Toujours Pur — всегда чисты (джен)

— Ой, ой, ой! Давай быстрей! — кричала Кассиопея. — Жёстче, давай! Вот, вот, да, да, так… Какое блаженство! — Голенькая девушка, вся потная и красная, скользнула, переворачиваясь на живот. — Теперь сзади, давай! — попросила она. — Вот так, молодец, продолжай и пожёстче! Ой, ой, ой, ой! — продолжила кричать и повизгивать, содрогаясь всем телом. — По заднице, шлёпни, да пожёстче! Вот, ещё жёстче!

— Ты уверена, что надо ещё жёстче? — послышался слегка уставший голос.

— Да, да! — вскрикнула Кассиопея чуть охрипшим прерывистым голосом. — Сделай это, ещё, ещё!

— У меня уже рука устала, — пожаловалась Киона и остановилась. — Это какое‑то извращение — бить себя этим веником!

— Ты ничего не понимаешь, это же баня! — возмутилась Кассиопея. — Зачем ты остановилась? А, ладно… — Она вскочила с полки, выбежала из парной и бросилась с визгом в небольшой бассейн.

— Вух, красота! — вынырнув из бассейна, произнесла она и стала объяснять подошедшей Кионе: — Я недавно с Мариусом была у Алексея в России. Вот там меня и познакомили с баней. Его двоюродная сестра Мария так меня отпарила… Красота! Я сначала, как и ты, не понимала, зачем бить себя веником, но после нескольких раз прочувствовала, какое это удовольствие. Так что всё, теперь твоя очередь! — Кассиопея вылезла из бассейна и пошла к девушке, зловеще улыбаясь.

— Нет, нет, я не хочу! — стала отступать Киона, бормоча.

— А придётся! — Кассиопея подскочила к ней и после недолгой борьбы и визгов утащила её в парную, из которой вскоре раздались крики и ругательства. Потом послышались слова: — Ещё, ещё, ой, ой, ой! Быстрее. Да, да, как хорошо!

А через полчаса обе, красные, распаренные, уже сидели, привалившись на скамейке в предбаннике, завернувшись в белоснежные простыни наподобие римских тог. Воздух здесь был уже не обжигающим, а приятно тёплым, пропитанным ароматами берёзового веника и хвойной смолы. Мягкое освещение от небольших бра создавало уютную атмосферу.

На деревянном столе между ними стояли две кружки с пенистым пивом, от которого тянуло прохладой. Рядом стояла плетёная корзинка с разными закусками. Кассиопея отхлебнула глоток, испачкав верхнюю губу пеной, облизнула язычком, икнула и блаженно вздохнула, потянувшись:

— Видишь? Какое блаженство. Ах, как всё трепещет внутри. Теперь ты понимаешь, о чём я говорила?

Киона, всё ещё багрово‑красная, с влажными волосами, собранными в небрежный пучок, кивнула. На её лице читалось то же блаженство, что и у Кассиопеи. Она отпила из кружки, повторив все те же действия: облизнула верхнюю губу, икнула и сказала:

— Да… Это действительно было… необычно. Но в конце стало так хорошо!

— Вот! — улыбнулась Кассиопея. — А ты: «не хочу, не хочу»! Так приятно. Здорово же я придумала построить баню. Но в следующий раз надо веники взять другие — может, дубовые попробовать. Надо поэкспериментировать. Попрошу Тинки заготовить разных видов. — Девушка взяла кружку и отпила ещё пенного напитка. — Хорошо!

Киона невольно улыбнулась, потягивая пиво:

— Теперь я понимаю твой восторг. Может, через неделю повторим?

— Обязательно! — засмеялась Кассиопея и поправила сползшую от движения простыню. — Надо заставить Тинки ещё и пива наварить.

В предбаннике царили мир и гармония, а где‑то вдалеке всё ещё доносились отзвуки их недавнего веселья — словно эхо только что пережитых эмоций.

— Как жаль, что тебя я нечасто вижу, — пожаловалась Кассиопея, продолжая разговор.

— Да, в отпуск только сейчас вырваться получилось, — стала объяснять Киона. — Начальница никак не хотела отпускать. Столько дел в МАКУСА! Я раньше и не представляла, что там происходит, а теперь вижу, что все прямо завалены работой, следя за всем.

— Зачем тебе эта работа? — недоумённо произнесла Кассиопея. — Могла бы наслаждаться жизнью, а не торчать в кабинете.

— Так надо, — ответила девушка и перевела разговор. — Полетим завтра в город — мне туда нужно. Составишь мне компанию?

