Время и терпение (гет)

Праздники оказались куда более спокойными, чем Гермиона ожидала. К сочельнику она успела обработать данные примерно по половине студентов и на этом сознательно остановилась, позволив себе передышку. На Рождество в замке устроили щедрый праздничный ужин, а большую часть дня она провела у себя в покоях, наслаждаясь ароматным чаем, который подарил ей Северус, и новым изданием "Современной арифмантики" от Септимы. Она не снимала пижаму почти до самого ужина и с легким удивлением осознала, что у нее не было настолько расслабленного дня уже много лет.

День подарков, напротив, выдался куда более суматошным: девушка аппарировала на Гриммо 12. Гарри и Джинни объявили о дате свадьбы еще в сочельник, и весь вечер был посвящен обсуждению планов и деталей торжества. Там же были Рон и Джордж — с разговорами о квиддиче и праздничных сладостях, к которым Гермиона благоразумно не стала прикасаться. Подозрения ее подтвердились, когда один из кондитерских снеговиков превратил Рона в самого настоящего снеговика. Смеха было много, и — даже больше, чем после квиддичного матча, на котором они все побывали, — возникло ощущение, что каждый наконец начинает по-настоящему двигаться дальше, жить своей новой жизнью.

Вернувшись поздно вечером в Хогвартс, Гермиона обнаружила записку от Северуса. На следующий день в полдень все деканы должны были собраться для обсуждения ее арифмантических выводов. Почти одновременно пришло письмо от Септимы: та сообщала, что прибудет на час раньше, чтобы лично встретиться с Гермионой и подробно разобрать данные до общего собрания. Взглянув на часы, Гермиона приняла зелье от похмелья, выпила полный стакан воды и забралась в постель, заведя будильник на восемь. Она надеялась, что этого времени хватит, чтобы еще раз просмотреть записи и не успеть слишком сильно разволноваться.

Но волнение все равно разбудило ее раньше. К тому моменту, когда будильник должен был прозвонить, она уже приняла душ и оделась. Теперь Гермиона сидела за письменным столом, отщипывая кусочки апельсиново-клюквенной сконы⁽¹⁾ и в который раз прогоняя расчеты. Она знала, что они верны. Знала и то, что выводы верны тоже: даже без формул оценки студентов ясно показывали — им тяжело. Ее работа предлагала часть ответа на вопрос «почему» и, что важнее, путь к решению.

Стук в дверь — Септима пришла без нескольких минут одиннадцать — едва не заставил Гермиону опрокинуть чашку с чаем прямо на расчеты. К счастью, защитные чары были наложены заранее. Она глубоко вдохнула, прежде чем пригласить наставницу войти. Вектор появилась на пороге с выражением явной гордости на лице.

— Эти результаты по-настоящему впечатляют, Гермиона, — без всяких предисловии сказала профессор арифмантики, усаживаясь напротив. — Твой график преобразования системы распределения и оценки учеников заметно ускорился.

— Я знаю, мы планировали в этом году только наблюдать за результатами, — ответила Гермиона. — Но когда стало ясно, насколько всем тяжело, просто сидеть сложа руки и смотреть, как они терпят неудачи, показалось мне… неправильным. Недопустимым для преподавателя.

Септима указала на аккуратные стопки пергамента.

— Ты бы не делала всего этого, если бы не хотела, чтобы ученики преуспели. И именно этого сейчас хотят все в Хогвартсе. Было бы непростительно позволить им провалиться между строк. Гильдия сочтет это большим плюсом. Ты применяешь свои навыки на благо общества — именно этого и ждут от арифманта.

— Только если сами расчеты верны, — тихо возразила Гермиона. — Если все это основано на ошибочных данных, станет только хуже.

Септима не выглядела обеспокоенной, скорее, слегка веселой.

— Сколько раз ты пересчитывала?

— Всего… или до того, как решилась о них заговорить? — Гермиона покраснела.

Септима кивнула.

— Вот именно. Расчеты надежны. Ты это знаешь. Я это знаю — я сама пересчитала дважды.

—И вы считаете, что перевод учеников — правильное решение? — Гермиона постучала кончиком пера по промокашке.

— Я не думаю, что мы должны заставлять их менять факультет против их воли. Но и бездеиствовать мы тоже не можем — вмешательство явно необходимо.

Гермиона согласно кивнула.

— Думаете, остальные деканы будут того же мнения?

— Почти уверена. Особенно учитывая, кто сейчас занимает эти посты. В прежние годы я бы не была столь спокойна.

Проглотив волнение, Гермиона заставила себя улыбнуться.

— Тогда пойдем?

— Не забудь копии для всех, — Септима кивнула на аккуратную стопку.

— О! Конечно. — Взмах палочки, и поверх оригиналов легли пять идеально ровных комплектов.

