Спасение агента Свити Дропс (джен)

Утром мы, заново наполненные силами, отправились знакомится с городом. Сейчас, при свете дня, мы могли разглядеть его по-настоящему. Это была скорее большая деревня, с каменными домами, как правило, двухэтажными. На крышах возвышались шпили с солнышком, рогатыми оленьими головами, или снежинками. Из кирпичных труб шёл белый дымок. Впечатление портила лишь по-прежнему голая и чёрная земля с такими же голыми деревьями — снега почти не было.

Жители Скотландии были прекрасны. Высокие грациозные олени, чаще всего белые, порой с чёрными пятнами, редко — совсем чёрные. Мы на их фоне были как на фоне аликорнов. Северные олени почти всегда останавливались и с любопытством глядели на двух незнакомых существ, невесть как пробравшихся на их вотчину.

Приют оказался длинным двухэтажным зданием. Перед его воротами располагался мост через небольшую бурную речку, разбивавшую деревню пополам.

— Ох, с Угольком у нас совсем беда приключилась! — сказала нам хозяйка приюта, белая приветливая олениха, которая представилась нам стандартным для оленей именем Тепличка. Мы ещё не очень хорошо умели определять возраст оленей, но кажется, она была ещё довольно молодой. — Как хорошо, что вы успели, нам сейчас очень необходим ваш совет!

— Совет? — удивилась Бон-Бон. — Едва ли мы можем вам советовать. В конце концов, вы управляете приютом, а нас интересует лишь судьба одного жеребёнка…

— Но ведь вы пони, и, должно быть, лучше знаете, что для него хорошо. Понимаете, по началу всё было обыденно. Ну, Уголёк, конечно, пони, тут всегда бывают нюансы… Но он прижился, с ровесниками общается, конфликтов мы стараемся не допускать. И тут начались эти штуки.

Поначалу мы даже не поняли, что это был он. Просто вдруг стали летать предметы. Буквально: лежит чья-то вилка на столе, и прыг — она на полу. Двери иногда сами открывались.

Потом начало проясняться. Был случай на прогулке: дети играли, гонялись друг за другом — и вдруг Уголёк подлетел и оказался прямо на крыше сарая. Сам он страшно перепугался, пришлось его снимать всем приютом. Ещё сами оленята стали рассказывать, мол, это он всё двигает. А потом одна из нянек заметила, что во время этих… левитаций у Уголька светится рог. Уголёк всё отрицал, но, по-моему, сам не понимал, что это был он.

— Обычные явления для единорожка с зарождающейся магией, — сказала я. — Ему бы сейчас хорошего наставника, чтобы не тратить силы понапрасну.

— Вот тут мы и подходим к самому главному. Мы едва начинали понимать, что к чему, когда появились эти... засекреченные олени. Они, правда, и сами были немного не в своей тарелке.

— Это как? — насторожилась Бон-Бон.

— Ну, они мне объяснили, что у них… нечто вроде закрытой школы. Они ищут оленят, у которых проявились магические способности. Мы тогда о таком и не подозревали, конечно. Такие оленята, как они говорят, попадают в непростую ситуацию. Ну, примерно как у нас — вокруг тебя начинают происходить странные вещи, а тебя же в этом и обвиняют. Угольку ещё повезло — живи он дальше на северо-восток, могло быть намного хуже. Там ведь очень чувствительны к соблюдению оленьих традиций… В общем, обычно они не ищут студентов по приютам. С обыкновенными, в смысле семьи, оленятами и справиться легче, и семьи у них пообеспеченнее. Рассказать тайну двум, быть может, трём оленям — это не целому приюту о себе заявить. И ещё — когда школа забирает оленёнка из семьи, им достаточно заключить обыкновенный договор. Мол, отдали ребёнка в какую-то заграничную школу, редкость, но бывает. Здесь же им нужно проходить всю процедуру усыновления. Она, правда, несложная, но об этом отправят бумаги множеству ведомств, о том, куда оленёнка заберут, много оленей узнает. Поэтому, как я сказала, приюты их раньше не интересовали. Но, видимо, приглянулся им Уголёк…

— Ещё бы! — сказала Бон-Бон. — У единорогов магия не исключение, поэтому и колдуют они лучше. Отличная сделка — жеребёнок изучает магию, а маги — жеребёнка.