— Здорово! Полетим на байке! — обрадовалась Кассиопея и так завертелась на скамейке, что простыня сползла, упав на пол. — Ой! — пискнула она и подняла простыню, но надевать её назад не стала. Прислонившись к деревянной спинке, продолжила: — Ты же не видела пока мой байк. Завтра испытаешь, как это здорово!

— Ты уверена? — опасливо спросила девушка. — Тем более я знаю, что ты водить вроде не умеешь.

— Да брось, что там уметь! Меня Мариус быстро научил, не переживай. Главное — завести, — бодро ответила Кассиопея. — Пойдём вымоемся ещё раз и пойдём домой.

Она вскочила и зашлёпала по отполированным доскам, побежав в помывочное отделение бани. Повернулась к Кионе и спросила:

— Ну чего ты сидишь? Пошли быстрей!

Киона вздохнула, отгоняя пришедшие тревожные мысли, и, тоже скинув простыню, побежала за Кассиопеей.

* * *

По дороге, усыпанной опавшими листьями и мелкими камнями, мчался мотоцикл с двумя девушками, вихляя из стороны в сторону. Ветер свистел в ушах, трепал волосы и рвал одежду, пытаясь сбросить седоков. Одна из девушек, которая сидела спереди на баке, вцепившись в руль так, что казалось, они приросли к нему, визжала на высокой ноте; другая, что управляла мотоциклом, заливисто смеялась, явно наслаждаясь опасностью и скоростью.

Байк резко остановился около небольшого магазинчика с облупившейся вывеской, напоследок дёрнувшись и заглохнув, взревев двигателем напоследок. Воздух наполнился запахом жжёной резины и бензина.

Девушка, сидевшая спереди, слезла и на трясущихся ногах сделала пару шажочков, привыкая к твёрдой поверхности. Она покачнулась, едва не упала, но устояла, глубоко вздохнула и провела ладонью по взмокшему лбу.

— Как здорово, ровная земля! — пролепетала она с облегчением и, развернувшись к Кассиопее, гневно воскликнула: — Ты, ты вообще не умеешь водить! Я чуть не отписалась, пока мы летели! Сердце до сих пор колотится, как бешеное!

— Ты шутишь, моя дорогая, — непринуждённо ответила та, обмахивая себя рукой и всё ещё улыбаясь. Её глаза блестели от азарта. — Это не я не умею водить, это… как их… — Она на мгновение замерла, задумавшись, потом щёлкнула пальцами. — Это воздушные ямы на дороге, вот!

— Какие ямы? Ты даже завела его не с первого раза! — сердито возмутилась Киона, уперев руки в бока.

— Да что ты такое говоришь! Если бы кто‑то не подсказывал неправильно, то я бы завела его раза с третьего, — Кассиопея обвиняюще ткнула в грудь девушки, но в глазах её плясали озорные искорки.

— Ты, ты… — Киона стала задыхаться от несправедливых обвинений и хотела что‑то сказать, как её перебили.

— Привет, детка, — послышался мужской голос. Парень в костюме‑тройке подошёл к ней и попытался обнять, расплывшись в широкой улыбке.

— Какой мерзавец! — вскрикнула Кассиопея. Увидев его действия, она подскочила с грацией пантеры и впечатала со всей силы коленкой тому в пах. — Какой позор! — Когда парень, схватившись за причинное место, согнулся, закончила она с явным удовлетворением в голосе.

— Марк, о Мерлин, Марк, тебе больно? — запричитала над стонущим парнем Киона, её лицо исказилось от тревоги, а руки задрожали. Она бросилась к нему, пытаясь поддержать.

— Да чему там болеть после моего удара — болеть нечему, — беззаботно сказала Кассиопея, небрежно отряхнув ладони. Потом до неё дошло, и она широко раскрыла глаза, поражённая: — Киона, ты что, его знаешь?

— Да, тётя Касси, знаю, — резко ответила та и с упрёком на неё посмотрела. В её голосе звучала обида, а глаза сверкнули. — Это вообще‑то мой жених, и я хотела вас познакомить сегодня.

— Ой, — Кассиопея прикрыла рот ладошкой, её глаза расширились от удивления. — Неудобно получилось… — Но раскаяния в голосе не было, лишь лёгкая растерянность. — Ты попрыгай на пяточках — может, пройдёт, — предложила она парню и задумалась, произнеся с наигранной заботой: — А может, надо лопух приложить?

