Там,где ты (гет)

Зарина открыла глаза.

Она стояла на коленях. Руки вывернуты, плечо сдавливает чужое предплечье — не дышит, но и не душит. Удерживает. Как клещ.

Вокруг — маги. Пятеро. В серых балахонах, с посохами. Они не смотрели на неё. Смотрели по сторонам.

Место было знакомым. До боли. До дрожи.

Замок. Её замок. До войны. До того, как его покинули вместе с этой частью королевства. Ещё целые стены, ещё не осыпавшиеся башни, ещё живой сад за спиной.

Зарина рванулась. Плечо скрутили сильнее.

— Не дёргайся, — сказал маг у неё за спиной.

Она вывернулась. Как сама не поняла. Просто рванула и побежала.

В лес. Под деревья. Между стволов.

Маги — за ней.

«Чёрт, чёрт, чёрт», — стучало в голове в такт шагам.

Она оглянулась. За деревьями никого. Пусто. Листья не шевелились. Птицы молчали.

Она не заметила дерево. Вбежала в него и провалилась.

**

Лес. Почти тот же. Только другой. Светлее, что ли. Или просто память подсвечивает.

Зарина отошла от ствола. Огляделась.

Девушка в синем платье стояла на поляне, вытянув руки ладонями вверх. Из её пальцев струился голубоватый дым — нет, не дым, вода. Она собиралась в воздухе, сворачивалась в кольца, вытягивалась в длинного китайского дракона. Хвост извивался, пасть открывалась в беззвучном рыке.

— Не может быть, — прошептала Зарина. — Я... помню её.

Она перевела взгляд. Паренёк в голубой рубашке и девочка в белом платье бегали за бабочками, смеялись. Их отцы стояли в стороне, о чём-то говорили.

«Нет, этого не может быть, — подумала Зарина. — Я сошла с ума?»

Она села за дерево, обхватила голову руками, принялась массировать виски.

— Думай, думай, думай... голова...

Знакомый голос прорезал мысли, как нож масло.

— Ну же, ребята, прощайтесь. Зарине ещё нужно поучиться сегодня.

— Ну, мам... — тоненький голосок.

— Пока, Зарина. Скоро свидимся.

Парень в голубой рубашке обнял девушку в синем платье. Та улыбнулась.

Он был так похож на Ллойда. До боли. Даже глаза были такими же. Смотрели в душу, видели ее насквозь. Глаза были такими...до боли нежными, что хотелось плакать.

Зарина смотрела на это стеклянными глазами.

«Свидимся, ага, конечно. Как же.»

Она провожала взглядом парня до кареты. Он не обернулся. Не заметил её. Зарина не звала. Просто смотрела.

Лиам. Друг детства. Первая любовь.

Судьба имела другие планы на него.

Зарина вскочила и побежала в портал. Обратно. Лучше быть среди магов, чем среди собственных воспоминаний.

**

Она очутилась в лесу. В кусте. Колючки впились в руки, в лицо, в шею. Зарина замерла, не дыша.

Магов не было. Ни голосов, ни шагов. Ушли.

До темноты она просидела в кустах. Потом вылезла.

На поляне стояла женщина с белыми волосами. Голубое открытое платье, тиара на голове. Мать.

Она обнимала какого-то парня в светлом костюме. На спине у него был вышит дракон — знак богатого происхождения. Коричневые волосы. Не отец.

«Где отец? — подумала Зарина. — Как она смеет?»

Мать всегда вела себя аристократически. Показушно. Но сейчас... это была не её мать.

«Как это?»

И тут она поняла.

Мать подавляла в Зарине задатки несоответствия. Постоянно. Потому что сама не соответствовала. И боялась, что дочь будет как она.

Зарина поморщилась. Отошла к порталу.

— Верни меня в моё время, — сказала она обречённо. — Домой. Пожалуйста.

Грусти не было. Было понимание. Но поступок матери нельзя простить. Она была слишком жестока к несовершенствам: своим и чужим.

Портал вспыхнул.

**

Ллойд не находил себе места.

Он тренировался до изнеможения, спал урывками, на советах сидел молча. Гален дважды спрашивал, в порядке ли он. Ллойд отвечал, что да. Гален не верил, но не лез.

В обществе Ллойд держался ровно. Отвечал на вопросы, кивал, иногда даже улыбался вежливо, чужим. Но свои видели. Джей не шутил рядом с ним. Кай не хлопал по плечу. Ния не разговаривала первой.

