Повелитель Тайн (джен)

В здании медицинской школы, которое вскоре должны были оставить, Одри вдруг ощутила себя оторванной от реальности, когда обходным путём покидала только что завершившееся собрание. Она увидела знакомый густой Серый Туман и расплывчатую фигуру, высоко восседавшую посреди Серого Тумана.

— Это зацепка.

Торжественный голос мистера Шута сопровождала сцена, похожая на фотографию, причём цветную!

Мужчина не отличался особой мускулатурой, но был почти двух метров ростом; он стоял в тенях в чёрной священнической рясе. Его светло-жёлтые волосы слегка вились, тёмно-карие глаза смотрели холодно и злобно, а уголки рта были немного опущены, делая его нелюдимым, словно злобный волк.

«Зацепка? Зацепка по взрыву на Дхарави-стрит в Восточном районе и случаю, когда Гэвин оступился и утонул? Это убийца?»

Одри на мгновение оцепенела, а затем сразу поняла, что происходит.

«Мистер Шут уже нашёл зацепку… Он поистине поразителен… нет, всемогущ.»

Восхитившись про себя, она повернулась к Форс.

Как только Форс сняла маску и хирургическую шапочку и села в экипаж, она заметила немного странный взгляд мисс Одри. Она тут же озадаченно спросила:

— У меня что-то на лице?

— Нет, — Одри отвела взгляд, села и тоже сняла маскировку.

Вспомнив собрание Потусторонних, Форс с любопытством спросила у спутницы:

— Мисс Одри, почему вы не объявили, что покупаете формулу зелья Зритель? Так вы смогли бы установить связь с Психологическими Алхимиками.

Также она вспомнила, что щедрая мисс Одри почти всё собрание хранила молчание и большую часть времени внимательно слушала, лишь продавала некоторые материалы, наполненные духовностью, а также по ситуации покупала другие.

Одри слабо улыбнулась и ответила:

— Я впервые оказалась на собрании этого круга. Думаю, сейчас важнее наблюдать и ждать.

— Я с нетерпением жду формулу зелья и ещё больше — мистические предметы, но сказала себе: спешить некуда. Лучше сперва освоиться, а потом действовать.

«Это ещё и „профессиональная привычка“ Пути Зрителя. К тому же там не было таких потусторонних ингредиентов, как спинномозговая жидкость узорчатой чёрной пантеры или кристалл из Эльфийских Родников, которые хотел получить мистер Мир…»

Про себя добавила Одри.

Глядя на девушку, которой ещё не было восемнадцати, Форс вдруг почувствовала, что та стала куда взрослее прежнего.

Она неожиданно рассмеялась над собой и сказала:

— Если бы я тогда была такой, как вы, то не упустила бы такую драгоценную возможность.

Одри лишь сдержанно улыбнулась в ответ и сказала:

— Завтра утром я поспрашиваю своих особых друзей, есть ли у них какие-нибудь зацепки по взрыву на Дхарави-стрит. Ждите сведений вместе с Сио на том же месте.

— Хорошо, — без всяких сомнений кивнула Форс.

* * *

Вместо того чтобы вернуться на Минск-стрит, Клейн остался ночевать в однокомнатной квартире на Блэк-Палм-стрит в Восточном районе.

Он боялся, что у предполагаемого убийцы в чёрной рясе есть сообщники, которые могли искать его по улицам.

Хотя вероятность встретиться с ним была невелика, а Клейн заранее замаскировался так, что узнать его было бы трудно, гадание всё же указывало: такая возможность существует. Ради осторожности Клейн решил провести ночь в Восточном районе.

На рассвете он переоделся в другую тёмно-синюю рабочую форму, надел светло-коричневую кепку и вышел из комнаты. Он спустился по лестнице и вышел на улицу.

Белый туман с желтоватым оттенком уже окутал окрестности. Мимо проходили размытые фигуры людей, а холодный утренний воздух пропитывал их одежду.

Клейн опустил голову и заторопился вперёд, как и люди вокруг него, рано вставшие на работу.

По дороге он увидел впереди мужчину лет сорока-пятидесяти. На нём была толстая куртка, у висков седели волосы. Он переминался на месте, дрожал и трясущимися руками вытащил из внутреннего кармана сигарету и почти пустой коробок спичек.

Как только он открыл коробок, его правая рука дрогнула, и смятая сигарета упала на землю, покатившись к ногам Клейна.

Клейн остановился, поднял сигарету и протянул её мужчине.

