Джедай почти не виден (джен)

У-у-у-у!... Как все болит. У меня в мышцах молочной кислоты больше, чем лактозы в дойной банте-рекордсменке. Чтобы контролировать такие потоки Силы, (если я смогу входить в такое состояние систематически), тренироваться надо серьезно. А то расслабился я. И так самый крутой одаренный в галактике, так зачем время в спортзале тратить.

Остаток дня прошел штатно. Пока летели на «Исполнитель», дочь ревела у меня на плече, внук дрых на груди, прочий народ не докучал. А я тихо балдел от счастья. Дочь к Органе я ревную со всей собственнической страстью ситха. Не мне, а ему она впервые пролепетала «папа». Не меня, а его держала за палец, делая первые шаги. Не я, а он провожал ее на первый урок и встречал с первого свидания. У меня с ней из общего прошлого только взорванный Альдераан. Как она мне внука-то доверяет?

Впрочем, Лея не была бы нашей с Органой дочерью, если бы, наревевшись, не принялась детально докладывать о произошедшем. Из наиболее важного — в момент захвата она действительно видела Йоду.

А с шахтой возникли осложнения. По найденным в памяти Рроуса координатам оказался не сам склад супербакты, а поселок рабочих, которые его строили. Стройка завершена почти два года назад, но вывозом работников никто не озаботился. Брошенные в тайге люди кое-как пережили первую зиму и готовились перезимовать вторую. А вот память затереть им не забыли: где именно находится возводимый ими объект, внятно не рассказал никто. Точнее, рассказывали все, но каждый по-разному. Сейчас зонды шерстят округу. Вряд ли люди ушли далеко от места их прежней работы.

Образовавшаяся пауза дала время расслабиться. Надеюсь, лишние тестер и паяльник на борту найдутся. Увиденное под Дуськиной консолью не обрадовало — вдохновило. Ибо мне предстоял не труд, а подвиг. Только как следует вгрызся в изучение проблемы, как чувствую присутствие постороннего. Недовольно высовываюсь из кабины. В трех шагах замер Пиетт. Ему доложили, что главком на техническую палубу поперся. Вот он и пришел проверить, к чему это.

— Мой лорд, — адмирал понял, что обнаружен.

— Есть свободное время, возьмите фонарь и посветите. Нужно на мостик, можете быть свободны.

Пиетт несколько секунд думает и лезет ко мне в кабину. Дело пошло шустрее. Мелкому Фирмусу в труднодоступные места подлезть проще. Зря всякая сволочь болтает, будто мне жизнь не в радость, если я сегодня кого не придушил. Сбросить напряжение и получить удовольствие — не одно и тоже. Не надо путать. Чувство покоя и глубокого удовлетворения мне приносит такая вот возня с железом.

Процессор подает признаки жизни. Хватит на сегодня. Прошивку на следующий раз оставлю. Выбираюсь наружу, мурлыкая нечто жизнеутверждающее.

В потоках Силы тоже на редкость спокойно. Общая напряженность как перед грозой никуда не делась. А так — просто мелкая рябь с парой водоворотиков. Один пытается прилепиться ко мне. На секунду словно в смотрящую на тебя бездну окунаюсь. Знакомое ощущение. Это кто у нас такой борзый? Пытаюсь отследить источник воздействия. Географически откуда-то из района пресловутой шахты. А вот ощущения контакта с живым существом нет. Странно. Разрываю контакт от греха. Просто, как от мухи отмахиваюсь, и вроде бы, получается. Но Пиетта предупредить надо.

— Адмирал, если в ближайшие часы начну чудить, просто не пускайте на мостик.

Пиетт спокойно кивает в ответ. Ну вот, сказал, не подумав. Испортил человеку хорошее настроение. Зачем? В случае чего, он и сам знает, что делать. Опыт не пустить на мостик чудящего ситха у него уже имеется. И я бы не сказал, что совсем неудачный. Собственно, мы тогда и познакомились.

Десять лет назад капитана Пиетта угораздило быть старшим дежурной смены «Обвинителя», когда я впервые прибыл на борт своего нового флагмана. Проблема только в том, что не совсем своего.

