Быть человеком-2 (гет)

Мы заявились обратно на корабль уже на рассвете, бодро подгоняемые в спины в очередной раз раздухарившимся ветром. Завтрак я проспала, а восстав к обеду, выяснила, что кораблик наш переехал вплотную к крепости, Михалычу с помощью подручных средств (и непечатных слов) удалось вполне успешно подсоединить наш транспортник к дедовой гасильной системе, и теперь — пара-тройка часов неспешного (спешно подавать на эту конструкцию напряжение не рискнули) гашения — и можно взлетать.

А пока процесс шел, мы — отличившиеся в самовольной вылазке — ощущали на себе все прелести трудотерапии. Дед, несмотря на все уговоры, наотрез отказался улетать, сообщив нам, что со своим мозгоедом сроднился, сдружился и их маленькому коллективу и здесь вполне неплохо. Так что теперь из солидарности и в качестве ответного жеста предстояло хотя бы починить сломанное и подкинуть необходимого.

Меня Стас Федотыч отрядил восстанавливать парник и сгребать рассыпанную землю, парней загнал на крышу крепости заделывать пробоины. Сам же, сгрузив вместе с Венечкой деду пару ящиков пайков и сколько нашлось металлолома для синтезатора (печатать пули), стоял с видом средневекового плантатора на гребне стены, наблюдая за облагораживающим трудом.

Пробегая мимо с очередной партией обрезанных поврежденных стеблей, я уловила, как док сокрушался, что не застал своего друга юности в роли вождя мозгоедов.

— А я разве из нее выходил? — отшутился Стас Федотыч. — Это ж надо было додуматься: ночью, на чужой планете штурмовать вооруженную крепость при помощи крюка и веревки!

Я польщенно ухмыльнулась, запихивая стебли в компостную бочку под стеной: да, мы такие! Проскочила мимо наших старших и уже готовилась было нырнуть в шлюз, когда услышала Венечкино значительное:

— Отдавай.

Стас Федотыч изобразил полнейшее недоумение, а я — борьбу с вылезающими из кучи ветками, чтоб ничего не пропустить. Некоторые подозрения у меня шевельнулись еще вчера, и теперь очень уж хотелось их проверить. Тед был прав: вернувшись «со щитом», то бишь доступом к гасилке (разве мог теперь дед отказать родичам своего «второго я»?!), от начальственного разбора полетов мы оказались избавлены. А само начальство кратко и неубедительно объяснило свое присутствие в нужное время в нужном месте тем, что внезапно решило проверить, на месте ли его охламоны, а когда обнаружило отсутствие оных, сделало, дескать, выводы и потопало следом. Преданию верилось с трудом: в жизни ничего подобного Стас Федотыч не проверял. Да и не изумился бы он в таком случае, обнаружив нас среди ботвы.

— Стасик, ты из меня идиота-то не делай, — подтверждая мои догадки, терпеливо вздохнул доктор. — У меня, конечно, не высший балл был по математике в универе, но до двух я считать умею. Ампул галозина у меня было две. Одну попятил Тед. Давай, возвращай вторую.

«И эти люди запрещают нам ковыряться в носу!» — восхитилась я, последний раз приминая перчатками непокорные помидорные плети. Ладно мы, у нас, кроме веревки, ещё был самый умный в мире киборг. А вот капитан рисковал получить пулеметную очередь, не пройдись мы той же дорогой перед ним и не отключи Дэн тот рубильник!

— Какой вождь, такое и племя, — примерно то же самое, но другими словами, резюмировал Венечка, когда шуршание и покаянное сопение за спиной ознаменовало возвращение ампулы в родные пенаты.

Теперь можно и обратно к рассыпанной земле и помятым помидорам, удовлетворенно кивнула себе я, с натугой открывая тугой люк внешнего шлюза. Всё-таки мировой у нас капитан!

* * *

После моего инсайда я окончательно успокоилась насчет возможной грозы со стороны кэпа. Тед особо и не напрягался, а к ужину, когда все работы были закончены, и вовсе знатно повеселел. А вот Дэн — нет. Он сидел настороженно, отвечал односложно, сам разговоры не начинал и вообще выглядел так, будто его вот-вот поведут босиком на расстрел.