— Но для нас это очень рискованное предприятие, — сказала хозяйка. — Мы ведь не просто ничего не знаем про эту школу. Она, оказывается, ещё и перемещается в пространстве! Буквально: сегодня она стоит совсем рядом, а завтра — на другом конце Синегорья. И они категорически отказываются задержаться хотя бы на неделю дольше положенного — мол, они и так слишком долго на виду. Вы понимаете? Они усыновят Уголька и сразу же исчезнут, а мы даже не узнаем, как он будет жить!

— Это ужасно! — выпалила я,

— В самом деле, что за фокусы? — поддержала Бон-Бон. — Не отдавайте им жеребёнка, или пусть остаются хоть на какое-то время! А если угольку там не понравится?

— Мы не можем этого сделать! — вздохнула хозяйка. — У нас такой закон. Если есть кто-то, кто пожелал забрать оленёнка из приюта, мы не в праве ему противодействовать, если, конечно, он в состоянии оленёнка воспитать, и про него неизвестно чего-нибудь плохого. У нас ведь очень маленькая деревня, мы знаем всех не только здесь, но и в окрестных деревнях. Тех, кого не знаем, знает кто-нибудь из знакомых. Никто и подумать не мог, что с нами случится такое… А теперь, если для Уголька за короткий срок не найдётся другой семьи — мы будем вынуждены отдать его в школу. Поэтому я и написала вашей принцессе — нужно хотя бы убедится, что мы отдаём его в добрые копыта.

— Не беспокойтесь об этом, — сказала Бон-Бон. — мы немедленно отправимся в эту школу и выясним всё, что о ней нужно узнать. Кроме того, у нас есть официальный приказ от принцессы Твайлайт. В случае, если ситуация будет критической, мы сами заберём Уголька и отвезём его в Понивилль. Там ему точно найдётся хорошая семья.

— Как? — ахнула хозяйка. — Вы хотите его… Но ведь для этого нужно усыновить Уголька!

— Как — усыновить?

— Таков закон! Мы можем отдать оленёнка только семье, которая уже согласилась его опекать. Вот если бы у вас был документ от какой-нибудь Понивилльской семьи… — хозяйка посмотрела на нас с неяркой надеждой, но никакого документа при нас, конечно, не было.

— Значит, — уточнила Бон-Бон, — либо жеребенок сейчас же найдет себе семью, неважно, здесь, или в Эквестрии, или — школа?

— В общем, да. В приюте он может остаться, только если школа вдруг передумает. Но вы ведь понимаете, что такое найти семью за полторы недели?

— Догадываюсь… — признала Бон-Бон.

— Вы не смотрите, что у нас тут небольшие поселения. Мы народ вообще дружелюбный, отзывчивый. Но ведь усыновление оленёнка, а тем более жеребёнка, — серьёзный шаг, причём не только для него самого. Кто-то, само собой, может переоценить свои силы, усыновить Уголька из-за минутного импульса, из жалости, но как он будет жить потом? Конечно, в совсем уж страшном случае мы заберём его обратно, но эта ошибка будет ему дорого стоить…

— Да уж, незавидная перспектива, — сказала я.

— Но бывают и другие случаи. Это замечательные олени, хорошие наставники, они любят детей, и где-то в глубине души желают завести нового члена семьи. Или желают, чтобы оленёнок нашёл семью, уговаривают других, даже к нам в приют, бывает, устраиваются. Но им самим что-то мешает. Боятся, что ли, взглянуть на себя, этого самого шага боятся? Думают, что ненароком ошибутся и окажутся плохими родителями? А может быть, они просто не замечают своего потенциала, не догадываются, насколько они — именно они! — нужны этому оленёнку?

— Это верно, чудаков везде хватает! — засмеялась Бон-Бон. — Пони в этом плане — увы! — недалеко от вас ушли.

Впрочем, давайте смотреть не будущее с оптимизмом. Жеребенку, который создан для магии, выросшему в стране, где почти никто о магии и не слышал, предложили пойти в настоящую магическую школу! Что может быть для него лучше?

— Семья! — не задумываясь, ответила хозяйка.

