Рождённый василиском (джен)

Примечание: всё, что выделено курсивом, взято из «Ордена Феникса» Роулинг.

* * *

Где-то между 900 и 1000 годами нашей эры

Строительство школы

* * *

Вернувшись со Собрания домой, они сказали дамам, что те могут приступать к планированию новой формы ученичества.

— Мальчики приедут после сбора урожая и должны будут возвращаться домой на каждую следующую жатву, — сказал Певерелл.

Сал, перебиравший свои зелья, чтобы решить, какие из них в будущем придётся варить почаще, оторвался от дела и повернулся к Певереллу.

— Мальчики? — удивлённо переспросил он. — Вы возьмёте только мальчиков?

Ровена лишь пожала плечами.

— Ни Певерелл, ни Годрик, ни ты не можете учить девушку, — сказала она. — Так что нам, конечно, пришлют только мальчиков. А всех девочек, которых потребуется обучить, основам научит отец — как велось всегда.

— Но вы же…

На этот раз с улыбкой ответила Хельга:

— Мы обе замужние женщины, и, пока мы учим, Годрик или Певерелл всегда будут находиться с нами в одной комнате. Иначе это было бы совершенно неприлично, понимаешь?

Сал хотел возразить, но воспитание при дворе Артура удержало его.

С дамами не спорят…

Поэтому он лишь вполголоса прошипел недовольство на парселтанге. Певерелл и Годрик с интересом посмотрели на него, услышав эту речь, но ни один не проронил ни слова.

— Значит, девочек вы учить не будете, — со вздохом заключил наконец Салвазсахар. — Это ведь не слишком справедливо, правда? В конце концов, Ровена и Хельга как минимум не уступают нам умом, и я уверен, что они не исключение…

— То есть… ты хочешь учить ещё и девочек? — удивился Певерелл.

Сал задумался над этим.

— Я знаю, что это считается неприличным, — сказал он наконец. — Но над этим стоит подумать. Нельзя отталкивать девочек только потому, что им не подобает находиться где-то без родственника-мужчины.

— Что ж, — произнесла Ровена, выслушав его заявление. — Сейчас об этом думать не стоит. Конечно, мне бы тоже хотелось учить девочек, но я понимаю, что сейчас это невозможно. Лучше заняться теми, кого мы учить можем, а для этого нужно решить, чему мы будем учить наших учеников.

Сал лишь вздохнул и прикрыл глаза. Учить одних только мальчиков ему вовсе не хотелось, но он понимал, что при нынешних порядках в обществе дать образование девочкам никак не выйдет. В конце концов, всё это время они говорили только о мальчиках — а остальные четверо явно были детьми своего времени…

— Я знаю, чему буду учить, — тут же отозвался Ровене Годрик. — Боевой магии и оружию. Я собирался учить их этому с того самого дня, как вы попросили меня помочь с вашими планами.

— Ты же знаешь, Годрик, что тебе придётся учить их ещё и верховой езде, — вмешался в разговор Сал, решив подумать о проблеме с девочками в другой раз. — Навык полезный, а ездить верхом мало кто умеет.

— Ну да, этому тоже…

— И этикету. Ты лорд и должен знать его достаточно хорошо, чтобы обучить младших, — добавил Сал.

Годрик проворчал что-то, но кивнул.

— Что ж, если ты берёшься за этикет, то можешь включить и письмо, — сладко добавила Ровена. — Так мы будем уверены, что они его знают, и нам не придётся ломать голову, кто будет их учить…

Сал лишь пожал плечами. Письмо было важным навыком, но пергамента было слишком мало, чтобы учить этому в первую очередь. Большую часть того, что узнают ученики, им придётся заучивать наизусть: тратить пергамент на то, что требует практического освоения, не было никакой возможности.

— Что ж, я буду учить их трансфигурации, поскольку сама в ней мастер, — сказала Ровена. — А ещё возьму нумерологию и астрологию. Нумерология понадобится им для трансфигурации, а астрология полезна всем. В конце концов, они должны знать, какое сейчас время года.