— Он винит себя, — сказала она Джею за ужином.

— За что? — не понял Джей.

— За то, что не уберёг.

Джей замолчал.

Зейн и Пиксал просчитывали маршруты. Коул сидел тихо, не лез.

На третью ночь Ллойд не спал. Стоял у окна, смотрел на тёмное небо.

— Вернись, — сказал он тихо.

Никто не ответил.

Только ветер. И тишина.

**

Маги не нападали. Третий день тишина.

На вторые сутки Ллойд сорвался.

Коул спросил, который час. Ллойд резко обернулся, глаза злые.

— Я что, похож на часы?

Коул отступил на шаг. Не от страха — от неожиданности.

— Прости, — сказал Ллойд. Отвернулся. Ушёл в свою комнату.

Ния постучалась через час. Он не открыл.

Она постояла, вздохнула и ушла.

— Не трогайте его, — сказала она остальным. — Пусть побудет один.

На третью ночь Ллойд сидел на полу у кровати, прислонившись спиной к стене. В комнате было темно. Только луна светила в окно.

Я люблю её.

Мысль пришла простая, как удар.

Я люблю её, и она пропала.

Как Харуми. Только Харуми я не любил.

Я боялся её. Боялся, что она разобьёт мне сердце.

А Зарина...

Он закрыл лицо руками.

Плечи дрожали. Беззвучно.

Он не плакал. Он просто сидел, сжимая голову, и дышал. Тяжело. Рвано.

— Вернись, — прошептал он. — Пожалуйста.

Голос сорвался.

Стыдно было. И больно. И страшно.

Потому что он не знал, вернётся ли она. Потому что не знал, что сделает, если нет.

Через час он встал, умылся холодной водой, посмотрел в зеркало.

Глаза красные. Лицо бледное. Ни следа от того, кто утром подкладывал Джею кислую кашу.

Он вышел в коридор.

Зейн стоял у окна, смотрел на звёзды.

— Она вернётся, — сказал Зейн, не оборачиваясь.

— Откуда знаешь?

— Вероятность — семьдесят два процента.

Ллойд усмехнулся. Горько.

— А остальные?

— Двадцать восемь — что её убьют.

Ллойд не ответил. Прошёл мимо.

В комнату не зашёл. Стоял в коридоре, прислонившись к стене, и ждал.

Чего не знал. Но ждал.

**

Портал не отпускал.

Зарина стояла на поляне — той самой, где только что видела мать с чужим мужчиной. Но поляна таяла. Свет меркнул, трава блекла, деревья вытягивались в чёрные нити.

Время пошло вспять.

Она не могла пошевелиться. Не могла закрыть глаза. Не могла уйти.

Сначала было детство.

Она увидела себя маленькой — белые волосы, светлое платье, босиком по мраморному полу. Бежала к отцу. Он подхватил её, закружил. Она смеялась.

Потом война. Та же комната, но пустая. Ни отца, ни матери. Она сидела на полу, обхватив колени, и ждала. Никто не приходил.

Потом Лиам.

Она увидела их встречу. Ей было четырнадцать, ему — пятнадцать. Он протянул руку, помог подняться. Она смотрела на него снизу вверх и улыбалась. Впервые за долгое время.

Зарождение чувств. Неловкие взгляды, случайные касания, замечания, которые значили больше, чем слова. Посиделки в библиотеке он читал, она делала вид, что слушает. Прогулки по саду, когда никто не видел.

Признание.

Он сказал: «Ты мне нравишься». Она ответила: «Я знаю». И поцеловала первой. Быстро, в щёку, и убежала.

Первый настоящий поцелуй. Под дождём. Она замёрзла, он отдал ей куртку. Она сказала: «Ты дурак». Он ответил: «Твоя правда». И поцеловал.

Зарина смотрела на это со стороны. Не могла отвести глаз. Не могла уйти.

Больно.

Не потому что Лиам умер. Не потому что она его не спасла.

Потому что она чувствовала себя так, будто изменяла Ллойду. Смотрела на себя прошлую, на свои чувства, на свою первую любовь — и внутри всё кипело.

Вы слишком похожи, — думала она. — Ллойд и Лиам.

Те же зелёные глаза. Та же уверенность, которая граничила с упрямством. Та же манера говорить спокойно, но так, что хочется слушать. Та же способность быть рядом, даже когда неловко.