Они вышли вместе и молча прошли по коридорам замка к горгулье у входа в кабинет директора. Там их уже ждали Минерва и Аврора; обе выглядели заинтригованными, когда горгулья без пароля отъехала в сторону.

— Северус отменил пароль? — удивилась Минерва.

— Думаю, он просто ждал нас, — поспешно ответила Гермиона.

Аврора, возможно, деликатно фыркнула, но комментариев не последовало. В кабинете уже были Помона и Северус — они явно разговаривали, их голоса эхом доносились в лестничныи пролет.

— Добро пожаловать, — сказал Северус, распахивая дверь. — Благодарю всех за то, что прервали каникулы, но, как мы согласились, этот вопрос не мог ждать начала семестра.

В кабинете послышался одобрительный гул; все начали рассаживаться, а Гермиона раздала копии своей работы.

— Как вы все знаете, мисс Грейнджер отслеживала успехи первокурсников с помощью арифмантики, — начал Северус. — Ее промежуточные расчеты выявили шестерых студентов, у которых дела идут из рук вон плохо — как на уроках, так и за их пределами. Думаю, рано или поздно мы все заметили бы эти проблемы, но сухие данные заставили меня задуматься. Гермиона, не могли бы вы?

Грейнджер приступила к базовому объяснению своей методики и полученных результатов, особенно по этим конкретным ученикам. Последовало несколько уточняющих вопросов, в основном от Минервы и Помоны — они нечасто использовали арифмантику в работе, поэтому им было искренне интересно, что еще она может рассказать о жизни студентов. В конечном итоге все согласились: расчеты точны, и проблему нужно решать.

— Мое предложение таково: по возвращении в школу в новом семестре этим студентам будет разрешено перейти на другой факультет, — произнес Северус. Это вызвало удивленные взгляды почти у всех присутствующих, кроме Гермионы и Септимы, которые знали, к чему все идет.

— За все те годы, что я здесь работаю, мы ни разу не меняли факультеты студентов! — заявила Помона, явно шокированная этой идеей.

— На моей памяти тоже такого не было, — добавила Минерва. — Но я не считаю, что эта идея лишена смысла.

Профессор травологии выглядела потрясенной, а вот Северус, напротив, остался доволен словами Минервы. Гермиона изо всех сил старалась сохранять невозмутимое лицо: она понимала, что администрация школы должна принять решение на основе ее данных, но сама она в процессе принятия решений участвовать не может. Она откинулась на спинку стула, когда слово взяла Септима.

— Я считаю, что это хорошая идея — дать студентам, которые несчастны или не справляются с учебой, возможность сменить факультет. Но это должен быть их выбор, мы не можем их заставлять. Мы можем только предложить вариант.

— Это создаст хаос, — настаивала Помона. Она посмотрела на Северуса, надеясь на поддержку в борьбе с хаосом, но не нашла ее.

— Я согласна с Септимой, — сказала Минерва. — Не думаю, что такую возможность нужно давать всем подряд, но тем, кто проваливает учебу, перемены необходимы. И, возможно, начать стоит именно с факультета. Но на этом все не заканчивается: на каком бы факультете они ни оказались, нам нужно следить за ними и понимать, что еще мы можем для них сделать.

— Им предложат любой факультет на выбор или только тот, который Гермиона рассчитала как наиболее подходящий? — спросила Аврора, перелистывая бумаги студентов.

— Я бы настаивала только на том факультете, где, согласно арифмантике, у них больше всего шансов на успех, — Септима положила бумаги на край стола Северуса. — Мы не сделаем им одолжения, если переведем их туда, где им тоже не место.

— Согласна, — решительно кивнула Минерва.

— Помона? — спросил Северус. — Я не стану этого делать, если решение не будет единогласным.

Декан Хаффлпаффа обвела взглядом остальных деканов, Северуса и Гермиону, а затем медленно кивнула:

— Пожалуй, стоит попробовать. Если их всего шестеро, и это будет подано как предложение, а не как приговор, я согласна.

— Что ж, решено. Студентам предложат перейти на факультет, который, согласно расчетам, принесет им больше пользы. Гермиона?

— Да. По понятным причинам я до сих пор держала эти прогнозы в секрете. У меня не было их с собой даже на церемонии распределения, но я отслеживала результаты в зависимости от того, попали студенты на свои факультеты или нет. Вот предсказанные факультеты для каждого из них.

Взмах палочки, и на пустых до этого листах проступили данные.

На мгновение воцарилась тишина, а затем поднялся невообразимый шум: четверо деканов заговорили одновременно.

— Не может быть, чтобы мисс Харвуд место в Хаффлпаффе!

— Мы не можем отправить маглорожденного мистера Салливана в Слизерин!