— Семья конечно важна, это да. Но будем реалистами — если жеребёнок не нашёл семью за годы, наверстать упущенное за полторы недели будет трудно. В любом случае, начать нам нужно со школы. Может быть, все ваши опасения напрасны, и там ему будет даже лучше чем в приюте? Если вдруг нет... Что ж, будем думать дальше.

* * *

— Я, наверное, рассуждаю, как пессимистка, но по-моему, Уголёк попал в огромный переплёт, — сказала Бон-Бон, когда мы уже спускались к выходу.

— Думаешь, всё настолько плохо?

— Уверена, Лира. Как ты думаешь, как будет выглядеть общество, которое хотя бы пару лет скрывалось ото всех?

— Наверное… очень жалко.

— А мы даже не знаем, сколько они провели в таком состоянии, — Бон-Бон шла, стиснув зубы и сердито глядя вперёд. — Есть надежда, что там не всё так плохо, но боюсь, нам стоит готовится к худшему.

Бон-Бон зашипела и дёрнула передней ногой.

— Ай! Лира, ты когда-нибудь искала семью для жеребёнка?

— Ну-у, препод по защите от техномагии сказал как-то, что нас всех следовало бы сдать в детдом…

— Я тоже понятия об этом не имею. Но ради такого дела можно и научится… Ой, куда это мы попали?

Мы вышли на улицу, однако вместо моста и речки перед нами открылся трёхсторонний деревянный загончик со множеством детских лесенок, каруселей и качелей. Здесь даже была подтаявшая белая горка — видимо, этот снег не успел сойти за длинную бесснежную пору. В загончике было шумно, всюду носились радостные оленята.

— Мы вышли в заднюю дверь вместо парадной, — сказала я.

— Вот же… — ругнулась Бон-Бон, и хотела уже вернуться в дом, как вдруг увидела что-то и толкнула меня.

— Лира, глянь!

У одной из стен загончика, то догоняя друзей-оленят, то весело убегая от них, носился черный жеребёнок. Чёрным он был во всем — чёрная шерсть, ещё более чёрная грива, чёрные маленькие глазки и сплошное чёрное пространство там, где однажды появится кьютимарка. Среди крупных оленят он выглядел несколько чужеродно, но невинных детей этот вопрос, кажется, нисколько не смущал.

Какое-то время мы стояли, засмотревшись на жеребёнка. Его группка, тем временем, отбежала от стенки, и незаметно приблизилась к нам. Очень скоро жеребёнок увидел посторонних и, выбежав из кучи-малы, уставился на нас удивлёнными глазками.

— Простите, сударыни, — сказал он, по-видимому, вспоминая преподанные ему уроки оленьей вежливости. — Можно я задам вопрос?

— Конечно, — сказала я. — Задавай!

— Вы, сударыни, случайно, не грифоны?

— Конечно мы не грифоны! — засмеялась Бон-Бон. — Где же ты видел таких грифонов? Мы пони, такие же, как и ты.

— Эх, жаль! — расстроился жеребёнок. — А я уж обрадовался, что вы грифоны. Мы недавно нашли книжку про них в библиотеке. Там написано, что грифоны очень сильные и смелые. Но книжка была без картинок. Я очень хочу увидеть грифона!

— А ты что же, сам прочитал эту книжку? — удивилась Бон-Бон.

— Не-ет! — засмеялся жеребёнок. — Её нам Свечка прочитала, она уже взрослая и знает буквы!

Он оглянулся на свою резвящуюся группку, видимо, желая найти Свечку, но так и не разглядел её.

— А знаешь, мы ведь, хотя и не грифоны, но тоже очень сильные и смелые, — сказала я. — Мы шли через ущелье целый день, чтобы сюда попасть.

— Ух ты! — удивился жеребёнок. — Тогда вы, наверное, действительно смелые! Няня рассказывала нам, что за городом нет оленей, негде спрятаться, когда метель, и вообще, туда лучше не ходить, пока не повзрослеешь… А откуда вы шли в Скотландию, сударыни?

— Из Эквестрии, родины всех пони. Ты что-нибудь слышал об Эквестрии?

— А как же! — обрадовался жеребёнок. — у нас в одной из комнат висит карта, Свечка показывала на ней Эквестрию... Ой, простите меня, пожалуйста, сударыни! Я так обрадовался, что вы можете оказаться грифонами, что забыл с вами познакомиться. Меня зовут Уголёк, а вас как?

