Бермудский треугольник. (гет)

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Гермиона отрицательно мотнула головой. Выдержать взгляд Тома было неимоверно тяжело. Он знал, что она лгала, а иначе от чего продолжал стоять и молча смотреть?

Не сумев совладать с собой, она отвела глаза.

С высоты Астрономической башни открывался чудесный вид, но сейчас ей было не до красот природы. По её вине погиб человек. Это она заперла Миртл в том злосчастном туалете, где наутро её нашли мёртвой.

Сквозь хмурые тучи, затянувшие низкое зимнее небо, прорвался одинокий луч, прожектором осветив вершины гор, заснеженный лес и застывшую гладь Чёрного озера.

Если министерская комиссия решит, что в школе опасно, то её закроют, и всех их распустят по домам. Тех, у кого, разумеется, есть дом. Их с Томом отправят обратно в приют. И не будет больше Хогвартса, магии, друзей — ничего у них больше не будет! И всё из-за неё...

— Это была ты?

Вопрос Тома нисколько не удивил Гермиону. Он всегда читал её, как раскрытую книгу. Даже без лигилеменции.

Судорожно сглотнув, Гермиона кивнула.

— Как ты это сделала?

Он не спросил «зачем», он спросил «как».

— Я.., я не знаю.

Том молчал, ожидая дальнейшего рассказа.

И Гермиона продолжила:

— Я заперла её в туалете — заклинание должно было развеяться в восемь. Больше я ничего не делала.

— Ничего?

— ...Том, — подняв на него глаза, Гермиона тихо прошептала: — кажется я нашла вход в Тайную Комнату, и она покарала её...

— Нашла вход? — нахмурился Том.

Кивнув, Гермиона молча уставилась на него.

— Как это было? — требовательно спросил он.

— Как?

Подавшись вперёд, Том слегка приподнял брови, спрашивая разрешения. Кивнув, Гермиона безропотно открыла ему свой разум.

Его легилеменция, как всегда была мягка и деликатна. Не сопротивляясь, слой за слоем она делилась с ним пережитым, начиная с того момента, как начала умываться у раковины.

Просмотрев её воспоминания, Том нахмурился.

Нервничая, Гермиона ожидала приговора — она думала, что, возможно, радость от её открытия хоть немного смягчит последствия проступка, но Реддл лишь плотнее сжал губы.

— От чего ты плакала?

— Что? — это вовсе не тот вопрос, который она ожидала услышать. — Пустяки... Накатило.

— Пустяки?

— Это... всё из-за семьи, — солгала Гермиона. Не могла же она признаться что весь её день шёл наперекосяк, стоило ей представить Реддла, танцующим на балу с Эвелиной Грант. — Девочки делились планами на каникулы, рассказывали про детство, а мне и вспомнить нечего.

Кивнув, Том молча устремил взгляд вдаль, туда, где серое небо сливалось с заснеженным горизонтам. Вряд ли он ей поверил, но допытываться не стал.

— И.., что теперь будет? — осмелилась озвучить свои страхи Гермиона. — Эта комиссия из министерства? Они действительно закроют школу?

— Они могут это сделать, — ровно ответил Том. — У них есть все права.

— Нас отправят в приют?! Но Хогвартс наш дом! Нам некуда идти!

— ...Не бойся, — развернувшись, твёрдо проговорил Реддл. — Я этого не допущу.

Гермионе хотелось спросить «как?», но она не посмела. Было в этот момент в Реддле нечто такое, что она поверила — он не даст закрыть Хогвартс...

Ночь и следующее утро были наполнены томительным ожиданием. Атаковавшие школу совы несли гневные письма от родителей, требовавших разъяснений. Ученики тоскливо переглядывались и перешёптывались — одно дело мечтать прогулять занятие или заполучить каникулы подлиннее, другое — лишиться возможности учиться в привычных стенах. Или обретённого дома, как это было с Томом и Гермионой.