Это было горько, но и в чем-то понятно. После нуля на винтовке мне было о чем подумать, пока я занималась помидорами.

Стас Федотыч же лучился сдержанным довольством, какого у него давным-давно не наблюдалось. Наверное, с самой Степянки. Он окончательно отставил идею гнать нас всех к чертовой матери и уже строил планы, как мы сейчас быстренько догоним график и выберемся наконец из финансовой жо… ямы. Елку — на Лиду, почту — на Самородок, консервы — на Д-23… Меракийцев к жизни, конечно, уже не вернешь, но можно будет хотя бы вручить их потомство безутешным (или утешным, раз для них это норма существования) родственникам.

Для всего этого, разумеется, нужна была новая трасса, о чем Стас Федотыч и сообщил.

— Я сделал, — тут же откликнулся Дэн, таким голосом, словно не о выполненной работе сообщал, а о проваленной.

Когда же он ее делал?! Сегодня они с дедовой крыши не слезали… Заранее, на всякий случай, ставя на то, что мозгоедский партизан таки уломается? Или… ночью, тьфу, то есть, утром, пока все отсыпались после нашей Куликовской битвы?!

Удивился и кэп. Но ещё больше он удивился, когда Дэн поднялся с соседнего со мной стула, подошел к стасфедотычеву, выдернул из комма вирт-окно и растянул его на всеобщее обозрение.

Я ничего не понимала в трассах, но даже мне была очевидна замысловатость и, скажем так, неординарность цветовой палитры нашего предполагаемого маршрута. Ладно бы желтые и даже красные шарики — к их обилию в том макраме, что выплетал из возможных маршрутов Дэн, я уже как-то привыкла. Но тут один кружочек был вообще бесцветным — прозрачным с бледно-серенькой окантовкой. Он вызвал резонный вопрос и у капитана.

— Это орбитальная станция «Ярмарка», где еженедельно проходят нелегальные торги, — обреченно прокомментировал Дэн. — Мы будем там как раз к началу тех, что на этой неделе. Координаты ее я взял с карты Роджера Сакаи, в официальных она, разумеется, не значится.

— И там, разумеется, нам предоставят гасилку с распростертыми объятиями, — брови Стас Федотыча начали уползать к козырьку фуражки.

— Мы их попросим, — глядя не на капитана с бровями, а в стол, тихо ответил Дэн.

— Контрабандистов с наркоторговцами?! — брови уперлись и, кажется, стали пробираться под.

— Мы очень попросим, — ещё тише сказал навигатор.

Кэп не нашел, что на это ответить, и стал цепляться к другим точкам маршрута. И на все замечания Дэн отвечал упорно и тихо, приводя аргументы, но, кажется, не убеждая. Заколебался Стас Федотыч только при упоминании, что таким макаром мы успеем избавиться от икры до того, как она проклюнется. И вообще почти от всего груза успеем избавиться в срок.

Мне хотелось уже заорать, что интуиции Дэна стоит доверять без лишних сомнений, но я побоялась сделать хуже — и так с ним опять черт знает что происходит, поэтому я… не заорала, а аккуратненько встряла:

— Станислав Федотович, ну хуже ведь не будет?

— Хуже всегда есть куда, — возвел страдальческие очи туда же, куда до этого переселились брови, капитан. — Ладно. Перекидывай Теду, — обратился он к совсем сникшему навигатору. — Но учти…

— Под мою ответственность, — подхватил знакомую мантру Дэн. — Я помню.

* * *

Все уже расползлись по каютам, свет в пультогостиной погас, а Дэн всё не приходил. Я поворочалась, помаялась ещё минут с двадцать, потом выкопала из горки одежды комм и набрала:

“Придешь?)“

Меньше чем через полминуты дверь отворилась. Дэн прошел к каюту, но не сел и тем более не лег — остался стоять где-то у середины койки.

Я уселась по-турецки, накинув одеяло на плечи, приподняла один край и позвала:

— Хочешь ко мне в палатку?

Дэн вздохнул, аккуратно пристроился на краю вполоборота ко мне. Я подвинулась ближе, набросила одеяло и на него, получился действительно почти шалашик.

— Дэнь, что с тобой? — тихо спросила я.