— Очень рады с тобой познакомиться, Уголёк! Я Лира, а эту пони зовут Бон-Бон.

— Скажи, Уголёк, а няня тебе не говорила… ну, что пора пойти в школу, скажем? — спросила Бон-Бон.

— Говорила! — снова обрадовался жеребёнок, и добавил шёпотом. — Меня будут учить магии!

— Ух ты! — воскликнула я. — Настоящей магии?

— Конечно, настоящей! Со мной давно происходят всякие чудесачества. Я могу поднимать предметы, правда, пока не знаю, как это делать. Когда хочу — не летают, а летают, когда я не хочу! А в школе меня обучат и всё станет наоборот!

— Мы очень рады за тебя, — сказала Бон-Бон. — Магия для единорога — это очень важная штука. Учи её усердно, Уголёк!

— Обещаю! — воскликнул Уголёк. — А вы, случайно, не учили магию? Вы ведь говорили, что тоже пони, как и я?

— Я нет, а вот Лира очень хорошо изучала. Лира, не стой столбом, покажи ему какой-нибудь фокус!

Я вытащила из сумки перо, фляжку, ещё какую-то мелочь, и хотела было задуматься, какой фокус мне со всем этим показать, но выяснилось, что Угольку и этого хватило с лихвой.

— О-го-го-о! Как у вас хорошо получается! Я тоже когда-нибудь научусь так швырять вещи!

— Конечно, научишься! — засмеялась я.

— А вы придёте посмотреть, когда я научусь? — неожиданно серьёзно спросил жеребёнок. — Я обязательно устрою здесь представление, когда окончу школу. Я дал такую клятву друзьям, и их всех пригласил!

— Ну, если ты пригласил всех друзей, тогда, конечно, придем! — подыграла ему Бон-Бон. — А пока мы пойдём и посмотрим на твою школу, идёт? Мы ведь должны убедится, что тебя и правда всему обучат!

— Конечно, идите! — обрадовался Уголёк, и вдруг поник. — Но только вы не будьте слишком строги, пожалуйста! Няни говорили, что пони будут как-то проверять школу, но если меня не возьмут, я ведь не смогу ничему научиться...

— Не беспокойся, Уголёк, мы не будем запрещать забирать тебя в эту школу. Мы просто проверим, всё ли в твоей школе в порядке… — успокоила его я, а сама при этом ясно чувствовала, что привираю…

* * *

Жеребёнок нам обеим понравился, но именно это обстоятельство с силой обрушилось на нас, стоило выйти за двери приюта.

— Лира, я, кажется, теряю объективность, — сказала мне Бон-Бон. — Каждый недостаток буду преувеличивать… Или наоборот — преуменьшать, списывая всё на симпатию к жеребёнку.

— Других пони здесь нет, — неохотно напомнила я. — и времени тоже.

— Да помню я, помню! Эх, лишь бы там всё оказалось хорошо!

Школа оказалась настоящим древним замком, стоявшим посреди чёрной каменной пустоши. Вокруг него, впрочем, простиралась подтаявшая снежная полоса — судя по всему, она переместилась сюда вместе со школой из более снежных мест.

Ворота в замок были закрыты, и нам довольно долго пришлось в них барабанить, прежде чем нас заметили. Наконец растворилась небольшая калиточка в воротах, и мы увидели угрюмого оленя с густой чёрной бородой.

— По какому вопросу к нам? — без интереса спросил он.

— Мы по поводу Уголька, — сказала я.

— Кого?

— Уголька, — повторила Бон-Бон. — Жеребёнок, которого вы хотите взять на обучение.

— А, жеребёнок! — тут же оживился олень. — Как же, помним! Проходите.

Он пропустил нас во внутренний дворик замка. Здесь было пусто и тихо. Кроме собственно замка и белой стены сзади нас, здесь стояли несколько одинаковых одноэтажных домишек непонятного назначения. Пока бородач возился с дверью замка, мы заметили, как из-за угла вышел молодой олень — скорее всего, подросток — тянувший на себе огромную вязанку дров.

— Места у нас суровые, — пояснил бородач, заметив направление наших взглядов. — Но студенты здесь, как видите, учатся не только колдовать.

