Око за око, зуб за зуб (джен)

Утро выдалось пасмурным, шел обычный для Оловяных островов нескончаемый дождь. Но Гарри проснулся с самым рассветом. Присев на трансфигурированную из металлического больничного табурета тахту, он оглянулся. На койке, расположенной напротив окна, дрых, тихо похрапывая, директор Дамблдор. Его сон был глубоким и спокойным, совсем не таким, который — как подозревал Гарри, раньше снился старому дураку. Хмыкнув, мальчик подумал — вот что означает чистая от плохих воспоминаний память. Спишь праведным сном младенца, не смотря на то, младенец ли ты или столетний, утонувший в грехах и преступлений старец.

Он вернул первоначальный вид табурету, дошел на цыпочках до двери, открыл и закрыл ее за собой. Коридор был пуст и тихий. Ни звука не было слышно, словно здесь не было то место, где боль, страдание и смерть наперегонки заменяли друг друга у постели больных.

Мальчик направился по лестнице вниз, к буфету для посетителей, надеясь, что он работает круглосуточно и можно будет перекусить, пока ожидает появление наставника Креола. Его чутье не подвело, буфет работал. Несколько столиков были заняты хмурыми людьми, видимо, близкими привезенных ночью пострадавших пациентов. Гарри заказал себе несколько сэндвичей, большую кружку горячего чая, присел у окна, за кашпо с огромным фикусом и начал есть. Пока поглощал еду, удивительно вкусную в это время суток и в том месте, где он находился, его ум заработал. Он обдумывал, с какой частью из списка задач, составленного в конце прошлого учебного года, он справился успешно. По его мнению, он даже перевыполнил свой план на лето.

Сначала, с ним случился счастливый несчастный случай, который дал ему двух изумительных, выдающихся учителей — магистра-джедая Йода и Архимага Креола. Первый познакомил его с вездесущей, во всех точках Вселенной, Силой. Электро-магнитной по своей природе, она взаимодействовала с материальным миром, позволяя своему адепту подключаться к самой матрице всесущего.

Архимаг преподавал ему сначала Азы, постепенно углубляя обучение своего ученика, помогая ему достичь такие направления магии, которые современному волшебному миру Британии не только были неизвестны — им даже не снилось такое. Он учил Гарри управлять энергией через волю, через рунические формулы и знаки. Благодаря Креолу, Поттер научился черпать силы из внешних источников, накапливать неиспользованную магическую мощь в своей собственной крови, крови молодого, потомственного мага.

Гарри посчитал, что с наставниками ему крупно повезло. Его учили одновременно управлять Силой и владеть в совершенстве Магией. После того, как создал свой light saber, свой световой меч джедая, Креол показал своему ученику как создать себе личный пространственный карман, куда можно прятать на расстоянии вытянутой руки все свои пожитки. На данный момент там ждал своего часа световой меч и приобретенная прошлой ночью Бузиную палочку.

Насчет палочки — надо было озадачиться и найти остролистовую ветку, из которой можно вырезать муляж своей первой, на некоторое время оставленной Альбусу Дамблдору в пользовании. Или, по крайней мере, на время изменить внешний вид Бузиной на Остролистовую.

В остальном, до первого сентября время он должен был восстановить свои, добытые ТАМ умения. И, хотя, его вернули обратно в его собственное, совсем молодое двенадцатилетнее тело, он и раньше не ленился, а тренировался каждую свободную минуту. Он надеялся, что повторение пройденного ТАМ пути будет не так тяжело и, чему он сильно надеялся, не так продолжительно, как было в первый раз. ТАМ.

Во-вторых, вчера, в сопровождении учителя Креола, Гарри посетил Гринготтс. Было потешно смотреть на то, как серокожие вредители присмыкались в ногах Архимага. К нему подошел одетый во всем золотом гоблин и представился наставнику как Глава гоблинского клана, Рагног пятнадцатый. После досадно продолжающихся все время шаркания и возвеличания премного уважаемого древнего Архимага, самого Креола, наконец ему сообщили, что на самом нижнем уровне у него есть хранилище. Нет — ХРАНИЛИЩЕ. С незапамятных времен. И спросили, не соблаговолит ли сильно-могучий Архимаг Шумера посетить, вместе с трилюбезным учеником, данную пещеру.