— Тётя Касси, хватит издеваться, — взмолилась Киона и наколдовала обезболивающее парню. Синяя искра сорвалась с кончиков её палочки, снимая боль. Тот вздохнул с облегчением, выпрямился и благодарно кивнул Кионе.

— Кассиопея Блэк, — представилась Кассиопея, протянув руку ладонью вниз, как для поцелуя.

Парень неуверенно пожал её, на что Кассиопея непонимающе посмотрела.

— Марк Сандерс, — представился парень.

— Извини, Киона, он какой‑то не такой, — повернувшись к девушке, шёпотом, но слишком громко, прошептала Кассиопея. — Ты точно уверена, что он тебе подходит? Пойдём найдём кого‑то другого.

— Тётя Касси, прекрати, он тебя слышит вообще‑то! — воскликнула девушка, подойдя и взяв Марка под руку.

— Да я и ничего не скрываю, — беззаботно ответила ей Кассиопея. — Ладно, пойдёмте посидим где‑нибудь, и вы всё мне расскажете. Так интересно, прямо ужас!

Они перешли улицу и, пройдя несколько домов, вошли в кафе. Заведение явно открылось недавно: в воздухе витал запах свежей краски и полированного дерева, а всё вокруг блестело новизной.

Вдоль стен тянулись кабинки с обивкой из винила цвета спелой вишни, отделанные хромированной окантовкой. Поверхность винила ещё не успела покрыться царапинами, а хром сиял, отражая свет ламп. Над каждой кабинкой висела небольшая лампа с кремовым абажуром — её тёплый свет создавал уютную атмосферу. Пол выложен чёрно‑белой плиткой в шахматном порядке: линии чёткие, краска яркая, без потёртостей. У стойки — ряд высоких стульев с круглыми сиденьями; их виниловые покрытия ещё хранили фабричный блеск.

За стойкой — новенький автомат с газировкой, переливающийся хромированными деталями, рядом — современный музыкальный автомат. На стене напротив — большое зеркало в алюминиевой раме, идеально чистое, без единого пятнышка. Над ним — свежие афиши популярных рок‑н‑ролльных групп: The Beatles, The Rolling Stones, Elvis Presley. Рядом — яркая реклама кока‑колы с улыбающейся девушкой в платье с цветочным принтом, выпущенная в этом году. В углу играл виниловый проигрыватель — только что распакованный, с аккуратно расставленной коллекцией пластинок. Звучала песня:

Hey, where did we go,

Days when the rains came,

Down in the hollow,

Playin’ a new game,

Laughing and a running, hey, hey,

Skipping and a jumping

In the misty morning fog with

Our hearts a thumpin’ and you,

My brown‑eyed girl,

You, my brown‑eyed girl.

Голос Вана Моррисона наполнял помещение энергией новой эпохи. Возле двери висел плакат с рекламой только что вышедшего фильма, а на подоконнике стояли свежие цветы в простых стеклянных вазах.

Кассиопея с любопытством огляделась:

— Ну и местечко! Всё такое… зализанное. Страшно даже сесть — вдруг испачкаешь.

— А мне нравится, — улыбнулась Киона. — Тут так светло и приятно. И музыка отличная!

Они устроились в одной из кабинок, Марк сел напротив. Официантка в белоснежной блузке и клетчатой юбке подошла с блокнотом и карандашом, улыбнулась приветливо:

— Что будете заказывать?

— Кофе, чёрный, — сразу сказал Марк.

— А мне молочный коктейль с ванилью и чизкейк, — заказала Киона.

Кассиопея задумчиво постучала пальцами по гладкому, отполированному столу, погладила рукой, убеждаясь, что он на самом деле чистый:

— И мне фруктовый коктейль, только без чизкейка.

Когда официантка отошла, Кассиопея повернулась к Марку и строго спросила:

— Итак, чем ты занимаешься, Марк?

Марк слегка улыбнулся, поправил воротник, выдавая тем самым, что нервничает:

— Да, я аврор. Уже три года в отделе. Занимаюсь расследованием магических правонарушений: незаконное использование артефактов, тёмные заклинания, иногда контрабанда зелий. Работа не самая спокойная, но интересная.

— Впечатляет, — Кассиопея приподняла бровь. — И как ты… пришёл к этому? Наверное, в другие отделы не взяли?

— Нет, я целенаправленно пошёл туда, сначала отучившись в академии после школы. Хотел что‑то значимое делать. А ещё, если честно, в семье все так или иначе связаны с правопорядком. Дедушка был аврором, отец — в отделе контроля за магическими существами.