— Сколько ему лет? — спросила Бон-Бон.

— Четвертый курс. Стало быть, сейчас ему двенадцать лет.

Пока мы разговаривали, олень успел унести свою ношу (и где он только здесь нашёл деревья?) в один из домишек.

Внутри замка стало как-то поживей. Здесь всюду горели факелы, горели величавые люстры, на стенах висели неожиданно красочные портреты оленей. Гулко ударил колокол — и тишины тоже не стало. Из классов повысыпали оленята.

— Учится вторая смена, — пояснил бородач.

Мы, тем временем, миновали длинный широкий коридор, поднялись на второй этаж и снова пошли по коридору. Наконец бородач остановился у двери, отличающейся от остальных лишь стоящими по бокам рыцарскими доспехами (выкованными почему-то на минотавров) и постучал.

— Войдите! — услышали мы по-профессорски тонкий голосок.

Бородач пропустил нас в кабинет и познакомил с обитающим в нём оленем.

— Это мастер Авангард, он самый старый олень в нашей школе. Мастер, это пони, они пришли сюда, по поводу детдомовского мальчика.

— Насчёт мальчика? Это замечательно! — приветливо воскликнул мастер. — Мне уже писала про вас ваша королева. Приятно, что вы заботитесь о своих сородичах, даже когда они живут вдали от вас.

Бородач, больше не перекинувшейся с мастером ни одним словом, покинул кабинет. Мастер пригласил нас за стол. У него тоже была борода, но другая — белая, узкая и длинная. Характер у него тоже отличался — но был весёлым и доброжелательным.

— Итак, насколько я понял, сударыни, ваша цель — убедиться, что жеребёнок получит в этой школе достойнейшую жизнь из возможных?

— Что-то вроде, — слегка смущенно ответила я. — Меня зовут Лира, эту пони — Бон-Бон. В приюте нам кое-что рассказали о вашей школе и об Угольке, и мы…

Мастер предостерегающе поднял копыто.

— Я не думаю, что такой рассказ мог бы быть вам полезен. У нас, к сожалению, не публичная фирма, и знают о ней немного.

— Поэтому мы и здесь, — сказала Бон-Бон.

— Прекрасно. Тогда я сейчас покажу вам, где вы находитесь, а пока позвольте сказать о нас пару общих слов.

Он взял свечку со стола и поднёс её к стоящему у стены столику, на котором помещался макет всего замка. Трудно было не обратить внимание, что мастер, надо полагать, не последний маг в этой общине, держал подсвечник во рту.

— Наша школа называется «Белая Звезда» и предназначена не для обыкновенных оленят. Вам, разумеется, не придётся доказывать, что магия существует, но у нас с этим просто беда. Обычные олени не верят в магию, и когда у их ребёнка вдруг проявляются способности, последнему становится непросто. Тут может быть огромный набор последствий — от маленьких дразнилок до огромных глупостей, совершаемых из страха. Или от отчаяния. Вот с такими последствиями и борется «Белая Звезда». Мы не просто учим магии — мы даём оленёнку новую жизнь. Теперь он будет контролировать свой дар, но также обретёт товарищей, станет уверенным в себе, научится скрывать способности, убеждать обычных, что он не опасен, случись, например, ему пожить в крошечной суеверной деревушке. Наконец, просто перенести большой переход — в этих краях жизнь может забросить в какие угодно места…

Кстати, раз уж мы заговорили об этом… — мастер прокашлялся. — Вы, должно быть знаете, что мы… не всё время стоим на одном месте? Увы, это не наша работа: какой-то неизвестный нынешним оленям маг построил этот замок столетия назад, а мы нашли его и сумели освоить его необыкновенную магию. Обычные, найдя нас, склонны выкидывать фокусы, и замок когда-то сильно упростил нам жизнь. Раз в какое-то время мы переходим на новое место, и всё. И нас не найдут — Синегорье просторное — и нам веселее. Мы все здесь бывалые путешественники, в каких уголках не появлялись!

— А как же… встречи выпускников, например? — спросила я.