Гарри остолбенел, заглянув в недра данной пещеры. И вспомнил посмотренную по телику прошлым летом новинку «Национальное сокровище».

— Наставник, это ты насобирал все это? — Он махнул рукой в сторону гор из золота и золотых предметов, потом сверкнул глазами на сундуки, заполненые чем-то проблескивающим в колеблющимся пламени настенных факелов. — Да это, это... У меня нет слов!

Креол удовлетворенно хмыкнул и положил руку на правое плечо своего ученика.

— Да, я сам собрал все это богатство, мой падаван. Но я удивляюсь, как оно оказалось здесь, в этом месте, так далеко от моей старой родины.

Он посмотрел вопросительно на ухмыляющегося гоблина и тот загадочно улыбнулся. От вида целого ряда острых, сверкающих зубов в пасть этого существа, гоблина, Гарри весь сжался от страха и зарождающихся подозрений, что они — гоблины, совсем не брезгуют человечинкой.

— А мы не в нынешней Британии находимся, уважаемый Архимаг, а в том месте, где вы создали и заколдовали на вечные времена ваше Хранилище. Мы, гоблины, заведуем сохранением золотых накоплений с древных времен. Всех времен. И когда вы явились в банк Гринготтс, у нас появился доступ к этому вашему сокровищу. И ко всем вашим, как эта, заполненных золотом и драгоценностями пещерам.

В сравнении с увиденными в хранилище Креола богатствами, сейф семьи Поттер показалась мальчику полупустым. Зато, поверенного его семьи пнули под зад, чтобы проснулся из дремы и притащился на встречу со своим работодателем. Звали его Колченог. Прижав того к стенке, его заставили отчитаться перед молодым мистером Поттером за все потраченные не на содержание владельца деньги. За каждый кнат, сикль и галеон. А были потрачены за те одиннадцати лет, пока Гарри был единственным владельцем сейфа, не один, не два, а тысячи галеонов. И ни один из них не пошел на проживание Гарри среди маглов.

Колченог ревел, ползал на коленках перед ним, прося извинения, оправдывался тем, что к нему явился сам Глава Визенгамота, Альбус Дамблдор с заверенным Министерством решением об опекунстве над МКВ. Забрал ключ от Ученического сейфа Поттера и периодически иззымал оттуда определенные, немалые суммы золотом.

Рагног был взбешенным своим сородычем и одним взмахом острым, из темной стали мечом, снес Колченогу голову.

— Я все потраченное поганцем Дамблдором восстановлю, уважаемый Архимаг! — завопил директор банка, заверяя почтенных клиентов в своей неосведомленности преступлением подчиненнего. — И запечатаю сейф самого Дамблдора, устрою ему аудит, выявлю происхождение каждого наличного внутри кната, каждого сикля и галеона.

— Ладно, ладно! Я верю, что ты все это сделаешь, Рагног, — прервал его Креол. — Теперь, у нас есть владелец немалого и совсем непустого хранилища, но без своего поверенного. Выберите моему ученику строптивого, расторопного и порядочного гоблина, который займется не растрачиванием, а накапливанием золота в сейфе Гарри Поттера. И, прикажите своим, принести сюда гобелен с родословной моего ученика.

Часом позже, изучив не особо разветвленное — по одному или по два наследника в поколении — Древо своей семьи, Гарри был разочарован. Волшебная семья Поттеров нисходила корнями к волшебнику двенадцатого века Линфреду Стинчкомбскому, известный своим прозвищем Поттерер, что означало копуша, растяпа, увалень. То есть, он был человеком, который занимает себя незначительными задачами, который тратит свое время на маловажные дела. Со временем его прозвище было искажено в Поттер. То есть, на фамилию, которая означает производитель керамики. Что бы это не означало.

