Тёмная лошадка (джен)

Экзамены закончились так же внезапно, как и начались.

Позже Луна с трудом смогла бы вспомнить большую часть письменных работ. В последние недели её мысли были заняты совершенно другими вещами, и порой ей казалось, что она отвечает на вопросы профессоров словно во сне. Зато практические экзамены запомнились гораздо лучше. Профессор Флитвик довольно кивал, наблюдая за её чарами, профессор Спраут широко улыбнулась, когда Луна без ошибок определила несколько редких растений, а Снейп негромко заявил, что хотя бы некоторые из Гриффиндора наконец-то научилась смотреть в рецепт.

— На этот раз, мисс Эшвуд, — скупо добавил он, — я почти уверен, что вы никого не отравите.

Луна решила считать это похвалой.

Когда последний экзамен закончился и ученики хлынули из кабинетов в коридоры, замок буквально выдохнул. Домашние задания остались позади, впереди были летние каникулы, и обсуждать оценки никому особенно не хотелось.

Никому, кроме Гермионы.

— Но вам же интересно, как вы написали? — возмущалась она за ужином. — Хотя бы приблизительно?

— Нет, — немедленно ответил Рон.

— Совершенно нет, — поддержал его Гарри.

— Абсолютно, — согласилась Луна.

Гермиона посмотрела на них так, словно они только что признались в любви к троллям.

К её удивлению, спасение пришло с совершенно неожиданной стороны.

— По трансфигурации было три вопроса с подвохом, — мрачно произнёс Драко, опускаясь на скамью рядом с ними. Многие гриффиндорцы со старших курсов, недовольно проворчали и отодвинулись подальше.

Гермиона просияла.

— Именно!

Рон уставился на Малфоя так, будто тот внезапно превратился в жабу.

— Ты обсуждаешь экзамены добровольно?

— У меня есть причины, — Драко выглядел непривычно напряжённым. — Отец сказал, что если по всем основным предметам у меня будут «Превосходно», то на следующий год он разрешит мне пробоваться в команду по квиддичу.

— Теперь понятно, — кивнул Рон. — Значит, и ты, Гарри, теперь сможешь играть! Этот ваш дурацкий договор...

— Ни за что, — запротестовал тот.

— Поэтому, — продолжил Драко, не обращая внимания на их комментарии, — меня интересует буквально всё. Особенно трансфигурация. Как вы ответили на вопрос про ограничения постоянной трансфигурации?

Гермиона немедленно придвинулась ближе.

Спустя пять минут они уже оживлённо спорили о формулировках ответов, а остальные трое наблюдали за ними с одинаковым изумлением.

— Никогда не думал, что увижу такое, — тихо сказал Рон.

— Что именно? — спросил Гарри.

— Гермиону и Малфоя, которые получают удовольствие от разговора друг с другом.

— Это не удовольствие, — машинально возразила Гермиона, не отрываясь от обсуждения.

— Конечно, нет, — серьёзно согласился Драко. — Ладно, мне пора к своим. Между прочим, жду не дождусь прощального пира. Уверен, Слизерин на этот раз победит.

Луна заметила, что Гарри с Роном одновременно ухмыльнулись и хитро переглянулись.

Это продолжалось уже несколько дней. Стоило кому-нибудь заговорить о предстоящем пире, как они начинали выглядеть ужасно довольными собой.

Гермиона несколько раз пыталась выяснить причину, но оба упорно молчали.

Поэтому, когда в последний вечер учебного года двери Большого зала открылись на два часа раньше обычного, любопытство достигло предела.

Внутри всё выглядело странно. Столы были пустыми — ни тарелок, ни кубков. Ученики растерянно переговаривались, занимая места. Преподаватели тоже выглядели загадочно. Даже профессор МакГонагалл, обычно не одобрявшая сюрпризы, казалась довольной.

Когда все расселись, Дамблдор поднялся из-за стола.

В зале постепенно стихли голоса.

— Добрый вечер, — произнёс директор. — Полагаю, многие из вас задаются вопросом, почему сегодняшний пир начинается раньше обычного и почему перед вами до сих пор нет ни одного восхитительно вкусного блюда.

По залу прокатился смешок.

