Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Когда мы рассказали Тобиасу о беседе с лордом Малфоем, он задумался, а потом сказал:

— Ты уверен, Северус, что этот человек сделает то, о чём вы говорили? Не обманет?

— Ему нет смысла обманывать, папа. Что он может получить такое, если обманет нас? Поверь, он так богат, что обычному человеку это сложно себе представить. И он лорд.

-  Но он согласился помогать тебе…

— Потому что я предложил ему реально прибыльное дело, папа. А для Коукворта важно, чтобы фабрика была прибыльной. Ты ведь сам знаешь, что впереди тяжёлые времена.

— Знаю, сынок, — вздохнул Тобиас. — И я доволен тем, что ты нашёл хоть какой-то выход. Как ты там сказал? Производство лапши? Грибные теплицы? Это хорошее предложение. А ещё, я думаю, что надо оставить пошивочный цех.

— А на фабрике есть пошивочный цех? — удивился я. — И что там шьют?

— В основном он ещё тянет за счёт государственных заказов, — пояснил Тобиас. — Армейское нижнее бельё и футболки, комплекты для заключённых… Но ходят слухи, что скоро и эти заказы отменят. Многие госпрограммы срезают или закрывают, даже детское молоко в школах собираются отменить.*

Правду говорит Тобиас, это я помню. Тем более нужно фабрику переоборудовать. А идея насчёт  пошивочного цеха хорошая. Только шить нужно что-нибудь дешёвое и ходовое. Надо ещё подумать, что. Например, рюкзаки из плотной ткани… И вообще, джинсы уже в моде, почему бы и не расширить линейку одежды из денима? И не только одежды… Те же рюкзаки, сумки-шопперы, например. И с одеждой можно поизвращаться — детские шорты, брючки, сарафаны, взрослые комбинезоны, жилеты с кучей карманов, кажется такие называются «разгрузки», куртки с подстёжкой… Деним — ткань прочная, для многодетной семьи — самое то, такую одежду разорвать — постараться надо. То есть тут надо думать. И вообще слишком уж я замахнулся. Сначала просто производство лапши, теперь плюс ещё теплицы… Да ещё и пошивочный цех в придачу. Пора бы слегка притормозить наполеоновские планы.

— Я смотрю, ты задумался, — лукаво улыбнулся Тобиас. — Ещё что-то придумал?

— Есть кое-какие мысли, — не стал отнекиваться я. — Но сначала лапша.

* * *

Лорд Абраксас прибыл точно, как договаривались. И да, сиятельный лорд прекрасно понимал, куда идёт, поэтому и костюм у него был скромный — серый, в тонкую синюю полоску, и галстук неприметный, в тон костюму, и драгоценностей почти не было — запонки, булавка для галстука и пара перстней не в счёт, очевидно, это был минимум, ниже которого не опустится ни один Малфой. Но покрой костюма, умение его носить, осанка… Всё это выдавало не просто богача, а аристократа.

Я только вздохнул. На улицах Коукворта сиятельный лорд будет так же незаметен, как белый боб в банке с зелёными горошинами. Но, к моему удивлению, ни на автомобиль (а лорд Абраксас подъехал на серебристо-сером «Ягуаре»), ни на самого лорда никто особого внимания не обращал. Похоже, это был качественно наложенный Отвод глаз. Во всяком случае, до дома Эвансов мы доехали, не привлекая к себе особого внимания.

Эвансы встретили нас радушно, хотя при взгляде на Абраксаса у них в глазах появилась настороженность. Незнакомец в дорогом костюме с безупречными манерами и необычной причёской — ну да, длинные волосы Люциуса в каноне, подражание причёске отца — действительно вызывал неоднозначные чувства. Но Эйлин представила его  как нашего весьма дальнего родственника, а уж потом  несколькими фразами хитрый лорд расположил к себе сначала женскую, а потом и мужскую часть семьи Эванс.

А затем мы с Эйлин взяли слово, дополняя друг друга, и рассказали Эвансам о необычных способностях их дочерей, о Магии, магическом мире и необходимости управлять своими способностями. Миссис Эванс, с которой Лили и Петунья уже поговорили раньше, отнеслась к нашему рассказу относительно спокойно, а вот мистера Эванса эти откровения шокировали. Впрочем, совместными усилиями нам удалось успокоить его, да и девочек своих он любил, и такие мелочи, что они обе — ведьмочки, вряд ли заставят его от них отречься.

