Книга Перемен (джен)

— Что это было? — Лидвин скривилась. — Ярость и ненависть в чистом концентрированном виде. Не думала, что когда-нибудь столкнусь с этой мерзостью...

— А вы с ней знакомы?

— Теоретически. Практически — всех, кто это умел, убили ещё в семнадцатом веке...

— Выходит, не всех, — заметил Лавгуд, подняв доску и разглядывая обгоревший край. — Сдаётся мне, коллеги, что проскочили мы, как верблюд в игольное ушко... И придётся ждать не меньше месяца, чтобы хотя бы навести тут порядок. И если бы мы не поддались паранойе...

— Слушайте, — Эрвин с третьей попытки прикурил, — а разве у Дамблдора есть докторская степень?

— Совершенно точно нет, а что... А ведь точно!

— Она ожидала увидеть доктора Дамблдора, но его отсутствие непринципиально, — напомнил Том.

— Некритично — поправил Лавгуд. — Это может быть важным… А может и не быть. К тому же вскоре здесь будут авроры, и нам бы стоило договориться, что именно в наших показаниях будет опущено…

— А зачем? — Лидвин протянула руку, выдернула из пачки Тома сигарету, закурила и раскашлялась. — Проклятье, восемь лет книзлу под хвост! Так вот, я не вижу ни малейших причин что-либо скрывать — мы исполняли свои обязанности перед Короной, и только. Тому, что я узнала предмет, тоже никто не удивится — тем более, что официально меня пригласили именно для этого… Хотя нет, об одном я точно промолчу — что именно я успела прочитать на этой шкатулке. Впрочем, вам это знать необходимо, и пока мы стоим в ещё не остывшем круге… Там было имя — Афир. Хирург Той Стороны…

— Вот только этого нам и не хватало!.. — Лавгуд смял в кулаке недокуренную сигарету.

Том был с ним полностью согласен. Он, конечно, не знал, о чём шла речь, но догадывался… И был абсолютно уверен, что тварь с таким именем — совсем не то, что стоит упоминать.

Нечеловеческие духи вообще были самыми неприятными порождениями магии, а демоны... Демоны были наихудшими. В тысячу раз хуже дементоров, порождения неведомых измерений, способные уничтожить целую страну, эти отвратительнейшие чудовища появлялись крайне редко... И только это и спасало человечество.

— Да, об этом лучше молчать...

Авроры, обнаружив на месте происшествия Тома и Лавгуда, изрядно напряглись.

— Что, всё настолько плохо? — осведомился Моуди.

— Могло быть гораздо хуже, если бы у меня не разыгралась паранойя, — ответил Том. — Ну и если бы не Амадеус с его лабораторией... И языком. Мордред знает, что было бы, не уболтай он эту бабу явиться именно сюда...

В подробности Том вдаваться не стал, пообещав позже написать подробный отчёт.

— Хорошо, — кивнул Моуди. — И я был бы очень благодарен, если бы вы остались помочь — всё-таки это не наш профиль…

И не Тома, если уж на то пошло — но больше некому. Лавгуду разве что, но и его привлекли…

И так ничего и не выяснили. От чемоданчика остался только пепел, тело вдовы внешних повреждений не имело… И следов магического воздействия — тоже. Претензий ни к кому не было, а уж после того, как все четверо представили воспоминания, Моди, просмотрев их, сказал:

— Знаете, мистер Риддл, этому заклинанию надо научить моих ребят. Раз уж вылезла натуральная чертовщина…

— Не вопрос, — кивнул Том. — Дайте мне пару дней разобраться с графиком, и я пришлю вам сову.

— Отлично. Что ж, тут мы закончили, отчёт не нужен — и так всё понятно… что ничего не понятно, если эксперты что-нибудь найдут, я вам сообщу.

В Хогвартсе Тома почти сразу вызвал к себе Дамблдор и принялся расспрашивать. Том рассказал — без лишних подробностей, а закончив рассказ, спросил:

— Что значит «Доктор Дамблдор»? Не припоминаю, чтобы у вас была докторская степень…

— Потому что её у меня нет, но она могла быть, — хмуро ответил Дамблдор. — Это довольно мерзкая история о человеческой подлости… Но когда во время мензуры секундант пытается ударить вас в спину, вы думаете не о последствиях и не о репутации, а о том, как прикончить эту мразь.

