Путями Силы: Предвидение (джен)

Как и следовало ожидать, Кай наотрез отказался возвращаться домой без меня. Упрямо сжал челюсть, сложил руки на груди и всем своим видом дал понять, что спорить бесполезно. Что ж, я даже не стала настаивать: в конце концов, лишний световой меч за спиной ещё никому не мешал. Да и для ученика полезный опыт общения и практики защиты разума.

Нас обоих высадили в главном космопорте Кореллии, расположенном неподалёку от столицы планеты, — Коронет-Сити. Столичные регионы всегда выглядят куда лучше провинциальных окраин, и от вселенной это не зависит — закон одинаков что здесь, что в моей прошлой жизни. Но Кореллия понравилась мне по-настоящему. Воздух здесь был чистый, свежий, с лёгким привкусом хвои и моря — совсем не похожий на рециркулированную безвкусицу орбитальных станций и промышленных планет. Куда ни глянь — зелень, холмы на горизонте, широкие полосы нетронутых лесов между городскими кварталами. Правда, повсюду виднелись дискретные полусферы камер наблюдения и голографические предупреждения о драконовских штрафах за мусор. Впрочем, это можно понять: разумные везде одинаковы — без стимула порядок не берегут.

Терминалы космопорта Коронета оказались ещё более навороченными, чем на Лантиллисе, где всё было куда скромнее. Высокие сводчатые потолки из молочно-белого композита, мягкое рассеянное освещение, встроенные в стены информационные панели, реагирующие на жест, и ни единого пятнышка на зеркальном полу. Справочная быстро подсказала, как добраться до центрального офиса CEC и помогла закачать на планшет карту с навигатором. Именно там предстояло оформить нашу покупку — транспорт, выкупленный с торгов конфискованного имущества обанкротившегося дилера корпорации. На тех же торгах ребята успели урвать целую гору разнообразного оборудования, так что порожняком мы точно не полетим. Расходы на оформление — сущие пустяки по сравнению с выгодой от сделки.

Ехать пришлось в Правительственный округ на скоростном поезде Moonlight Transit. Обтекаемый серебристый состав скользил по магнитному рельсу почти бесшумно — только лёгкий свист рассекаемого воздуха за окнами. Внутри — удобные кресла с мягкой обивкой песочного цвета, чистые вагоны, негромкий приятный голос автоинформатора, объявляющий остановки на трёх языках. Я порадовалась, что надела самую приличную свою одежду: тёмно-синий приталенный жакет поверх светлой туники, узкие брюки, невысокие ботинки из мягкой кожи — скромно, но аккуратно. Мы с Каем выглядели вполне респектабельно, хотя окружающие безошибочно угадывали в нас инопланетников. Я отчётливо улавливала это по отзвукам в Силе — лёгкое любопытство, мимолётная настороженность, ленивый интерес и тут же угасающее внимание. Ничего враждебного. Одарённых в ближайшем радиусе я не ощущала, а расширять его не рисковала: мало ли что. Мы заранее позаботились о своём облике, и ничто в нас не выдавало форсьюзеров.

Кореллия за окном была прекрасна. Архитектура Коронет-Сити разительно отличалась от корусантской: здесь во главу угла ставили экологичность и гармонию с природой. Здания не подавляли ландшафт, а вписывались в него, словно выросли из самой почвы. Белые корпуса изящного обтекаемого дизайна — ни одного агрессивного угла — соседствовали с тонкими шпилями из голубоватого стекла, а между ними террасами спускались парки и висячие сады, переплетённые лёгкими пешеходными мостиками. Даже небоскрёбы здесь казались скорее высокими деревьями, чем каменными монолитами. Наконец вдали показались корпоративные башни — их легко было узнать по световой рекламе на фасадах. В предвечернем воздухе сияли голографические знаки CEC, Corellia Mining, Coronet Shipping — неторопливо вращающиеся, массивные, как гербы средневековых домов. Поезд плавно затормозил, и мы вышли на платформу.