— Спасибо, спасибо! Не могу жить без этого старого друга. Их у меня осталось совсем немного, — искренне поблагодарил мужчина, принимая сигарету.

Его лицо было бледным, и он, похоже, уже довольно давно не брился. В уголках глаз без всяких прикрас отражалась усталость, когда он посетовал:

— Ещё одна бессонная ночь… Не знаю, как долго ещё протяну. Надеюсь, Господь благословит меня, и сегодня мне удастся попасть в работный дом.

«Он бездомный, которого прогнали…»

— …И почему только король и министры не разрешают вам спать в парке? — небрежно спросил Клейн.

— Кто знает? Но если спать на улице в такую погоду, очень легко больше никогда не проснуться. Днём всё же лучше: можно найти место потеплее. Эх, только из-за этого не остаётся ни времени, ни сил искать работу.

Мужчина зажёг сигарету и с удовольствием затянулся.

Словно к нему вернулась часть сил, он пошёл рядом с Клейном. Было непонятно, направляется ли он к концу тумана или куда-то в его глубину.

Клейн не был настроен обмениваться любезностями и уже хотел ускорить шаг, чтобы отделаться от него, когда увидел, как этот ясно говоривший человек наклонился и поднял с земли какой-то тёмный предмет.

Похоже, это был яблочный огрызок, который кто-то обглодал дочиста.

Мужчина сглотнул слюну и сунул в рот покрытый грязью огрызок. Он жевал, пока тот не превратился в кашицу, а затем привычно проглотил всё без остатка.

Глядя на удивлённые глаза Клейна, он вытер рот, пожал плечами и горько улыбнулся.

— Я почти три дня не ел.

Эти слова ударили Клейна прямо в сердце, всколыхнув в нём что-то невыразимое.

Он тихо вздохнул и с улыбкой сказал:

— Простите, я только что не представился. Я репортёр и сейчас пишу о бездомных. Могу я взять у вас интервью? Пойдёмте в кафе впереди.

Мужчина на мгновение замер, потом улыбнулся и ответил:

— Без проблем, внутри куда теплее, чем на улице.

— Если после интервью вы сможете задержаться ещё немного и дадите мне поспать там полчасика… Нет, пятнадцать минут! Так будет ещё лучше.

Клейн на мгновение потерял дар речи. Он просто молча повёл своего «респондента» в дешёвое кафе в конце улицы.

Столы и стулья в кафе были довольно засаленными. Поскольку здесь были стены и окна, внутри оказалось немало посетителей; средняя температура здесь действительно была куда выше, чем на улице.

Мужчина поскрёб горло, скрывая, как его кадык дёрнулся от доносившегося запаха.

Клейн жестом пригласил его сесть и заказал две большие чашки чая, тарелку тушёной баранины с молодым горошком, две буханки хлеба, два кусочка тоста, порцию некачественного сливочного масла и порцию искусственных сливок. Заказ обошёлся в 17,5 пенсов.

— Сперва поешьте. Интервью начнём, когда вы насытитесь, — сказал Клейн, вернувшись к столу с едой.

— Это всё мне? — спросил мужчина, и его глаза расширились от предвкушения и удивления.

— Кроме одного кусочка тоста и одной чашки чая, всё остальное ваше, — с улыбкой ответил Клейн.

Мужчина протёр глаза и сдавленным голосом произнёс:

— В-вы поистине добрейший человек…

— После такого долгого голода не ешьте слишком быстро, — предупредил Клейн.

— Знаю. У меня был старый приятель, он как раз так и умер, — мужчина средних лет изо всех сил старался есть медленнее, время от времени поднимая чашку чая и глотая большими глотками.

Клейн без труда покончил с тостом и тихо наблюдал, ожидая, пока мужчина закончит есть.

— Фух, я так не наедался уж месяца три… Нет, полгода! В работном доме тоже дают еду, но только чтобы хватило.

Через какое-то время мужчина отложил ложку, оставив перед собой пустые тарелки.

Притворяясь журналистом, Клейн небрежно спросил:

— Как вы стали бродягой?

— Не повезло. Раньше я был рабочим и жил довольно неплохо. У меня была жена, двое чудесных детей, мальчик и девочка, но несколько лет назад заразная болезнь забрала их. Я сам долго пролежал в больнице и потерял работу, накопления и семью. С тех пор я часто не мог найти работу, а денег не было ни на жильё, ни на еду. Оставалось только бродить по разным улицам и паркам. От этого я стал очень слабым, и работу искать стало ещё труднее… — сказал мужчина с оцепенением, в котором слышались воспоминание и печаль.