— Ты мастер трансфигурации? — удивлённо спросил Сал.

Ровена пожала плечами.

— Отец тоже им был. У женщины, которая знает о магии больше, чем самые основы, куда выше шансы выгодно выйти замуж — в конце концов, она сможет учить сыновей ещё до того, как они пойдут в ученики, а это расширит их познания в заклинаниях куда сильнее, чем одно только ученичество.

— Тогда разве не стоит принимать девочек именно ради этого?

— Мы точно не прогоним их, если об этом попросят отцы, — пожав плечами, ответил Певерелл. — Но надежды на это мало…

— Мало, — подтвердила Хельга. — Разве что мы с Ровеной предложим учить девочек отдельно, когда здесь не будет других учеников… Может быть, отпускать мальчиков домой незадолго до сбора урожая, а девочек приглашать на несколько недель, чтобы кое-чему обучить — ну, на те недели, когда проходит Собрание лордов. Мы всё равно будем в Лондиниуме на Собрании, так почему бы не собрать девочек отдельно и не поучить их? Никто не сможет придраться: лорды Кланов всё равно будут там, и отец или брат смогут сопровождать девушку, так что всё будет чин по чину. Мы могли бы дополнить их обучение бытовыми заклинаниями и травоведением — тем, что нужно всякой колдунье. Колдунам эти уроки всё равно ни к чему, так что с этой стороны возражений не возникнет.

— По-моему, мальчикам тоже стоит кое-что из этого знать, — нахмурившись, сказал Сал. Мысль учить девочек всего пару недель в году ему всё ещё претила, но для начала хоть что-то было лучше, чем ничего. — Может, ты научишь этим заклинаниям и мальчиков, пока они будут ходить у нас в учениках?..

— Бытовые чары для мальчиков? — скептически переспросила Хельга.

— Или ты просто добавишь к своим урокам другие полезные чары и назовёшь предмет «Чары», — перебил Сал.

— Не думаю, что мужчинам нужно знать такие вещи…

— Может, и не нужно, — согласился Сал. — А будущим вдовцам? Им-то это как раз пригодится — или ты хочешь, чтобы они помирали, если жена погибнет и унесёт с собой умение готовить?

— Колдунам не понравится…

— Им и не обязательно, — перебил Сал. — Или ты правда хочешь, чтобы они выросли такими же бесполезными, как Годрик?

— Эй! — добродушно возмутился Годрик, но Хельга посмотрела на него с задумчивостью.

— Нет, — сказала она наконец. — Не хочу. Ты прав. Я подберу и другие заклинания, которые им пригодятся, и буду их преподавать.

— Значит, твой предмет будет называться «Чары», а не «Бытовые заклинания», — подытожил Сал. — А что, если добавить к травоведению ещё и существоведение? Мальчикам существоведение нужнее, чем травоведение, но и то и другое полезно знать обоим полам…

— Девочек мы этому учить не станем, Салазар, — возразила Ровена.

Сал лишь пожал плечами. Поначалу, конечно, не станут — но он твёрдо намеревался привлечь и девочек, как только сможет. Нужно лишь обойти преграды традиций и представлений о приличиях… но через несколько лет…

Хельга на мгновение странно посмотрела на него, словно пытаясь прочесть мысли, но затем лишь пожала плечами.

— Пожалуй, я и впрямь могу включить травоведение и существоведение в обучение наших учеников… — уступила она.

— А ещё нам следует обучить их ментальным искусствам, — добавил Сал. — Мне не по душе мысль, что они останутся беззащитными. К тому же ментальные искусства помогут им в учёбе, так что это пойдёт им только на пользу.

А ментальные искусства были необходимы. Этому обучали даже женщин — Сал проверял щиты и Ровены, и Хельги. Он был уверен: то, что ему не удалось прочесть мысли ни у одного встреченного колдуна или колдуньи, отнюдь не случайность.

