Я переродилась нелюбимой дочерью герцога в мире «Ван Писа»! (гет)

Я не меньше двух дней провалялась в медблоке, пока медсестрички пихали в меня всякие вытянутые штучки — и это я сейчас про иголки и катетеры. А вы о чём подумали? Было мне крайне хуёво. Настолько хуёво, что я всё время спала, просыпаясь только на пару часов в день, чтоб поесть, попить и пописать, а потом обратно засыпала.

На третий день стало лучше, но медсёстры меня не отпускали, заставляя лежать ещё три дня. И все эти три дня я занималась тем, что подкатывала к нашим девочкам, оценивала их фигурки и заёбывала соседей по палате.

Ситуацию с моим здоровьем сильно улучшало лечебное пламя Марко. Ответственно заявляю, что фениксы реально крутые птицы. Их пламя лечит лучше любых таблетосов и исключительно благодаря ему я смогла на третий день встать на ноги и даже не протошнилась.

— Марко, братан, получается, после смерти Дамблдора ты сюда исекайнулся? — спросила я, когда он в очередной раз навестил меня.

— О чём ты, йои? — не понял мужик.

— Ну помнишь, Снейп заебенил Дамблдора, потом были похороны в белом гробу, а потом ты летал по Хогвартсу, после чего навсегда пропал со всяких радаров.

— Не помню, — отозвался он и поднял глаза на Тейт. — Она ж вроде должна была прийти в себя.

— Это её нормальное состояние, — отозвались с соседней койки. Я тут же приободрилась:

— Долбоёб мой друг! Ты наконец-то проснулся!

— Лучше бы я сдох, — пробормотал Эйс и отвернулся от нас.

— Все говорят, что сдохнуть хотят, а ты купи слона.

— Да не нужен мне твой сраный слон! — заорал на меня пацан, чуть ли не пердаком полыхая.

— Ты не можешь это утверждать до тех пор, пока у тебя не появится слон. Вдруг он тебе нужен, а ты этого просто не понимаешь? Ну, чувак, ну не тупи, а!

Со стороны Портгаса послышался громкий стон заебавшегося человека. Мне не было его жаль от слова «совсем». Во-первых, раз он лежит рядом, то пускай попадает под обстрел. Во-вторых, он мне и так нервы потрепал в арке Маринфорда и многочисленных фанфиках. В-третьих, он слишком смешно реагировал.

— Ладно, — вздохнул Марко, прерывая наш крайне интересный диалог, — давайте заканчивайте. Лиа, Батя хочет тебя видеть.

Я тут же вся подсобралась и закивала. Мне помогли встать. Я поправила одежду, которая состояла из одолженной у одной из медсестричек мини-юбки и спизженной у Марко рубашки. За последнее фанатки бы меня растерзали в клочья. Но что я могу сказать? Выкусите, сучки!

Феникс протянул мне свой локоть, и я, придерживаясь за него, вышла на свет божий. Ну, вернее, в коридор, и только оттуда — на палубу.

Солнце ослепило, пришлось какое-то время щуриться и привыкать к нему. Получше стало только спустя минуту, и всё это время птичка дивная ждала.

Наконец, я смогла оценить размеры Моби Дика. Корабль был охуеть каким огромным. Это был не просто корабль, это был целый блядский дом! И если мне память не изменяла, у Белоуса был ещё один точно такой же. Жесть. Я б пошутила про комплексы, но дедок явно ни капли не комплексовал.

Марко повёл меня куда-то. Мы спустились по лестнице, потом чуть прошлись под палящим солнцем, а после зашли обратно в какие-то огроменные коридоры. При этом на нас постоянно пялились пираты, коих тут было дохера и больше.

Мы остановились у каюты Белоуса. Феникс постучал и распахнул гигантскую дверь, а затем завёл меня внутрь. Там, за неебически огромным письменным столом, сидел сам Ньюгейт. Марко помог мне подняться к нему на стол по лестнице, чтоб дедок мог лучше меня и видеть, и слышать.

Сука. Эрен Йегер, а как ты не обосрался при виде титанов? Белоус вот меньше их размером, но мне уже страшно. Или у тебя там волшебная сила Татакаэ?

Понимая, что надо бы что-то спиздеть, я сделала реверанс, как учили мою предшественницу по телу, тем самым демонстрируя, что я пусть и гопота, но культурная (ха-ха) и воспитанная (ха-ха в квадрате).

— Большое спасибо, что помогли мне, — сказала я. — Боюсь, наше знакомство немного не задалось из-за того, что я была в ужасном состоянии, за что прошу меня простить.

— А неплохо, — усмехнулся Белоус, явно довольный моими манерами. — Так значит, Лианора Вердейн, верно?

— Да.

— А Марко и Татч говорят, что ты представлялась Аделаидой.

— Всё верно, — смиренно кивнула я. — Я взяла это имя, чтобы скрыться от преследования.