Император приказал возглавить сформированную в центральном секторе эскадру адмирала Оззеля и через месяц начать боевые действия против сектора хаттов. Ага, будущая знаменитая «Эскадра Смерти». Только тогда она представляла собой эскадру самоубийц. Несмотря на новенькие корабли, общий уровень боевого слаживания — ниже плинтуса. Это даже на полигоне видно. А мне с ними через месяц в бой.

Причина — адмирал Оззель. Приятель очень влиятельного гранд-моффа Таркина, родственник куче аристократических домов галактики и член совета директоров трех оружейных концернов. При этом ладно бы — дурак. Было бы не так обидно. Нет же, реально грамотный офицер. Но абсолютно уверен, что боевая и политическая подготовка вверенных ему войск, равно как и руководство ими в бою — не его дело. В результате, флагманский крейсер превратился в личную яхту его благородия.

Но и это бы полбеды. Настоящая беда в том, что Палпатину не нужны внутриполитические осложнения. Поэтому у меня имеется прямой запрет императора трогать Оззеля. То есть вообще. Года на два-три. С его ближайшим окружением — жестко в процессуальных рамках. Ну и как тут руководить?

Понятно, что прибыл я на «Обвинителя» в сильно дурном настроении. Оззелю о моих трудностях уже донесли. Отчего лично встретить меня он не соизволил. И то верно, я для галактической аристократии большая, страшная, наверняка бешеная, но дворняга. Будет их благородие из-за «блохастого» ноги топтать? Хорошо офицера прислал.

— Мой лорд! Капитан второго ранга Пиетт, старший вахтенной смены звездного разрушителя «Обвинитель». Рад приветствовать вас на борту, мой лорд! — жизнерадостно орет встречающий.

Равнодушно киваю в ответ, сдерживая волну ярости. Поставить зарвавшихся тварей на место всегда успею, сперва посмотрю, чем меня встречают.

— Адмирал Оззель занят переговорами с советом директоров «Галактотранзита» и не может принять вас немедленно. Буду рад показать вам корабль, мой лорд.

— Хорошо, — покладисто киваю капитану, легонько обозначаю силовую удавку на горле и приоткрываю щит, за которым прячется моя ярость. — Только врать мне не надо, ладно?

— Да, мой лорд, — сипит тот. — Что вы желаете видеть?

Я желал видеть практически все. Коли сам адмирал дал мне возможность насобирать на него компромат, грех не воспользоваться столь щедрым подарком. Впрочем, визуально «Обвинитель» производил хорошее впечатление. Откровенного бардака не наблюдалось. Правда, и экскурсовода мне выдали ушлого. Мы три часа лазаем по звездолету от носа до кормы, при этом пользуемся не только основными лифтами и коридорами, но и техническими тоннелями. Что подчас быстрее и удобнее. Капитан не просто отлично в них ориентируется, но и четко продумывает маршрут, чтоб не показать мне чего лишнего.

Например, мы трижды могли воспользоваться очень удобным коридорчиком сзади камбуза. Сэкономили бы километров пять, не меньше. Но не сделали этого. Не иначе, проход загромождён дополнительными холодильниками с неучтенным продовольствием. Все так делают. Не всем удается не показывать. Еще мы мастерски обходим два тупичка на корме. Наверняка несанкционированные курилки. Короче, подловить местного на том, что он собственный корабль не знает, стало просто делом чести. Чем я и занялся, стоило нам закончить осмотр артиллерийских БЧ.

Делаю вид, что изучаю журнал стрельб носового турболазера. Журнал девственно чист. На стрельбище «Обвинитель» отродясь не был. Гадство! С трудом гашу волну гнева, заодно даю отдышаться сопровождающему. Это сервомоторы протезов не устают, и позволяют развивать скорость до двадцати км. в час. А Пиетт три часа за мной на своих двоих носился. Теперь украдкой утирает пот с покрасневшего лица.

— А теперь, капитан, максимально быстро на посадочную палубу.

— Да, мой лорд.

Пиетт сворачивает в узкий технический проход, созданный исключительно для экстренной эвакуации личного состава артиллерийских башен. Вот ты, дружок, и попался. Сам им никогда не пользовался? Заметно. Потому как есть у него одна конструктивная особенность — в нем постоянный сквозняк. А тут ни ветерка. Значит, умельцы наварили дополнительную заслонку. В девяти случаях из десяти — кусок топливной цистерны с горловиной вместо шлюза. В которую мы сейчас и упремся.