— Семья мисс Эйвери всегда училась в Слизерине!

— И как, во имя Мерлина, мистер Мурхед может быть Гриффиндорцем?!

Северус спокойно давал им прокричаться несколько минут, пока протесты не стихли сами собой.

— Вы закончили?

Они кивнули, переглядываясь друг с другом, Северусом, Гермионой и Септимой, которая, будучи деканом, также была арифмантом и доверяла уравнениям.

— Вы все согласились, что у этих студентов трудности. И вы согласились, что их можно решить, предложив смену факультета на тот, что предсказала арифмантика.

— Ты уверена в этих результатах? — спросила Минерва, глядя не на Гермиону, а на Септиму.

— Полностью уверена, — ответила та.

Минерва поджала губы, но кивнула, глядя на имена учеников.

— Еще вопросы? — Северус приподнял бровь, словно вызывая деканов на дальнейший спор.

В комнате было тихо.

— Прекрасно. Я лично отправлю сов этим студентам и сделаю предложение. Я свяжусь с каждым из вас, как только получу ответы. Спасибо, что прервали свои каникулы, чтобы обсудить этот вопрос.

Началась легкая болтовня, но большинство явно спешило уйти, и Северус предложил воспользоваться его камином для удобства. Гермиона задержалась, не зная, что делать дальше.

— Не возражаешь подождать, пока я закончу, и сходить со мной в совятню? — спросил Северус с улыбкой, заметив, что она осталась.

— С удовольствием.

Она устроилась рядом с его столом, перечитывая свои рекомендации, пока он писал письма семьям студентов. Это очень напоминало их прежние часы в кабинете: мирная работа, нарушаемая лишь скрипом пера и треском огня. Это было именно то место, где она хотела быть, и, судя по сосредоточенному и довольному лицу Северуса, ему это тоже нравилось.

Она помогла отнести письма в совятню, чувствуя тяжелое бремя ответственности за судьбы детей. От этих ответов зависело очень многое — и для студентов, и для ее собственного обучения. Тишина вокруг казалась гнетущей, но она, похоже, ничуть не мешала совам: те улетали в ледяной вечерний воздух так легко, будто их ноша была невесомой. Гермиона и Северус стояли и смотрели им вслед, пока птицы не исчезли в сером облачном небе.

Ответы на письма Северуса медленно стекались в течение недели перед Новым годом. В итоге трое из шести студентов и их семьи решили принять предложение. Те, кто отказался — Эйвери, Блишвики и Харвуды, — были чистокровными семьями с давними связями со своими «историческими» факультетами; они не хотели переводить детей куда-то еще. Это ужасно расстроило Гермиону, и она удивилась, что Северус, казалось, был раздосадован такими решениями даже больше нее.

— Вот именно поэтому их и нужно переводить, — кипятился он, пока она сидела напротив него, оформляя документы на перевод. — Могу лишь надеяться, что когда мы получим твои результаты за этот год, летом можно будет выступить перед Попечительским советом и начать вторую фазу твоего плана.

— Ты правда хочешь пойти в Совет так скоро? — она думала, что это случится только после получения ею степени Мастера.

— В идеале я хотел бы предложить всем поступающим студентам тот же выбор, что был у этих шестерых, — он махнул рукой на бумаги.

Она сглотнула.

— Я бы тоже этого хотела. Чтобы в конечном итоге всех распределяли именно так. Просто не ожидала, что это произойдет так скоро.

— Сомневаюсь, что мы сможем убедить их сразу распределять так всех поголовно. Они, как и эти семьи, в основном старые чистокровные волшебники с привязками к факультетам. Но если мы представим это как право выбора, они могут согласиться.

— Мы? — неужели он действительно хочет, чтобы она выступала перед Попечительским советом?

— Ты же не думаешь, что я сам буду делать доклад по арифмантике и отвечать на их предсказуемо глупые вопросы? — он приподнял бровь и попытался изобразить суровый взгляд, но добился обратного эффекта — она рассмеялась.

— Нет, пожалуй, нет. Как только начнут приходить данные по переведенным студентам — а они, надеюсь, будут весьма убедительными — я начну набрасывать план презентации.

Девушка добавила эту задачу в длинный список дел на ближайшие месяцы. Казалось, список только растет, а график становится все плотнее. Но она ждала этого с нетерпением и, возможно, больше всего ей хотелось увидеть, как справятся в новом семестре те ребята, что выбрали перемены. Хотелось верить, что это даст ей не только нужные данные, но и поможет студентам найти более верный путь в жизни.

1) Традиционная британская выпечка, похожая на нежные, слегка сладкие булочки или коржи, которые готовятся без дрожжей (на разрыхлителе) и подаются теплыми к чаю с джемом и взбитыми сливками.

Вернуться к тексту