Тома Гермиона не видела со вчерашнего вечера — его не было на ужине и на завтраке. А поскольку им всем было запрещено покидать факультетские гостиные до окончания расследования, то спуститься в подземелья она не могла. А к обеду пропал и Хагрид. Он был на завтраке, сидел в конце стола и после куда-то исчез. И только к полудню Поттер вдруг вспомнил, что полувеликан не выходил из своей спальни, которую ни с кем не делил. Мальчики сразу ринулись выяснять в чём дело, и тут обнаружилось, что комната пуста. Потом кто-то вспомнил, как Хагрида позвал профессор Дамблдор, и все немного успокоились. А потом наступило время обеда, на котором директор Диппет обратился к ученикам с речью.

— Друзья мои! Я готов объявить, что комиссия из Министерства закончила своё расследование. Следствие пришло к выводу, что причиной смерти мисс Уоррен стал яд акромантула. К сожалению, игнорирование правил школы одним из учеников привело к тому, что опасный паук получил возможность перемещаться в стенах Хогвартса, что и стало причиной трагедии. Мы не можем оставить такой поступок безнаказанным. Совет попечителей вынес решение, которое полностью поддержала комиссия Министерства магии — ученик, совершивший столь серьёзный проступок подлежит исключению. Не закончив образование, он лишается возможности колдовать. Те же, кто содействовал расследованию, будут награждены соответствующим образом. На этом у меня всё. Сокурсники и все желающие могут попрощаться с Рубеусом Хагридом — сегодня его последний день в стенах Хогвартса.

Гермиона, прищурившись, вслушивалась в слова директора. Ей верилось и не верилось, что всё было именно так. То, что Рубеус завёл себе очередную животину, не знал только ленивый, и только ленивый не предполагал, что это некто опасный. Но какая взаимосвязь питомца Хагрида с тем, что она, Гермиона, открыла Тайную Комнату? И как тогда объяснить легенду о немыслимом чудовище, что там живёт? Или нет никакого чудовища? Или, наоборот, нет никакого акромантула? Но вот он, Рубеус, стоит понуро опустив голову и что-то бормочет в своё оправдание. Значит, был паук и были выводы комиссии, основанные на неоспоримых фактах.

В замешательстве Гермиона перевела взгляд на Тома. Том, как ни в чём не бывало внимательно слушал директора — аккуратный, подтянутый — лучший ученик школы. Староста одного из факультетов. По нему и не скажешь, что ещё вчера они строили планы, как сделать так, чтобы смерть Миртл никому не навредила и как отвести подозрение от Гермионы. Выходит, у него всё получилось?

Словно уловив её мысли, Том медленно повернул голову, выхватив взглядом Гермиону. И тут же вернулся к созерцанию директора и преступника, стоявших перед преподавательским столом.

— Ничего себе, акромантул в школе! — тихо присвистнул Илон Пакстер. — Хагрид совсем что ли?! Удивительно, что только одна жертва!

— Крайне необдуманно и легкомысленно, — поёжилась Энн Шафик.

— Нам повезло, что всё так быстро раскрылось. Сам Рубеус вряд ли сообразил, что это его дружок наломал дров, — весомо изрёк Поттер.

— Ага, — поддакнул Долгопупс. — С него сталось бы притащить ещё и подружку своему паучку, чтоб те плодились и размножались.

— Интересно, кто до всего этого докопался? — задумчиво проговорила Юфимия.

Гермиона, опустив голову, молча уставилась в пока ещё пустую тарелку.

За обеденный стол Хагрид так и не сел — сразу пошёл к себе, собирать вещи. И уже там на него накинулась добрая половина факультета.

— Нет, ну надо же было до такого додуматься?! — возмущалась Пенелопа.

— Это твоё чудовище бродило по школе, подкарауливало людей, а ты и в ус не дул?! — поддержал её Алан Коулби.

— Ну ты и... умник, — скривился Игнотус Пруэтт. — Ты каким местом думал, когда эту тварь в замок тащил?

— Вы чё, ребята? Вы чё? — лепетал великан. — Арагог смирный, он и мухи не обидит! Это не он! Не он это!

— Пауки рода акромантул ядовиты, — тихо сказала Гермиона, ища хоть малейшие следы вины на лице Хагрида. — Они опасны. Нужно быть очень самонадеянным, чтобы завести такого. Где ты его держал?

— В надёжном месте, — как-то странно отведя глаза, проговорил великан.

— Выходит, не в надёжном, — с укором заметил Поттер.

— Так я ж не знал, не знал...

— Чего ты не знал? — угрожающе шагнула к нему Юфимия.