— Понятно, династия, неплохо, — кивнула Кассиопея. — А как вы с Кионой познакомились? И не надо мне врать! — прикрикнула она на парня.

Киона слегка покраснела и посмотрела на Марка. Тот усмехнулся:

— На вызове. Я приехал проверять жалобу на подозрительную активность в районе её дома. Мы опрашивали жильцов и так встретили её. Она мне сразу понравилась. Позже я узнал, что она работает в МАКУСА, и решил позвать на свидание — так всё и завертелось.

— Так, так, — задумчиво произнесла Кассиопея, разглядывая Марка. — Интересный случай. Значит, хочешь украсть у меня мою девочку? — Она резко стукнула ладонью по столешнице и воскликнула: — Отвечай!

Марк от перемены настроения Кассиопеи вздрогнул, но ответил:

— Не украсть. Мы просто хотим пожениться, и Киона решила познакомить меня с вами.

— Какой милашка, — усмехнулась Кассиопея и, посмотрев на притихшую Киону, добавила, обращаясь к ней: — Хорошо, я одобряю. Но если он будет плохо себя вести, эта симпатичная боевая ведьмочка, — она ткнула пальцем в себя и продолжила, — вывернет его наизнанку. Или лучше сейчас найдём тебе другого, более презентабельного?

— Тётя Касси, о чём ты говоришь? Марк хороший, — воскликнула Киона, защищая жениха.

— Ладно. Ему ещё предстоит встретиться с Мариусом — тогда и посмотрим. Приходите к нам на выходных, и приложите лопух во избежание всякого! — завершила разговор Кассиопея, отпила принесённый коктейль и откинулась на спинку сиденья, улыбаясь и постукивая ногой в такт музыке.

Разговор продолжился уже на отвлечённые темы.

После непродолжительной беседы они вышли из кафе.

— Куда вас подвести? — спросила Кассиопея, закрутив ключи от мотоцикла на пальце.

— Нам надо… — начал говорить Марк.

Киона быстро его перебила:

— Мы ещё погуляем. Хочется немного пройтись. Пока, тётя Касси! — Она подошла и поцеловала её в щёку.

— Ну как хотите, — немного обиделась Кассиопея и, поцеловав Киону на прощание, пошла по улице к своему байку.

Молодые люди посмотрели ей вслед, пожали плечами и пошли в другую сторону.

— То‑то же мне… У‑у‑у, — бурчала про себя Кассиопея у мотоцикла. — Только ты меня не бросаешь, мой Буцефал, моя прелесть, — погладив бак, произнесла она. — Так, как мне тебя завести? Это, вроде, сюда вставляют, а ещё нужно нажать эту пипку.

Девушка вставила ключ, повернула выключатель зажигания и нажала кнопку стартера — мотоцикл не завелся. Подумав, она подкачала ещё бензина и посмотрела на кикстартер, как на врага. Немного подумав ещё, она села на байк и, направив палочку на рычаг, прошептала: «Бомбарда!»

Заклинание ударило в рычаг — и тот резко толкнуло, переломив пополам. Но мотоцикл завёлся.

— Ну, немного не рассчитала. Потом починю, — решила она и, включив передачу, резко газанула, отпустила сцепление. Мотоцикл взревел на всю улицу и рванул вперёд под восторженный писк Кассиопеи.

Выехав за город, она взлетела и помчалась к дому.

* * *

Девушка в кедах, брюках клёш и водолазке вошла в небольшое помещение. Звякнул колокольчик над дверью, оповещая о посетителе, — звук получился коротким и звонким.

Пройдясь по помещению туда‑сюда, слегка виляя бёдрами и крутя на пальчике ключи, она приспустила солнечные очки‑капельки и с любопытством огляделась. Помещение выглядело скромно: потёртый деревянный пол, стены, увешанные старыми постерами с восточными мастерами боевых искусств, и стойка в углу, заваленная стопками бумаг и пустыми чашками из‑под кофе. Девушка остановила взгляд на бородатом мужчине в спортивном костюме, вышедшем из соседней комнаты. Его брови удивлённо приподнялись, а руки непроизвольно скрестились на груди.

— Вы что‑то хотели? — спросил мужчина, слегка настороженно.

— Здравствуйте, — поздоровалась Кассиопея, спустив очки ещё ниже, и продолжила немного неуверенно: — У вас там написано, что это клуб магловских боевых искусств для волшебников. Но что‑то я ничего не вижу.