— И вы…

— Отрубил ему голову, — хмуро ответил Дамблдор. — Меня оправдали, но не допустили к защите буквально в последний момент, а потом и вовсе пришлось отчислиться, после чего я немного побродил по Европе и попал в ученики к Фламелю…

— Вот это и странно. Полагаю, о таком вопиющем случае знали все…

— Совершенно верно. Либо она издевалась, либо каким-то образом пропустила все эти десятилетия — и это при том, что я о ней не знал до этого момента. Ну или это что-то, вообще лежащее за пределами нашего понимания.

Вся история была настолько безумной, что Том поставил бы как раз на третий вариант. Непонятная, чуждая и чрезвычайно опасная сила… Едва ли не идеальное описание демона. Как оно мыслит — если это вообще можно назвать мышлением — бесполезно даже гадать. Быть может, возможное, но неслучившееся для него важнее реального?..

Ответов на эти вопросы у Тома не было, и он не особенно желал их знать. В конце концов, люди действительно живут на тихом острове незнания посреди тёмного моря бесконечности, в котором не стоит плавать сколь-нибудь далеко…

— Ладно, не буду вас задерживать, — вздохнул Дамблдор. — Попробую покопаться в своей библиотеке, если найду что-нибудь — дам знать…

Сразу после появления карты в библиотеке Том вызвал Тоби и поручил ему следить за перемещениями чемпионов — и теперь изучал промежуточный результат. Результат был интересным — по крайней мере, Троллью Башку нашли все, что, впрочем, было несложно: Валун считался местной достопримечательностью. Руины поместья чемпионы тоже нашли, но исследовать не стали, то ли осторожничая, чтобы не дать подсказку сопернику, то ли пока не разобравшись — пока что оба варианта были равновероятны. Во всяком случае, можно было с уверенностью сказать, что скиталы они расшифровали и даже поняли — хотя бы частично… И перейти к другим вопросам. А именно — балу, который предполагалось устроить на Рождество. Костюмированному, Мордред его побери, балу, идею которого предлагалось придумать Тому Риддлу… Как «обладателю наиболее отточенной фантазии и обширных знаний». То, что знания эти были довольно специфическими, никого не волновало…

Естественно, на ум приходило только что-нибудь военное или историческое — а это темы, от политики неотделимые, политика же на Турнире неуместна... И неважно, что он весь — политика в чистом виде. Хотя, если подумать... Что-нибудь не просто историческое, но достаточно древнее, чтобы не раздразнить нынешних гусей, и в то же время патриотическое... Может прокатить. Можно, например, взять эпоху Римской Британии — тут тебе и римское просвещение, и борьба за свободу, и даже короля Артура можно приплести... А заодно и камень показать — может, хоть кто-нибудь хоть что-нибудь знает.

Чем дальше, тем больше эта идея нравилась Тому — не в последнюю очередь тем, что лично от него каких-то усилий не требовала, даже если его поставят всё это организовать. Собственно, он бы в любом случае выкрутился бы — уж сваливать работу на подчинённых военный учится в первую очередь и мгновенно... Но тут всё ещё проще: этот период, а особенно восстание Боудикки, был любимой темой Макгонагалл, и она возьмётся за организацию с удовольствием. Но не за свой счёт, так что оргкомитету придётся раскошеливаться... И Глинда примет в этом живейшее участие.

С этим он и явился к Дамблдору. Тот выслушал, поблестел очками и заметил:

— А что, мне нравится — такого точно ещё не было. Завтра предложу оргкомитету, но вряд ли они станут возражать — времени мало... А они явно не строили вышку за неделю.

Том хмыкнул — история парашютной вышки в Литтл-Хэнглтоне разошлась, кажется, по всему Королевству, обрастая самыми невероятными подробностями. И хотя сам Том в этом строительстве участие принимал на уровне «принеси-подай-свали-не мешай», все знакомые время от времени приставали к нему с требованием рассказать… Но да, Дамблдор прав — за оставшееся время переиграть ничего не успеют.

Оргкомитет идею одобрил — а что ещё ему оставалось?

За ужином Дамблдор встал, наложил «Сонорус» и объявил:

— Дорогие друзья, вы, несомненно, уже слышали о Рождественском бале, но сейчас я объявляю официально: нас ждёт тематический костюмированный бал, и тема его — Римская Британия. Или, говоря официально, «Римская Британия от Цезаря до короля Артура», и в этих рамках ваша фантазия не ограничивается почти ничем... И нет, щит и синяя краска — это не костюм!! Кхм... Итак, пусть ваша фантазия проявит себя во всём блеске, и я не сомневаюсь — мы все отлично повеселимся!