— О, насчет этого не стоит беспокоиться. Есть определённые даты, в которые все наши смогут нас найти. К тому же, есть в разных уголках почтальоны. Они и про малыша — будущего студента — скажут, и, если кому-то пригодится, объяснят, где нас сейчас можно найти. Совсем без связи жить нельзя, сударыни!

Сейчас, кстати, мы стоим довольно неудобно. Близко к городу, да ещё и затянулось всё уже на третью неделю. Это где-нибудь в горах можно хоть годы на одном месте стоять, было бы зачем, а тут… Не слишком комфортно для нас.

— И всё из-за Уголька? — недоверчиво спросила Бон-Бон.

— А как же! Пони ведь хорошие маги, да где их сыщешь? А тут! И самому жеребенку легче: здесь большинство слыли ненормальными дома. И нам полезно: ведь выучится, станет большим магом, и сам, пожалуй, начнет учить оленят. Нет, такой шанс упускать никак нельзя!

— Тогда, быть может, приступим к экскурсии? — предложила Бон-Бон. У нас обеих уже копыта чесались от любопытства.

— Прошу, — и мастер Авангард, не переставая нам что-то рассказывать, повел нас в путешествие по «Белой Звезде».

Сначала мастер отвёл нас в кабинет, где проходили занятия. Группа юных оленят, — кажется, года на два старше Уголька — обучалась конденсировать туман, а затем светить сквозь него, чтобы найти выход. Самодельные парты были расставлены вдоль стены — этот урок требовал свободного места.

Туман у оленят выходил недурно. Уже сейчас центр кабинета был полностью непроницаем, и что там происходит, определить было непросто. А вот со светом была беда. Преподаватель продемонстрировал студентам световой шарик, с которым было бы трудно ходить даже в обычном сумраке, без тумана. Шарики оленят получились ещё тусклее, и в тумане почти все они не были видны. Мне, развлекавшейся с простейшими световыми заклинаниями ещё лет с трёх, было непросто на это смотреть.

Ещё два или три кабинета закрепили моё впечатление. Некоторые вещи удавались северным оленям хорошо, наверное, в Синегорье они действительно будут полезными, но неспособность к более-менее комплексной, а зачастую и относительно простой магии удручала. Возможно, кое-где сказывались даже не сами способности оленей, а просто отсутствие должного опыта — некоторым вещам им просто негде было бы учится. Но дела это не меняло — Уголёк если и сможет здесь стать хорошим магом, то лишь на фоне оленей.

Далее мы прошли в столовую. Обед давно прошёл, а ужин был ещё не скоро, поэтому мы в основном любовались её внешним видом. Несколько длинных столов, скамейки по бокам, большой камин сбоку и преподавательский стол вдоль противоположной от входа стены.

— На кухне организовано дежурство, — объяснял мастер. — Студенты, начиная с третьего курса, обучаются готовке, и в дальнейшем готовят еду на всех.

Мы вышли на улицу, чтобы осмотреть поле для игр и занятий спортом (сейчас оно было полностью закрыто слегка подтаявшим снегом), и в этот момент нас догнала взрослая пятнистая олениха.

— Мастер Авангард, у нас несостыковка в расписании. Сразу две группы утверждают, что у них сейчас занятия в кабинете алхимической теории!

— Одни беды с вами! — вздохнул мастер. — Извините меня, сударыни, я отлучусь лишь на пару минут, и мы тут же продолжим.

Должно быть, он и правда не хотел оставлять нас надолго, во всяком случае, он очень быстро поскакал к школе, и пару раз оглянулся на нас.

Мы ждали мастера молча. Бон-Бон гуляла по мокрому снегу, задумавшись о чем-то невесёлом, а я всё стояла на краю поля и смотрела на замок. Небо было очень пасмурным, и вся школа нависала надо мной какой-то тоскливой тенью. Быть может, она бывает и в лучших местах, где небо приятное и синие, или где идёт волшебный снежок? Школа из древнего кирпича выглядит в такие моменты тепло и уютно, а вот это поле вовсе не пустует, и по нему весело носятся оленята, как носились они сегодня утром в загончике Скотландского приюта? Может быть… Но сейчас, в этот хмурый и мрачный день, мне казалось, что нет хуже места, чтобы поместить сюда нашего Уголька...