— Хм, здравствуй… Конечно, да, здесь клуб боевых искусств не‑магов для волшебников, — поздоровался мужчина, немного растерявшись, и спросил с недоумением: — А вам это зачем? Вы же девушка.

— Как зачем? Хочу научиться драться, — в голосе девушки прозвучало недоумение. Она поймала крутившиеся на пальце ключи и зажала их в кулаке. — Или у вас запрещено учить женщин?

— Нет, конечно, не запрещено, но вы первая девушка, которая пришла сюда, — начал говорить мужчина, почесав затылок. — Я не знаю, мне не приходилось учить женщин.

— Да не бойтесь, я способная ученица, всё схватываю на лету, — обрадовалась Кассиопея и стала себя расхваливать — в её глазах заплясали искорки. — Я немного занималась йогой там, немного китайской гимнастикой, так что я уже почти всё умею.

— Интересно, — Феликс слегка прищурился, изучающе глядя на девушку. — Может, пройдём в зал, и мы проведём небольшой спарринг, чтобы проверить вашу подготовку?

— Конечно, я всё сейчас вам покажу! — радостно согласилась девушка, сняла очки и кивнула мужчине, чтобы он показывал дорогу. Её лицо озарилось предвкушением, а губы растянулись в улыбке.

— Кстати, меня Феликс Ли зовут, — представился мужчина и, подойдя к стене, постучал в определённом порядке по ней палочкой, открывая проход в небольшой спортивный зал.

— Кассиопея, — представилась девушка и прошла за Феликсом в зал, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Спортивный зал оказался просторным, но скромным. Высокие окна с решётками пропускали тусклый дневной свет, освещая деревянный пол с отметинами от обуви и следами ударов. Вдоль стен стояли мешки для ударов, манекены для отработки приёмов. В центре располагался ринг с канатами, слегка провисшими от времени.

В зале занимались несколько парней в возрасте пятнадцати‑семнадцати лет. Кто‑то яростно колотил грушу, сжимая зубы от напряжения, кто‑то пинал манекен, выкрикивая что‑то себе под нос, два парня спарринговали, нанося удары по очереди друг другу — их лица были сосредоточенными, капли пота блестели на лбах.

— У вас тут немного народа, — покрутив головой и осмотревшись, констатировала Кассиопея с лёгким удивлением.

— Да, большинство волшебников не сильно уделяют внимания физическому состоянию, — ответил Феликс, вздохнув. — Прошу, — он показал на незанятый ринг почти в центре зала, и в его глазах мелькнуло что‑то вроде гордости за своё скромное заведение.

Кассиопея перелезла через канаты, сняла сумочку с плеча, а очки с ключами убрала в неё и положила в угол ринга, затем вышла на середину. Она попрыгала, помахала руками и покрутила кистями рук, разминаясь.

Феликс, ловко перепрыгнув через канаты, встал напротив неё.

Кассиопея встала в низкую стойку — ноги широко расставлены, колени согнуты, спина прямая. Руки перед грудью, ладони раскрыты, будто держат невидимый шар. Она не встала — словно плавно опустилась в эту позу, сохраняя текучесть во всём теле. Феликс напротив принял более жёсткую стойку: одна рука выставлена вперёд для блока, вторая у бедра, готовая к удару, ноги на ширине плеч, корпус слегка повёрнут вбок.

— Начинаем, — коротко бросил Феликс.

Кассиопея двинулась первой — не шаг, а лёгкое скольжение по полу, будто она плыла. Её руки взметнулись вверх и в стороны, затем опустились плавными дугами, и тут же последовала серия быстрых ударов — лёгкие, хлесткие, с мгновенным возвратом в исходное положение. Феликс блокировал их предплечьями — жёстко и чётко, без лишних движений. Он заметил, что удары девушки не идут по прямой: они изгибаются, меняют траекторию в последний момент.

Она перешла в наступление: резкий прыжок с ударом ноги, но в полёте чуть изменила направление, будто в вальсе сменила шаг. Феликс отступил, уходя от удара, и попытался захватить её ногу — хотел вывести из равновесия. Но Кассиопея, словно вода, «обтекла» захват: в последний момент опустилась на колено и сделала подсечку — движение вышло почти изящным, будто часть хореографической связки. Тренер едва устоял, сделав шаг назад.

Теперь он перешёл в атаку. Его движения стали резче: прямые удары в корпус и голову — быстрые, точные, без излишеств. Каждый удар — как метка на бумаге, каждый блок — чёткий угол. Кассиопея не блокировала в лоб, а уходила с линии атаки плавными кругами: отклонялась, поворачивалась, перенаправляла силу удара лёгкими касаниями запястий. Один из ударов она отвела едва заметным движением руки, развернулась на носках, будто в повороте танца, и нанесла контрудар — резкий, но с сохранением общей текучести.