Похоже, это входило в обычное обучение: Сал предполагал, что так хранили родовые тайны и секреты, полученные от наставников.

— Что ж, я их учить не стану, — сказал тут Годрик. — Я в них не особо силён и не хотел бы преподавать то, в чём сам, мягко говоря, не смыслю.

— Я тоже не стану, — сказала Ровена. — Ментальным искусствам сложно обучать. Я знаю недостаточно, чтобы даже думать об их преподавании.

Остальные двое лишь кивнули.

Сал уставился на них.

— Как это вы не умеете?! — изумлённо спросил он наконец и решил поддеть их просто потому, что мог: — Кругом полно Легилименсов, а вы ходите без защиты и даже не беспокоитесь о том, что вам могут вложить в голову?!

— Ой, замолчи, Салазар! Никакие мы не беззащитные! Просто мы не слишком сильны в ментальных искусствах! — воскликнула Ровена, и Сал подавил усмешку: она попалась на крючок и слегка разозлилась. — Нам хватает умения, чтобы справляться самим, но не учить других. Но ты можешь взять это на себя, раз уж так уверен, что им нужно учиться. Ты, похоже, в них очень хорош — прямо в ужас пришёл, когда мы сказали, что не умеем.

Они спорили ещё полчаса, но Сал в конце концов уступил их требованиям и внёс ментальные искусства в список предметов, за которые отвечал — не то чтобы он с самого начала не знал, чем всё кончится…

— Зелья тоже придётся вести тебе, — добавила Ровена.

Сал лишь вздохнул.

— И руны, — сказал он. — Я хочу, чтобы они писали и говорили на бретонском так, будто с рождения его знали. Без этих знаний я бы не позволил им даже пытаться накладывать рунические сглазы и проклятия… И на каком-то этапе нам придётся объединить руны с нумерологией. Им полезно набраться опыта в их сочетании…

Ровена кивнула.

— Разве что годам к двадцати или двадцати одному, — заметила она. — Если мы возьмём их в пятнадцать, у нас будет пять лет на…

— В пятнадцать?! — перебил Сал, на этот раз искренне поражённый. — С какой стати ждать пятнадцати лет, чтобы начать учить?!

— Потому что для обучения магия должна созреть… — удивлённо отозвался Годрик. — Ты разве этого не знаешь?!

Сал уставился на Годрика, затем на Ровену, Хельгу и Певерелла. Все четверо смотрели на него в ответ.

В конце концов Сал покачал головой и снова вздохнул.

— Чему вас, во имя огня, льда и фейри, вообще учили в детстве?! — спросил он наконец в крайнем раздражении, потирая лоб.

— Салазар? О чём ты?

Ровена — кто же ещё.

— Первое созревание магии у ребёнка наступает в десять-одиннадцать лет, — ответил он наконец. — После этого уже можно начинать учить. Второе созревание приходится на возраст от пятнадцати до девятнадцати, последнее — от двадцати до двадцати трёх. Нет ни одной разумной причины ждать второго созревания, чтобы браться за обучение…

— Ученичество всегда начинается в пятнадцать, Сал, — сказала Ровена. — Тебе ли не знать. Ты же целитель — сам должен был начать…

— Меня учили с одиннадцати лет, — совершенно искренне ответил Сал. — Отец пришёл бы в ужас, будь всё иначе. Если не взяться за ребёнка при первом созревании, будет лишь куча случайной магии — а её я как раз предпочёл бы обуздать. Ничего хорошего нет в том, чтобы начинать обучение спустя годы после первого созревания. Очень многого они уже никогда не смогут освоить просто потому, что родители слишком долго тянули…

— Так… ты предлагаешь начинать их обучение, как только им стукнет одиннадцать?! — спросил Певерелл, глядя на Сала как на безумца.

— Да, — невозмутимо ответил Сал.

— Мы ведь всегда ждали, пока… — начал Годрик.

