Blank Slate (джен)

— Итак, после того как ты услышала объяснение Нерииды о природе чейнджлингов, ты и остальные сможете с ними ладить?

— Я не совсем уверена, леди Шейдмист. Никогда прежде нам не приходилось иметь дело с видом, который питается эмоциями, тем более с теми, кто выглядит подобным образом. Хотя они отдалённо и похожи на пони, их насекомоподобная внешность может напугать некоторых, особенно когда они реагируют через свой коллективный разум, как вчера. Но поскольку они ваши союзники, пони довольно быстро к ним привыкнут. В конце концов, мы гораздо более терпимо относимся к другим, чем светлые пони, — сказала Лунар, пока мы двигались дальше, а я тащила повозку с Ноктуоидеем, в которую была запряжена.

Нерииада была немного шокирована этим и хотела, чтобы вместо меня этим занимались рабочие-дроны, но я настояла, чтобы они общались с остальными пони и привыкали друг к другу, и она согласилась, что в этом достаточно смысла, чтобы позволить их регенту выполнять «черновую» работу. Интересно, упала бы она в обморок, если бы узнала о моём прошлом в розничной торговле.

— Это обнадёживает, потому что, если пони не смогут с нами ладить, я буду опасаться за наше генетическое разнообразие, — сказал Тиброн, который увязался за нами и записывал способы сделать перевозку повозок аликорном более эффективной, правда, неизвестно зачем.

— Генетическое разнообразие? Что это? — спросила Лунар.

Я моргнула, вспомнив, что с нами чуть больше пятидесяти чейнджлингов, а это может иметь последствия в долгосрочной перспективе.

И всё же слова Тиброна навели меня на мысль, и я спросила:

— Погоди, а чейнджлинги могут иметь жеребят, то есть нимф, от пони?

— Да, как и от других видов, хотя самки-чейнджлинги могут вынашивать только нимф, а не жеребят. Это служит двойной цели: привносить новые гены в генофонд чейнджлингов и и заставляет отца нимфы осыпать самку и ещё не отложенное яйцо ещё большей заботой. Однако обычно мать уходит от отца до того, как отложит яйцо, поскольку это вызвало бы много вопросов, на которые лучше не отвечать. Поэтому чейнджлинги редко вступают в брак с не-чейнджлингами, если только не вступают в отношения, где оба партнёра не желают потомства. Но мне интересно: с открытыми отношениями с пони и, возможно, другими видами, какие семьи могут получиться в результате? — сказал Тиброн, теперь строча как ураган.

Выглядя совершенно сбитой с толку, Лунар смотрела на меня с полным недоумением, ожидая пояснений, и я сказала:

— Генетику трудно объяснить, но суть в том, что близкородственное скрещивание может приводить к уродствам и осложнениям, особенно если оно продолжается на протяжении нескольких поколений.

— О, так вот почему потомки пятерых аликорнов всегда в итоге выглядят довольно жутко и вымирают. Мы думали, что это проклятие, наложенное на них аликорном тьмы, — сказала Лунар.

— Погоди, как это… ладно, неважно, я предпочитаю не знать, — начала я, приподняв бровь, прежде чем меня передёрнуло от отвращения, а затем я заметила любопытный взгляд Тиброна. — Тиброн, не спрашивай. Некоторые вещи лучше предать забвению.

— Но знание этого может привести к пониманию того, насколько сильны гены аликорнов по сравнению с обычными пони, — захныкал Тиброн.

— С какого перепугу ты вообще собираешься провести такой эк… Знаешь что, я только что кое о чём подумала. Ты сказал мне, что самки-чейнджлинги рожают только нимф, но что произойдёт, если пол поменять местами? — спросила я, надеясь заставить Тиброна бросить первоначальную тему. Я начинала задаваться вопросом, есть ли вообще предел его любопытству, которое меня одновременно ужасало и вызывало отвращение.

— О, там всё наоборот: партнёрши самцов-чейнджлингов просто рожают их потомство, и потомство в основном перенимает внешность матери, лишь с несколькими чертами от отцовской маскировки. Мы не смогли выяснить, почему так происходит, но большинство моих коллег списывают это на нашу магию, — сказал Тиброн, пожав плечами, но тут его глаза загорелись. — Это открывает совершенно новые возможности: если у пони-отца родится сын-нимфа, который позже женится на пони-кобыле и заведёт жеребят, — унаследуют ли те черты деда? О, науч…

— Не затевай долгосрочных генетических экспериментов, Тиброн, — отрезала я, строго посмотрев на него.

