Под несчастливой звездой (гет)

Пожалуй, нет предмета исследования излюбленней, чем теория власти. Для ситхов, разумеется.

Испокон веков постижение Тёмной стороны Силы не обходилось без долгих, глубоких размышлений о природе власти. И особенно — о природе абсолютной власти. Этому вопросу посвящены целые трактаты, однако самым интригующим аспектом для искателя являются не конфликты, ею подстрекаемые, не контроль, коего она требует, и вовсе не злоупотребления, допустимые в её рамках, а то, какие личностные черты своего обладателя абсолютная власть склонна раскрыть, а какие — утаить.

Возможно ли, что в этой дилемме крылась загадка Императора Ситхов Вишиэйта? Намеренно ли он окружал себя тайной, потому как понимал: непостижимость необходима, чтобы сохранять престол.

Здравствующий Тёмный Лорд — самый долгоправящий среди Повелителей в известной истории — по праву считался энигмой, сотканной из неизвестных и не имеющей решений. Так было и так будет, и народ принимал этот факт.

За внешним фасадом Императора, разумеется, стоял частный человек. И человек сей был способен на великие свершения. На современность и прогресс. На преобразующее лидерство. На иконоборчество и созидательное разрушение ради всеобщего блага. Война не входила в перечень его любимого инструментария — в отличие от идей. Вопреки расхожему убеждению он предпочитал хитрость агрессии, продуманность властолюбию, прагматизм закостенелой догме. Дарт Вишиэйт делал то, что необходимо, но прежде всего вкладывал в действие мысль. Ибо хотя страсти питали его могущество, разум был его истинным гением. Как и поразительное терпение, которое он нередко демонстрировал. Во многих отношениях Лорд Вишиэйт был эрудированнее, честнее, справедливее и — смело ли сказать? — располагал более республиканским складом ума, чем любой Владыка Владык до него.

Но повестка на грядущий вечер не касалась его предшественников. Речь шла о преемнике… дерзком молодом выскочке, который, как опасался Тёмный Лорд, непременно задумает узурпировать его драгоценную власть. И эта крамола — одна тень мысли о том, что вечножитель, царствующий отныне и до скончания веков Лорд Вишиэйт упустит бразды правления из рук — обнажала его самые худшие качества.

Если поднимать вопрос о плохих качествах Дарта Вишиэйта, они были плохими в самом прямом смысле слова, поскольку, несмотря на свои многочисленные положительные черты, Тёмный Лорд был способен на крайнюю жестокость. Он бывал мелочным и подлым, неуверенным и параноидным. Впадал в крайности и не брезговал пытками. В отношении Силы его отличали безрассудство и корысть, а если он чувствовал дыхание подлинной угрозы, то почти гарантированно впадал в панику со всеми вытекающими, ибо бесстрастность, непредвзятость, сопровождавшие его день ото дня на императорском троне, покидали его, когда речь заходила о личном.

В своей приватной жизни Тёмный Лорд погряз в безнадёжном хаосе. Лишённый поддержки, страдающий от одиночества, балансирующий на пределе душевных сил, он всё чаще поддавался страху и импульсам. Впрочем, в свои лета Карл Верадун, временами Дарт Тенебре, но неизменно Дарт Вишиэйт трезво оценивал особенности своей натуры, как и неспособность её исправить, давно перешагнув естественный период самосовершенствования личности.

Император слишком редко делился своей тайной. Век за веком круг близких ему людей — тех, кто удостоился доверия, — то расширялся, то сужался, а в настоящий момент находился на пике упадка. Большинство, успевших узнать его настоящего, отошли в Силу ввиду естественных причин, либо он убил их своими руками. Собственно, нынче доверенное окружение властителя сократилось до одного человека. И сему единственному уцелевшему приближенному предстояло стать его гостем за сегодняшним ужином.

Тихоходный Дарт Азамин ковыляющей поступью появился в обеденной зале под охраной шести преторианцев в красных доспехах, на контрасте с которыми, и так невеликого росточка, смотрелся карликом. Вид грозных Силовых пик в руках гвардейцев сразу отметал любые мысли о церемониальной бутафории, как и обращение стражников — о почётном карауле. Для гостя это была демонстрация силы — приглашение, от которого нельзя отказаться.