— Расскажи-ка о себе. Почему тот человек гнался за тобой и почему мои сыновья решили рискнуть и навлекли на себя угрозу со стороны знати ради твоего спасения. — Ой, чувак, ну ты сильно не пизди. Угроза прям, ага, да. Да Леонар обоссытся на Марко или Татча бочку гнать.

Тем не менее, я принялась за рассказ, начиная с тех времён, когда меня, обычную уличную бродяжку с мёртвыми родителями, подобрала герцогская черта, потому что герцогиня решила, что я похожа на её откиснувшую дочь. Годы учёбы я пропустила, описав их ёмким «ну меня воспитывали и прививали всякое, чтоб подороже продать тирану-кронприцу», и сразу перешла к тому, что от перспективы замужества я обосралась. Ещё больше я обосралась с не совсем семейных чувств со стороны приёмного братка и сбежала нахуй, засев на каком-то острове, взяв левое имя и принявшись зарабатывать на жизнь честным трудом. Но Леонар, сволочь такая, нашёл меня и попытался вернуть, но вовремя подоспевшие Марко с Татчем вытащили мою жопу из этого пиздеца.

Белоус слушал внимательно, почёсывая репу и кивая. Рассказ мой не сказать, что вышел долгим или сильно эмоциональным, но жалость явно вызывал. Во всяком случае, я старательно строила печальные глазки, чтоб меня точно простили и отпустили.

— А отец твой в курсе? — наконец спросил он.

— Э-э-э… — замялась я, не зная, что и ответить. — Ну, возможно, был, а может, и нет — кто ж теперь разберёт? Леонар убил его вместе с матерью.

— Я про биологического, — уточнил мужик. Я не поняла такого мува.

— Так он уже лет семнадцать как кони двинул.

Белоус как-то странно посмотрел на меня. Переглянулся с Марко, но и тот пожал плечами.

Внезапно дедок заявил:

— Ладно. До следующего острова подумаем, что с тобой делать, а пока лечись.

— Спасибо, — кивнула я. — У меня нет денег, чтобы отплатить вам, но я хорошо готовлю, и если нужна какая-нибудь помощь на камбузе, то я с радостью помогу.

— Тогда иди к Татчу, — решил мужик. — Марко, проводи её.

Феникс согласился, спустил меня на пол, и мы, распрощавшись с задумавшимся о чём-то Белоусом, покинули его кабинет.

Пока мы шли в камбуз, птица дивная рассказал как чо у них тут устроено и что где находится. Поначалу я внимательно слушала, а потом забила хер: Марко начал перечислять какие-то имена, а с ними у меня всегда было туго.

Камбуз встретил нас горячим воздухом, шкворчащими плитами и запахом мяса и специй. Помещение было просто огромным, а кастрюли, в которых варился суп, оказались раза в четыре больше той, которая была у меня в ресторанчике.

— О, Лианора! — обрадовался Татч, тут же подскакивая к нам и галантно целуя в внешнюю сторону моей ладони. — Как твои дела?

— Можно просто Лиа, — разрешила я. — Дела вроде нормик. Вон, вашего местного самоубийцу довела до истерики.

Кок поднял брови, не понимая, о ком речь. Марко пояснил:

— Она про Эйса, йои.

— А-а-а-а. Ну, — замялся мужик, — а что он натворил-то?

— Да ничего, — пожала я плечами, — просто мне было скучно, а он — долбоёб. Все звёзды сошлись.

Татч рассмеялся, а потом, перехватив мою руку с локтя Марко, принялся обходить камбуз и показывать что тут и как, а также знакомить со всеми. Я важно покивала, сделала вид, что мне очень приятно, а потом решила, что буду называть этих поваров просто «мужиками» или «пацанами», потому что не запомнила ни одного имени.

Когда обход был окончен, Феникс, который так и не ушёл, поведал о приказе батька, и Татч с радостью зарядил меня работой. Правда, учитывая моё состояние, она заключалась исключительно в том, чтобы чистить картоху. Я не расстроилась. Бульба — это святое.

Мы взялись за готовку. Кок принялся рассказывать какие-то истории из быта белоусовцев, даже шутил пару раз, а потом припомнил, что я обещала выдать ему рецепт борща.

— Я так и знала, — деланно всплакнула я, вытирая несуществующую слезу и размазывая по щеке землю с картохи. — Все вы, мужчины, такие! Никогда ничего не делаете просто так! Всегда что-то требуете взамен! А ведь если бы не рецепт, вы бы мне так и не помогли, да?

Татч заржал, но смех его прекратился буквально через пару секунд, когда он понял, что остальные рофла не выкупили и принялись осуждать его.

— Да ладно, Лиа, конечно же спасли бы! — взволновался он, махая руками.

— Правда? — Я состроила самое невинное в мире выражение личика. Ага. Где невинность, а где я?

— Правда-правда! Мне даже рецепт борща уже не так нужен! Клянусь! Главное, что ты в порядке!

Я деланно всхлипнула, а затем робко и нежно улыбнулась. Кажется, откуда-то сбоку послышалось умилённое «уву» или что-то типа того.