Между кварталом деловых зданий и платформой раскинулся живописный парк. Гравийные дорожки петляли среди клумб с экзотическими цветами — алыми, лиловыми, ярко-оранжевыми, — а между ними поднимались невысокие фонтаны, разбрасывая в стороны радужную водяную пыль. Воздух пах влажной землёй и чем-то сладковато-пряным, незнакомым. Где-то на полпути нас с Каем буквально развернуло и потащило в сторону, словно невидимая рука ухватила за край сознания и настойчиво потянула. Я моментально заблокировала сознание ментальными щитами и проследила, чтобы ученик сделал то же самое. Парень практиковался в этой технике куда меньше моего — фактически я начала разучивать её с ним только во время перелёта. Но осваивался он на диво быстро: несколько минут сосредоточенного молчания, короткий глубокий вдох — и взгляд снова стал ясным. Через пару минут мы продолжили путь. Сверившись с навигатором, я обнаружила, что к нужному офису можно пройти и по той стороне парка, куда нас так настойчиво влекло. Я прекрасно знала, что это за место, просто перестраховывалась.

— Кай, сейчас мы пройдём мимо анклава Зелёных джедаев. Пожалуйста, что бы ты ни увидел — веди себя естественно. Насколько мне известно, они практически не пострадали во время Приказа 66.

— Хорошо, моя госпожа, — почтительно поклонился паршивец.

За эти пять лет, прошедшие после Приказа 66, я не изменилась совершенно. Разве что взгляд стал более взрослым и умиротворённым — так бывает, когда Сила достаточно долго не пытается доставить тебе неприятности. Я была вполне довольна тем, как всё сложилось, — ну, почти. Но внешность невысокой стройной блондинки с синими миндалевидными глазами, которой на вид не дашь больше двадцати двух, никуда не делась.

А вот Кай за последние четыре года здорово вытянулся. Ему шёл девятнадцатый год: высокий, широкоплечий, с тёмными, коротко стриженными волосами и внимательными карими глазами, в которых нет-нет да мелькало подростковое упрямство. Сейчас мы с учеником походили скорее на молодую пару, чем на джедая с падаваном. Надо ли упоминать, что никаких косичек и прочих знаков отличия ученики ордена Равновесия не носили?

Я коварно улыбнулась и взяла парня под руку — как и полагается «его госпоже». Кай заулыбался заметно натянутее, скулы чуть порозовели, но он стоически промолчал. Зато хотя бы отвлёкся от мрачных размышлений о судьбе кореллианских джедаев.

Парк кончился внезапно, словно отрезали. Мы вышли в деловую часть Правительственного округа, и пейзаж сменился разом. Здесь было по-своему красиво, но совсем иначе: небоскрёбы и помпезные административные здания из тёмного полированного камня подпирали небо, в котором по чётко размеченным коридорам сновал воздушный транспорт — юркие спидеры, представительские яхты, тяжёлые курьерские дроны. По поверхности же проплывали исключительно машины представительского класса — длинные, зализанные, с тонированными стёклами и негромким урчанием репульсоров.

Справа от нас возвышался зиккурат кореллианских джедаев. Массивное ступенчатое строение из тёплого песчаника, увитое на нижних ярусах плющом, — когда-то оно, должно быть, выглядело величественно и умиротворяюще. Но теперь над ним развевался имперский флаг. На самом верху, где располагались панорамные окна, виднелись следы недавнего пожара — чёрные языки копоти на стенах, выбитые проёмы, наспех затянутые технической плёнкой, оплавленные края рам. Как там сказала Вентресс — проредили верхушку? Похоже на то. Над парадным входом теперь красовалась вывеска: «Особый отдел Кореллианской службы безопасности».

В самом деле, зачем Палпатину было ликвидировать анклав на Кореллии целиком? Это независимая планета; даже местные джедаи носили одежду в цветах старого национального флага.