— Ваше Величество! Лорд Азамин, — отчитался старший гвардеец своему господину и добавил: — Владыка не оказывал сопротивления. Он не вооружён.

Фигура Повелителя возвышалась спиной к прибывшим, его лицо скрывал низко опущенный капюшон.

— Благодарю. На этом всё, — распорядился царственный голос, гремевший в тронном зале. — Свободны.

Преторианцы безотлагательно выполнили приказ, и спустя считаные мгновения Лорды ситхов остались одни.

Император Вишиэйт медленно повернулся и откинул капюшон, обнажая гласный лик Дарта Тенебре, чьи глаза придирчиво прошлись по пленнику.

Дарт Азамин ответил тем же.

— Садись, — пророкотало отнюдь не любезностью.

Старик дохромал до своего постоянного кресла, где с комфортом расположился. И заметил, небрежно расправляя салфетку на коленях:

— Я был удивлён, узнав, что для трапезы меня почтили официальным эскортом. Я не припозднился?

— Шутить изволишь?! — рявкнул хозяин вечера. — Это был не эскорт. Ты арестован.

— Ясно, — Лорд Азамин воспринял новость с невозмутимой лёгкостью. — Что ж, надеюсь, эта формальность не помешает нам отужинать. Наши ужины по вторникам всегда приводят меня в рабочий лад. И я проголодался.

— Считай это своей последней трапезой, — сообщил ему Лорд Вишиэйт и уселся напротив: — Наливай.

— Похоже, выпить тебе будет нелишним, друг мой, — исподволь заметил пленённый гость, наполняя оба бокала до краёв. Подняв свой в тосте за тюремщика, могущественный маленький Лорд пригубил вино и ненароком поинтересовался: — Каково же тяжкое преступление, в котором меня обвиняют?

— Измена.

— На каких основаниях?

— Пособничество и подстрекательство Гаю Верадуну.

— Ах да, — мягко отозвался Лорд Азамин. — Юный Лорд Малгус. Я подозревал, что всё дело в этом.

В ответ Император разразился сбивчивой тирадой, которая явно не первый день жгла его нутро. Упрёки вырвались на свободу с кровавым жаром воспламенившихся эмоций.

Да, тема была крайне болезненной.

— Мальчишка стал проблемой, как я и предвидел! Корнелиус, я смотрел сквозь пальцы, когда ты приволок его ко мне в тронный зал. Я знал, что увижу следы твоих комбинаций всюду, где бы он ни находился, всюду, где бы его ни натаскивали! Надо же, я оказался прав! Ты предал меня!

— Разве я хоть когда-нибудь скрывал свою причастность? — удивился его невозмутимый пленник. — Карл, ты мог бы попросту спросить у меня. Мне нечего скрывать, — развеял его страхи Лорд Азамин, глядя поверх кромки бокала. — Вершина моих комбинаций — это пристройство его в академию и в ученики. Либо так, либо мальчика ждала тюрьма.

— И ты отдал его в подчинение к Ангралу.

— В числе прочего, — миролюбиво кивнул тот. — Я хотел, чтобы его держал под контролем некто ответственный, только и всего.

— Уже немало. Что ещё? Выкладывай свои грешки! — прорычал Лорд Вишиэйт, свирепо уставившись на него через стол. — Я желаю слышать про все твои проделки.

— Погоди немного… — Дарт Азамин призадумался. — Если память не подводит, я убедил других учеников Виндикана отказаться от долей в наследстве, чтобы всё досталось мальчику.

— То есть, ты откупился от них. Что ещё?

— Я отправил ему комплект церемониальных доспехов, чтобы он посетил дворец в должном виде.

— Вернее сказать, принарядил его?

— Я привёл его в порядок. Карл, мальчик считай нищий. У него ветер свистит в карманах. А нынче он раздаёт даже те крохи, что у него есть. Мои источники сообщают, что он хочет передать наследство, которое я вымутил для него, вдове Виндикана.

— Из-за чувства вины за дочь?