Дамблдор всегда был оптимистом, иногда даже до наивности... Но разрешить гриффиндорцам задействовать фантазию без ограничений — это уже даже не оптимизм и не наивность, это именно что слабоумие и отвага. Впрочем, если вспомнить, где учился Дамблдор, то удивляться нечему.

С другой стороны, весело будет всем — так или иначе...

— Римская Британия? — Макгонагалл хмыкнула. — С удовольствием помогу, некоторым даже бесплатно. Только… Можно я пару недель у вас поживу? Папа из-за этих оборотней вообще невыносимым стал…

— Оборотней? — насколько помнил Том, оборотень был один.

— Ну да, — Минерва вздохнула, — их там уже десятка полтора, и все ариане. Можете себе представить, как папа на это реагирует…

— Могу, — согласился Том.

Пастора Макгонагалла он, разумеется, знал — и знал, что человек он не просто набожный, а искренне и истово верующий, но довольно нетерпимый. Он и на одного-то оборотня воспринимал без всякой радости, а уж целую стаю… Причём дело было отнюдь не в том, что они были оборотнями, а в том, что они были арианами. То есть — еретиками в квадрате, хуже только католики… В конце концов пастор, конечно, успокоится на том, что вся эта история — или кара за грехи, или испытание веры — но когда ещё это будет...

— Я так понимаю, всё потребное у тебя с собой, так что занимай комнату, — сказал Том. — С совой сама договаривайся, если что.

— Спасибо, учитель, — Минерва встала из-за стола. — А можно мне на базу допуск, чтобы упражнения не бросать?

— Только в «Мясорубку» не лезь, а дорожка и снаряды в твоём распоряжении.

— Это даже звучит страшно, — покачала головой Минерва. — Нет, у меня только бег и немного гимнастики...

— Вот и отлично, — подвёл итог Том. — Завтра утром всё устрою, а сегодня отдыхай.

— Ага...

О стае оборотней Том, естественно, доложил командиру — без контроля такое оставлять нельзя, а контролем уже два года занималась именно SAS — Министерство Магии, как обычно, было совершенно бесполезно.

Потому что оказалось, что предоставленные сами себе оборотни нападать на людей не склонны — даже меньше, чем настоящие волки, селятся в стороне от обычных людей и маглов и занимаются фермерством. Или вербуются в спецназ — в те части, где служат маги. Изредка — на флот...

Но эксцессы всё равно возможны, поэтому Прюэтт, выслушав доклад, ответил:

— Я пошлю туда кого-нибудь проверить... Не вас, разумеется, хотя если хотите...

— Спасибо, сэр, я и без того загружен, да ещё с этим балом наверняка что-нибудь вылезет.

А вылезет обязательно, и хорошо, если какая-нибудь мелочь, с которой справятся сами. А то ведь напрягут оргкомитет, а тот станет напрягать Тома… А зачем Тому напрягаться? Незачем…

— Так точно, сэр, — Том встал. — О, и нужен пропуск на спортплощадку для моей ученицы, Минервы Макгонагалл.

— Не вопрос, — Прюэтт заполнил бланк и протянул Тому. — Кстати, давно хотел с ней познакомиться...

— Хоть завтра, — Том убрал пропуск в карман. — Спасибо, сэр.

Том сидел за столом, потягивал кофе и наблюдал за собирающимися в зале учениками. Обычно он, как и все преподаватели, приходил позже, но сегодня пришлось оформлять Минерву и знакомить с Прюэттом, так что в Хогвартс явился раньше обычного...

Первыми, разумеется, явились шестикурсники — прямо с тренировки, волосы у кое-кого даже не влажные, а мокрые... Надо будет взгреть — только больных тут и не хватало. Бодроперцовое зелье от простуды, конечно, помогает — но только если не упустить момент, тогда придётся лечиться всерьёз…

Следующими появились барсуки. Эти как-то просачивались в зал по одному, внимательно осматривались и усаживались за столом с самым невинным видом. В точности как солдат, успевший спрятать бутылку за секунду до появления командира…

И, собственно, именно они доставляли в Хогвартс всё, запрещённое или не очень, так что сравнение было вполне логичным.

Немногим позже первых хаффов появились слизеринцы — эти заходили не торопясь, спокойно устраивались за столом и негромко беседовали о пустяках. На окружающих они внимания почти не обращали — в открытую, а так следили за обстановкой не менее внимательно, чем барсуки.