— Ну раз ты так говоришь, — захлопала я ресницами, опуская смущённый взгляд на руки и теребя пальцы, — то я тебе верю! Спасибо тебе большое!

Татч аж покраснел и неловко почесал шею. Я же с трудом подавила гнусное хихиканье. Мужик, а ты точно командир Четвёртой дивизии? Хер ли тебя так просто вокруг пальца обвести?

Ладно, я тварь, но не настолько. Обещаю, что потом расскажу, как готовить настоящий борщ и десять тысяч его разновидностей. Но потом. Не сейчас. Сейчас ты должен немного осознать реальность и пострадать.

Вскоре мы продолжили в былом темпе. Татч немного успокоился, остальные мужики тоже перестали на него зыркать волками, а после и вовсе осмелели, подходя ко мне и играя бицепсами, трицепсами и прочими цепсами.

И вот прямо на моих глазах вскрылась проблема, о которой я думала ещё во время арки Маринфорда: у Белоуса в подчинении было более полутора тысяч мужиков, а женщин — практически нихуя. Прекрасный пол местные видели только когда на берег сходили, да и то им не всегда везло попасть в какой-нибудь публичный дом или заарканить местную красавицу, так что чуваки пачками стелились перед медсестричками и любыми девушками, которые появлялись у них на корабле.

Но сугубо мужская компания наталкивала на мысли не только о том, как пацаны пытались угодить женщинам, но и о…

— Кстати, а как часто вы собираетесь все вместе и устраиваете голландский штурвал? — поинтересовалась я у очередного повара, который во всю расхваливал то, как идеально я почистила картоху.

— Голл… что? Какой штурвал? — не понял он. Я на секунду задумалась, решая, разбивать ли им мой образ няшки-милашки или не стоит. Решила, что лучше разобью — пусть сразу знают, с кем связали и почему Эйс по ночам в подушку рыдает.

— Ну это когда группа мужиков снимает штанишки, собирается в круг и мастурбирует друг другу. При этом один мужик держит рукой свой член, а другой — берёт эту руку и начинает ею двигать вверх-вниз. И так получается, что другой чувак не прикасается к чужому члену, а просто управляет чужой рукой, словно штурвалом.

Пацаны синхронно покраснели, аки маков цвет, и переглянулись. А потом резко отвернулись друг от друга, явно представив эту картину у себя в голове.

— Мисс Лиа! Что вы такое говорите! — завыли они нестройным хором.

— Да мы никогда!..

— Да ни за что!..

— Да мы женщин любим!

— Ага-ага, — кивнула я. — No homo, bro. Так я вам и поверила.

Они чуть ли не зарыдали, когда поняли, что меня хуй переубедишь.

В итоге в камбузе поднялся самый настоящий балаган, успокоить который даже Татч был не в силах. Вернее, в силах: ему пришлось выгнать меня с кухни.

Гнусно хихикая, я помахала орущим чувакам на прощание и убралась прочь.

Интересно, а как скоро они приступят к реализации голландского штурвала? Это ж мужики. Они фукают и плюются, но любопытство-то сильнее! Недаром у нас целая куча историй о всяких интересных предметах в мужских задницах и каких-нибудь устриц, зажавших член!

Я вышла на палубу, оглядываясь по сторонам и ища хоть кого-то знакомого. Учитывая, что знала я только Марко, Татча, Белоуса, Эйса и медсестричек, то никого не нашла. Зато нашли меня. Ко мне подскочил какой-то пацан, вылезший из «Маленького принца» Экзюпери. Чувак, а где твоя лиса?

— Привет! Ты ведь Лианора, верно? — спросил он.

— Ага, можно просто Лиа, — кивнула я. — А ты?..

— Харута, командир Двенадцатой дивизии.

— Приятно познакомиться.

— И мне, — улыбнулся он, а потом его глаза засверкали восторгом: — Слушай, а круто ты тут всех приложила, когда появилась!

— А, это… — Я неловко кашлянула. — Это вышло случайно. Извиняюсь.

— Да не, всё окей. Марко и Татч нам всё объяснили, так что никакой обиды. Лучше скажи, где ты так научилась! Я такое только у Бати с Шанксом и Роджером видел!

Он сказал «Роджер»? Ну нихуя себе. Пацан выглядел максимум на двадцать, а ему явно гораздо больше! Жесть! Это что, та самая мифическая сила омолаживающих кремов? А можно мне так же? Хочу в шестьдесят выглядеть на свои восемнадцать!

— Оно само, — призналась я. Разговор мне не нравился. Я драться не умела, эту всю херню, которую теперь осмыслила как Королевскую Волю, я пробуждать не собиралась, да и вообще не думала, что она у меня будет. Эй, мужики, я же НПС! Я должна была сдохнуть ещё месяц назад, так откуда во мне эта параша? Требую возврат средств! Меня наебали! — Слушай, а не проводишь в медблок? Мне хреново.