Лорд Азамин резко поднял взгляд.

— Ты знаешь об этом?

— Половина Империи, скорее всего, знает об этом. Нет сплетни пикантней, чем внеочередное убийство чести. — Император вонзил взор в своего пленённого гостя. — Не притворяйся, будто ты не приложил к этому руку. Там всё провоняло тобой.

Дарт Азамин пожал плечам и вздохнул.

— Идея принадлежала не мне, но проблема не имела хороших решений. Конкретно это выглядело наименее пагубным.

— Применительно к чьей точке зрения? — промурлыкал Вишиэйт.

— Я сказал Адраасу, что на этом вопрос закрыт. Если Малгус не пойдёт на ответный шаг, причин длить вражду нет. Смерть девочки, разумеется, прискорбна, но лучше она, чем…

— Он?! — кулак ударил по столу, заставив посуду подпрыгнуть и загреметь. — Опять ты нашёл решение, которое защищает его! — взъярился Тёмный Лорд. — О, я вижу суть — вижу, как ты втайне подчищаешь за ним, как ты потворствуешь ему, защищаешь его… И это невзирая на то, что тебе известно, насколько он опасен…

Дарт Азамин не отрицал перечисленных прегрешений, но вместо спора предпочёл обосновать свои мотивы.

— Я помогаю тебе. Всё, сделанное мною для мальчика, я делал ради тебя.

— Ради меня? Так мне сказать спасибо за одолжение?! — ничто не смягчило гнев его взбешённого господина. Сжав кулаки, в которых засверкали нерастраченные молнии, Дарт Вишиэйт прорычал: — Корнелиус, назови мне хоть одну причину, по которой я не должен убить тебя прямо сейчас!

Не нашлось бы глупца, кто бы осмелился назвать угрозы Императора пустыми. Яд его голоса мог испепелить дотла. И, о чём был прекрасно осведомлён Дарт Азамин, за Повелителем тянулась долгая история разрешения личных конфликтов единственным, хорошо знакомым ему способом.

— Карл, — маленький Лорд доверительно понизил голос и наклонил подбородок. — Между нами нет союза, если это то, чего ты боишься. Я бы никогда…

— Он сказал, что просился к тебе в ученики.

— Я отказал!

— И поэтому я спрашиваю у тебя вновь: назови мне хоть одну причину, по которой я не должен убить тебя на месте за сговор по проталкиванию мальчишки за моей спиной!

Жёлтые глаза встретились с жёлтыми.

— Я твой единственный друг.

— Это не причина. Это сантименты! Дай мне причину!

— Убьёшь меня и будешь ещё более одинок, — мягко напомнил Лорд Азамин.

Казалось, аргумент задел за живое, хоть и не был удостоен ответа. Дарт Вишиэйт громко хмыкнул и принялся за еду, с остервенением насаживая куски на вилку. Он завёлся, и это бросалось в глаза.

Давний друг молча наблюдал за ним. В его взоре плескались насторожённость и сочувствие.

Не переставая жевать, Дарт Вишиэйт поморщился.

— Мальчишка так похож на неё. Это… морочит голову.

— Сходство безусловно есть.

— Держу пари, он улыбается, как она. У неё была такая красивая улыбка… Она озаряла её лицо.

— Лорд Малгус не слишком улыбчив.

— Знаю. Он слишком напряжён. Весь в меня, несмотря на внешнее сходство с ней. И именно поэтому я уверен в угрозе, которой он непременно станет.

— Было бы нежелательно наживать врага в лице мальчика…

— Он враг! Я сражался с ним в храме!

— Ты посрамил его. И он сражался не против тебя, а за девушку.

— Он сражался со мной.

— Он сражался с Тенебре, — поправил Дарт Азамин и, нахмурив брови, неодобрительно посмотрел на своего господина. — Неужели это тебя ничему не научило? Каждый раз, когда ты показываешься перед ним в одном из своих обличий, это усугубляет ложь. В храме, в саду, в тронном зале — Карл, ты сам запутываешь дебри лжи, чем, в конечном счёте, усложняешь себе жизнь.

— Нет, вовсе нет. Вздор и чепуха. Я никогда не открою ему правду.