В Войне клонов они не участвовали, вечно протестовали против порядков Храма на Корусанте. Высший Совет считал их ненадёжными, даже несмотря на то, что падших среди них почти не было. А уж если сравнить с корусантским анклавом…

В Храме джедаев на Корусанте насчитывалось больше всего павших на Тёмную сторону или сошедших с ума. Здесь же действовал ещё один стабилизирующий фактор, прибавлявший местным лояльности к властям, — их семьи. Сидит себе одарённый народ на Кореллии, в политику не лезет, занимается научными изысканиями, в том числе археологией. Лечат, учат — благодать, да и только. Вот, судя по всему, Сидиус так и решил: задавил верхушку и протестующих, а остальные пусть живут как жили.

Мы двинулись дальше по широкой улице, обсаженной низкими деревьями с серебристой листвой, и вскоре перед нами выросло здание Corellian Engineering Corporation. Штаб-квартира одного из крупнейших производителей звездолётов в Галактике представляла собой исполинскую ступенчатую башню, ярусами уходящую в бледно-голубое кореллианское небо. Каждый уступ был опоясан панорамным остеклением, в котором плыли отражения облаков. Вход оформлен монументальным арочным порталом из полированного дюрастила — над ним медленно вращалось огромное голографическое изображение логотипа CEC, отбрасывая на мостовую мягкие золотистые блики.

Три крупнейшие корпорации планеты — CEC, Corellia Mining и Coronet Shipping — фактически правили этим миром. Они составляли негласный триумвират, а глава государства, Дихтат, давно превратился в марионетку в их руках. Впрочем, кореллианцев это, кажется, вполне устраивало: корпорации обеспечивали работу, порядок и процветание, а большего здесь и не требовали.

Из просторного холла с полами из светлого камня и рядами информационных терминалов мы прошли к лифтам. Нам нужен был торговый отдел. Немного помыкавшись по нужному этажу — коридоры здесь все выглядели одинаково, стерильно-белые, с мягким рассеянным светом и негромким гулом климатических систем, — я наконец нашла нужный кабинет и приступила к оформлению документов.

И тут меня обрадовала сотрудница — изящная девица расы эчани с характерными серебристо-белыми волосами и почти бесцветными глазами. Вежливо, но совершенно безучастно она сообщила, что забирать мою покупку предстоит на луне Гас-Талон. Логично, конечно, — я даже усмехнулась, вспомнив прошлую жизнь. Оплачиваешь в бухгалтерии, а забираешь на производстве. Некоторые вещи не меняются ни в одной из вселенных. Теперь предстояло разобраться, как попасть на производственный спутник Кореллии.

Выйдя с оформленными документами в коридор, я через личный планшет отправила запрос на расписание рейсов. Когда пришёл ответ, я невольно подумала, что это определённо проделки Силы. Попасть на Гас-Талон оказалось несложно — туда ходил рейсовый шаттл. Вот только до нужного производственного комплекса и стоянки со звездолётами ближайший рейс отправлялся лишь завтра утром.

Что ж, времени осмотреть столицу у нас оказалось вагон и маленькая тележка. Я бы порадовалась, если бы не одно обстоятельство: тянущее чувство присутствия сильного одарённого никуда не делось. Оно не нарастало резко, но и не ослабевало, — ровное, неотвязное, как далёкий гул приближающегося корабля. И я точно знала, что наша встреча становится неизбежнее с каждой минутой.

Для ночлега пришлось снять номер в приличной гостинице неподалёку от малого космопорта — того самого, откуда отправлялись шаттлы на производственные спутники Кореллии. Гостиница оказалась тихой и ухоженной: светлые стены, панорамные окна с видом на лётное поле, приглушённый свет в коридорах и едва слышное гудение климатической системы. Номер был небольшой, но чистый — две узкие кровати, столик с встроенным голотерминалом и крохотный освежитель за матовой перегородкой. После тесных кают грузовозов — почти роскошь.

Я опустилась на край кровати и посмотрела на Кая. Разговор предстоял непростой.

— Кай, думаю, тебе лучше побыть в номере.

Мне необходимо было прогуляться до известного на всю Кореллию медицинского центра, где работала моя мать. Это было сугубо личное дело, и я отчётливо понимала, что по пути неизбежно столкнусь с тем самым неизвестным одарённым, чьё присутствие тянущей нотой звучало в Силе с самого нашего прибытия. Подвергать ученика ненужной опасности я не хотела. Кроме того, нужен был запасной человек для перегонки купленного грузовика и оборудования — на случай, если со мной что-нибудь пойдёт не так.