Старший сын Линфреда, Хардвин, женился на красивой молодой колдунье по имени Йоланта Певерелл, внучка Игнотуса Певерелла.

В дальнейшем Поттеры женились на дочерей соседей, иногда магловских.

Несмотря на свое незавидное происхождение и совсем не чистой в поколениях волшебной кровью, члены семьи Поттер работали в Визенгамоте. Последнему из них, Генриху Поттеру, Гарри был прямым потомком. Из-за про-магловских выссказывания Генриха во время Первой Мировой войны, семья Поттер была исключена из «Священных двадцати восьми». Их сын, Флимонт был женат на Юфимии. У них рано родился единственный сын Карлус, которого женили на Дорее Блэк. Джеймс Поттер родился у своих сорокалетних с небольшим родителей. Единственный и ненаглядный, которому отказа ни в чем не было. Даже когда тот объявил родителям, что намеревается взять в жены маглорожденную девушку Лили Эванс, ровесницу со своего факультета.

Родители Джеймса прожили достаточно, чтобы сыграть ему свадьбу, но не успели познакомится со своим единственным внуком Гарри. Драконья оспа унесла их друг за другом в течении нескольких дней.

Посмотрев на свое имя на Древе семьи, Гарри удивленно и протестующе воскликнул:

— Так! А это что за хрень здесь написана?

— Где? — наклонился над гобеленом директор Рагног. — А!....

Дальше последовала длинная тиррада на незнакомом мальчику и его учителю языке. Но смысл стал понятен из последующих криков гоблина.

— Кто посмел добавить своими кривыми руками, которые я выдерну из плеч и съем сырыми, такое противозаконное, со всеми нарушениями магии и традиций, дополнение?

Все трое пялились на последние, написанные обычными чернилами имена:

Гарри Джеймс Поттер + Джиневра Молли Поттер (Уизли). (Примерно 1998-99год)

А потом следовало разветвление, содержащее три имена:

Джеймс Сириус Поттер

Альбус Северус Поттер

Лили Полумна Поттер

— Клянусь, что убью и того, кто это написал на моем семейном гобелене, и всю семью Уизли, которые согласились, восторженно по моему мнению, на подобный союз.

В помещении сверкнула молния и подтвердила клятву молодого волшебника.

Тяжелая рука Креола легла на плечо Гарри и успокоительно сжала его.

— Скажите мне, уважаемый Рагног, кто такой этот Сириус, — продолжил кричать мальчик, — чтобы я — в будущем — стал бы называть своего сына его именем? И кто будет столь сдвинутый умом, чтобы допустить, что я стану называть одного из сыновей в честь ублюдочного Снейпа? А Альбус почему?!!! Из всех имен, зачем я бы стал называть сына Альбусом?

— Мое предположение, Гарри, такое — заговорил Креол, — это устроил, не без помощи ксеноса Колченога, уже и правильно валяющегося трупом, именно твой школьный директор и Глава вашего Суда. Он не Альбусом ли, на минуточку, называется, а Рагног? Тот, который сам назначил себя моему падавану в опекуны?

— Да, так оно и есть, — подтвердил Рагног. — Другое объяснение у меня тоже нет.

— Значит, завтра идем разговаривать с этим твоим школьным директором, который лежит умирая в магической больнице. А теперь, когда мы свои дела в Гринготтсе закончили, пора твоей тетке визит нанести. Забирать твои вещи.

* * *

Дом на Тисовой был тихим и пустым. Не звенели на кухне посуда и столовые приборы, не слышалась музыка или эмоциональный голос диктора из радиоприемника, читающий новую слезливую историю. Миссис Дурсль любила такие рассказы, которые позже, за столом, чаевничая, обсуждала вместе с избранными приятельницами. Не были слышни звуки игровой приставки кузена Дадли. Только равномерная работа холодильника удостоверяла, что дом жилой.