— Ты считаешь, это разумно?

— А ты?

— Нет, — ответил Дарт Азамин, держа его взгляд. — Мой Повелитель, благоприятней, если Лорд Малгус узнает правду от тебя, нежели от кого-то другого.

— Это угроза? Среди живущих лишь двоим известно, кто мальчишка на самом деле. Тебе и мне.

— Да, а тебе так же хорошо, как и мне, известно, что Сила получит своё. То, что тайну храним мы двое, не означает, что ей не суждено обрести голос.

Дарт Вишиэйт нахмурил брови и сузил глаза, погружаясь в раздумье. Справленное им тысячелетие возводило его в ранг искушённого знатока хроник, погибших и здравствующих цивилизаций. Он знал, что эта история не имеет начала. Был сведущ в преданиях, легендах и сказках, доносящих осколки памяти о тайных королевских отпрысках. О заговорах и дворцовых интригах. О маленьких принцессах, завёрнутых в лохмотья, и отданных на воспитание эльфам. О маленьких принцах, спрятанных в корзинке, пущенной по реке, пока в камышах у берега её не подберут чьи-то добрые, заботливые руки.

Все россказни объединяло одно: высокородное дитя вырастает в блаженном неведении. Надёжно укрытое безвестностью, ничего не подозревая, оно ждёт исполнения своей судьбы. Но вот в чём подвох — осторожно, спойлер! — всё тайное становится явным. Финал у сказки всегда одинаков: как ни старайся, ты не скроешь истинную природу сиротки. Кровь не водица. Дитя рождено особенным, так уж предначертано — и не тобой. И оно рано или поздно унаследует то, что его по праву, несмотря на любые препоны. Почему? Такова судьба. И никакому смертному промыслу не дано расплести её роковую нить.

Этот-то страх и изводил сердце Тёмного Лорда Вишиэйта. Извергнув проклятие, владетельный ситх порывисто отвернулся, и воздух рассекло шипение.

— Я ему ничего не должен!

— Спорный вопрос. Самое малое, ты должен ему правду.

Лорд Вишиэйт в раздражении отбросил вилку и с отвращением отпихнул тарелку. Поджав губы, он скрестил руки на груди.

— Правда уродлива.

— Никто не мнит тебя святым, Карл.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Скажи ему это. Скажи ему, чего ты хотел.

— Чего я хотел? Я хотел будущего с ней без него. Вряд ли в такие детали стоит посвящать мальчишку.

Рождённый извечным хищником, вовек не примерявший шкуру жертвы, Дарт Вишиэйт внезапно дрогнул и отвёл глаза, обнажая уязвимость.

— Он похож на неё, как вылитый. Он даже двигается, как она. Что-то в его манерах, возможно, в посадке плеч… Сложно сказать конкретно…

— Она была величавой, статной женщиной.

— Да, была. Когда она появлялась, все смотрели только на неё. Её невозможно забыть, — произнёс хозяин Империи с тоскливым и гиблым одиночеством.

Несмотря на клокочущий гнев, арест и стражников, он выглядел скорее глубоко подавленным. Однако речь шла о Лорде Вишиэйте, а значит, такой настрой добавлял его характеру особой непредсказуемости. За то тысячелетие, которое Император провёл на троне, он укротил свои эмоции и развил иммунитет, устойчивый практически к любым провокациям. Он был рассудительным и хладнокровным сюзереном, чуждым до взрывов чувств простых смертных, и опасность его нрава таилась в другом: бойся причинить ему боль и бойся разочаровать его. Именно эта склонность ставила приближённых к нему в чрезвычайно шаткое положение.

Подавшись вперёд, Лорд Вишиэйт прижал пальцы к вискам и зажмурился, словно от боли.

— После того как я передал девчонку с незаконной свадьбы семье, я вернулся в храм, да только от меня не было никакого проку. Я упал и разрыдался в свой котелок. Напади Республика, я бы до Силы не дотянулся. Я был разбит вдребезги. Я мог думать лишь о ней, и это сломило меня. Оживило прошлое… будто всё случилось вчера…

— Мне жаль, — глухо произнёс Дарт Азамин. — Я знаю, как сильно ты скучаешь по ней.