Так что рассказ о школе Хогвартс старшие  Эвансы выслушали более или менее спокойно, да и тот факт, что Лили поедет туда учиться не одна, а в компании со мной, тоже сыграло свою роль. К тому же до нашего поступления оставался ещё год… Куда больше любящих родителей обеспокоило то, что из школы могли прийти за Петуньей…  и тут ненавязчиво предложил свою помощь лорд Малфой.  А он умел быть убедительным и обаятельным.

Мистер и миссис Эванс внимательно выслушали предложение сиятельного лорда, потом разговор зашёл о состоянии здоровья Петунии… и плавно перешёл к тетрадке Розали. Лорд Абраксас тут же изобразил глубочайшее внимание и в самых изысканных выражениях попросил позволения познакомиться с этой семейной реликвией. Причин для отказа не было, и смущённая Петунья принесла тетрадку.

Лорд Абраксас бережно перелистал её и задумчиво произнёс:

— Могу я попросить уважаемых хозяев об одолжении?

— Да, разумеется, — ответила миссис Эванс. — О каком?

— Позвольте мне наложить на эту тетрадь заклинание… Уверяю вас, оно совершенно безвредно, а мне поможет подтвердить или опровергнуть возникшие подозрения.

— Если это не вредно и не опасно, — тихо сказал мистер Эванс, — то почему бы и нет?

— Благодарю вас, — сказал лорд Абраксас, и в руку ему скользнула палочка. Стройная, гибкая, светлого дерева с изящным узором. Два тонких и точных движения — и тетрадку окутало бледно-розовое сияние.

— О! — только и произнёс лорд Малфой, хватаясь за сердце. Впрочем, он за доли секунды пришёл в себя, приняв прежний невозмутимый вид.

— Лорд Малфой? — удивлённо спросил я. — Вы хотели проверить…

— Родство, — чуть более хрипловатым, чем обычно голосом произнёс Абраксас Малфой.  — И оно подтвердилось. Эта женщина точно несла в себе кровь Малфоев. Говорите, её звали Розали? А как звали её матушку?

— А вот это сложно сказать, — вздохнула миссис Эванс. — Розали была сиротой и росла в приюте. Правда, она пробыла там только до трёх лет и годы эти практически не  помнила. Она была удивительно хороша собой, и когда однажды приют посетила молодая бездетная и вдовая дочь местного сквайра, она удочерила девочку и воспитала как родную дочь. И она всегда говорила, что это дитя принесло ей счастье — впоследствии она очень удачно вышла замуж и родила сына, будучи уже тридцати четырёх лет отроду. Но свою приёмную дочь она всегда очень любила.

— Понимаю, что прошу многого, но не сохранилось ли у вас портрета этой почтенной женщины?

— Петти?  — обратилась миссис Эванс к Петунье, и девочка кивнула, встала и вышла из комнаты, чтобы вернуться через пару минут. В руках она держала овальный портрет-миниатюру. Такие в большой моде были в XIX веке. Петунья протянула портрет лорду Малфою. Лицо у неё было изумлённое.

— Невероятно! — воскликнула миссис Эванс, переводя взгляд с миниатюры на лицо Лорда. — Сходство просто ошеломляющее!

Эйлин взяла портрет из рук Лорда Абраксаса и протянула мне. Я на пару минут потерял дар речи. Безусловно, я узнал призрачную женщину, от которой мы с Бетховеном спасли Петунью. Но там была безумная измождённая старуха, а с портрета на меня смотрела юная белокурая красавица с огромными серебристыми  оленьими глазами. И с учётом разницы женской и мужской внешности передо мной был просто женский вариант Абраксаса Малфоя. Никакого анализа ДНК не надо.

— Как это? — вырвалось у меня.

— У меня есть кое-какие мысли по этому поводу… — тихо сказал Абраксас Малфой. — Но их стоит проверить. Но в вашем и ваших дочерей родстве с нашим Родом я не сомневаюсь. Если всё так, как я думаю, то ваша бабушка Розали — пропавшая дочь моей бабушки Коры Малфой, в девичестве Шаффик, следовательно — моя родная тётка. Это упрощает дело. Как родственник я имею право принять участие в судьбе ваших дочерей, миссис Эванс. Вот, возьмите…

И он достал из внутреннего кармана пиджака три тонких золотых браслета с подвесками. На подвесках был изображён герб. Я чуть напряг зрение и разглядел изображение гиппогрифа, сжимающего в когтях змею и надпись «Sanctimonia Vincet Semper».**

Ну да, герб Малфоев.