Креол остановился у основания лестницы и прислушался магическим чутьем к энергетическому наполнению здания. Снизу, со стороны подвала, ничего не ощущалось. Зато, сигналы присутствия магических предметов приходили из двух мест — из-под самой лестницы, где находился чулан. Как рассказывал падаван Поттер, в этом чулане он провел все свое детство среди семьи родственников. Там пахло кровью, после его многочисленных ранений в стычках с дружками сына этой..., этой тетки. Второй сигнал приходил сверху.

— Гарри, вытащи свой ученический сундук из чулана и давай идти наверх. Там тоже что-то твое я ощущаю. С твоей кровью на нем.

— Хорошо, учитель, — сказал мальчик и резко, толчком, потянул дверь маленькой коморки на себя.

Внутри все было оставлено в том состоянии, в котором он его запомнил. Смятое, все в дырках одеяло на голом матрасе на полу. Его школьный сундук еле вмещался в свободное пространство под сколоченной из деревянных коробок полки. Взмахнув Старшей палочкой, принявшей вид его первой, Остролистовой, для конспирации палочкой, он притянул к себе этот громоздкий предмет путешествия. Сундук был заперт на кровь еще со школы, так что он не боялся, что что-то из его ценностей было разграблено родственниками. И когда им до сундука племянника руками дотянуться, если всем им было не до этого.

Та-а-ак-с! Посмотрим, что внутри.

Гарри окропил замок капелькой крови и распахнул крышку.

Внутри все было в порядке, расставлено как в аптеке. Прошлогодние учебники, писчие принадлежности, мантия-невидимка, золотой снитч, прилетевший во время квиддичного матча Рейвенкло-Гриффиндор весной. Он на том матче не присутствовал, остался в опустевшей, утонувшей в тишине факультетской гостиной. Присев на диване у раскрытого окна, он зачитался в найденном в обшивке книги „История Хогвартса”, издание 1900 года, небольшом отрывке другой, незнакомой книжки, в которой говорилось о расщеплении души. В определенный момент что-то зашуршало рядом с его головы и он машинально замахнулся рукой и поймал этот источник шума. Это был крылатый золотой шарик, размером с мандарин. В ладони мальчика крылышки перестали мельтешить и плавно собираясь, прилипли к шарику.

Позже, когда возбужденные гриффиндорцы, громко обсуждая прошедший матч, вернулись в гостиную, Гарри услышал о каком-то невнятном инциденте с потерей снитча. То есть, летающий шарик буквально выскользнул из-под пальцев рейвенкловского ловца, поднялся на большую высоту над стадиона, где промелтешил мухой некоторое время. После чего взлетел еще выше и исчез из виду.

Вот таким способом у него в сундуке появился этот атрибут игры квиддич, о котором никто, никто не узнал. Даже глазастая, вездесущая заучка Гермиона Грейнджер.

Альбом, содержащий снимки родителей Гарри, их друзей и общий снимок некоего кружка вместе с директором Дамблдором, он нашел под стопки ставшей маленькой для подросшего мальчика одежды. На самом дне сундука лежали его дневники. Это были магловские тетради, размером А4, с твердой корочкой, где он мелким почерком, шариковой ручкой, выписывал из библиотечных книг все самое интересное и, по-его мнению — самое креативное волшебство. Чары, зелья, волшебные растения с их применений; астрономически важные дни, часы, минуты, для сбора лекарственных и прочих, трав.

Все было в целости, в сохранности и в правильном порядке.

— Оставь сундук на месте и давай, иди наверх, — подал голос его учитель и Гарри закрыл крышку сундука. Хлопнув замок, он прошипел пароль, посмотрел на кривую улыбочку Креола и тоже хмыкнул.

Он не переставал удивляться тому, что оба его наставника шипели как сущие змеи, разговаривая между собой и со своим упавшим с неба учеником. Пока не научились друг у друга общаться на чужом языке. То есть, Креол говорил на английском с акцентом, но вполне приемлемо. А Гарри мог сорокой трещать на том странном языке, которому их научил магистр Йода. Как и на том гортанном языке, привычный учителю Креолу. Тот учил своего ученика и своей письменностью. Трое громко хохотали над шуткой мальчика, когда тот, глядя как Шумерский архимаг рисует палочкой по песку свои закорючки, неожиданно выдал:

— А я слышал, что говорили между собой два каменотеса из древнего Египта...