— Извините, учитель, но нет, — Кай выпрямился в кресле и упрямо вскинул подбородок. — Я пойду с вами. И да, я отдаю себе отчёт, что с этой вашей прогулкой не всё так просто.

— Это личное, Кай, — я старалась говорить мягко, но убедительно. — И мы можем встретить неизвестного форсъюзера.

Но парень уже включил своё знаменитое упрямство — то самое, которое я давно научилась распознавать по одному только развороту плеч и прищуру тёмных глаз. Спорить с ним в таком состоянии было бессмысленно. К счастью, прямой угрозы для нас я в Силе не видела — скорее ожидание, терпеливое и спокойное, как дыхание спящего зверя. Поэтому я сдалась, и мы вызвали аэротакси.

Лёгкая двухместная машина с открытым верхом подхватила нас у входа в гостиницу и понесла над вечерним Коронет-Сити. Город внизу постепенно менялся — деловые кварталы с их стеклянными шпилями и потоками воздушного транспорта уступили место жилым районам, утопающим в зелени, а затем и вовсе растворились в густых кронах пригородных лесов.

Медицинский центр располагался посреди обширной рекреационной зоны. На этот раз она была оформлена в виде дикого леса — высокие деревья с раскидистыми кронами, густой подлесок, поросшие мхом валуны. Пахло влажной корой и свежей хвоей. Однако иллюзию первозданности выдавали аккуратные дорожки из светлого камня, мягко подсвеченные утопленными в грунт фонарями, и незаметные эмиттеры, поддерживающие идеальную температуру и влажность. Само здание клиники — плавные белые линии, много стекла, террасы, увитые вьющимися растениями, — органично вырастало из этого рукотворного леса, словно было его частью.

Мы спокойно прошли в просторный вестибюль, залитый мягким дневным светом из потолочных панелей, имитирующих небо. В справочной я узнала, где принимает доктор Нома Сомин Эрис. Оказалось, что сегодня эта уважаемая дама ведёт приём на седьмой террасе. Очередь на лечение к ней растягивалась на полгода вперёд — целитель высочайшего уровня, одна из лучших на планете. Но ведь просто посмотреть — можно?

Я была бесконечно благодарна Каю за то, что он ни о чём не спрашивал. Только молча шёл рядом, внимательный и собранный, — и этого было достаточно. Мы довольно быстро нашли седьмую террасу. Эта часть корпуса клиники выдавалась далеко в лесную зону, и растительность здесь подступала вплотную к зданию — ветви почти касались перил, а сквозь стеклянные ограждения были видны заросли цветущего кустарника. Наблюдать за тем, что происходит на самой террасе, было сложно: мешали отражения в стекле и густая зелень. Но госпожа Эрис периодически выходила в коридор — и тогда я видела её.

Молодая женщина с мягкими чертами лица, светлыми волосами, убранными в аккуратный узел, и спокойными, внимательными глазами. Она двигалась неторопливо, уверенно — так ходят люди, привыкшие к тому, что их слово имеет определенный вес. Медицинская форма целителя сидела на ней безупречно. Моя мать. Женщина, которая не подозревала о моём существовании — по крайней мере, в том смысле, в каком это понимала я.

В один из таких моментов, когда она вышла к терминалу в коридоре, я почти шагнула к ней. Ноги двинулись сами, сердце сжалось, и я уже открыла рот, чтобы сказать… что? Я не знала. Но меня остановил незнакомый голос за спиной — негромкий, чуть насмешливый и абсолютно спокойный:

— Я бы на вашем месте этого не делала.

Я медленно повернулась. Всё моё чутьё, вся выучка, все эти годы осторожности — и я позволила кому-то подойти со спины незамеченным. Моя недальновидность и самонадеянность сыграли со мной скверную шутку.