— О, конечно! — закивал пацан, подхватывая меня под руку и уводя обратно в коридоры. Родную кроватку я встретила со счастливой улыбкой. А вот Эйс меня — уже не так радостно.

— Зачем ты вернулась? — спросил он, когда Харута, убедившись, что со мной всё ок, свалил в ебеня.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, сладкий, — пригрозила я. — А вообще, меня с кухни прогнали. Ребятам почему-то не понравился мой вопрос про голландский штурвал.

— Хочу ли я знать, что это такое? — спросил Эйс в пустоту. Хотел он на самом деле или нет — хуй знает. Но выбора у него не было, поскольку я тут же начала трещать соловьём, во всех красках расписывая, что это такое и как правильно им пользоваться.

— А знаешь, что такое «киска круглого стола»? — вдохновилась я, ложась на живот на кровати и подпирая голову рукой так, чтобы смотреть прямо на сидящего на противоположной кровати Портгаса.

— Фу, блять, нет! — скривился он. Ну-ну, это он ещё про мастурбатор в виде мозга не в курсе. Слабак.

Справедливости ради, будь у Эйса шанс, то он обязательно сбежал бы отсюда, но вот незадача: нас заперли. Вернее, его заперли со мной, и хуй он отсюда выберется. Не, был ещё вариант, что он пробьёт стену, но он уже так сделал два дня назад, когда устал меня слушать, и в итоге собственноручно чинил её под строгим надзором Висты и Изо — двух командиров каких-то там дивизий.

— Ладно, ладно. Не будем говорить о членах ближайшие пять минут, — согласилась я, а затем перевела тему. — Слушай, мне вот что интересно. Ты ж логия огня, верно?

— Ну?

— А зачем тогда войну в «Аватаре» развязал? Ты ж и так сильный, нахера надо было дожидаться кометы Созина и уничтожать народ Воздуха? Не было ли логичнее сперва на Ба Синг Се напасть? А то после твоего выебона вы ещё лет сто несчастное Царство Земли покорить не могли.

Эйс закрыл лицо ладонями и закричал в них. А я засмеялась. Мои отсылки никто не понимал, и это грустно, но зато я наконец-то могла выговориться! Я весь месяц, что тусила в этом мире, с огромным трудом сдерживала свой словесный понос! А тут наконец-то нашёлся пусть и не самый благодарный, но вынужденный слушатель, который не сможет от меня сбежать! А если сбежит, то я уверена, что Татч с Марко притащат его обратно!

— Ладно, а если серьёзно, без всей этой аватаровской херни, ты зачем Белоуса заебенить пытаешься? Так нравится люлей получать? БДСМ практиками увлекаешься? Плёточки с наручниками любишь? Обожаешь, когда большие мужчины доминируют над тобой? — Я заиграла бровями, припоминая все те хентайные фанфики с Эйсом (да и не только с Эйсом) в главной роли, которые читала в своё время. Что там творилось! Развратное «хо-хо».

— Завались! — потребовал чувак. — Не лезь ко мне!

— Знаешь, именно с этих слов и начиналась одна история, в которой юный восемнадцатилетний мальчик с веснушками на щеках попадает на корабль сильнейшего в мире человека, а там на него кладёт взгляд — и не только взгляд — первый помощник этого сильнейшего в мире человека, а потом он затаскивает его к себе в каюту, запирается изнутри и…

— Ебанутая! Нет! — заверещал пацан, мгновенно считывая, кем же были те таинственные «восемнадцатилетний мальчик с веснушками на щеках» и «первый помощник сильнейшего в мире человека».

— Но я тебе ещё не рассказала, какие кинки там были! Слышал о мужской лактации? А о сексуальных пытках? А о клетке для…

— А-а-а-а-а!!! — Эйс закричал и заткнул уши руками, крепко жмурясь. Я не выдержала и гадко загоготала.

— Ладно, больше никаких первых помощников, — подняла я руки, пытаясь отдышаться. Эйс недоверчиво глянул на меня. На секунду он даже поверил мне, в чём была его роковая ошибка. — Давай лучше поговорим о той истории, в которой уже не такой невинный двадцатилетний мальчик с веснушками на щеках попадает на самый нижний уровень Импел Дауна и подвергается круговой поруке со стороны охранников тюрячки, главный из которых решает пытать его ядом и афродизиаками, а потом… — Мне в хлебало полетела подушка, от которой я не смогла увернуться.

— Я тебя ненавижу! Ты чокнутая! Мерзкая! Отвратительная!

— О да, грязные разговорчики! Так и знала, что у тебя на них кинк! — закивала я, люто угорая. Кровать под Эйсом вспыхнула. — О, а теперь ты хочешь, чтобы тебя, такого плохого мальчика, наказали за порчу имущества?

— Я хочу, чтоб ты сдохла!

— Все хотят, чтоб я сдохла, а ты купи слона!

— Да не нужен мне твой сраный слон!

— Это ты пока так думаешь! Вот появится слон — сразу как миленький захочешь!