— Клянусь, — продолжил Малфой, — что этот дар даётся с целью сохранить, а не навредить. Носите эти браслеты постоянно, леди, не снимайте. Потерять  или повредить их невозможно, а  в случае опасности они могут помочь.

— Но сэр, — сердито сказал мистер Эванс, — это же золото. Это слишком дорого.

— Я — Малфой, — не менее сердито отозвался Абраксас. — И просто не могу себе позволить дарить дамам  дешёвые  побрякушки. А моя репутация? К тому же это не просто дамы. Мы находимся в достаточно близком родстве и этикет такое дозволяет и ни к чему их не обязывает. Теперь если кто-то появится и будет пытаться забрать мисс Петунью в Хогвартс — смело показывайте эти браслеты и ссылайтесь на меня и наше родство. Думаю, этого  хватит, чтобы от вас отстали. Так что это всё для пользы дела.

Мистер Эванс с трудом, но согласился, и разговор перешёл к обсуждению дальнейшего обучения Петуньи.

— Если мисс не хочет в дальнейшем жить в магическом мире — это её право, — объяснял Абраксас. — Хотя, поверьте, у неё могла бы быть самая достойная партия… стать женой Наследника Рода… вести светскую жизнь…

Петунья слегка скривилась. Похоже, роль примерной жены и матери семейства перестала её привлекать после того, как исчезла Розали. Вот ведь ирония судьбы — когда её прежнее желание может исполниться в любой момент (а я не сомневаюсь, что Абраксас подсуетится и обеспечит новоявленной родственнице лучшего жениха из возможных), ей это уже не нужно. Воистину, бойтесь своих желаний — они могут сбываться.

— Простите, мистер Малфой, — тихо сказала Петунья, — но я хотела бы получить образование и стать модельером. Дизайнером одежды. Открыть собственное дело. Сделать то, что не получилось у прабабушки. Она ведь не была счастливой ни дня, когда её после замужества вынудили закрыть собственное кафе. Я так не хочу.

— Помилуйте, мисс, — вздохнул сиятельный лорд, — а как замужество может помешать успеху в делах? Хорошо составленный брачный контракт защитит ваши интересы. А что касается печальной судьбы вашей прабабушки… Поверьте, её супруг поступил крайне недальновидно. Ведьме нельзя запрещать то, что составляет суть её Дара. Это может аукнуться тому, кто пытается это сделать. Поверьте мне, в магическом мире счастливо живут те мужья, что усвоили эту нехитрую истину. Состоящие в магическом браке супруги не могут изменить друг другу, поэтому они не ограничивают свободу друг друга.

— Звучит, конечно, прекрасно, — вздохнул мистер Эванс. — Но, исходя из реалий нашего мира, думаю, что есть и другие примеры.

— Не буду скрывать, — ответил лорд Абраксас. — Есть. И чаще всего в эту ловушку попадаются именно магглорожденные девушки. Но об этом мы ещё поговорим. Итак, мисс Петунья, вы согласны посещать уроки в школе при моём мэноре? Я так понимаю, что у вас останется и обычная школа, поэтому уроки у вас будут трижды в неделю после обеда. Кроме того я попрошу репетитора моего сына, чтобы он в субботу занимался с вами два часа после уроков с Люциусом. Это будут уроки магического права. Вы уже взрослая девушка, мисс Петунья, по понятиям Магического мира так и вовсе невеста. Для вас эти знания будут очень важны. Таким образом за год вам лучше пройти программу двух или трёх курсов Хогвартса.

— Для чего, сэр? — удивился мистер Эванс.

— Если у мисс Петуньи возникнет желание познакомиться с волшебной школой, она сможет поступить сразу на третий или четвёртый курс, — пояснил Абраксас. — К тому же, в следующем году в Хогвартс отправятся мисс Лили и юный мистер Северус. Возможно, втроём им будет легче обучаться.

— Вы так говорите, — нахмурился мистер Эванс, — словно детям в школе может угрожать опасность.

— Скажу честно, — вздохнул лорд Абраксас, — я не слишком доверяю нынешнему директору школы Альбусу Дамблдору, хоть его и называют Великим Светлым волшебником. Но я не думаю, что он намеренно будет наносить вред детям. Директор школы при вступлении в должность даёт особую клятву, как и деканы,  преподаватели. Так что нет, я не опасаюсь непосредственного вреда. Увы, вред может быть и опосредованным. Так что я предлагаю вам статус Потерянной Крови Рода Малфой. Этот статус даст вам защиту в Магическом мире. Если ваши дочери — волшебницы, то вы, мистер и миссис Эванс, являетесь сквибами. Хотя и сквибами Высоких Родов.