Вот оно. Классика жанра. Еще ломиком для надёжности приперто. Чтоб, значит, со стороны посадочной палубы незваные гости не прилезли. Пиетт принимается вытягивать импровизированный засов. То, что в случае визита на борт откормленной полярной лисички проделывается одним движением, сейчас не заладилось.

— Погодите, капитан, — фыркаю из-за спины пыхтящего Пиетта.

Тот моментально оборачивается и вытягивается передо мной во фрунт.

— Напомните мне, пожалуйста, диаметр горловины стандартной топливной емкости.

— Шестьдесят сантиметров, мой лорд… — до капитана только теперь доходит, что я в столь узкое отверстие просто не пролезу. — Не подумал. Простите, сэр…

Красная физиономия Пиетта сереет на глазах. Он пытается что-то сказать, но только шевелит губами. Когда вас прижимает к переборке волна чужой ярости с вполне материальной перегрузкой в пять G, особо не поразговариваешь.

— В спокойной, мирной обстановке вы ухитряетесь так ошибаться. Что же будет в бою? Мне просто страшно находиться с вами на борту одного корабля. А вам нет?

Добавим еще порцию ненормативной лексики для ясности восприятия. У Пиетта идет носом кровь. Хлипковат что-то звездолетчик ныне пошел. Ладно, уговорили. Отпускаю.

— А теперь ведите на главный пост.

— Не могу, мой лорд. Адмирал Оззель категорически запретил его беспокоить…

Даже так? Кстати, за все время экскурсии Пиетта периодически вызывали на связь. Вейдер — Вейдером, но мало ли на борту дел, требующих вмешательства старшего смены. А мостик его не побеспокоил ни разу. Чем там Оззель занимается, вообще?! Ой, кажется, догадываюсь. Почуявший мои эмоции капитан пытается спиной перегородку продавить.

— И как долго господина адмирала нельзя беспокоить?

— Еще сорок минут, мой лорд, — тоскливо косится на часы Пиетт.

— Когда заканчивается ваше дежурство?

— Через четверть часа.

— Кому вахту сдаете?

— Принцу Хотли.

— В смысле, принцу?

— Виноват, мой лорд. Капитану второго ранга Хотли. Представитель королевского дома Авгади.

— Принц сейчас вместе с адмиралом на большом тактическом мониторе главного поста трансляцию премьеры Имперской Оперы смотрит?

— Да, мой лорд, — обреченно кивает Пиетт.

А парень серьезно влип. Отсутствие старшего смены в момент передачи вахты — это ЧП. Его с флота с волчьим билетом выкинут. Без вариантов. К сменщику при этом никаких претензий. Он-то на месте. Нет, никто специально капитана не подставлял. Так получилось. Оззель предельно хамски демонстрирует и мне, и экипажу, кто на «Обвинителе» хозяин. Я, соответственно, всячески подчеркиваю степень творящегося на борту бардака. Что будет с маленьким человеком Фирмусом Пиеттом, не волнует никого. Хотя… Я ж Дарт Вейдер — специалист по серьезным злодействам, мне чижиков-Пиеттов жрать лениво. К тому же, если этого чижика пригреть, подкормить, да на Оззеля натравить?… Да и прочему экипажу следует показать, что меня надо бояться и беспрекословно подчиняться. А адмирала достаточно просто ненавидеть.

— Четверть часа, значит. К резервному пункту управления, бегом.

Бегом — это мне. Пиетт за мной бегущим просто не успеет. Приходится тащить. От вида несущегося по коридору темного лорда Дарта Вейдера с дежурным офицером на плече прохожим делалось сильно нехорошо. Плевать.

Вскрываю своим пропуском-«вездеходом» пломбы резервного пункта управления. Ни хатта не понимающему капитану трясущиеся руки активировать системы не мешают. Даю ему пару минут форы и жму на рубильник боевой тревоги.

— Внимание! Тревога! Экипажу занять места по боевому распорядку. Ракетное попадание в главный пост, управление с резервного. О готовности служб и систем докладывать старшему смены капитану второго ранга Пиетту.