Мы перекрикивались ещё какое-то время, пока дверь в палату не распахнулась и на пороге не показался злющий Марко, которому мы мешали работать. Я мгновенно скатилась в истерику, утыкаясь лицом в подушку Эйса и буквально задыхаясь от смеха. Сам Эйс густо покраснел и заверещал уже на охуевшего от такого сюжетного поворота комдива.

— Больные… — пробормотала птичка дивная, захлопывая за собой дверь. Наверное, он бы даже перекрестился, если бы знал, что такое «перекреститься».

Мне понадобилось не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя. У меня болел живот и сводило скулы.

— И всё же, — прохрипела я, когда отдышалась, — Белоус — сильнейший человек в мире, и ты для него сейчас не более, чем груша для битья. Какая это уже попытка? Сороковая?

— Пятьдесят вторая, — признался Эйс, чуть успокаиваясь, но всё ещё недовольно и смущённо зыркая на меня.

— Тем более. Ну так чо? Нах тебе он так сдался?

На самом деле ответ я прекрасно знала, но мне было интересно, раскроется ли Эйс. Да и к тому же, он довольно прикольный чувак, я бы хотела помочь ему принять себя и не дать прийти к канонному суициду. А для этого требовались мои знания психологии и инфоцыганства из Ютуб шортсов.

— Ты не поймёшь, — ответил парень. Я подняла брови. О, уверен? А может, мне спиздануть про то, что я знаю секрет твоего рождения, и посмотреть на твою реакцию? Правда, тогда, боюсь, ты меня на месте поджаришь. Хотя я могла бы в ответ Королевской Волей ебануть… Не, опасненько.

Вместо этого я напела:

— Ты не поймешь, почему

Буду-буду улыбаться без причин,

Буду отжигать пока хватит сил,

Петь о том, что умру молодым.

— Чё? — не понял пацан.

— Хуй через плечо, — ответила я. — Колись давай, нечего тут целочкой притворяться. Тем более, что я не верю, что у тебя ещё осталась анальная девственность. — И прежде, чем чувак заорал от негодования, я продолжила: — Ты просто хочешь красиво сдохнуть, да? Ну так уже не выйдет. Тебе надо было откиснуть ещё при первом махаче с Белоусом, а теперь это всё выглядит так, будто он на шестидесятый раз всё же заебенит тебя из чистой жалости.

— Да не хочу я умирать! — воскликнул он. Ага, как же, попизди мне тут. — Я просто… Просто не знаю, зачем живу.

— Никто не знает, — хмыкнула я, понимая, что мы забредаем в дебри философии и психологии. Ладно, Вероника Степанова, расчехляю все свои Ютуб шортсики с тобой и поехали! — Смысла у жизни нет — это всё человеческие выдумки. Животные о таком не волнуются. Но если тебе так важно, — я на секунду задумалась, — то Авичи говорил, что жить надо так, чтобы было потом что вспомнить — и в этом смысл.

— Философ какой? — уточнил Эйс, явно заинтересовавшись.

— Музыкант и диджей. Крутой был чувак, — вздохнула я, прикрывая глаза. — В день его смерти мы рыдали буквально всем миром.

— Никогда не слышал, — признался пацан.

— И не услышал бы. Но он был великим и, как и хотел, жизнь прожил не зря, — пожала я плечами. — Но возвращаясь к нашей теме о смысле жизни, то Тимон и Пумба утверждали, что жизнь должна быть беззаботной и что нам не надо беспокоиться о мелочах, а надо наслаждаться моментом и жить в своё удовольствие.

— Тоже певцы?

— Не. Говорящий кабан и суслик. Или он был сурикатом? Не помню…

Эйс странно на меня глянул.

— Опять бред несёшь, — пробормотал он.

— Да нихуя. Я серьёзно. — Судя по взгляду, чувак мне не поверил. — Бля, чел, у нас газетой заведует огромный альбатрос, а командир Первой Дивизии превращается в ёбаную куропатку, и при этом ты говоришь, что херню несу я?

— Резонно, — согласился пацан. То-то же.

— Ну так чо? Зачем доказывать смысл своей жизни убийством Белоуса?

— Я должен доказать самому себе, что не являюсь ошибкой, — наконец признался он. Мда, комплексы у пацана зачётные. Кто-то по поводу лишних килограммов на весах загонятся, а чувак — в принципе по поводу своего существования. Хорошо, что у него хоть депрессии нет. Хотя хуй бы знал, я не психолог и не психиатр, чтоб судить.

— Ну, заюш, что я могу сказать? — вздохнула я, садясь на жопе ровно. — Ты не ошибка как хотя бы потому, что уже одолел минимум сто миллионов лохов ещё до того, как был зачат.

Эйс чуть охуел, не поняв, откуда такие данные.

— Смотри. Когда-то давно, много лет назад, ты был обычной спермой. Ты жил в яйцах своего бати и был окружён миллионами таких же, как и ты: маленьких головастиков размером меньше микроба. И в один день, когда твои мама и папа потрахались, вы с братьями и сёстрами устроили гонку, победа в которой означает жизнь, а проигрыш — смерть. Такие Голодные игры от мира биологии, только вместо Капитолия — матка твоей матери, а вместо Дистриктов — яйца твоего бати.