— Но прогресс в генетической науке… — захныкал Тиброн, разочарованно прижав уши.

Я закатила глаза и сказала:

— Что-то подобное должно происходить естественно и добровольно. Так что пусть останется как идея на будущее. К тому же, возможно, тебе придётся передать это кому-то другому… в зависимости от того, какова средняя продолжительность жизни чейнджлинга. И раз уж мы заговорили об этом, какова она?

Пожав плечами, Тиброн ответил:

— Такая же, как у пони.

— О, так вы тоже живёте до тридцати пяти с небольшим? — спросила Лунар.

Тиброн удивлённо посмотрел на неё и спросил:

— Это ваша средняя продолжительность жизни?!

— Тиброн, не забывай, что пони сейчас фактически находятся в тёмных веках. В их мире не так много стабильности, чтобы позволить себе более долгую жизнь. Некоторые вещи, о которых мы только что говорили, Лунар, скорее всего, не понимает из-за отсутствия системы образования, не говоря уже о низком уровне грамотности в целом. Без обид, Лунар, — сказала я.

Пожав плечами, Лунар сказала:

— Не обижаюсь. В конце концов, вряд ли кто-нибудь сможет сравниться с вашим интеллектом, леди Шейдмист.

Тиброн с ужасом посмотрел на неё.

— Ладно... изучение генетики пони и чейнджлингов может подождать до следующего поколения. Возможно, мне нужно создать систему образования, которая сможет объединить пони и чейнджлингов в одних классах, — пробормотал Тиброн, сосредоточившись на своих бумагах, перекладывая их, пока не нашёл чистый лист, после чего принялся что-то быстро записывать, бормоча идеи себе под нос.

— Мне стоит радоваться или ужасаться за себя? — спросила Лунар, наблюдая за работой Тиброна.

— Не-а, с тобой всё будет в порядке. Вот за твоих жеребят тебе стоит беспокоиться. Но и с ними всё будет хорошо, они получат образование и научатся читать. Это поможет тёмным пони обеспечить себе лучшее будущее, — сказала я с лёгкой улыбкой, но она исчезла, когда я заметила подбегающего Скараба.

— Моя госпожа, у диверсионной группы возникло дело, требующее вашего внимания, — сказал Скараб.

Вздохнув, я ответила:

— Всегда что-нибудь портит мне момент покоя. Лунар, найди кого-нибудь, кто будет тянуть повозку, а затем присоединяйся к нам. У меня предчувствие, что это потребует присутствия всех лидеров групп.

* * *

— Ладно, мы все здесь. Так что ты хотел сообщить? — спросила я, пока Скараб, Лунар, Тиброн, Нериида и Торакс стояли вокруг небольшого стола, а Скараб разворачивал карту мира, положив камешек на северном побережье, чтобы обозначить наше нынешнее положение.

— Моя госпожа, во время диверсионной операции группа заметила, что за последние несколько дней преследование вашего двойника практически прекратилось. Они решили проявить инициативу и выяснить, в чём дело, и обнаружили, что основная часть армии церкви вместе с двумя аликорнами расположилась в этом районе и начала раскопки, — доложил Скараб, положив камешек возле восточного побережья. — Мы можем лишь предполагать, что они обнаружили какие-то руины, связанные с их предшественницами.

Нахмурившись, я покачала головой, сказав:

— Некоторые из моих предшественниц побеждали своих противниц в этих войнах, так что неудивительно, если существовали убежища, созданные предшественницами других пяти аликорнов. Хотя сомневаюсь, что их много: аликорн тьмы обычно оказывается в проигрыше в этих бесконечных войнах. Скараб, как думаешь, твои чейнджлинги смогут проникнуть на раскопки?

— Маловероятно, моя госпожа. Запасы любви у моих лазутчиков начинают заканчиваться. Они пытались раздобыть любовь, спрятавшись среди противников, чтобы собрать её, но любовь, которую удалось попробовать, оказалась любовью к их аликорнам, к тому же она была испорчена ненавистью к вам. Более того, они были настолько фанатичными, что агенту было трудно имитировать их поведение. Возможно, такое поведение и можно сымитировать, но есть риск, что лазутчик слишком увлечётся ролью и просто станет той маской, которую носит. Учитывая важность раскопок, охрана будет слишком серьёзной для моей команды, — ответил Скараб.