Тёмный Лорд выпрямился и кивнул, принимая сочувствие, но затем его сжатый рот перекосило.

— Да пошла в Бездну эта сука! — взорвался он, не прошло и мгновения. — Я счастлив, что она сдохла! Покажись она живой сегодня, я бы убил её снова! — Сжатый кулак во второй раз приложился к столу, отправляя в полёт зазвеневшие тарелки.

Лорду Азамину и раньше приходилось быть свидетелем подобных вспышек.

— Пора отпустить её, Карл, — строгим образом заметил он, указав на него вилкой. — Дай прошлому умереть. Минуло двадцать лет.

— Двадцать два. — Дарт Вишиэйт провёл рукой по лицу и раздосадованно отвернулся. — Как я должен дать прошлому издохнуть, если оно само бросается на меня с мечом в храме, пока я пытаюсь работать? Узри! — Он с сарказмом взмахнул рукой. — Моё прошлое живее всех живых, его имя Гай, и он жаждет убить меня!

Его собеседник покачал головой.

— Ты весьма переоцениваешь риск, связанный с юным Малгусом. И несправедливо возлагаешь на него вину за свои неурядицы с его матерью.

— Они два сапога пара. Корнелиус, она тоже меня не боялась. Тоска ворвалась в мой тронный зал, словно весь дворец принадлежал ей, и в итоге так и вышло, поскольку она овладела мной без остатка… О Сила, как я любил эту женщину…

— Карл, не мучай себя…

— У неё не было ни куска власти, ни статуса — ничего, что могло предвещать мне, в какую угрозу она превратится. Меня застигли врасплох… — Известный своей недоверчивостью Тёмный Лорд и поныне поражался повороту тех событий. — Я и подозревать не мог… — прошептал он, всё ещё обескураженный трагедией, разыгравшейся двадцать лет назад.

— Отпусти её.

Вишиэйт сверкнул взглядом.

— Не могу! Если бы я мог, то так бы и сделал!

— Не забывай, ведь я тоже похоронил жену, — мягко отозвался Дарт Азамин. — Мне знакома эта боль. Мы с Друзиллой провели в браке почти восемьдесят лет.

— Это другое.

— Вместе мы вырастили шестерых дочерей и сколько же внуков. Нам было отмерено больше времени, чем многим супругам, но всё же не столь долго, как мы надеялись.

— Мне никто не дарил восемьдесят лет! Я получил едва ли два года! — с обидой вознегодовал Лорд Вишиэйт. — Тоска всегда была на моей стороне, ради меня она бы сделала всё — даже меч схватила, чтобы встать на мою защиту, помнишь? Она не колебалась ни секунды, готовая умереть вместе со мной — за меня — в ту ночь с Фулсомом.

— Она была отважной женщиной, — кивнул Лорд Азамин.

Эта реплика заставила Императора взвиться с новой силой. Разъярённый Лорд Вишиэйт проревел:

— Она была самым вероломным предателем, какого знала Империя! Она принесла вреда больше, чем Фулсом и кодла других до него, вместе взятые! А теперь ещё этот мальчишка мозолит глаза, напоминая о ней!.. Грозя своим потенциалом… Ненавижу всё это! И ненавижу его!

Владыки, что тот, что другой, понимали, что в тираде сквозила детская глухая злоба и обида.

Пока Тёмный Лорд переводил дух, залпом опрокинув в себя остатки вина, Дарт Азамин заговорил с прежней деликатностью:

— Тебе нужно жить дальше. Преодолеть затянувшуюся скорбь и взять себя в руки. Старый друг, ты на себя непохож. Ты выглядишь очень плохо.

— Не всё ли равно, как я выгляжу? Кто меня видит?

— Я. И мне больно видеть тебя таким. Ты исхудал. Тебе нужно чаще есть.

— Лучше пить.

— Тем больше причин нормально закусывать. Когда ты в последний раз принимал полноценную трапезу?

— Хватит меня шпынять.