— Пожалуйста, заткнись, — жалобным тоном попросил Эйс, закрывая лицо руками.

— А чо «заткнись»? Не веришь мне — спроси у медсестричек или Вегапанка, — предложила я. Судя по выражению хлебала пацана, для него такое достижение было хернёй собачьей. Вот не умеет человек ничего ценить, а! — И вообще, харе загоняться и строить такую грустную рожу, будто соснул невкусного хуйца. Никто не знает, зачем он живёт, но все мы однажды сдохнем. Так хер ли расстраиваться, лучше прекрати свои БДСМ практики с Белоусом, назови его паханом, стань его сыночкой-корзиночкой и набей на спине огромную татуху, чтоб все зэки в Импел Дауне обосрались от зависти.

Внезапно Портгас рассмеялся, хватаясь за живот.

— Это самое тупое подбадривание, которое я когда-либо слышал в своей жизни, — выдавил из себя он.

— Тупее здесь только ты, — подмигнула я. — Ну что, горячий парень, перестанешь рожу корчить и пойдёшь побазаришь со стариком?

— Я подумаю, — кивнул пацан.

— Отлично, — развеселилась я. — Ну а пока ты думаешь, я расскажу тебе о том, что когда-то давно четыре народа жили в мире, но всё изменилось, когда народ Огня — между прочим, твои братаны! — развязал войну…

Эйс застонал, падая спиной на кровать, а я продолжила вещать. Потому что философские разговоры — это, конечно, круто, но «хи-хи» и «ха-ха» у нас по расписанию!

* * *

Уже на следующий день мы с Эйсом вышли на палубу чуть ли не держась за ручки. Вернее, это я хватанула Эйса, который отчаянно пытался вырваться, и силой заставила вести меня на волю вольную. Чувак сперва состроил недовольное хлебало (ну то есть своё обычное хлебало), а потом смирился. Сам пацан после моих лекций (не тех, которые про Ааанга, а тех, которые про смысл жизни) даже чутка проникся и перестал смотреть на окружающих волком. Ну и правильно. В конце концов, жизнь волка не легка, а жизнь человека запутана. Упал — не значит упал, а провал — это там где не встал. Кем бы ты ни был, кем бы ты не стал, помни, где ты был и кем ты стал, ауф.

Так как вышли мы только к завтраку, то сразу же почапали в столовую. По пути я перехватила чайку с газетами и забрала себе одну — я уже почти неделю не знала, что в мире творится!

Чайка потребовала оплату, и я ей ткнула в сторону Марко, мол, все деньги у него. Птица поняла и полетела к нему. Интересно, а Марко умеет с ними разговаривать? Является ли он местной версией диснеевской принцессы? Подбивает ли чаек на бунт против Морганса?

Мы спустились в столовую. Наше появление осталось почти незамеченным, но я даже не обиделась. В место этого взяла поднос и подмигнула парочке мужиков на раздаче еды, которые при виде меня покраснели, аки маков цвет, и принялись что-то лепетать.

— Да-да, мальчики, конечно, — закивала я. Эйс странно на нас вылупился.

— Ты их что, соблазнила? — уточнил он на всякий случай.

— Не. Спросила про голландский штурвал. Помнишь, рассказывала?

Мужики позорно запищали, а Портгас, поняв, что страдал не в одиночку, заржал. Его глаза заблестели от веселья, и я мгновенно поняла его натуру. Эйс — такая же крыса, как и я. Просто он ещё не пробудился, не достиг своего Энчатикса. С потенциалом этого пацана мы однозначно станем лучшими подружками-пидружками.

Мы прошли за свободный столик и сели друг напротив друга. Эйс меня больше не боялся и сбежать куда подальше не пытался, и это был охуеть какой личностный рост всего за один вечер. Респект и уважуха! Официально объявляю, что он больше не чушпан и буллить его запрещаю! До следующего его проёба, разумеется.

Я отправила в рот ложку каши и развернула газетку, принимаясь за чтение. Что тут у нас? Акции компании Дофламинго выросли, экономика Королевства Венера претерпевает не лучшие времена, какие-то пираты разъебали штаб Морского Дозора, а… Стоп. А это что?

Я нахмурилась. Проморгалась. Решила, что меня подводит зрение и крепко зажмурилась. Не помогло. Статья на второй странице, напечатанная крупным шрифтом, никуда не делась. «МАРКО ФЕНИКС И ЛЕЗВИЯ-БЛИЗНЕЦЫ ТАТЧ, ТАКЖЕ ИЗВЕСТНЫЕ КАК КОМАНДИРЫ ПЕРВОЙ И ЧЕТВЁРТОЙ ДИВИЗИЙ ПИРАТОВ БЕЛОУСА, ВЛЮБИЛИСЬ В ДОЧЬ КРАСНОВОЛОСОГО ШАНКСА ПО ИМЕНИ ЛИАНОРА ВЕРДЕЙН, ПОХИТИЛИ ЕЁ И ДЕРЖАТ В ЗАЛОЖНИКАХ НА МОБИ ДИКЕ».