Слишком похожи.

Голова шла кругом.

Следующие воспоминания она проживала уже не сердцем головой. Анализировала, сравнивала, раскладывала по полочкам. А потом эмоции пропали. Осели на дно. Осталась только пустота и понимание.

Она любила Лиама. Любила по-настоящему. И потеряла.

Она любила Ллойда. И боялась потерять снова.

— Хватит, — прошептала она.

Портал не ответил.

Но видения прекратились.

**

Ллойд учился быть командиром. Не потому, что хотел, а потому, что нужно.

Гален ставил его в центр учений, заставлял принимать решения, отвечать за чужие ошибки. Ллойд не спорил. Делал. Голос ровный, лицо спокойное. Никто не видел, что внутри пустота.

Он вставал рано, засыпал поздно. Между — тренировки, карты, разговоры с магами, с ниндзя, с Галеном. Он кивал, уточнял, отдавал приказы. Делал, что надо.

По ночам сидел у окна. Смотрел на звёзды. Думал о ней.

Рана не заживала — он просто привык к ней. Как к старому шраму, который ноет перед дождём.

Ниндзя не лезли. Кай был рядом молча. Джей не шутил. Ния иногда садилась рядом, ничего не говорила. Коул оставлял еду у двери.

Ллойд ел. Спал. Работал.

Ждал.

**

Зарина спала. Или не спала — она уже не различала.

Видения приходили сами. Она не звала их, не отгоняла. Просто смотрела.

Мать говорила то, чего никогда не говорила при ней.

— Она вырастет сильнее нас, — сказала мать отцу. Зарина стояла за дверью. Слышала.

Зарина хотела открыть дверь, войти, спросить. Но не могла пошевелиться.

Отец учил её магии. Она стояла на поляне, маленькая, с поднятыми руками. Вода вокруг неё светилась.

— Не дави, — говорил он. — Чувствуй. Она сама придёт.

— Не приходит, — отвечала маленькая Зарина.

— Придёт. Ты просто не готова.

Настоящая Зарина смотрела на свои детские руки. Не помнила этого. Совсем.

Лиам учил её использовать силу. Ему было восемнадцать, ей — семнадцать.

— Не бойся, — говорил он. — Она внутри. Просто выпусти.

— Не получается.

— Получится. Ты сильнее, чем думаешь.

Он улыбался. Клал руку на плечо. Смотрел так, будто она уже всё умела.

Настоящая Зарина знала, что будет дальше. Лиам погибнет. Она не сможет его спасти.

Проснулась из-за до боли знакомого голоса. Не громкий, не зовущий. Обыденный. Как в сотне других дней.

«Пойдём.»

Ллойд говорил это всегда. Когда она задерживалась в лазарете. Когда он заходил в библиотеку и видел её за книгами. Когда она стояла у окна и смотрела в никуда. Короткое, простое слово — не вопрос, не приказ. Просто приглашение быть рядом.

«Пойдём.»

Зарина замерла.

Сердце пропустило удар. Дыхание сбилось. Глаза защипало.

«Пойдём.»

Она сжала голову руками. Слёзы потекли сами — горячие, беззвучные. Не всхлипывая, не задыхаясь. Просто — слёзы.

«Пойдём.»

Она закрыла глаза. Голос не уходил. Он был внутри. В самом глубоком месте, куда она не пускала никого.

Ломалась не от боли. От того, что поняла: она не выдержит без этого голоса.

Не выдержит.

Она вытерла лицо рукавом, села ровно.

— Пойдём, — сказала она тихо. Для себя, чтобы не забывать.

Никому. Себе. Ему. Кому-то, кто сейчас, может быть, тоже произносил это слово в пустоту.

Чувства закрылись глубоко внутри и больше не выходили наружу, боясь вновь столкнуться с болью. Болевой шок поразил зарину. Теперь она проживала дни без боли, смотря со стороны на свою жизнь. Чувства ушли. И радость, и отчаяние, и счастье. Все чувства словно пропали. И от этого было хорошо, и пусто.

**

Зарина вернулась спустя два месяца.

Портал выбросил её в темноте, у того самого куста. Та же земля, те же деревья, тот же холодный воздух. Она постояла секунду, перевела дыхание. Потом, лениво, по привычке, побрела в свою комнату.