— Как, и я тоже? — удивился  мистер Эванс.

Абраксас Малфой кивнул.

— Увы, сказать к какому роду принадлежали ваши предки, мистер Эванс, я с ходу не могу. Но то, что это был Высокий Род — безусловно.

— Удивительно… — вздохнул мистер Эванс.

— Видимо, это судьба, — улыбнулась миссис Эванс. — Спасибо, миссис Снейп, мистер Малфой, что взяли на себя труд просветить нас. Если честно, то перспектива слегка… пугает.

— Мы можем подумать? — спросил мистер Эванс.

— Разумеется, — кивнул Абраксас Малфой. — Но сколько бы вы ни думали, ваши дочери нуждаются в магическом образовании. И я готов предоставить вам необходимую помощь.

— Я благодарю вас, — с достоинством ответил мистер Эванс. — И надеюсь на благоприятное продолжение нашего знакомства. Но позвольте мне спросить — как получилось, что Розали оказалась в нашем мире? Что с ней случилось? Или это тайна?

Абраксас Малфой нахмурился и вздохнул:

— Нет, это не тайна. Но это печальная страница в истории нашего Рода. В своё время часть этой истории была широко и скандально известна.  Дело в том, что в Магическом мире некоторые Рода враждуют между собой. К таковым относится и Род Малфой. У нас давняя и серьёзная вражда с Родом Уизли. Корни этой вражды уходят в века, но важно отметить следующее. Оба Рода получили от Магии наказание за начало этой вражды.  Род Уизли получил клеймо Предателей крови и потерял  право называться Высоким Родом. Что же касается моего Рода… Вот уже более четырёхсот лет в Роду Малфой рождается только один ребёнок. Мальчик. Наследник. Мы делали всё возможное, чтобы снять это проклятие… и вот более ста лет назад моя бабушка Кора Малфой поняла, что беременна во второй раз. Это была истинная милость Магии и тогдашний лорд, Оберон Малфой, мой дедушка, был вне себя от счастья. Он сделал всё возможное, чтобы  защитить бабушку, обеспечил её полным комфортом и приставил к ней лучших целителей… Он  готов был находиться с женой неотлучно до самого появления на свет ребёнка, но, увы, дела Рода сами собой не делаются, и он был вынужден отлучиться в полуторамесячную деловую поездку.

Поездку пришлось прервать раньше. Пришедшее из дома известие ошеломляло. Беременная Кора Малфой исчезла. Исчезла из защищенного мэнора, охраняемого лучше, чем Букингемский дворец.

— Но как такое возможно? — удивился я. — Защита…

— Моему дедушке пришлось усвоить на собственном опыте, что абсолютной защиты не бывает, — жёстко сказал Лорд Малфой. — И поиски… поиски ни к чему не приводили долгое время. Но Кору Малфой всё-таки удалось разыскать. Умирающей. В Лондонской больнице для бедных. И она уже не была беременна. Более того, она стала практически сквибом. Её магия почти исчезла. Дитя же так и не нашли.

— Вашу бабушку… удалось спасти? — горестно спросила Петунья.

Абраксас Малфой медленно покачал головой:

— Нет. Лучшие целители и лучшее лечение не помогли. Тогда лорд Оберон в полном отчаянии написал Николасу Фламелю — он просил его  во имя его любви к  жене Перренель помочь несчастной Коре. Это была такая мольба, что великий алхимик сжалился и прислал настойку на основе Философского камня. Увы, она прибыла слишком поздно. Потрясения, которые пришлось перенести леди Коре, были столь велики, что она скоропостижно скончалась на руках супруга, обретя в последний момент некоторую ясность ума. Она благословила, умирая, мужа и сына и прошептала:

— Уизли. Это Уизли лишили меня моего дитяти.

Стоит ли говорить, что после это начавшая было затухать вражда вспыхнула вновь… и продолжается до сего момента. Поскольку времена сейчас более цивилизованные, то обе стороны не ведут друг против друга открытых боевых действий, но где могут навредить — вредят. От всей души и с размахом. В итоге некогда процветающий Род Уизли скатился в бедность и ничтожество, а Малфоям так и не удалось снять родовое проклятие.

— Какой кошмар, сэр… — вздохнул мистер Эванс. — Но, простите, так и не удалось узнать, каким же образом удалось похитить леди?

