кому пойду, но всё равно открыл список из любопытства. Отчасти чтобы убедиться, что предложение Киберпанч на месте и никаких накладок нет; а ещё во мне шевельнулось эгоистичное желание узнать, сколько именитых героев повелись на мой спектакль... О. Ничего себе.

Предложения были отсортированы по рейтингу отправителей; наверняка очередная манипуляция Юэй, чтобы подстегнуть нас стремиться к славе. А значит, ответ был прямо перед носом, на первой странице.

У меня было предложение от героя №6, Героя-Щита Краста.

И он был не единственным громким именем. Я увидел Древесного Камуи, Жирножвача и... ух, Кампестрис. Судя по всему, не я один получил предложения от неожиданно крутых героев: вокруг слышались вздохи, радостные вопли и приглушённые «да ладно!». (Ну, у большинства. С места передо мной доносилось лихорадочное бормотание: Мидория отчаянно пытался взвесить плюсы и минусы трёх тысяч предложений одновременно.) Я пролистал списки и быстро нашёл предложение Киберпанч рядом с её 258-м местом в рейтинге. С облегчением выдохнув, я отложил бумаги и попытался придумать, чем занять время.

Я встретился взглядом с Юигахамой.

— Ты тоже уже знаешь, кого выберешь, Хикки? — тихо спросила она, стараясь не мешать остальным, погружённым в раздумья.

Я кивнул.

— У меня было неофициальное предложение ещё до Фестиваля. Я пойду к Киберпанч.

Юигахама на секунду растерялась, а потом просияла догадкой.

— А! Я знаю её. Она же в Чибе работает? Здорово, будешь рядом с домом.

— Я выбираю её не из-за этого, но да, приятный бонус, — признал я. — А ты?

У Юигахамы стало сложное лицо: брови у неё тревожно сошлись, хотя улыбка осталась счастливой.

— Я совсем не хочу быть таким героем, как он, но с моей причудой это такой шанс, что выбора почти нет... — она беспомощно развела руками. — Мне пришло предложение от Бест Джинса!

— Гонишь, — резко бросил Бакуго.

Мы с Юигахамой вздрогнули и обернулись.

— Мне пришло от Джинса, — сказал он. — И я иду к нему. Вали в другое место.

— Что?! — брови Юигахамы взлетели на лоб. — Да ни за что! Я не могу!

— Агентство вполне может прислать предложения нескольким ученикам одновременно, — вмешалась с задней парты Юкиношита. — Моя сестра, например, сделала три, о которых я знаю.

— Я не тупой, — прорычал Бакуго. — Я знаю, что это возможно. Я просто не хочу, чтобы эта Бестолковая отжирала моё время на тренировки.

Я снова закатил глаза.

— Может, ты будешь тренироваться с сайд-киками, — сказал я. — И вообще, про-герой способен обучать двоих одновременно.

— Эм-м... герои же ценят командную работу, да? — робко вставила Юигахама. — Если мы хотим впечатлить Бест Джинса... разве не логично, ну... работать вместе? — она нервно понизила голос. — Мне кажется, если мы будем всё время ругаться, это будет дико стыдно...

Бакуго надулся и скрестил руки на груди.

— Тц. Да похер. Только не путайся под ногами.

Юигахама благодарно улыбнулась мне и Юкиношите и снова уткнулась в список. Какое-то время класс наполняли лишь шелест бумаги и напряженное сопение. Я достал учебник математики и попытался продраться через домашку, в которой наверняка наделал ошибок, её надо было сдать до урока Эктоплазма. Я старался не шуметь, но по мере того, как всё больше людей определялись с выбором, класс оживал. Начались обсуждения.

Не то чтобы я подслушивал... просто мне больше нечего было делать.

— Есть идеи, куда пойдёшь, Деку? — спросила Урарака.

Я оторвался от уравнения. У меня было подозрение, что Мидория попадёт к Всемогущему на сеанс «отцовско-сыновнего единения», но, судя по его затравленной позе, это ему не светило.

— Я даже не дочитал всё! — в отчаянии простонал он. — Всё ещё не верится, что у нас всего два дня!

— Ну... может, отсеять лишнее? — предложила Урарака. — Или составить шорт-лист. Кто у тебя самый топовый?

Мидория вернулся к первой странице.

— Первое предложение... от Мирко, — озадаченно сказал он. — Но она вроде никогда не брала стажёров. Я не знаю, умеет ли она вообще учить, или лучше выбрать кого-то попроще, или...

— Чего?! У тебя приглос от Мирко?! — заорал Денки через весь класс. — Да ладно! А-а-а! Почему я не номер один! Как же завидно!

— Хех, — ухмыльнулся Бакуго, разворачиваясь к Мидории. — Значит, твоё лучшее предложение от номера семь? Если я правильно помню, Бест Джинс — номер четыре.

Токоями открыл глаза и уставился на Бакуго.

— Если судить по этому критерию, Бакуго, то тебе стоит знать: я получил предложение от героя номер три, Ястреба, — самодовольно заявил он.

— Завались, Голубь! — рявкнул Бакуго. — Тебя не спрашивали!

— Токоями, тебе пригласил Ястреб? — с завистью протянул Хаяма. — Блин, завидую! Из всех моих предложений ближе всего к полёту или скорости оказался только Слайдин Го!

— Э-хе-хе... — нервно посмеялся Мидория, почесывая затылок. — Ну да... в общем... Урарака, а ты? Решила?

Урарака кивнула.

— Ага! Думаю принять предложение Пушкоголового!

— Боевого Героя Пушкоголового?! — изумлённо выкрикнул Мидория.

Тут меня выдернули из подслушивания лёгким постукиванием по плечу. Я обернулся, это была Яойорозу.

— Эм-м, Хикигая... раз ты уже выбрал стажировку, не мог бы ты помочь мне с отбором? — тихо попросила она. — Мне не помешает взгляд со стороны.

— Конечно, — сказал я, разворачиваясь к её парте. — Что там у тебя?