— Чего, блять? — выдавила из себя я, пялясь на название статьи. Я даже не знала, к чему придираться: к похищению, к групповушке или к родственным связям с Шанксом.

— Всё в порядке? — спросил Эйс.

— Тут какая-то дичь, — отозвалась я и в поисках ответов на волнующие меня вопросы принялась за чтение статьи, надеясь, что хоть она прояснит, что курил автор, когда придумывал этот «прекрасный» лор.

Как оказалось, мой фееричный побег с половиной вырубленного острова не прошёл незамеченным. Морской Дозор мгновенно доложил в штаб о некой красноволосой даме, которая силой мысли уложила их всех штабелями, а потом оказалась закована в наручники и спизжена Марко, пока Татч на земле отбивался от её доблестного приёмного брата, желающего вернуть не совсем родную кровинушку.

Репортёры Морганса обо всём прознали и принялись рыть на меня инфу. Они взяли интервью у Леонара и выяснили, что я приёмная, кронпринц Кориандр — мой неудавшийся первый жених, братец Леонар — чуть более удавшийся второй жених, а мои настоящие родители какие-то жалкие простолюдины. Затем они походили по острову и поспрашивали обо мне местных, и те рассказали, что я работала поваром в ресторане, а за пару дней до побега появилась в компании Марко и Татча, и последние публично признались, что влюблены в меня до потери пульса, но моё сердце, цитирую, «подобно льду бравого адмирала Аокидзи», поэтому я их отвергла.

Примерно на этом моменте автор статьи понял, что я слишком сильно кого-то внешне напоминаю и принялся сравнивать меня с самыми известными людьми в мире, пока до него не дошло, что мы с Шанксом охуеть как похожи (в каком месте?), а учитывая блядования пирата, то я с вероятностью в девяносто девять процентов являюсь его дочерью — нихуя себе автор у нас передовой ДНК-тестер! Закончилось всё тем, что Морганс не раз посылал своих шпионов (ака чаек) следить за кораблём Белоуса, но видели меня всего два раза, а судя по подслушанным разговорам, я была заперта в тёмном месте без окон. Вывод был сделан быстро: я взаперти ради постельных утех Марко и Татча в каюте у одного из них.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Решила посмеяться. Ну, ровно до тех пор, пока не увидела, что в газету была вложена моя листовка с прозвищем «Красноволосая Соблазнительница» (чё за отсылка на погоняло Шанкса, я не поняла), наказом ловить только живой и наградой в девятьсот миллионов белли.

— Охуеть не встать, — пробормотала я, закрывая газету и не зная, как реагировать на то, что я только что прочла.

— Да что там? — заметался слишком уж заинтригованный Эйс. Я протянула ему газету, но не успел пацан её раскрыть, как к нам подсел Марко. Причём подсел рядом со мной. Я странно на него посмотрела. Чел, я б на твоём месте так не поступала.

Ещё больше ситуация усугубилась, когда через пару секунд к нам присоединился Татч, который, заметив вылезшего из лазарета Эйса, аж преисполнился и плюхнулся рядом с ним. Он начал пиздеть что-то про то, что Портгас наконец-то стал похож на человека, раз вышел на свет божий, а пацан лишь глаза закатил, но улыбался очень даже искренне.

— Не советую это читать, — сказала я, глядя на Марко, который принялся разворачивать газетёнку.

— Почему, йои? — удивился он.

— Потому что ты старый извращенец, который на пару со своим кентом похищает дочь Йонко, потому что та не ответила взаимностью, а потом запирает её у себя в каюте, заковывает в цепи и также на пару с этим же кентом насилует её ночами напролёт.

— Чего? — охуел Феникс. Вместе с ним охуели Эйс и Татч.

— Того, друг мой, — усмехнулась я. — Или любовник? М-м-м, насильник? А может, отверженный возлюбленный? Давай признавайся, на какую часть меня запал. На сиськи? Так и знала, что всё дело в них. Они — моё благословение и проклятье одновременно.

Все трое тут же принялись за чтение, и чем больше они читали, тем сильнее вытягивались их лица от чистого ахуя.

В конце Эйс заржал на всю столовую, тыча в меня пальцем и привлекая всеобщее внимание.

— Ты! Соблазнительница! Из всех людей! Ебанутая ты! — хохотал он.

— Осторожнее, пацан, а то следующим будешь, — пригрозила я, опасно щурясь. Что я там говорила про то, что Эйса буллить нельзя? Забудьте! Теперь можно!

— Они даже написали о том, что я стал слабее! — негодующе воскликнул Татч. Ага, а остальное тебя, значит, не так сильно волнует? — А я просто всего девять месяцев не дрался!

— Из-за беременности? — уточнила я.