— А почему бы не попробовать? — перебила Ровена, задумчиво разглядывая Сала. — Если ничего не выйдет, мы всегда сможем вернуться к привычному для ученичества возрасту, к тому же у нас будет больше времени на обучение. Не думаю, что лорды станут возражать, если мы возьмём и детей помладше…

Певерелл уставился на неё, затем пожал плечами:

— Это твоё ученичество. Хочешь попробовать — пробуй. Мне без разницы.

— Это потому, что ты отказываешься нам помогать, дорогой муж, — фыркнула Хельга.

— Да помогу я вам, в конце концов, раз уж я здесь. Приложу свои умения, чтобы предотвратить полный провал, — нахмурившись, отозвался Певерелл. — Буду преподавать им историю, право и политику — в конце концов, должен же кто-то этим заняться.

— Я знала, что ты образумишься, — улыбнулась Хельга.

Певерелл лишь помрачнел ещё сильнее, развернулся и вышел из комнаты.

— Что ж, вернёмся к учебному плану, — бодро сказала Хельга.

Решено было принимать учеников с одиннадцати лет.

Следующие несколько месяцев они утверждали учебные планы и плату за обучение — назначить цену пришлось, во-первых, потому, что лорды и так рассчитывали платить за ученичество, а во-вторых, требовались деньги на еду и всё остальное, что понадобится детям. После этого они разослали лордам письма.

В итоге школа открылась ровно через год после Собрания лордов, где они впервые заговорили о своей задумке. Она разместилась в доме Певерелла и Хельги — доме, где теперь поселились ещё и Сал, Годрик, Ровена и почти два десятка учеников.

* * *

Первый урок, который провел Сал, оказался… странным.

Одно дело — самому сидеть и ждать, когда заговорит профессор, и совсем другое — стоять перед толпой учеников, которые смотрят на тебя горящими глазами.

Он смотрел на них, и в памяти вдруг всплыли слова, которые Северус Снейп произнес на своем первом уроке — или правильнее «произнесет»? Путешествия во времени явно не шли на пользу грамматическим временам…

И все же… слова учителя намертво отпечатались в памяти, и когда Сал начал урок, то ничего не смог с собой поделать — он просто обязан был…

— Вы здесь для того, чтобы изучить тонкую науку и точное искусство зельеварения, — провозгласил он, в точности повторяя то, что говорил… точнее, скажет на уроке его профессор зельеварения. Ну… не совсем в точности. Оскорблять учеников, у которых до этого вообще никогда не было уроков зелий, он не собирался. Ему хотелось захватить их внимание, увлечь за собой, а разговоры о «глупом» размахивании волшебной палочкой и «оболтусах» для этого вряд ли годились…

— Поскольку здесь почти не приходится взмахивать волшебной палочкой, многие из вас едва ли поверят, что это магия. Я не жду, что вы действительно поймете красоту тихо кипящего котла с его мерцающими испарениями, тонкую силу жидкостей, которые текут по человеческим жилам, околдовывая разум и пленяя чувства… Я могу научить вас разливать по флаконам славу, варить величие и даже закупоривать смерть — если вы будете слушать меня и следовать за мной.

Ответом стали еще шире распахнутые глаза, сиявшие на воодушевленных лицах: дети смотрели на него так, словно перед ними открылись врата рая. Сал встретил их взгляды, повернулся, взял один из подготовленных до урока ингредиентов и показал классу.

— Найдется в этой комнате хоть кто-нибудь, кто знает, что это такое и для чего используется? — негромко спросил он.

В воздух взметнулась одинокая рука, и Сал улыбнулся.

Он искренне предвкушал преподавание.

Что ж… во всяком случае, предвкушал, пока не прошли следующие два дня. А потом накатило раздражение. Он ведь рассказал им об ингредиентах — так почему приходится повторять одно и то же всякий раз, когда он входит в класс?! Почему они не могут запомнить то, чему он учил их на прошлом уроке?! Они что, не хотят учиться?!

Он смотрел на их лица и думал, что они горят желанием учиться — но теперь это казалось иллюзией. В конце концов, если бы они действительно хотели, то уже знали бы названные им ингредиенты наизусть! Так почему же не знают?!