Ноги несли сами. Она не думала. Не чувствовала. Просто шла.

В коридоре было пусто. Она свернула за угол — и увидела Ллойда.

Он замер.

Смотрел на неё так, будто увидел призрака. Губы дрогнули, но он не сказал ни слова. Потом шагнул — и обнял. Крепко. Так, что затрещали кости.

Зарина не отстранилась. Не обняла в ответ. Просто стояла, чувствуя его тепло, его руки, его дыхание у виска.

— Жива, — сказал он глухо. Не спросил — утвердил.

— Жива.

Он отстранился, заглянул в лицо. Глаза блестели.

— Два месяца.

— Знаю.

Он провёл рукой по её волосам, по щеке, задержал пальцы на подбородке. Хотел поцеловать.

Зарина отвела голову.

Ллойд замер. Убрал руку.

— Что случилось? — спросил он. Спокойно, но в голосе — напряжение.

Она смотрела на него. На его лицо — осунувшееся, уставшее, но живое. На глаза, которые не отводил.

— Портал показывал прошлое. Моё прошлое. Всё. С детства. С Лиамом. С родителями.

— А ещё я грязная до жути...- сказала она ему, неловко улыбаясь.

Ллойд ждал.

— Я всё вспомнила. И поняла, что ничего не могу изменить.

— Ты не должна ничего менять, — сказал он.

— Знаю.

Она помолчала.

— Я устала, Ллойд.

Он кивнул.

— Иди в комнату. Отдыхай.

Она пошла. Не оглянулась.

Ллойд остался в коридоре. Смотрел ей вслед. В голове крутилось: «Она здесь. Живая. Вернулась». Радость была — огромная, тёплая, заполнила грудь. Но где-то рядом — тревога. Она не такая. Не та Зарина, которая ушла.

Он не знал, что делать. Знал только, что не отпустит.

— Завтра, — сказал он тихо. — Завтра поговорим.

Дверь её комнаты закрылась.

Ллойд постоял ещё немного. Потом пошёл к себе. Руки всё ещё помнили её плечи, её спину, её волосы. Он сжал кулаки, разжал.

Рад, что вернулась. Безумно рад. А остальное — потом.

**

Завтра не поговорили. Зарина вышла из комнаты рано и её сразу же окружили заботы. Вечером он зашла к нему уже выматоная.

— Привет.

Сказала она заходя к нему. На ней была черная длинная юбка и футболка. Обычная. Какая-то даже домашняя — с надписью.

Она была радостной, какой не была вчера, когда только вернулась.

Зарина обняла Ллойда, и только сейчас он заметил шуршащий пакетик в её руке.

— Я подумала, что мы давно не виделись...ну и как то завертелось..

Немного смущенно произнесла она, почесав затылок. Зарина протянула ему пакетик с яблоками и провела по своей шее, нащупывая кольцо. Достала. Кольцо с треугольными вставками по параллели, в середине три одинаковых зелёных камня — что-то древнее из страны силы.

Она протянула кольцо ллойду.

— Такое же было у Лиама, — сказала Зарина. — И вот увидела... решила, что... почему бы и нет?

**

Ллойд взял пакет с яблоками, поставил на стол. Потом посмотрел на кольцо.

Не взял сразу. Смотрел. На камни — три зелёных, тускло блестят в свете лампы. На потертости — старое. Настоящее.

— Такое же было у Лиама, — повторила Зарина. — Я увидела и подумала... почему бы и нет?

Он взял кольцо. Повертел. Потом надел на безымянный палец правой руки. Свободно — не спадало, но болталось.

— Велико, — сказал он.

— Переносить можно.

— Не надо.

Он сжал палец, покрутил кольцо. Нормально. Не выпадет.

Зарина смотрела, как он его вертит. Как привыкает.

— Не спросишь, что это значит?

— Зачем? Ты же сказала. Почему бы и нет.

— Если хочешь, можешь попробовать на другие пальцы примерить ,может там будет лучше сидеть?

Спросила она его заинтересовавшись.

Ллойд посмотрел на кольцо, потом на неё. Снял. Примерил на указательный — узко. На средний — тоже. На мизинец — болталось.

— Только безымянный подходит, — сказал он.

— Значит, судьба.

Он усмехнулся. Надел обратно. Зарина смотрела на его руки. На кольцо. На то, как он крутит его большим пальцем.

— Не снимешь? — спросила она.