— Увы, но нет, — вздохнул лорд Абраксас. — Что бы мы ни делали, как бы ни старались — ничего. Более того, никаких доказательств для того, чтобы подвергнуть Уизли суду,  найти не удалось, а одних предсмертных слов Коры Малфой оказалось недостаточно, ведь до этого она слишком явно была не в себе. Наш Род не сберёг дар Магии, и наше проклятие осталось с нами. Но теперь… теперь есть надежда. Миссис Эванс… Вы и ваши дочери, несомненно, потомки пропавшей дочери Коры Малфой. И девочки отправятся в Хогвартс не как магглорожденные. Они отправятся, как родственницы, находящиеся под опекой Рода Малфой. Поверьте, в магическом мире наш Род имеет некоторый вес… и это поможет девочкам избежать неприятностей. А впоследствии… впоследствии я могу принять их в Род.

— Это значит, — взволнованно спросила миссис Эванс, — что наши девочки уйдут от нас навсегда?

— Они смогут навещать вас, — ответил Лорд. — Но если они выберут Магический мир, то и жить будут там. И, как я уже сказал, у них есть все шансы найти себе достойных и состоятельных спутников жизни.

— Не будем пока заглядывать так далеко, — мягко сказала Эйлин. — Главное, что вопрос с обучением Петуньи решился.

— Да, — кивнула Петунья. — Я буду учиться  в школе, которую вы предложили мне, лорд Малфой. Я постараюсь усвоить всё необходимое. Но я не хотела бы отказываться и от обычного образования.

— Это ваше право, — кивнул Абраксас Малфой. — Я сам обучался экономике и праву в Оксфорде. А мой сын Люциус предпочёл Парижскую Сорбонну. Так что у вас ещё будет возможность выбора. Как и у вашей сестры. А сейчас я попросил бы вас, мисс Петунья, и миссис Снейп в качестве сопровождающей отправиться со мной в больницу Святого Мунго. Это магическая больница, там вас обследуют, и только после этого можно будет составить график ваших занятий и определить интенсивность нагрузок…

В общем и целом благородный лорд загрузил семейство Эванс по полной программе, так что ни мне, ни Эйлин не пришлось сильно напрягаться с объяснениями. А затем он вместе с Петуньей и Эйлин  отбыл в Мунго и обещал вернуться через пару часов.

Мы с Лили вызвались помочь миссис Эванс и стали убирать посуду, а мистер Эванс задумчиво достал трубку и отправился курить на задний двор. Подозреваю, что ему нужно было переварить ту информацию, которую он получил и жить с этим дальше. Ничего, он мужчина сильный, семью свою любит… Справится. К тому же лорд Абраксас обмолвился, что хочет предложить ему стать управляющим фабрикой и даже хочет взять его с собой в Японию, для того, чтобы мистер Эванс своими глазами увидел производство лапши и изучил устройство станков. А насколько я понял, возраст не погасил в мистере Эвансе желание учиться и узнавать новое… а ещё слова лорда Абраксаса значат, что его специалисты дали-таки добро на покупку и переоборудование фабрики. А это значит, что Коукворт не превратится в город-призрак. И даже если мне удастся только это, это уже стоило попадания сюда.

Но я не собираюсь почивать на лаврах — ведь вокруг столько всего интересного! Кстати, а не уговорить ли мне Лили поступить на Слизерин?  Впрочем, до Хогвартса ещё долго, успеем подумать над вариантами.

— *Да, в 1971 году в Великобритании по инициативе министра образования Маргарет Тэтчер отменили бесплатное молоко для учеников младших классов в школах. Это решение было связано с экономическим кризисом и стремлением сократить бюджетные расходы.

Программа бесплатного школьного молока существовала в Великобритании с 1940-х годов. Она была введена для предотвращения недоедания, которое могло быть вызвано нехваткой молочных продуктов во время Второй мировой войны. В 1945 году министр образования Эллен Уилкинсон добилась принятия «Закона о бесплатном школьном молоке», который давал каждому школьнику в возрасте до 18 лет право на получение ежедневно трети пинты молока (около 200 мл).

Маргарет Тэтчер объясняла отмену программы тем, что субсидии на молоко не означают, что дети перестанут его получать, — просто школам придётся за него платить. При этом дети до 7 лет продолжали получать молоко бесплатно независимо от того, учатся они в школе или нет.

За эту меру Маргарет Тэтчер получила в британской прессе прозвище «Thatcher, Thatcher, Milk Snatcher» («Тэтчер, Тэтчер, похитительница молока»).

** Чистота всегда одержит победу.