— Ну.., что там дырка в стене...

— Дырка?!

Гермиона, едва не задохнувшись от злости, готова была накинуться на Хагрида с кулаками. Дырка в стене! Из-за того, что он не проверил комнату, погибла ученица!

Чувство собственной вины, давя каменной плитой, заставляло винить Хагрида ещё больше — когда она запирала Миртл в туалете, это была безобидная шалость, а вышло оставление в смертельной опасности! Если бы она только знала! Если бы знала!

— Я.., это.., я ручаюсь за Арагога, Миона! Не виноват он! Не мог он никого укусить! — Рубеус, казалось, вот-вот расплачется.

Не став слушать его оправданий, Гермиона развернулась и вышла за дверь, благо проход на волю стал свободен.

Ноги её привели на Астрономическую башню.

На самом верху было морозно и сумрачно — казалось само небо поникло и вот-вот в печали опустится на землю.

Поёжившись, Гермиона шмыгнула носом. Задувавший ветер пробирал до костей, но никак не мог изгнать мерзкое ощущение, что всё случилось по её вине. И от того, что это была надоеда Миртл, от которой ей хотелось избавиться с самого первого курса, было ещё хуже. Выходило так, словно материализовалось желание Гермионы, хотя она ничего подобного не планировала.

Внезапно её обдало теплом, и на плечи и голову опустилась парящая невесомость.

— Забыла о согревающих чарах?

Обернувшись, Гермиона увидела Тома, подпиравшего плечом дверь.

— И давно ты здесь стоишь? — нахмурилась она.

— Не очень. Но достаточно, чтобы заметить твою небрежность.

— Это не небрежность! — разозлилась Гермиона. Впервые в жизни Реддл вызывал у неё раздражение. Том решил их проблему — её, самого Тома и всего Хогвартса. И итогом этого решения стало изгнание Хагрида из школы и лишение его палочки.

Скрестив руки на груди, Гермиона в упор посмотрела на Реддла:

— Это ты всё рассказал комиссии?

— Я, — просто ответил Том.

— А ты уверен, что во всём виноват Арагог?

— Арагог? — иронично изогнул бровь Реддл. — Я не знал, что у монстра есть имя.

— Да, есть, — не позволила сбить себя с толку Гермиона. — Так ты уверен, что это был он?

— Хочешь, чтобы я тебе напомнил, что укус акрамантула смертелен, а его яд не оставляет следов? — снисходительно осведомился Том.

— Я это хорошо знаю! — зло отрезала Гермиона. Наигранное недоумение Реддла бесило — недоумение отличника, объяснявшего прописные истины недалёкой школьнице. — Но скажи на милость, — продолжила она: — как паук мог добраться до туалета?

— По канализационным трубам, — пожал плечами Том, прекратив свою игру.

— И как ты понял, что дело в пауке?

— А я и не понял, пока не увидел. Все знали, что великан себе кого-то завёл. Дальше всё было просто.

— Просто?

— В уличном вольере никого не было, но Хагрид каждый день бывал в подземелье, там, где когда-то Саламандер держал своих тварей.

— И в стене оказалась дыра? — в голове Гермионы пасьянс никак не хотел складываться.

— Да, там была щель, достаточная для того, чтобы паук мог сбегать, — кивнул Том.

— Мог сбегать?!

— Сбегать и лазить по канализации. А потом возвращаться к кормушке. Там его и застал директор Диппет — рядом со своим хозяином.

— А... если это не он?

— Тебе нужны ещё какие-то доказательства, Гермиона? — нахмурился Том.

— Нет, но... как же тогда с Тайной Комнатой Салазара Слизерина, и жуткой тварью, которая в ней живёт?

— Возможно там кто-то и живёт, а возможно это только легенда, — пожал плечами Реддл. — Но факт остаётся фактом — по замку бесконтрольно передвигался паук, у него был выход в место, где умерла ученица. Его яд не оставляет следов. Какие тебе ещё нужны доказательства?

Судорожно сглотнув, Гермиона опустила глаза. Том был прав. Тысячу раз прав. Она всегда знала, что беспечность Хагрида до добра не доведёт, и вот случилось то, что случилось. Им ещё повезло, что его питомец ограничился туалетом, а не пошёл гулять по школе. И теперь Хагрида исключили.