Что он сделал не так?!

Неужели он ошибся насчет их интереса к учебе?!

Ошибся в том, что они сами хотят варить зелья?!

Он ведь рассказывал, что можно смешивать, а что нельзя и почему, — повторял снова и снова. Приходилось опрашивать их на каждом уроке и неотрывно следить за котлами, чтобы успеть среагировать до того, как они разнесут класс на куски.

Он словно продирался сквозь грязь. Это выматывало, и Сал уже сомневался, усвоили ли дети хоть что-то.

Но они ведь горели желанием… разве нет…?!

И все же…

Почему?!

Что он сделал не так?!

Это просто выводило из себя.

Спустя две недели он наконец заговорил с остальными.

— Они ничему не учатся! — заявил он. — Я думал, они рвутся учиться — рвутся знать! Но они до сих пор знают не больше прежнего!

Ровена лишь уставилась на него, точно он сошел с ума.

— Они схватывают на лету, Салазар, — сказала она. — Мне потребовалось повторить всего трижды, чтобы они все усвоили. Я не понимаю, что тебя так тревожит…

— Да, — подтвердил Годрик. — Они учатся даже быстрее, чем учился я. Когда мне показывали первое заклинание, мне понадобилась целая неделя, чтобы все получилось, а им хватило четырех дней. Они поразительные, даже одиннадцатилетки!

Сал лишь ошеломленно уставился на них.

Схватывают на лету?

Поразительные?!

— Они не такие, как ты, Сал, — мягко произнесла Хельга. — Им нужно время, чтобы все запомнить. Прояви терпение, и у них все получится…

— Дело вовсе не в этом! — воскликнул Сал, но осекся на полуслове, когда на ум пришел Снейп.

Хельга была права. Дело было именно в этом.

В тот миг Сал понял своего отца. Сам он прожил больше тысячи лет — и попросту не задумывался о тех трудностях, с которыми столкнулся, едва очутившись в прошлом. Еще никогда он так ясно не видел разницу между способностью к запоминанию, доставшейся ему от отца, и памятью других людей, как в тот день.

В тот же день он наконец понял и Северуса Снейпа. Как и он сам, Снейп искренне не мог взять в толк, как ребенок может чего-то не понимать в зельях. Пусть у Снейпа и не было эйдетической памяти, как у него самого, но Снейп был гением зельеварения. Он попросту не способен был постичь трудности обычного человека…

Снейп так никогда и не понял этой проблемы — Сал же в тот день поклялся себе, что пойдет по стопам отца, а не своего профессора зельеварения.

И дал себе слово быть терпеливым.

Обычный ребенок не может помнить всю свою жизнь, — говорил он себе, когда приходилось повторять одно и то же снова и снова. — Они не могут помнить каждый прожитый день и все, что узнали за всю жизнь. Придется терпеливо учить их, пока они не начнут запоминать…

Так он и поступил.

Поначалу это по-прежнему походило на попытку пробираться сквозь трясину. Но недели шли, и вдруг ученики стали что-то понимать. Вдруг у них стало получаться. Однако Сала это не устраивало. Он гонял их снова и снова, пока они не научились отвечать на вопросы хоть во сне.

Он не отступался, пока они не выучили наизусть все, что знал он сам о разобранных ингредиентах, и не научились без запинки рассказывать о них.

— Ты слишком суров к ним, Салазар! — отчитывала его Ровена. — Они же дети, им вовсе незачем знать все это наизусть.

— Зелья опасны, — просто ответил Сал. — Стоит на мгновение потерять сосредоточенность, и это может тебя убить. Я не перестану муштровать их, пока они не начнут делать все правильно не задумываясь. Я хочу уберечь их от смерти по собственной глупости!

Когда Ровена хотела возразить, Хельга остановила ее.

— Оставь его, — сказала она. — Он вправе позаботиться об их безопасности. Если он считает, что так правильно, мы ведь не станем стоять у него на пути?