Первоначально, Креол замер, соображая что двенадцатилетний выходец конца двадцатого столетия сказал о предположительно случившегося три тысячи (или пять тысяч) лет тому назад разговоре:

— Что, что сказал? — воскликнул он, прерывая мальчика.

Тот, тоже не поняв недоумение учителя, махнул рукой и улыбаясь продолжил:

— Пока первый каменотес долбал камень, рисуя йероглифы, его начальник сделал ему замечание: «Око перед змией долбается только тогда, когда за ней стоит деепричастие!»

Все трое хохотали, каждый по своей причине.

Гарри вздохнул, вспоминая те времена.

Креол медленно, тихо, поступью большой кошки, двигался наверх, а за ним — кошкой мелкой породы, шагал Гарри. Сигнал шел со стороны чердака.

На потолке коридора второго этажа была видна закрытая дверьца и складная лестница, которой Креол пренебрег. Коротким махом одной руки он толкнул дверьцу назад и она открыла темный прямоугольный проем достаточно большим размером, чтобы через него мог протиснуться мужчина. Потом он плавно понесся по воздуху вверх, потянув за собой и мальчика.

Наверх, под крышей, было темно, пока Гарри не зажег электрическую лампочку.

Все стояло в идеальном порядке — старая мебель, ковры, детские коляски, сундуки с непонятными свертками в пыльных футлярах. У стены дымохода, в картонных коробках, на полках стелажа сохранялась старая, вышедшая из моды, но дорогая обувь.

Мужчина переступил к пространству за дымоходом. Там, в углу, мерцал маглоотталкивающий экран. Махом удалив его, Креол увидел детскую кроватку. Кроватка была деревянная, окрашенная в нежно голубой цвет, с высоким балдахином, на котором висела полупрозрачная белая тюлевая тряпка.

Они с Гарри приблизились к кроватке и увидели заколдованную, как амулет портального переноса, детскую погремушку, привязанную к задней стенке кроватки металлическим проводом. Чары на погремушке уже рассеялись, но их след все еще чувствовался.

— Как по-твоему здесь оказалась твоя детская кроватка, Гарри? — спросил задумчивым тоном Креол. — Ее в детской комнате в доме твоих родителей не было, кстати.

Мальчик обошел мебель со всех сторон, потрогал рукой перильца кроватки, звякнул погремушкой. Дамблдор говорил о материнской защите. Возможно ли?...

— Я предполагаю, что мама наколдовала портальный, отложенный во времени перенос этой кроватки вместе со мной, в дом ее сестры. На крайний случай. То есть, если никто не придет на помощь молодой семье, а их обоих с папой убьют и нападут на меня, то моя кроватка сама меня спасет.

— Когда злой адепт Темной стороны напал на тебя, Гарри, магистр Йода предотвратил попадание зеленого луча Смертельного проклятия в тебя. Ты был в безопасности. Мы там оставили тебя одного. Или так мне вспоминается... А потом, прежде чем портал на погремушке активировался, кто-то другой, после нашего ухода, появился в твоей комнате. Кто-то с недобрыми, или враждебными, или... с неосознанно недобрыми намерениями забрал тебя из отчего дома. А чары твоей матери унесли кроватку, но без тебя, в дом твоей тети. Я думаю, из-за этих Чар твой директор Дамблдор все время держал тебя в этом доме.

— Хмммм... Может, так оно и есть, учитель. Что с кроваткой будем делать?

— Что-что, вернем ее в дом твоих родителей. А его восстановлением я займусь, ты об этом не беспокойся. Отправляйся вечером лечиться в больницу, а я ночью помашу жезлом, все будет лучше прежнего.

Уменьшив кроватку, а следом и школьный сундук падавана до размера спичечной коробки, они исчезли из магловского мира.