Феликс сменил тактику — теперь его движения стали более собранными. Он попытался захватить запястье Кассиопеи, чтобы бросить её. Но девушка, вместо сопротивления, поддалась движению: закружилась вокруг его оси, будто в медленном танце, и мягко, но уверенно перенаправила его импульс. Мужчина чуть не потерял равновесие — ему пришлось сделать шаг в сторону, чтобы устоять.

Кассиопея сделала серию высоких ударов ногами — с разворотом, с лёгким наклоном корпуса, будто исполняла какой‑то древний танец. Феликс встретил их жёсткими блоками — каждый блок как стена, непробиваемая и надёжная. Девушка ушла с линии атаки через низкий уклон, почти приседая, и сделала подсечку — движение вышло плавным, но слегка неточным. Феликс мягко ушёл от подсечки, сделал шаг в сторону и тут же вернулся в стойку, готовый к следующему ходу. Спарринг продолжился.

Наконец, Феликс поднял руку, сигнализируя остановку. Оба тяжело дышали. Кассиопея раскраснелась, волосы прилипли ко лбу, но глаза горели азартом. Она глубоко вдохнула, выдохнула, вытерла пот со лба и улыбнулась.

— Неплохо, — произнёс Феликс, отдышавшись, — но не хватает точности и слишком много лишних движений, и слабая сила удара. Но с тобой можно работать.

— Значит, я могу здесь тренироваться? — спросила обрадованная Кассиопея.

— Конечно, — кивнул Феликс. — Начнём завтра в это же время? И захвати с собой форму, а то эти брюки не для занятий.

— Да, — обрадованно ответила Кассиопея. — Спасибо.

Девушка, чувствуя приятную усталость в мышцах и лёгкую дрожь в коленях, отошла к краю ринга, чтобы забрать сумку.

На улице её ждал припаркованный мотоцикл. Кассиопея привычным движением села на него, вставила ключ и завела. Порывшись в сумочке, достала очки и надела их. Выжав сцепление и включив передачу, плавно тронулась с места и, ускоряясь, поехала по улице Квебека. Ветер развивал волосы улыбающейся девушки.

* * *

— Что‑то ты сегодня довольная, — произнёс Мариус, стоя в дверях и наблюдая за суетящейся сестрой.

— Я всегда радуюсь хорошему дню, — ответила Кассиопея, протирая тряпочкой свой байк. — Иди и не мешай мне. Займись лучше вон хотя бы своей машиной — помой её.

— Да она чистая! Зачем её постоянно мыть? — непонимающе ответил брат, разглядывая свой «Мустанг».

— Тогда помоги мне, — сказала Кассиопея. Она встала, оглядела мотоцикл, сложила тряпочку и убрала в багажный кофр. Вытерев руки о коротенькие шортики, подошла к углу гаража и принесла запечатанную коробку. Вынув из неё рычаг кикстартера, покрутила в руках.

— Вот, нужно заменить старый на этот, — она показала брату рычаг.

— Чем тебя старый не устраивает? — спросил Мариус, подойдя и взяв рычаг у сестры.

— Ну, тот постоянно ломался, — начала объяснять Кассиопея. — Я его чинила «Репаро», но он всё равно ломался. Вот я и решила заменить на новый.

— С чего бы ему ломаться? — непонимающе произнёс брат, крутя стальную деталь.

— Да не знаю я, наверное, какой‑то бракованный был, — ответила сестра, скосив глаза в сторону.

— Понятно. Где у тебя здесь ключи? — спросил Мариус, подойдя к мотоциклу и присев.

— Да, сейчас, — Кассиопея подбежала и полезла в кофр доставать ключи. — Вот, держи, — передала она несколько штук брату.

Мариус выбрал нужный ключ и стал менять деталь.

— И всё же, чему ты радуешься? — переспросил он.

— Я же сказала — просто хороший день, — сестра ни в какую не хотела ему отвечать.

— Я всё хотел спросить: где ты пропадаешь опять? — Мариус посмотрел на сестру внимательнее. Что‑то в ней изменилось, но он не мог понять, что.

— Да так, личные дела, — не стала отвечать прямо она.

— Но всё же мне интересно, — настаивал брат.

— Ха, так я тебе и сказала, — выпалила сестра и добавила: — Узнаешь в своё время.