Ровена лишь вздохнула в ответ и покачала головой.

— Не станем, — отозвалась она.

После этого Сала больше никто не упрекал.

На следующем Собрании лордов в пору сбора урожая об их преподавании звучали только положительные отзывы.

— Они узнали даже больше, чем если бы проходили обычное ученичество, — сказал лорд Макгонагалл. — Я впечатлен их познаниями. После сбора урожая я непременно отправлю к вам остальных наших детей.

Остальные лорды закивали.

— Даже одиннадцатилетки справляются со своей магией, а проблемы со случайной магией пошли на спад. Я последую примеру лорда Макгонагалла и тоже отправлю к вам других детей моего клана, — произнес еще один лорд.

Тут-то Годрик и рассказал лордам о летней школе, которую женщины замыслили для девочек. Поначалу лорды колебались, но в конце концов решили попробовать: в конце концов, они уже приехали, а женщинам все равно нечем было заняться, пока лорды заседали на Собрании…

После первого сбора урожая к Салу и остальным захотели присоединиться еще тридцать учеников. Через год их стало еще больше.

Пробные летние занятия для девочек год спустя принесли результаты куда лучше ожидаемых, так что уроки Ровены и Хельги для девочек вошли в их новую систему.

Вскоре все пятеро стали признанными наставниками в мире чародеев, и еще больше лордов начали присылать прошения принять их отпрысков — либо в ученичество к Салу и остальным, либо в летнюю школу Ровены и Хельги.

И вот к концу третьего сбора урожая с момента открытия школы у них на столе внезапно оказалось еще пятьдесят прошений об ученичестве.

— Они не поместятся в поместье, — вздохнул Певерелл, увидев письма. — И даже на деньги, которые мы зарабатываем преподаванием, мы не сможем пристроить столько комнат, чтобы вместить всех. Придется кому-то отказать…

— Или сменить место, — предложила стоявшая рядом Хельга, которая вместе с Ровеной и Годриком тоже просматривала письма.

— И куда же ты хочешь отправиться, Хельга, дорогая моя жена? — изогнув бровь, поинтересовался Певерелл. — У тебя, может быть, где-то припрятан замок, о котором я не знаю?

— Ну… нет… но…

— Так куда же?

Сал стоял рядом со спорящими супругами. Он поколебался лишь секунду. А затем поддался своей идее — да и как иначе, он ведь давно знал, что однажды уступит.

— У меня есть, — сказал он.

— Что?! — Певерелл, Хельга, а также Годрик и Ровена, следившие за спором, уставились на него. — В каком смысле «у меня есть»?!

— У меня где-то припрятан замок, — ответил Сал.

Остальные захлопали глазами.

— У тебя… есть… — медленно произнес Певерелл. — Каким, во имя Морганы, образом у тебя где-то припрятан замок?!

Сал лишь пожал плечами.

— Он укрыт кровными и душевными защитными чарами, — ответил он. — Если хотите, мы можем использовать его.

— Где?!

— В Пиктии, — ответил Сал. — Я могу провести туда вас и учеников.

Остальные просто уставились на него.

Затем в глазах Певерелла блеснуло понимание.

— Ты говоришь о своём родовом доме. Ты говорил о нём на Собрании лордов…

— Да.

— Но… это же твой родовой дом… — сказал Годрик.

Сал лишь пожал плечами.

— Мне он не нужен — так почему бы не использовать его для нашего дела?

Остальные колебались, но в конце концов после некоторых споров всё же уступили.

— Сначала мы его осмотрим — и тогда решим, годится ли он для наших учеников, — наконец решил Певерелл.

Сал пожал плечами и кивнул. Но про себя он усмехался. Возможно, теперь ему наконец представится шанс привлечь к обучению и девочек. Нужно лишь постепенно подводить остальных к своим растущим планам…

Так что три дня спустя они отправились в Пиктию. Через несколько недель они добрались до Камелота…

* * *

На сегодня всё.

До следующего раза.

Эбенбильд