Ни в один норматив они, естественно, не укладываются. Но в гипер мы все-таки кое-как уходим. Вываливаемся на полигоне. Причем, сразу с видом на астероид в пол обзорной плоскости.

— Щит! — ошалело орет впопыхах накосячивший с расчетами точки выхода Пиетт.

Без толку. В пенопластовый «астероид» мы по касательной, но врезались. Был бы настоящий, нос разворотило бы напрочь, а так — условное повреждение четырех отсеков. Решив, что пяти минут для тушения условного пожара и борьбы с условной разгерметизацией экипажу для первичного взбадривания хватит, выдаю вводную посерьезней.

Экипаж с трудом, но провел корабль сквозь вражеские минные заграждения и принялся искать корабли условного противника, когда на резервный мостик соизволил пожаловать господин адмирал со свитой. Обмениваемся подчеркнуто вежливыми приветствиями. Оззель подходит к командирскому пульту и лениво рассматривает тактический монитор.

— Развлекаетесь, Вейдер?

— Угу. Я, знаете ли, предпочитаю опере стрелялки.

— Занятно, занятно… Кашиикскую комбинацию разыгрываете….

Пиетт тихо пятится, уступая место адмиралу. Стоп. Кому сказано: меня бояться, Оззеля ненавидеть? Право — лево путаем?!

— Капитан, хватит пялиться на призрак условно погибшего на боевом посту адмирала Оззеля. У вас попадание в дюзу маршевого двигателя!

Опомнившийся Пиетт отодвигает плечом формального командира и возвращает себе управление боем. Половина вахтенной смены таращится на происходящее, отчего «Обвинитель» пропускает еще одну ракету. Но всем, включая меня, несколько не до этого. Потому что один из адмиральских «шестерок» бьёт Пиетта по лицу. Вальяжно так, с ленцой и ощущением полного права это делать. Капитан втягивает голову в плечи, но пост не оставляет. Выбор сделан. Пиетт позиционирует себя, как моего человека. А я своих людей всяким принцам в обиду не дам. Шибко деятельный обормот со знаками отличия кап-два рыбкой летит к моим ногам.

— Представьтесь.

— Капитан второго ранга Хотли, принц королевского дома Авгади, — кривит губы в злой усмешке. тот.

— Хотли… Хотли…. — делая вид, что просматриваю график дежурных смен: — А-а-а, это вместо вас капитан Пиетт вынужден заступить на вторую вахту подряд?

Силовой толчок, и офицер вновь валяется на полу. Подхожу ближе.

— Мне вам позвоночник в паре мест сломать, чтоб у отсутствия на боевом посту возникла уважительная причина, или рапорт об увольнении писать будем?

— Рапорт.

Принц тяжело поднимается и не глядя подписывает протянутый документ.

— Королю Авгади привет от императора.

За обострение отношений с этими самыми Авгади я завтра огребу от Палпатина. А может, и не огребу. Неважно. Важно, как большинство присутствующих реагирует на произошедшее. Правильно реагируют. Экипаж теперь мой. Пара «шестерок» из окружения Оззеля тихо отделяются от коллектива и шмыгают на свои рабочие места. Ребята сделали правильный выбор.

С остальными разберусь чуть позже. Потому что руководство полигона информировало об условном уничтожении «Обвинителя». Обидно. Только вещь к рукам прибрал. В результате, с полигона мы не уходили восемь часов кряду. Ни один реальный бой столько не длится. Потом три часа перерыва, и снова на полигон уже в составе всей эскадры. И так месяц. К концу которого меня боялись, ненавидели, проклинали. Но бежали выполнять мои приказы подчас раньше, чем я успевал их озвучить.

Из похода в сектор хаттов эскадра вернулась без потерь.

Какого ситха Оззель не подключил все свои немаленькие связи, чтоб перевестись в другую эскадру, я не знаю. Мы с Пиеттом на него интеллигентное хамство, естественно, затаили. Почти пять лет терпели. Пока под Хотом не реализовали.

Я это все к тому вспомнил, что с богатым Пиеттовым опытом общения со мной, проблему моей возможной неадекватности он как-нибудь да решит.