— Надеюсь, это не опасно? — всё же спросил он.

— Нет, конечно. Я же никогда не поступаю необдуманно, — гордо выпятив грудь так, что майка натянулась, ответила Кассиопея.

— Хм, — хмыкнул брат и, встав, отдал ключи сестре. — Ладно, не буду больше спрашивать. Я всё сменил, больше не ломай.

Кассиопея взяла ключи, убрала их в кофр и ответила:

— Я и не ломала, сказала же — бракованный был. — И перевела тему: — Ты когда‑то обещал научить водить автомобиль. Может, поучишь сейчас? — Она посмотрела на «Мустанг» брата.

— Давай не сегодня, — брат направился к выходу из гаража. — На днях поучу.

Брат ушёл, оставив Кассиопею одну. Девушка покрутила головой и, достав палочку, наложила шумоподавляющие чары на помещение и зачаровала дверь.

Взмахнув палочкой, очистила небольшое место в гараже от всего и трансфигурировала мешок для отработки ударов — плотный кожаный, на прочном тросе. Слегка размявшись, начала бить его руками и ногами из разных стоек.

В конце занятия она нанесла удар ногой с опорой на руку о пол. Приведя себя в порядок, огляделась, отменила трансфигурацию и сняла чары.

Напоследок, погладив мотоцикл, вышла из гаража.

* * *

Резкий удар пяткой больно припечатал по скуле — в ушах зазвенело, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Следующий удар коленом в подбородок окончательно лишил чувств. Мариус, как подкошенный, свалился на пол, глухо ударившись затылком о ковёр. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием.

— Ха, и кто здесь злобный бурундучок? Я — злобный бурундучок! — запрыгала вокруг него Кассиопея. Радости её не было предела: приятное чувство разлилось по всему телу, неся восторг и наслаждение победой. Она даже хлопнула себя по бёдрам, не в силах сдержать ликование.

— Я это сделала! — Она призвала заклинанием фотоаппарат из своей сумочки — тот послушно выпорхнул наружу, сверкнув хромированным корпусом. Кассиопея сделала несколько снимков брата, лежащего в нокауте, и себя — с поставленной ногой у него на груди, в героической позе, гордо вскинув голову и широко улыбнувшись в объектив.

«Последний снимок должен быть поистине удачным, когда проявится», — подумала она, надавливая на грудь брата босой ступнёй, когда он очнулся и попытался встать.

— А ну, лежи! — прикрикнула она на него, упирая ногу чуть сильнее. — Я ещё не закончила! Сейчас ты поплатишься за все те унижения, которые ты делал со мной, когда побеждал. За все эти насмешки. Прими месть чёрной госпожи!

Кассиопея взмахнула палочкой и трансфигурировала его нос в пятачок — тот вырос блестящий, розовый и слегка подрагивающий. Подумав, добавила свиные ушки — они забавно торчали по бокам головы — и хвостик, который тут же начал вилять из стороны в сторону.

Мариус, ещё не пришедший в себя после нокаута, только молча терпел её издевательства. Он хотел возмутиться, но вместо слов получился лишь невнятный хрюкающий звук, отчего Кассиопея заливисто расхохоталась. Её смех эхом разнёсся по комнате.

В это время фотоаппарат летал вокруг них, непрерывно делая снимки — щёлк, щёлк, щёлк. Вспышки слепили Мариуса, заставляя жмуриться. На одном из кадров Кассиопея изобразила «супергероя», на другом — торжественно подняла руку в победном жесте.

Сестра отвлеклась на самолюбование и не заметила, как брат пришёл в себя. Быстрым жестом палочки он отменил трансфигурацию и подсёк ногой её пятку. Она упала, но быстро откатилась, ловко кувыркнувшись, набросилась на него — и они завозились на полу, как дети, вцепившись друг в друга.

После непродолжительной борьбы Кассиопея умудрилась сесть на брата и хлесткими ударами ладоней по рукам сбила все попытки вырваться, прижав его руки к груди.

— Всё, сдаюсь! — сказал смеющийся брат.

— То‑то же! — Девушка скатилась с него и легла рядом, раскрасневшаяся и довольная, неровно дыша.

— Но всё‑таки, как тебе удалось победить? — спросил радостный Мариус и повернул голову, посмотрев на сестру. — Я не ожидал от тебя такого.

— Конечно, не ожидал, — прерывисто пропищала сестра из‑за сбившегося дыхания, в голосе которой слышалось торжество.