За моей спиной стояла женщина, которую я в этой жизни никогда прежде не видела, но о каковой слышала не раз. Высокая, стройная, с безупречной осанкой и лицом, по которому невозможно было определить возраст — гладкая смуглая кожа, тонкие чёткие черты, длинные платиновые волосы, свободно лежащие на плечах. Она была одета просто, в дорогую неброскую одежду приглушённых тонов, но каждое её движение выдавало ту особую, выверенную грацию, которая даётся лишь столетиями владения Силой. И если немного подумать, всё становилось совершенно очевидным: кто ещё мог настолько филигранно скрывать своё присутствие, кроме джедая высшего ранга?

— Приветствую вас, магистр Фэй, — я отвесила древней чётко выверенный уважительный поклон, какому учили ещё в Храме для особо почитаемых старших.

— И я приветствую вас, мастер Диас, — Фэй улыбнулась легко, невесомо и перевела взгляд на моего ученика. — И вашего спутника. Здесь неподалёку есть очень приятное место, где мы можем поговорить без лишних глаз. Вы не против?

Лёгкий прохладный ветерок коснулся моего затылка — но это был не воздух. Тончайшее, едва уловимое прикосновение чужого сознания к моим внешним щитам, осторожное, как касание бабочки. Я инстинктивно сомкнула ментальную защиту плотнее. Действительно, все кому не лень так и норовят залезть в голову.

— С удовольствием, магистр, — только и оставалось сказать мне.

* * *

Приятным местом оказался клуб «Последние сумерки». Заведение располагалось на вершине высоченного небоскрёба, и уже одно это говорило о статусе и ценах.

Место было просто шикарным. Высокие кресла, обтянутые натуральной кожей цвета старого бренди. Много экзотической зелени — какие-то вьющиеся растения с серебристыми листьями, карликовые деревца с фиолетовыми цветами. Приглушённый свет, негромкая музыка и отдельные комнаты для приватных встреч. Мы как раз направились в одну из таких.

Кажется, магистр Фэй была завсегдатаем этого заведения. Её пропустили с огромным уважением и обслужили первой. Либо она заранее забронировала кабинку, но, скорее всего, верно именно первое моё предположение: слишком уж уверенно эта дама ориентировалась в окружающей обстановке.

Приватная комната для отдыха — вот как официально называлось это место. Удобные диваны, обитые мягкой кожей, стол из ценной породы дерева с причудливыми прожилками. И панорамное окно во всю стену, за которым простирался бескрайний городской пейзаж — бесконечные башни, мерцающие огнями, и потоки аэроспидеров, похожие на светящиеся реки. Держу пари, вечером отсюда можно наблюдать потрясающий закат.

— Итак, вы можете задавать свои вопросы, — произнесла магистр Фэй, садясь за стол напротив нас.

Я улыбнулась даме и, кивнув, принялась изучать меню. Мы с Каем вполне можем позволить себе ужин в подобном месте. Так зачем стесняться?

Мою позицию Фэй просекла мгновенно и вызвала официанта. Интересно, что здесь, в клубе, работали исключительно люди — других рас я не заметила. То ли политика заведения, то ли просто совпадение.

Внешность самой магистра Фэй была весьма своеобразной. В Ордене ходили слухи, что она принадлежит к расе сефи. Но это было не совсем так. Да, острые кончики ушей, выглядывавшие из-под платиновых волос, выглядели как у сефи. Однако смуглая кожа и светло-серые глаза — холодные, проницательные, словно отлитые из жидкого серебра — свидетельствовали скорее об арканианских предках. Несмотря на возраст, который исчислялся веками, выглядела она от силы лет на сорок: безупречная осанка, точёные черты лица, ни единой морщины.

— Всё верно, — внезапно произнесла Фэй. — Я в большей степени арканианка, чем сефи.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Видите ли, женщины Аркании уже давно стерильны, — продолжила она невозмутимо. — Ещё века назад была запущена практика рождения детей со скорректированными генами. Я на семьдесят процентов арканианка и на тридцать — сефи. И нет, я не читаю ваши мысли. Просто вы очень выразительно на меня смотрели.

Она чуть склонила голову, и в её серебристых глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение.

— А у вас неплохая защита разума.