Он молчал довольно долго, и я пустила в ход свое любимое средство: распустила рыжий хвост и закопалась пальцами в волосах. Почувствовала, как он чуть откинулся головой мне в руки, но плечи и спина оставались такими же напряженными, как и были.

— Я виноват перед капитаном, — наконец сказал он.

— Пфф, подумаешь, мы тоже, — фыркнула я. — Ну и не съел же он нас. Тем более, всё вышло более чем удачно.

Дэн снова помолчал, чуть ссутулился.

— Вы с Тедом — члены экипажа.

— Ты тоже! — быстро ответила я, вкруговую водя пальцами по его голове, чуть усиливая нажим на затылке и у линии шеи.

— Вы — один раз, — снова произнёс он.

— Э-э? — непонимающе протянула я, высовываясь из шалашика, чтобы заглянуть ему в лицо. Глаза его были закрыты. — А в чём ты ещё, кроме нашей ночной эскапады, можешь быть виноват?

— В «зависе».

И тут я наконец вспомнила то, что за всей этой кутерьмой напрочь выветрилось из дырявой моей головы. То, о чем собиралась выспросить его ещё давно, после той загадочной СМСки, да всё что-то мешало — то Павлы, то мозгоеды, и так оно и забылось.

— Каким боком ты можешь быть к этому завису? — осторожненько начала я. — Это же пирожок… то есть, Алексей состряпал ту трассу, где мы вляпались в аномалию!

— Я не предотвратил, — всё так же с закрытыми глазами, ответил Дэн. — Хотя… почувствовал.

— Интуиция? — понимающе переспросила я.

Он кивнул.

— Слушай, ну за это никому и в голову не придет тебя винить, — начала я. — И капитан, можешь мне поверить, совершенно не сердит на тебя за это. И ни за что другое — тоже. Уж настолько-то я его знаю.

— Ты давно знаешь капитана? — неожиданно спросил Дэн.

— Шапочно — лет пять. Они с Венечкой лучшие друзья с юности, а мой папа одно время работал с доком, и они близко общались. А теснее познакомилась — одновременно с тобой. Но и этого достаточно, точно-точно.

Наверное, моих процентов убежденности хватило — если не детектору, то Дэну. Спина его наконец немного расслабилась, словно стекла вниз.

— Всё в порядке, — для закрепления повторила я. — И твоя новая трасса, уверена, покажет себя как нельзя лучше. Просто… кэпу нужно привыкнуть к такому… нестандартному подходу. А вообще, навигатор-интуит — это же золотая находка для любого корабля!

Дэн как-то невесело усмехнулся, но не ответил.

— И со ставкой мы что-нибудь придумаем. Помнишь, у меня был план? Это же практически тот же Алексей, только без Алексея.

Теперь Дэн усмехнулся уже веселее, и я решила ковать киборга, не отходя от кассы. Тем более, если он-таки ваял последнее свое творение в ущерб сну.

— Давай ложись, а то завтра же вылет с утра.

Он, не возражая, выпутался из комбеза (пахали на дедовой крыше-то парни в рабочей одежде, а Дэн — так и вовсе без скафандра), вытянулся на краю койки — как в первый раз. Я аккуратно подтянула его подальше от края, привычно уже закинула руку через него.

— А почему диванчик? — спросила уже куда-то ему в рёбра.

— Потому что не каюта, — почти сразу ответил Дэн.

Я подняла к нему лицо из своей норы.

— А что не так с каютами?

— С твоей — всё так.

— А с твоей?

Дэн помолчал.

— Она какая-то… не очень моя, — сказал он наконец. — Диванчик лучше.

И я больше не стала допытываться на эту тему. Но, прежде, чем заснуть, мне нужно было избавиться ещё от одного вопроса, засевшего большим красным нулем во мне со вчера.

— Дэнь… — начала я — и замолкла, не зная, как сформулировать.

Он терпеливо ждал, пока я соберу мысли в кучу, чуть склонив ко мне голову по подушке.

— Откуда ты знал, что тебе хватит одного выстрела, когда пошел вчера в крепость?

Он застыл под моей рукой. Кажется, даже какое-то время не дышал. Потом выдохнул — длиннее и резче, чем обычно, и прислонился лицом к моей макушке, ткнулся носом в темечко.

— Я не знал. Я надеялся, — вибрацией по всему черепу отдались его слова.