Кассиопея вздохнула, успокаиваясь, и продолжила:

— Я сразу поняла, что мне тебя чистой магией не победить. И вот всё думала, думала и придумала: нашла себе учителя по самообороне. Есть тут один в Канаде — он преподаёт всякие тхэквондо и капоэйру, и всякое такое… У него там много стилей намешано. Вот я и пришла к нему заниматься. Он сам волшебник, но ему нравятся магловские единоборства — хочет их объединить с магией, вот и экспериментирует. И секцию ведёт, чтобы зарабатывать.

— Это всё интересно, но как ты меня победила? — переспросил брат.

— Как, как? Я же говорю: поняла, что на чистой магии мне не победить, потому что ты видишь все заклинания, которые я собираюсь применить, на стадии их формирования. И я не стала ничего делать — только пару простеньких пустила и несколько ложных, а потом просто подошла вплотную и без всяких заклинаний тебя уложила. Правда, здорово? Так приятно внутри, аж мурашки бегут от восторга! — рассказала сестра, в конце воскликнув от удовольствия.

— Отлично придумано! Нужно тоже к твоему мастеру походить — это интересно и познавательно, — брат перевернулся набок и, улыбаясь, посмотрел на сестру. — Но я тебе сейчас отомщу! — быстро проговорил он, хитро улыбнулся и набросился на неё, начав щекотать.

Они опять завозились, как дети, на полу, смеясь и хихикая.

* * *

— Кассиопея, Кассиопея! — пришлось Мариусу подойти и встать перед сестрой, которая вздрогнула, когда он подошёл.

— Что ты меня пугаешь? — сестра недобро на него посмотрела.

— Это ты меня пугаешь! Что ты творишь? — брат тоже недобро на неё посмотрел.

— Да что я опять сделала?

— Вот это у тебя надо спросить, что ты сделала.

— И зачем ты вообще пришёл? Не видишь, я занята, и у меня сейчас очень важный момент, — Кассиопея сжала кулаки.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена! Всё, иди и не мешай, — Кассиопея засучила рукава. — А то я…

Всё началось с того, что Мариус пришёл на звук музыки, которая звучала на всю округу и вела к теплице. Он был очень зол: она просто не давала сосредоточиться, пробивая все звуконепроницаемые барьеры.

В теплице Кассиопея крутила попкой, нагнувшись над грядкой, в такт музыке, ковыряясь в земле, и напевала:

Do you believe in magic?

In a young girl’s heart

How the music can free her

Whenever it starts

And it’s magic

If the music is groovy

It makes you feel happy like an old‑time movie

I’ll tell ya about the magic

It’ll free your soul

But it’s like trying to tell a stranger ’bout rock ’n’ roll…

Виниловый зачарованный проигрыватель орал так, что закладывало уши. Мариус взмахнул палочкой, выключая его, и недобро посмотрел на сестру.

— А то я ошибусь! — продолжила сестра и достала палочку.

Мариус покачал головой и вышел.

«У сестры период кипучей деятельности, ей лучше не мешать», — подумал он.

— Помогите! Помоги, Мариус! — раздался испуганный крик из теплицы.

Мариус вбежал внутрь: сестра висела под крышей, опутанная каким‑то растением. Палочка валялась на земле.

Заклинание сорвалось с его палочки, разрывая стебли, и сестра полетела вниз, но была подхвачена другим заклинанием и плавно опустилась.

— Ах ты, дрянной сорняк! Я тебя растила, а ты чуть меня не сожрал! — воскликнула Кассиопея и, схватив палочку, направила её на растение.

Из палочки вырвалось пламя и полетело в стебель, воспламенив его. Огонь перекинулся на другие растения, и в теплице запылал пожар.

— Бежим! — прокричала сестра, и они выскочили из теплицы.

Теплица разгоралась всё больше и больше.

— Я тебя спрашивал: ты уверена? — Мариус посмотрел на измазанную в копоти сестру.

— Да, конечно! — уверенно ответила она. — Это всё из‑за тебя.

— И зачем тебе это понадобилось?

— Хотела вырастить новый вид растения, очень стойкий, сопротивляющийся всякому… ну, там, вредителям и всему такому, — шмыгнула носом Кассиопея.

— Я тебя поздравляю, тебе это удалось. Оно точно сопротивлялось вредителям, — Мариус посмотрел на догорающую теплицу, развернулся и пошёл к дому.

— Тинки! — позвал он и, когда та появилась, приказал: — Убери здесь всё.

— Мариус! Мариус! Ну чего ты сразу так? Всё же обошлось, — Кассиопея побежала за ним.