— Дело в том, что сегодня мы станем свидетелями завершения проекта, который появился задолго до рождения большинства присутствующих.

Ученики заинтересованно зашептались.

— Ещё во времена директора Диппета группа учеников предложила создать в Хогвартсе особое место для знакомства с достижениями магловской культуры. К сожалению, тогдашние обстоятельства оказались не слишком благоприятны. Набирал силу Гриндевальд, а в мире маглов начиналась война. Проект был отложен и почти забыт.

Дамблдор улыбнулся.

— Однако несколько лет назад клуб артефакторики решил вернуться к этой идее. К тому же, в этом году клуб пополнился талантливыми и совсем юными учениками.

Он посмотрел в стороны факультетских столов.

— Прошу выйти вперёд участников проекта.

По очереди поднялись десять учеников: Терри Бут, Энтони Голдстейн, Мэнди Броклхёрст с Пуффендуя, Седрик Диггори, Сьюзен Боунс, Эрни Макмиллан, Адриан Пьюси и высокая семикурсница из Равенкло по имени Элеанор Вейл. Последними, к удивлению Луны и Гермионы, и даже Перси и близнецов, встали Гарри и Рон. Джинни, до того перешёптывающаяся с однокурсницами, уставилась на брата.

Под нестройные аплодисменты они подошли к преподавательскому столу.

Следом из-за преподавательского стола поднялся молодой тощий волшебник лет двадцати пяти с растрёпанными каштановыми волосами, жилеткой, набитой какими-то инструментами, и круглыми очками. Луна видела его в Большом зале всего пару раз.

— Позвольте представить руководителя проекта, подмастерье артефакторики Эдгара Марчбэнкса.

Молодой волшебник смущённо поклонился, и затем хлопнул в ладоши. И вся стена за преподавательским столом пришла в движение.

По залу пронёсся дружный вздох.

Обнажившиеся огромные бронзовые шестерни начали вращаться. Где-то загрохотали скрытые механизмы. Каменные плиты медленно разошлись в стороны, открывая пространство, которого там прежде точно не было.

Появился гигантский белый экран.

Несколько секунд в зале стояла полная тишина.

Потом кто-то восторженно присвистнул.

— Что это такое?!

— Это и есть сюрприз?

— Оно взорвётся?

— Надеюсь, что нет, мистер Финниган, — добродушно отозвался Дамблдор.

Зал рассмеялся.

— Благодаря разрешению Министерства и помощи профессора магловедения Беббидж клуб артефакторики создал первый в истории Хогвартса кинотеатр.

На этот раз шум поднялся такой, что директору пришлось поднять руку.

— Пока что он способен показывать лишь чёрно-белые плёночные фильмы, однако работа продолжается.

— Что такое фильм? — громко спросил кто-то.

— Сейчас увидите.

Свет начал гаснуть. По экрану побежали тени. Зазвучала музыка. И вскоре на экране появился маленький человечек в котелке и с тростью.

Первые десять минут ученики больше смотрели друг на друга, чем на экран.

— Он маг?

— Нет.

— Тогда почему так одет?

— Маглы странные.

— Согласен.

Однако постепенно разговоры стихли. Сначала кто-то хихикнул. Потом рассмеялся целый стол. А вскоре хохотал весь Большой зал.

Флитвик едва не свалился со стула от смеха. Даже профессор Спраут несколько раз вытирала слёзы. Когда же фильм приблизился к финалу, смех постепенно затих. В зале воцарилась такая тишина, что было слышно только музыку.

Луна украдкой посмотрела по сторонам. Никто не разговаривал — даже близнецы Уизли. Даже Малфой, приоткрыв рот, смотрел на экран.

Когда фильм закончился, несколько секунд никто не двигался. А потом Большой зал взорвался аплодисментами.

Чарити Беббидж поднялась со своего места, сияя так, словно только что получила Орден Мерлина. Вверх взметнулся лес рук.

— А это правда, что маглы могут запоминать целые истории в таких штуках?

— А почему фильм чёрно-белый?

— Профессор, а почему этот человек не трансфигурировал себе нормальные брюки?

— Потому что он не волшебник, мистер Финниган.

— А почему он не воспользовался домовиком? — крикнул Невилл со стола Пуффендуя.