Я от души врезала себе копытом по лицу. Какой он тебе «наш»? Прикипела к подзащитному Лира! Нет уж, долой субъективность. Коли нет в округе других пони, значит надо дать школе оценку, за которую потом не будет стыдно, и от которой не пострадает Уголёк. Ведь он так мечтает о школе, да и альтернативы нет. Где ему сейчас найдёшь семью?

От мыслей меня отвлёк какой-то шорох у замка. На углу, за которым находился главный вход, мелькнула чья-то тень, прокралась к ближайшей двери, и вдруг уставилась на меня! У меня перехватило дыхание — чтоб мне окоченеть, если я вижу не пони!

Тень секунду поколебалась, и всё-таки двинулась ко мне. Вскоре у фигуры проявились очертания единорога под накидкой, а до меня донёсся смутно знакомый голос.

— Лира! — услышала я. — Вот где не ожидал углядеть твои фонари! А это кто там? Бон-Бон!

Я уже достаточно хорошо присмотрелась, и различила знакомые цвета: коричневая шерсть, чёрная грива, и, конечно, незабываемые фиолетовые глаза.

— Вот это да! Джорни! Какими судьбами ты здесь? — я повернулась, чтобы позвать Бон-Бон, но она уже стояла за моей спиной.

Мы по очереди с ним обнялись. Какая радость была внезапно встретить пони посреди этой пустоши!

— Итак, Джор… — Бон-Бон тут же исправилась. — Впрочем, во время нашей последней встречи ты, кажется предпочитал имя Лост Арк?

— А, небольшая разница! — засмеялся жеребец. — Меня ведь почти все знакомые знают как Джорни. Так что пока оба моих имени в ходу.

— Вот как? А, всё-таки, как ты здесь оказался? Или в «Белой Звезде» у тебя тоже родственники есть?

— Какое там!… Как ты сказала? «Белая Звезда»? А я, вот, даже её названия не знал. Но как копыта чесались! Я ведь уже сколько лет за оленьей магичкой охочусь. Столько о ней легенд переслушал, столько рассказов о том, что кто-то заблудился и вдруг вышел на замок. И главное, меня же клиенты спрашивают! Правда ли, что такая есть, а где стоит, а можно ли там зелье купить? А я молчу, потому что до сих пор ничего конкретного не знаю. Это непрофессионально!

Но вот, пару дней назад, я приезжаю в Скотландию — и узнаю, что эта школа прямо сейчас стоит где-то рядом! Я, разумеется, немного покрутился, кое-что в первом приближении разузнал — и сюда, пока есть такая возможность. Дал на лапу оленю на воротах — и вот я здесь.

— И ты не боишься, что тебя сцапают?

— Немного нервирует местная закрытость, но ведь оно не в первый раз. Зато, если всё получится, я стану одним из избранных, которые смогут хоть что-то об этом месте рассказать... А вы-то как здесь оказались?

— Выполняем поручение принцессы Твайлайт. Если более конкретно, тоже знакомимся со школой, и прикидываем… О, а вот и наш экскурсовод возвращается!

— Тогда я побегу… — запаниковал было Джорни, но Бон-Бон его остановила.

— Отставить, Джорни, мы сейчас решим твой вопрос… Мастер Авангард, у нас тут пополнение! — крикнула она приближающемуся оленю. — Это Лост Арк, наш специалист по оленьим землям. Ему пришлось несколько задержаться в Скотландии...

— Приятно познакомиться, сударь, — выдавил из себя Джорни.

— Мы тоже рады видеть вас в нашей школе, — как ни в чём не бывало сказал олень. — Я что-то вроде управляющего по вашей терминологии. Сейчас я показываю сударыням нашу школу, поэтому вам тоже стоит сказать пару слов, чтобы вы были в курсе где находитесь. Наша школа называется «Белая Звезда»…

Мастер охотно рассказывал Джорни о «Белой Звезде», а тот в оба уха его слушал. Под этот разговор мы вернулись в помещение и продолжили обход. Уже спустя пару поворотов мы стали свидетелями инцидента. Двое оленят, на вид — из средних классов, носились по коридору, и один из них задел задней ножкой ведро. Последнее немедленно опрокинулось, и перед нами разлилась лужа.

Оленёнок испуганно застыл перед мастером.