Официант уже скрылся за дверью, мы ждали свой заказ, и я решила задать вопрос, который не давал мне покоя:

— Почему вы последние двести лет держались подальше от храма на Корусанте?

Дама хмыкнула и очень внимательно посмотрела на меня. Взгляд стал острым, изучающим.

— Кто научил вас ментальной защите, Талия? — вопросом на вопрос ответила Фэй.

— Одна весьма интересная дама-матукай. И совсем недавно, — я решила направить в другое русло эту беседу в тойдарианском стиле, пока мы окончательно не увязли во взаимных вопросах.

— Да будет вам известно, — Фэй откинулась на спинку дивана, — из корусантских джедаев нет никого, кто имел бы хоть сколько-нибудь приличную защиту разума.

— Это как-то связано с тем, что вы не появлялись в храме двести лет? — я решила вернуть разговор к своему вопросу.

— Да. Причём напрямую, — твёрдо ответила она.

Магистр помолчала, словно собираясь с мыслями. Или решая, стоит ли продолжать.

— Я всегда была очень искусна в ментальных практиках. Видите ли, именно в указанный вами промежуток времени приняли новый план воспитания юнлингов. В него в обязательном порядке добавили ментальную коррекцию.

Она произнесла эти слова почти буднично, но я почувствовала, как похолодело внутри.

— Поэтому в сложной ситуации джедаи оказывались практически неспособны к критическому мышлению, — продолжила Фэй. — А если сотворить такое с детским разумом...

Её глаза сверкнули холодным гневом, который, судя по всему, копился десятилетия.

— Дайте угадаю, — медленно произнесла я. — Это была идея Йоды?

— Вы очень догадливы, — усмехнулась Фэй, но в её усмешке не было ни капли веселья. — Поэтому меня убрали подальше. Альтернативой была моя гибель. А я, знаете ли, ещё слишком молода, чтобы умирать.

— Вы знаете, что задумал Йода? — спросила я.

При всём своём знании канона я не до конца понимала смысл его манипуляций. Зачем превращать джедаев в послушных марионеток? Ради власти? Ради какой-то извращённой идеи порядка или, наоборот, абсолютной свободы и демократии?

— Странно, что вы задаёте мне этот вопрос, Талия, — Фэй чуть приподняла бровь. — Ведь вы совершенно точно знаете больше меня.

Как же мне не нравилась эта манера старых джедаев — не отвечать на заданный вопрос, а вместо этого многозначительно намекать и ходить кругами.

— Видите ли, Талия, — вкрадчиво произнесла магистр Фэй, и её серебристые глаза на мгновение стали непроницаемыми, — я отвечу на все ваши вопросы. Но попрошу вас об услуге.

— Какой? — насторожилась я.

— Одной очень милой девушке нужна помощь и приют, — начала Фэй издалека. — В своё время она наделала много глупостей. Но сейчас я гарантирую её лояльность.

— Ментальная коррекция? — мой голос прозвучал резче, чем я того желала.

— Этого не понадобилось, — мягко ответила она.

В этот момент дверь в нашу комнату бесшумно скользнула в сторону.

На пороге стояла невысокая стройная мириаланка. Оливково-зелёная кожа, большие синие глаза с густыми ресницами, тёмные волосы, убранные назад. На лице — характерные ромбовидные татуировки, складывающиеся в традиционный узор её народа. Она выглядела старше, чем я помнила по фильмам, — взрослее, серьёзнее. И во взгляде читался какой-то надлом.

Баррис Оффи.

Та самая Баррис Оффи, которая в каноне взорвала храм джедаев и подставила Асоку Тано.

Кажется, я закрыла лицо ладонью. Нет, я совершенно точно это сделала — потому что абсурдность происходящего меня окончательно доконала.

Это что, типа «назвался груздем — полезай в кузов»? Если вы орден Равновесия с кодексом дже'дайи, то будьте добры подбирать всех сирых и убогих. Мейс Винду, Шаак Ти и куча других травмированных форсъюзеров. Теперь вот это.

Сила определённо решила проверить, сколько проблемных джедаев молодой орден способен переварить.