— У маглов нет домовиков.

— Совсем нет?!

По залу прокатился потрясённый гул.

— Бедняги, — искренне сказал Рон.

— Профессор, а эта девушка правда была слепой?

— И ей никто не дал зелье?

— А полиция — это что-то вроде авроров?

— Почему он всё время убегал пешком? — спросил второкурсник со Слизерина. — Неужели нельзя было взять метлу?

— А кто играет музыку внутри экрана?

— Профессор, а маглы знают, что они маглы?

На этот вопрос даже МакГонагалл прикрыла глаза рукой.

— А почему они постоянно падают?

Тут уже засмеялись уже все преподаватели.

Наконец Дамблдор хлопнул в ладоши. Шестерни снова заскрежетали. Экран медленно исчез в стене. Зал проводил его разочарованным стоном.

— Не волнуйтесь, — сказал директор. — Думаю, это далеко не последний киносеанс в истории школы.

Это заявление встретили бурными аплодисментами.

— А теперь ещё один вопрос. Кубок школы.

Зал мгновенно оживился.

— В этом году, — продолжил Дамблдор, — я впервые видел, как ученики всех четырёх факультетов несколько месяцев подряд работали над одним проектом, забыв о соперничестве и разногласиях. Поэтому сегодня побеждают все факультеты.

Стены вспыхнули одновременно красным, синим, жёлтым и зелёным цветами. Под потолком появились гербы всех четырёх домов.

Большой зал разразился таким шумом, что, казалось, задрожали зачарованные свечи.

А Дамблдор, улыбаясь в бороду, вручил Эдгару Марчбэнксу небольшую серебряную табличку с именами всех участников, а под ними было выгравировано всего несколько слов:

«За заслуги перед Хогвартсом».

*

Хогвартс давно скрылся за холмами.

За окном вагона тянулись зелёные поля, редкие деревни и тонкие ниточки дорог, а солнце медленно клонилось к западу.

Гарри сидел, нахмурившись, и уже минут десять безуспешно пытался читать журнал.

— Он опять начал, — наконец сообщил он, раздражённо захлопывая его.

— Кто? — спросил Рон.

— Дамблдор.

Гермиона понимающе вздохнула.

— Про Тонксов?

Гарри передразнил директора неожиданно удачно:

— «Мой мальчик, ты не понимаешь всей сложности ситуации».

Драко фыркнул.

— Звучит похоже.

— А потом ещё минут пятнадцать объяснял, почему мне будет полезно провести лето в компании каких-то дальних родственников, этих Тонксов. Что же они не обратили на меня внимание раньше, когда я жил в чулане с пауками? — он почти огрызнулся. Луна заметила, что в последнее время Гарри совсем перестал стесняться говорить о своём невесёлом детстве — скорее, судя по частым оговоркам, наоборот, его начало раздражать то, что всем раньше было всё равно.

— И что ты ему сказал? — поинтересовалась Луна.

Гарри заметно повеселел.

— Ничего. Я просто написал леди Вальбурге.

В купе повисла короткая тишина.

— Ты написал кому? — переспросил Рон, открыв рот. — Той самой, которая…

— Леди Вальбурге Блэк. Она ответила ещё вчера. Забирает меня на Гриммо, как только я доберусь до Лондона. Это, возможно, займёт больше месяца. А потом обещала отправить в Нору.

— Дамблдор знает? — осторожно спросила Гермиона.

Гарри широко улыбнулся.

— Возможно, позже узнает.

Даже Драко выглядел впечатлённым.

Разговор быстро перешёл на что-то другое. Рон начал спорить с Драко о составе квиддичной команды на следующий год, а Гермиона и Гарри пытались доказать, что существуют более важные вещи, чем квиддич.

Луна отвернулась к окну.

Луна закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладному стеклу.

В кармане мантии Рона мирно спал Короста.

В её сумке лежал дневник Тома Риддла, а между страницами старого учебника по чарам была спрятана карта Мародёров, которую близнецы, вероятно, хватятся только через несколько дней.

Поезд нёс их к Лондону.

Луна смотрела на убегающие поля и думала, что хотя бы этим летом судьба, наверное, оставит её в покое.