Когда слизеринский стол заполнился примерно на треть, начали появляться первые вороны. Эти просто шли к своему столу, некоторые, кажется, даже не просыпаясь, а другие — уткнувшись в книгу. По сторонам они, естественно, не смотрели... И рискнувших встать у них на пути просто сносили. Потом, конечно, возвращались в реальность и долго извинялись... В отличие от гриффиндорцев.

Гриффиндорцы изображали в лицах анекдот про носорога и с топотом вламывались в зал и неслись к столу — опаздывать не хотелось никому, а потому опаздывали почти все.

Исключением была Кэти — в суматохе она не участвовала, приходила раньше остальных, чуть позже шестикурсников, и непринуждённо с ними общалась...

— Пожалуй, самые интересные пятнадцать минут, — заметил Дамблдор, наливая сок. — Нагляднейшая иллюстрация характеров…

— Пожалуй, да, — согласился Том. — Даже лучше, чем на распределении — там, всё-таки, никто не ходит, уткнувшись в книгу… Кстати, не так давно Филиус жаловался, что у него почти ежедневно кто-нибудь отрубается в гостиной…

— Совершенно верно, и это абсолютно неприемлемо, — кивнул Флитвик. — Мои ученики попадают в Больничное крыло даже чаще гриффиндорцев, и с этим пора что-то делать!

— И в очередной раз обращаться к опыту маглов, — заметила Эйлин. — Я, например, взяла их правила работы с вредными веществами, немного адаптировала, где понадобилось — а много и не нужно — и использую их при работе с зельями.

Идея была здравой, и Дамблдор не стал возражать — наоборот, попросил Тома собрать всё, что есть на эту тему у маглов. Том согласился — кому поручить эту работу, он знал, и стоить это будет недорого… А пользы принесёт много.

На Дамблдора же нашло желание пофилософствовать, и он, глотнув сока, спросил:

— Как вы думаете, коллеги, почему Основатели не приняли больше никого в своё общество, хотя многие хотели к ним присоединиться?..

Том фыркнул. У василиска была почти абсолютная память, а Слизерин вывел его ещё в Константинополе, так что об основании Хогвартса древний змей мог рассказать очень многое… Но вряд ли это понравится современным магам.

Четыре вольных волшебника, как они сами себя иногда называли, получили землю именно вчетвером — и если добавить к ним кого-то ещё, придётся выделять долю… А земли эти и без того были не самыми богатыми, поэтому делиться доходами с них Основатели особенно не желали — и понять их было можно: строительство и содержание школы и тогда были дорогим удовольствием. Но это смотрелось не слишком красиво, и Том ответил:

— Полагаю, их просто полностью устраивала компания друг друга — по крайней мере, до ссоры Гриффиндора и Слизерина, только и всего.

И это тоже было правдой…

Вопрос Дамблдора разошёлся по Хогвартсу, ученики активно обсуждали его, выдвигая самые разные версии, а Том слушал и наслаждался глубинами, в которые забиралась студенческая мысль в поисках очевидного. Причём сами по себе идеи были вполне логичными… Но слишком сложными. Что ж, пожалуй, стоит преподать ещё один урок…

— Ваши построения, несомненно, крайне интересны, но… — Том прошёлся по классу. — Избыточны. Не умножай сущности сверх необходимого — сказал один магловский мудрец, или же — чем проще работающее объяснение, тем больше шансов, что оно верно.

— Жизнь не так проста, как кажется, на деле она гораздо проще…

— Совершенно верно, мисс Грей.

— Но это говорил профессор Флитвик!

— Я знаю, но отложим этот момент. Итак, какое самое простое объяснение?

— Деньги!

— Именно. Четверым волшебникам доходов с пожалованных земель хватало, но впритык. Основатели и сами были люди небедные, но строительство Хогвартса пожирало деньги с невероятной быстротой, так что заработать у них на этом не вышло… И возможно, это было одной из причин ссоры Гриффиндора и Слизерина — Годрик был изрядным транжирой…

— Знаете, учитель, я бы, например, не хотела, чтобы меня запомнили жадной и скупой ведьмой, даже если бы это было абсолютно необходимо…

— Вот и четверо вольных не хотели, — вздохнул Том. — И они придумали множество объяснений, а ещё больше придумали их ученики… И вряд ли кто-то их за это осудит, тем более, что они — особенно ученики — делали это совершенно искренне. Ведь не может за деяниями столь великих магов стоять столь приземлённая причина?.. Не может. А сами Основатели... Для них это, по всей видимости, было своего рода умственной гимнастикой... И на этом наш маленький исторический экскурс завершается. Открывайте учебники...