— И Хагрида исключили.., — эхом повторила она собственные мыли.

— Ты хотела бы, чтобы я промолчал? — проговорил Том.

Закусив губу, Гермиона отвела отвела глаза.

— Всё имеет свою цену, Гермиона, — жёстко продолжил Том. — И она уплачена.

Вздрогнув, она до боли сцепила пальцы.

За тепловой завесой согревающих чар серость сумерек сменила неведомо откуда налетевшая метель. Снежные хлопья, кружась, скрыли и замок, и лес, и далёкое Чёрное озеро.

«Рождество... А ведь сегодня Рождество, — подумала Гермиона. — О котором все забыли»...

В итоге Хагрида исключили из студентов, лишили палочки, но не изгнали из Хогвартса — профессор Дамблдор отвоевал для него право поселиться на краю леса с последующей возможностью занять должность лесничего. Это позволило Рубеусу остаться при школе и заняться любимым делом — выращивать диковинных тварей и копаться в огороде. О будущих планах бывшего сокурсника Гермиона с друзьями узнала, когда они после долгих препирательств пришли навестить его накануне отъезда — как и остальные студенты, гриффиндорцы собирались домой на каникулы, хотя и позднее обычного. До нового, 1943 года оставался ровно три дня.

— Ну, Рубеус, ты и устроил! — отдуваясь и отряхивая снег, сообщил Поттер.

— Надеюсь, ты усвоил этот урок, — строго произнесла Юфимия, оглядываясь по сторонам.

Хижина, выделенная будущему лесничему, была под стать полувеликану — большая, добротная и со следами попыток навести уют. В камине горел огонь, на столе стоял огромный чайник с чашками размером с миску, на сдвинутых к стене стульях громоздилась одежда, а в буфете выстроились тарелки.

— Кто тут жил до тебя? — полюбопытствовал Долгопупс.

— Гепарт Свам. Он тоже из наших был. Да помер давно, — пояснил Рубеус, от волнения не знавший куда себя деть. Он то порывался поставить на огонь чайник, то угостить всех мёдом.

— Так, Хагрид, спокойно! — скомандовала Энн. — Сейчас мы поможем тебе навести здесь порядок, а после все вместе выпьем чаю.

— Но вы же в гости зашли, а тут это... уборка, — совсем смутился Хагрид.

— Уверяю тебя, много времени это не займёт! — с видом явного превосходства сообщила Энн и взмахнула палочкой. Тут же всё пришло в движение. К Шаффик подключилась Фоули.

Гермиона молча стояла в стороне. Идти к Хагриду ей совсем не хотелось, но её нежелание могло вызвать ненужные вопросы, а этого следовало избежать любой ценой. В итоге, она делала вид, что увлечена изучением обстановки нового жилья Хагрида, рассматривая всё подряд, лишь бы не встретиться с ним взглядом. Сейчас же, впервые увидев бытовые чары в действии, Гермиона тайной завистью позавидовала чистокровным волшебницам — такому по книгам не научишься — это явно были семейные секреты, передававшиеся от матери к дочери. Мальчики тоже присоединились к девочкам — но их вклад в преобразование жилища Рубеуса был не столь велик.

Через пять минут все вещи встали по своим местам, углы избавились от паутины, а пол — от мусора. Побитый молью и изрядно перепачканный половик стал намного чище и ярче, и даже новее, посуда в буфете засияла блеском, а сам буфет оказался старинным и очень даже симпатичным.

— У нас тебе подарок, — улыбнулась Мэри, доставая из сумки свёрток. Взмахом палочки она увеличила его до исходных размеров, а Юфимия отправила новенькие шторы на окно, а скатерть на стол.

— Ну что, пьём чай? — радостно спросил Поттер, вытаскивая из коробки корзинку с булочками с корицей, которую он тщательно оберегал с помощью магии и своей мантии от снега.

— Да, давайте, давайте! — радостно засуетился Рубеус. — А то ведь вам по домам ехать надо!..

Они пробыли у Хагрида до полудня, обсуждая всё подряд — квиддич, новую шляпку мадам Ксавье, похожую на воронье гнездо с вороной в нём и статью в «Ежедневном пророке» о том, что Гриндевальд вновь объявился в Британии.