— Значит, у нас остаётся всего два выбора: наблюдать за раскопками, чтобы узнать, что они обнаружат, или просто проигнорировать их, — сказала я со вздохом. Глядя на карту, я потёрла подбородок, прежде чем сказать: — Скараб, пусть твои лазутчики в последний раз покажутся под моей личиной где-нибудь в лесистой или гористой местности к северо-востоку от раскопок, а затем возвращаются к нам. Как бы мне ни хотелось получить больше информации о действиях других аликорнов, я не собираюсь рисковать из-за этого твоими чейнджлингами. Это, впрочем, заставит их насторожиться, что может замедлить раскопки. Но я должна спросить: как тебе удавалось поддерживать связь с командой?

— С помощью этого, моя госпожа, — ответил Скараб, доставая пару предметов в форме жуков, очень похожих на те, что использовали чейнджлинги Кризалис в замке Твайлайт для связи с ней, только у этих были жвала жука-оленя. — Достаточно приложить два таких друг к другу, и они будут поддерживать сигнал с соответствующей парой, после чего их можно активировать для голосовой связи, — продолжил Скараб.

«Хм, похоже, это более ранняя версия жуков для связи, которыми будут пользоваться чейнджлинги Кризалис», — подумала я, прежде чем сказать: — Это стандартное снаряжение для лазутчиков?

Покачав головой, Скараб ответил:

— Нет, слишком велик риск потерять их, если команду обнаружат. Но поскольку мы отрезаны от главного улья, Кризалис решила предоставить нам три комплекта.

— Значит, она действительно была заинтересована в этом новом улье. Прежде чем свяжешься с лазутчиками, кто-нибудь ещё хочет что-то добавить по этому делу? — спросила я, посмотрев на остальных.

— Мне не нравится мысль, что у нашего врага может быть доступ к какому-то объекту или знанию, о котором мы ничего не знаем. Может, отправим наших разведчиков к месту раскопок после возвращения команды? — спросила Нериида.

— Нет, они понадобятся нам, когда мы начнём приближаться к западным землям. Мы объединимся с другими ветвями культа, так что нам понадобятся все шестеро, чтобы иметь возможность следить за гораздо большей территорией и обеспечить безопасность для всех. Возможно, это рискованно, но нам нужно не допустить, чтобы культ и чейнджлинги были обнаружены. В крайнем случае расхлёбывать последствия того, что найдут те двое, придётся именно мне.

— Почему бы тогда вам самой не напасть на место раскопок? Если вы нападёте до того, как они закончат выкапывать то, что ищут, возможно, вы уничтожите это прежде, чем оно станет угрозой, — предложил Торакс. — Вы лучше экипированы, чем в прошлый раз.

— Как бы заманчиво это ни звучало, но тогда церковь узнает о моём снаряжении. Более того, есть вероятность, что моё присутствие может активировать то, что там хранится. Помни, мои предшественницы ставили ловушки в своих убежищах на случай, если пятеро их обнаружат; так что логично предположить, что то же самое могло быть и в убежищах их предшественниц. По-моему, лучший вариант для нас сейчас — избегать потенциальных столкновений и оставаться незаметными, — возразила я.

— Могу я предложить одну идею? — спросил Тиброн, привлекая наше внимание. — Пока мы отступаем на запад, то можем наткнуться на другие убежища ваших предшественниц. В какой-то момент они обнаружат, что культ движется на запад, и начнут преследование. Мы могли бы изменить эти убежища так, чтобы их было легко обнаружить, но усилить находящиеся внутри ловушки. Судя по тому, как аликорны стремятся всё возглавить лично, если нам повезёт, ловушки могут лишить их возможности лично возглавить погоню, по крайней мере на пару дней.

— Это может сработать. Флэр и Систар — любительницы славы, так что идея вполне может сработать. Я посмотрю, что смогу выяснить, и, может быть, если повезёт, наткнусь на какие-нибудь воспоминания о ловушках, — сказала я, после чего заметила, что Лунар нахмурилась.

— Леди Шейдмист, вы уверены, что стоит так поступать с убежищами ваших предшественниц? Когда вы найдёте способ положить конец циклу, они могли бы стать святыми местами для будущих поколений пони, — возразила Лунар.

— Я знаю, что у пони не так уж много исторических мест, но, если честно, я не думаю, что подавляющее большинство этих мест подошли бы верующим или туристам. Последнее убежище — отличный тому пример. Никто не захочет рисковать тем, что ему раскроит череп.

Озадаченная, Лунар переспросила:

— Раскроит череп?

Пожав плечами, я ответила:

— Ага, в последнем было дерево, которое размахивало ветвями в сторону любого, кто не был мной. Уверена, в других убежищах тоже могут быть похожие ловушки или системы защиты.

— Тогда, если это так, беру свои слова обратно.