Он сделал глоток чая, вздохнул и продолжил:

— Только и остаётся, что ждать возможности попасть в работный дом, но, как вы знаете, каждый работный дом принимает лишь ограниченное число людей. Если повезёт и я вовремя встану в очередь, смогу несколько дней прожить спокойно, немного восстановить силы, а потом найти временную работу. Да, временную. Скоро я снова останусь без работы, и всё повторится. Не знаю, сколько ещё смогу так держаться.

— А ведь я должен был быть хорошим рабочим.

Клейн на мгновение задумался и спросил:

— Сколько сигарет у вас осталось?

— Немного, — мужчина средних лет горько улыбнулся. — Это последняя моя собственность, единственное, что осталось после того, как хозяин выгнал меня из жилья. Хе-хе, в работные дома их проносить нельзя, но я тайком прячу их в швах одежды. Достаю одну только в самые тяжёлые минуты, чтобы у меня оставалась хоть какая-то надежда. Не знаю, долго ли ещё протяну, но скажу вам: тогда я был хорошим рабочим.

Клейн не был профессиональным журналистом и на мгновение растерялся, не зная, что спросить.

Он повернул голову к окну и увидел лица с явными следами голода.

Некоторые ещё сохраняли относительную ясность взгляда — это были жители Восточного района. Другие выглядели онемевшими и измученными, почти не похожими на людей. Это были бродяги.

«Между ними нет явной пропасти: первые очень легко могут стать вторыми. Например, как этот джентльмен передо мной…»

Обернувшись, Клейн обнаружил, что мужчина заснул, свернувшись калачиком прямо на стуле.

После нескольких минут молчания Клейн подошёл к бедняге, разбудил его и вложил ему в руку горсть медных пенсов.

— Это плата за интервью.

— Хорошо, хорошо, спасибо, спасибо!

Мужчина явно не понимал, что происходит. Уже когда Клейн дошёл до двери, тот повысил голос и сказал:

— Я пойду в дешёвую ночлежку, приму ванну, хорошенько отосплюсь, а потом найду работу.

* * *

В полдень Клейн присутствовал на обеденном приёме у Саммеров. Было десятеро гостей.

На столе были яблочный сок, стейк, жареная курица, жареная рыба, колбаски, крем-суп, множество деликатесов, две бутылки шампанского и бутылка красного вина.

Возвращаясь из уборной, Клейн повстречал миссис Стелин Саммер. Он искренне поблагодарил её:

— Обед был роскошный. Настоящее удовольствие. Благодарю вас за гостеприимство.

— Всего вышло 4 фунта и 8 соли. Самыми дорогими, конечно же, были три бутылки вина, но все они из личной коллекции Люка… У него есть винный шкаф, — с улыбкой отозвалась миловидная миссис Стелин.

Не дожидаясь ответа Клейна, она сказала:

— Вы заработали 10 фунтов на одном только деле Мэри. Если вам и дальше будет так везти, вы скоро сможете устроить такой же банкет. Людям нашего класса нужно раз в месяц приглашать друзей и самим получать приглашения от друзей.

Клейн, уже привыкший к её манерам, вежливо ответил:

— Ну что ж, тогда мне придётся подождать, пока мой доход не установится на уровне четырёхсот фунтов в год, и уж тогда я смогу быть как вы.

Стелин тут же слегка приподняла подбородок и изо всех сил постаралась сделать улыбку едва заметной.

— 430 фунтов. Обязательно 430 фунтов.

* * *

Район доков, док Восточного Балама, таверна «Рабочий союз».

На Сио были сапоги, значительно прибавлявшие ей роста, и густая накладная борода, делавшая её похожей на низкорослого мужчину.

Она пыталась вспомнить портрет, который ей показала мисс Одри, стараясь запечатлеть в памяти образ человека, который мог быть убийцей.

«Если Гэвина убил именно он, убийца, вероятно, часто бывает в этой таверне…»

Сио заказала стакан ржаного пива и обеденный набор, затем забилась в угол и медленно ела. Время от времени она украдкой оглядывалась по сторонам в поисках цели.

Через какое-то время дверь таверны снова распахнулась, и Сио рефлекторно оглянулась.

С одного взгляда её зрачки сжались в булавочные точки, и она почти окаменела.

Вошедший посетитель был почти двух метров ростом!