— Что? — не понял чувак.

— Что? — пожала я плечами. Первым дошло до Эйса, и он принялся угорать пуще прежнего, стекая куда-то по лавочке на пол. Потом усмехнулся Марко. В конце Татч выкупил прикол и покраснел.

— Н-нет! Я мужчина! Не окама! — воскликнул он, подскакивая со своего места.

— Ага. Я заметила. И судя по всему, каждую ночь замечаю. И не только ночь, — поиграла я бровями и вновь ткнула в статью. — Что делать будем, пацаны? Мне такая репутация нахуй не сдалась.

— А что сделать-то можно, йои? — вздохнул Марко, убирая газетёнку, которую тут же спиздил кто-то с соседнего стола в попытках узнать, что же именно так нас разъебало и переполошило. Отлично. Через пару часов весь Моби Дик будет в курсе. Заебись.

Я спрятала лицо в руках. Блять. А вот пластическая хирургия в данной ситуации — это вход или выход? Моё личико мне более чем нравилось, но если я его поменяю, то явно избавлюсь от большинства проблем. Ещё придётся перекраситься. Возможно, подстричься. Это будет потеря потерь: я слишком сильно любила свои прекрасные чуть вьющиеся алые волосы. Они были идеальной длины, в меру густые и в меру послушные, сияли блеском и здоровьем. Я могла хреначить какие угодно причёски и не выдирала по утрам клоки волос. Прощаться с ними я была морально не готова. Уж лучше парик, чесслово.

Пока я размышляла обо всём об этом, газета ходила по рукам, и вскоре все начали странно на нас пялиться. Некоторые позволили скабрезные шуточки в сторону нашей троицы, ещё пара человек крикнула Эйсу, чтоб он от нас отсаживался, пока я и ему не разбила сердце.

— А знаете, сесть на цепь к старшему братцу звучит уже не так хуёво, — наконец произнесла я. Не, ну а чо? Там за мной не будут охотиться (девятьсот миллионов! Охуеть как много! Откуда у Леонара такие деньги?), там мне не надо будет переживать о слухах и собственной сохранности. Да, прослыву инцестницей ебаной, но всяко лучше, чем шлюхой, которая кутила сперва с одним, потом с другим, а после и вовсе сразу двум мужикам из списка самых крутых пацанов всея «Ван Писа» сердечко разбила и групповушку устроила.

Марко погладил меня по спине, успокаивая. Все тут же заулюлюкали. Спасибо, дура.

— Всё не так плохо… — попробовал успокоить меня Татч, пока ржущий Эйс безуспешно пытался выпрямиться на своём месте.

— О, уверен? — Сарказм в моём голосе можно было черпать столовыми ложками. — За мной охотится полоумный брат-инцестник, моя голова стоит девятьсот лимонов, весь мир считает, что я тут в лютой групповухе каждый день участвую, а мне в родню какого-то хуя приписали Йонко!

— Так вы ж похожи, — пробормотал кок.

— Каким местом?! — возмутилась я.

— Ну… волосы, черты лица…

— Ты давно у офтальмолога был, а? — смерила я его раздражённым взглядом. Чувак заткнул хлеборезку. То-то же. — А может, нам убить Морганса? — предложила я. Не, ну а хули? Я других вариантов уже не видела.

— Не поможет, — качнул головой Марко. — Да и тем более, никто не знает, где он находится, йои.

Пиздец. Заебись, блять.

Я застонала и уронила голову на стол. Ну давайте попробуем найти плюсы. Меня весь мир теперь шипперит с двумя крутыми мужиками, за один взгляд которых в моём мире фанатки готовы устроить лютую зарубу. А ещё весь мир считает меня секси тёлочкой. Да, шлюхой, но секси шлюхой!

Ладно, плюсы меня устраивают. Ещё возможно, что благодаря этой хуйне Леонар больше не будет за мной охотиться. Хотя кого я обманываю? Он наших родаков заебенил, чтоб легально трахнуть меня. Марко и Татч для него явно не такое уж большое препятствие.

— Эй, Лиа, — позвал меня Эйс. Голос его был на удивление задумчивым.

— Вещай, долбоёб мой друг.

— А ты уверена, что в той истории с первым помощником сильнейшего в мире человека был именно восемнадцатилетний мальчик с веснушками на щеках, а не красноволосая дама с завышенной самооценкой?

Я на секунду аж онемела от шока. Это кто тут зубки показывает! Кто в крысу превращается! Горжусь! Этой мой мальчик! Это мой сын!

— Я тебе так скажу, — заговорщическим тоном начала я, — там был не только первый помощник сильнейшего в мире человека, но и кок с причёской якудзы, изящный мужчина-гейша и несколько десятков безликих дозорных.

— Я хочу знать, о чём идёт речь? — пробормотал Марко, жопой чуя, что ничего приятного мы не обсуждали.

— Расскажу как-нибудь на досуге. Главное скажи, как ты относишься к фистингу, — подмигнула я. Феникс нихуя не понял. Я заржала.