— Пока нет.

Она улыбнулась.

Ллойд взял яблоко, протянул ей.

Он откусил. Она — следом.

— Многое изменилось, пока меня не было?

Ллойд жевал яблоко. Прожевал. Проглотил.

— Война идёт. Маги не сдаются. Мы не побеждаем.

— Я не о том.

Он понял. Помолчал.

— Ниндзя — нет. Держатся. Гален спрашивал о тебе. Кай молчал. Джей не шутил два месяца — это новый рекорд.

— Ты как?

Ллойд посмотрел на кольцо. Покрутил.

— Я работал.

— Это не ответ.

— Это всё, что есть.

Зарина не стала спрашивать дальше. Взяла яблоко, откусила.

Они жевали в тишине.

Никто не говорил о больном. Никто не открывался.

Она убрала яблоко, посмотрела на него в упор.

— Ллойд, я серьёзно. Даже Джей сегодня мне мозги выклевал.

Он откусил от своего яблока. Прожевал. Проглотил.

— И что он сказал?

— Что ты сам не свой. Что ходишь как тень. Что он тебя боится.

Ллойд усмехнулся. Коротко, без веселья.

— Джей меня боится?

— Его слова.

— Он всегда боялся.

— Не так. Он сказал, что ты стал чужим.

Ллойд положил яблоко. Посмотрел на неё.

— Я стал тем, кто нужен.

— В каком смысле?

— В прямом, — сказал он. — Если я буду мягким — люди умрут. Если я буду ждать — мы проиграем. Я делаю то, что должен.

— Ты делаешь то, что удобно, — сказала Зарина. — Это не одно и то же.

Ллойд повернулся к ней.

— Ты была там, — сказал он. — Два месяца. Ты видела свою жизнь. Ты вернулась другой. Ты не имеешь права говорить мне, что удобно, а что нет.

— Не имею права? — голос Зарины стал тише, но твёрже. — Я не имею права? Я два месяца просматривала свою жизнь со стороны, чтобы вернуться и видеть как ты отдаляешься от всех? Ллойд, это несерьёзно.

Сказала она ему честно. Она видела свою жизнь заново, переживала её вновь. А после этого у неё были испытания в другой стране.

Он сжал челюсть. Отвёл взгляд.

— Несерьёзно, — повторил он. Голос глухой. — А что серьёзно? То, что ты пропала? То, что я не знал, жива ли ты? То, что я каждый день вставал и шёл на советы, тренировки, бой — и делал вид, что всё нормально? Это серьёзно?

— Я не про это.

— А про что?

— Про то, что ты стал другим. Холодным.

Ллойд усмехнулся. Горько.

— Ты вернулась и решила, что можешь читать нотации? Ты, которая пропала на два месяца без объяснений. Ты, которая оставила нас. Оставила меня.

Зарина замолчала.

— Я не специально, — сказала она тихо.

— Ты могла хотя бы не лезть туда? — Ллойд не повышал голос. Говорил ровно, но каждое слово било. — Нет, нужно спасти всех. А я? Меня ты спросить забыла?

— Я бы не успела.

— А что это было? — он кивнул на стол, на кольцо, на яблоки. — Подарок на прощание? Кольцо, чтобы помнил? Яблоки?

Зарина молчала.

Он перевёл дыхание. Отвернулся.

— Ты не подумала обо мне. Ни разу. Ты думала о долге, о королевстве, о магии. Но не обо мне.

— Думала, — сказала она. — Всё время.

— Недостаточно.

Он замолчал. Она — тоже.

Кольцо осталось лежать на столе.

Ллойд не смотрел на неё. Она — на него.

Тяжело. Вязко. Никто не хотел уступать.

Зарина поежилась, словно что-то вязало во рту, встала, вдохнула громко, успокаиваясь и вышла, не торопясь, не говоря ничего — слова были лишними.

Ллойд остался сидеть.

Смотрел на закрытую дверь. На стул, где она сидела. На яблоки, которые так и лежали нетронутыми. На кольцо на столе.

Он не взял его.

Через минуту — или час — он вышел в коридор. Пусто.

Она ушла к себе. Или нет. Не важно.

Он вернулся в комнату. Сел на кровать. Сжал голову руками.

Два месяца. Он ждал. Она вернулась. И теперь они не могли сказать друг другу даже двух слов без боли.

Кольцо так и осталось лежать на столе.