— Что я говорил про беготню в коридорах? — мастер приоткрыл одну из дверей и сказал в неё: — Циркуль, займитесь, пожалуйста, этим негодником!

Из дверей вышел солидный олень в круглом пенсне, секунду поглядел на лужу, потом вежливо кивнул и, подойдя к ещё одному ведёрку, достал из него длинную розгу.

Я в испуге отвернулась. Бон-Бон и Джорни продолжили смотреть. Раздалось несколько резких ударов. Я глянула на друзей. Бон-Бон смотрела на происходящее с широкими глазами и стиснутой оголённой челюстью. Джорни был более сдержан (видимо, он уже повидал многое), но и он заметно морщился.

На пятом ударе экзекуция закончилась, и наказанный оленёнок пробежал мимо меня.

Мастер Авангард, по-видимому, заметил наши недовольные морды, и поспешил увести нас с места происшествия.

— Конечно, мы не всегда прибегаем к таким наказаниям, — на всякий случай, пояснил он. — Но что поделать, если другие методы не возымели результата? Давайте я покажу вам нашу библиотеку…

Надо ли говорить, что это происшествие сильно выбило нас из колеи? Мы осмотрели библиотеку (небольшое хранилище литературы по магии, частью собранное из редких книг, которые магам повезло где-то нарыть, частью написанные самими магами), общежитие (несколько больших комнат с кроватками в три ряда), потом зачем-то зашли в бухгалтерию (совершенно пустое помещение с единственной пожилой оленихой и единственной бумажкой на столе перед ней), но все впечатления заслоняла жуткая сцена с оленёнком. Как это вообще? Почему?

Но окончательно добил нас момент, когда мастер Авангард привёл нас в зал, под завязку забитый копьями, пиками, немногими магическими артефактами и даже парой арбалетов, и объявил:

— А здесь находится наша оружейная!

Мы промолчали минуты полторы. Наконец, Джорни решился:

— Что, простите?

— Оружейная, — с некоторым подозрением повторил Авангард. — У вас ведь тоже случаются казусы? Скажем, монстр из пустоши придет, цербер вылезет, неадекват какой из обычных, наши неадекваты. Тёмные лорды, в конце концов. Как вы с этим справляетесь? У нас вот отличный склад, инструмент на все случаи жизни…

— А скажите, жеребят вы тоже обучаете… такому мастерству? — Бон-Бон говорила медленно, осторожно подбирая каждое слово, но мастер уже успел почувствовать, что брякнул что-то не то, и сделал слабую попытку сгладить впечатление.

— Ну да, знаете, нас не так много, чтобы позволить себе… Конечно, мы обучаем… Немного… Но зато их потом тараном не возьмёшь… А хотите, я вам палицу подарю?

Это предложение прозвучало совершенно неожиданно. Мы стали наперебой отказываться и поспешили покинуть оружейную.

— Хотите ещё что-нибудь посмотреть? — сделал последнюю попытку мастер. — Медпункт, арену, игровую комнату?

— Нет, спасибо, — с трудом выговорила я. — Пожалуй, мы успели увидеть всё, что требовалось. Так, Бон-Бон?

— Даже больше, — подтвердила подруга.

— Что ж, в таком случае я рад, что сумел вам помочь составить свое мнение, — мастер фальшиво улыбался. Мы глядели на него с не менее фальшивыми улыбками. Наши культурные ценности определённо разошлись. — Простите, могу я узнать, эээ… ваше решение? На что, по-вашему, может рассчитывать Уголёк?

— Мы пока ещё не решили, — Бон-Бон старалась выражаться подипломатичнее. Джорни понятия не имел ни о каком Угольке, и поэтому решил свести своё участие в беседе к минимуму. — Нам ещё предстоит изучить город и посмотреть, какие условия может предложить он. Но не волнуйтесь. Как только мы примем решение, мы обязательно вам напишем.

— Только обязательно напишите, мы очень ждем вашего решения. И, эм… Учтите, ведь вы сейчас находитесь в Синегорских пустошах. Здесь нет волшебной башни в каждом городе, или как там у вас заведено… Если жеребёнка сейчас не устроить — он останется один на один со своим талантом. Поверьте, что бы вам сейчас не казалось, но «Белая Звезда» — лучшее место для обучения магии на много миль.

Мы охотно в это поверили.