— И кто же у него в Хогвартсе? — задумчиво в который раз повторил Долгопупс.

— Гриндевальд никогда не сунется в Хогвартс! — возмутился Хагрид. — Здесь же Дамблдор!

— Дамблдор не контролирует всю школу, — здраво заметила Энн. — А идеи превосходства чистокровных не новы. Их выдвигал ещё Салазар Слизерин.

— Если кто и поддерживает Гриндевальда, то только слизеринцы! — воскликнул Хагрид.

— Слизерин надо рассматривать в первую очередь, — осторожно кивнул Долгопупс, косясь на Гермиону. — Но и другие факультеты списывать со счетов нельзя.

— Кажется, мы это уже обсуждали, — согласился Поттер. — И пришли к выводу, что это может быть кто угодно.

— Согласна, — поддержала Флимонта Юфимия.

Гермиона с особой тщательностью размешивала чай, не отрывая глаз от чаинок.

— Миона, а ты что-нибудь слышала о Тайной Комнате? — поинтересовался Элджи.

— Нет.

— Неужели никто в гостиной Слизерина так ни разу и не упомянул про неё?

— Никто...

Позже, прощаясь с друзьями, Гермиона желала им хорошо провести каникулы.

— Не скучай тут без нас! — чмокнула её в щёку Мэри.

— И не теряй зря время, — приобнимая, тихо добавил Элджи.

Чувствуя себя лгуньей, Гермиона лишь молча кивнула.

Когда все ушли, и она осталась одна, Гермиона опустилась в кресло у камина. На душе было смурно и безрадостно. Огонь не грел, а щедро украшенная в честь праздников гриффиндорская гостиная не радовала глаз.

Постепенно за высоким окном стемнело. Приближалось время ужина.

«Интересно, что там приготовил себе Хагрид?» — вяло подумала Гермиона. Наверное, что-то не очень удобоваримое. А Миртл и этого не надо...

Встав, Гермиона покинула гостиную. Ноги сами понесли её в сторону того туалета.

Туалет встретил её тишиной, тошнотворными воспоминаниями и странными лужами на полу. Оглядевшись, Гермиона не нашла причин для потопа.

— Что?! — откуда-то из угла раздался до боли знакомый, визгливый голос. — Пришла полюбоваться на то, что ты со мной сделала?!

Подскочив, Гермиона обернулась. Над крайней кабинкой завис призрак Миртл Уоррен.

— М-миртл...

— Что, всезнайка Далтон, нечего сказать? — сделав кульбит, призрак пролетел сквозь переборку и замер перед Гермионой. Смотреть на знакомое прозрачное лицо было жутко.

— Мне жаль, Миртл.., — выдавила из себя Гермиона.

— Жаль?!! Жаль?!! — взвизгнув, Миртл взвилась под потолок и ринулась вниз, нырнув в унитаз и обдав Гермиону волной брызг. — Тебе жаль?! — продолжила показавшаяся над ободком голова. — Ты заперла меня здесь! Оставила одну! А потом! — задохнувшись от возмущения, Миртл вспорхнула на перегородку, демонстротивно вздёрнув подбородок.

— И что потом? — осторожно спросила Гермиона.

— Потом? Тебе и правда это интересно?

— Да, Миртл.

— Потом! Потом я рыдала, рыдала, пока не уснула. А когда проснулась, увидела эти жуткие глаза.

— И всё? — признаться, Гермиона ожидала несколько иного.

— А ты чего хотела? Кровавых подробностей? Так их не было. Зато будут другие подробности.

— Какие?

— Какие? Подожди, я ещё всем расскажу, как ты меня тут заперла! И как потом тут что-то вынюхивал Реддл! И шипел, как и ты над раковиной!

— Ты не посмеешь! — мгновенно выветрившееся чувство вины сменилось паникой.

— И кто меня остановит? Ты?

— Я.

— И как, хотелось бы знать? — в насмешливом тоне Миртл проскользнула заметная нервозность.

— Я же ведьма, если ты забыла!

— А я по твоей вине теперь призрак!

— И что, думаешь на тебя не найдётся заклятье?

— Таких нет!

— Если ты о чём-то не знаешь, не значит, что этого не существует! — усмехнулась Гермиона.

Похоже, её блеф удался. Уоррен замолчала и злобно сверкнув призрачными очками, нырнула в унитаз.

Вернувшись к себе в гостиную, Гермиона уселась в не так давно покинутое ею кресло, где её и нашёл Том.

— На ужин не собираешься? — буднично поинтересовался он, располагаясь напротив.

— Миртл намерена рассказать, как я заперла её, — сообщила Гермиона.

— А что ты?

— Я её припугнула.

— Припугнула? — иронично изогнул бровь Том.

— Сказала, что прокляну её.

— Призрак проклясть невозможно.

— Да. Но я сказала, что нашла способ. А проверить так это или нет, она уже не сможет.

— Хорошо, — кивнул Том.

От его ровного тона Гермионе стало не по себе. Было что-то неправильное в том, чтобы вот так сидеть в рождественской гостиной и обсуждать, как замести следы преступления.

«Преступления..,» — словно смакуя, Гермиона попробовала это слово на вкус. Да, она преступница. Это именно её действия привели к смерти Миртл.

— Никто ничего не узнает.., — внезапно подавшись вперёд и беря её за руку, тихо проговорил Том. От его былого равнодушия не осталось и следа. Лицо, ожив, сбросило маску холодности, в глазах плясали отражённые языки пламени камина, а с приоткрытых губ готовы были сорваться очередные слова убеждения. Его руки были горячими, заставляя вскипать кровь, а сердце пускаться вскачь. — Никто ничего не узнает.., — проникновенно поговорил Том.

— Никто ничего не узнает.., — эхом повторила Гермиона...

На ужин они явились вдвоём.

В этом году на каникулы из учеников осталось всего десять человек. Все они разместились за одним столом. Преподаватели, как и всегда, сидели за своим. Произошедшее давлело над всеми — не было громких разговоров, весёлых историй и смеха, как это происходило в прошлые праздники. Профессора что-то тихо обсуждали. Ученики большей частью молчали. Оставшийся в этот раз в Хогвартсе Альбус Дамблдор то и дело посматривал на студентов. Ловить на себе его взгляд было неприятно, но ещё более неприятным было его внимание к Тому. Том, казалось, ничего не замечал — он вновь превратился в воспитанного старосту-пяткурсника. Отдавая должное угощениям, приготовленным эльфами, Том поддерживал неспешную беседу с соседом, обсуждая список заданий на каникулы. У Гермионы же язык словно прилип к нёбу. Уткнувшись в тарелку, она молча гоняла пончик по лужице джема.

После ужина, ни с кем не общаясь, Гермиона вернулась к себе.

Оставшиеся до Нового года дни пролетели незаметно, и наступило 31 декабря. Встав пораньше, Гермиона взяла подарок Тому и направилась в гостиную Слизерина. Нехватка средств в этот раз значительно ограничила её возможности, и ей пришлось сильно экономить, чтобы купить ему книгу. Но, в итоге, она осталась довольна подарком. Теперь, главное, чтобы был доволен Том.

Стоило Гермионе перешагнуть порог гостиной, как спустился и Том.

— С днём рождения! — протянув подарок, Гермиона хотела было, как и прежде, поцеловать его в щёку, но от чего-то смутилась.

— Спасибо! — ответил Том, ничего не заметив.

— Я боялась, вдруг тебе не понравится.

— Этого не случится — ты никогда не ошибаешься, — улыбнулся Том, снимая обёртку.

На сердце Гермионы отлегло — она действительно боялась, что руны Тому не так интересны, как ей.

— Ты, как всегда, угадала, — заявил Том, листая страницы и жадно выхватывая текст.

— Я рада...

День незаметно пролетел, и наступил вечер, когда все собрались в Большом зале. Снова звучали речи, ученики и профессора обменивались пожеланиями удачи в наступающем году. О Миртл Уоррен никто не вспоминал. Зато профессор Слизнорт не забыл о дне рождения своего лучшего ученика, как и всегда подойдя и поздравив его. Директор Диппет отметил заслуги Тома перед школой, пожелав дальнейших успехов. А потом стрелки огромных наколдованных часов приблизились к двенадцати, и часы начали бить, с каждым ударом приближая Новый, 1943 год...