— Когда ты в последний раз посещал душ и стриг волосы? Не потрудился бы ты хотя бы подровнять бороду? Право слово, Карл, тебя на смех поднимут, вздумай ты рассказать кому, кто ты такой.

— Не придирайся, Корнелиус.

— Кто-то же должен.

— У нас что, сеанс психотерапии?

— Возможно, — ответил Дарт Азамин и отважился спросить: — Ты не задумывался о том, что пришло время разбавить твою жизнь чем-то новым и вдохновляющим?

— О, у меня завёлся новый многообещающий проект, — пробурчал Император Ситхов. — Я наконец-то отправился на войну, о чём все вокруг так долго мечтали.

— Я говорю не о работе, а о личном.

— Если ты ещё хоть раз осмелишься познакомить меня с другой женщиной…

— Я бы охотней познакомил тебя с твоим сыном. Юному Гаю нужен Учитель. Как не помешал бы родитель и наставник.

— Мальчишка несносен.

— Просто незрел.

— Его сила чрезмерна и необузданна.

— Скорее ей не хватает огранки.

— У него есть амбиции. Идеи.

— И хорошо.

— Вот как?

— Да.

Тёмный Лорд угрюмо глянул на лучшего друга.

— Он тебе нравится! — обличил он, как если одно это каралось смертной казнью.

— Вовсе нет, — немедленно возразил маленький Лорд.

— Он тебе нравится! Не увиливай! В саду ты даже не старался прожарить его. Что, я не видел ту молнию? Такую родит и желторотый ученик-второгодник.

Азамин пожал плечами.

— Время не щадит, увы. Ныне я тень себя былого.

— Избавь меня от этого дешёвого спектакля. Я куда старше, чем ты.

— Ах, но мои силы не чета твоим. Не каждому дано быть тобою, Карл.

— Слабо твоё тело, а не дух. Мне ведомо, на что ты способен.

— Юный Малгус не столь безнадёжен. Он плутает, надеясь найти своё место…

— С твоей помощью! — Взгляд Тёмного Лорда прожигал. — Фактически сейчас ты подтверждаешь свою измену? Я явил редкостную терпимость, когда ты пропихнул его в тронный зал. Мне стало любопытно, чем это обернётся. Но моё терпение иссякло!

— Тебе нечего бояться от меня ни сейчас, ни когда-либо впредь, — ответил Дарт Азамин твёрдым, тихим голосом. — И тебе нечего бояться своего сына. Гай Верадун — потерянный, одинокий мальчик. Он не узурпатор.

— Нужно ли мне напоминать тебе, что все, кто получают власть, боятся её потерять? И, следовательно, мне есть что терять поболе всех остальных! И ты… Ты! Ты пособничаешь ему за моей спиной! Я не ожидал такого предательства… после стольких лет…

— Не драматизируй. Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Помогая мальчику, я помогаю тебе. С ним Сила.

— Не говори так! — раненым зверем проревел Тёмный Лорд.

— Ты знаешь, что это правда. Ты сам учил меня всегда руководствоваться происками Её воли. Собственно, этим я и занимаюсь. Я пытаюсь нащупать согласие между тобой, собой, твоим сыном и судьбой. Идти наперекор ему — превращать мальчика во врага — рисковое предприятие. Ведь тебе ведомо, — иссохший Дарт Азамин поднял на своего Повелителя проницательный взгляд, — нет ничего невероятного в том, что Сила на самом деле с вами обоими.

— Так ты считаешь, то, что его появление в храме той ночью Её знак?

— А ты нет?

— Банальное совпадение.

— Ничто не происходит просто так. Есть только Сила. Ты преподал мне этот урок. — Ситх помолчал перед тем, как решиться на более смелое замечание: — Не следовало говорить ему, что он незаконнорождённый. Что за необходимость взваливать на него лишнее бремя? Карл, это был некрасивый поступок. И нечестный, по совести говоря. В конце концов, она стала леди Тенебре.

— Но никогда официально.

— Разве это важно?

— Да. Она бы не пошла за меня замуж — только из-за этого мальчишки! Он не получит от меня ничего, кроме неприятностей, — зловеще поклялся Тёмный Лорд.

— Осторожней, Карл. Если, как ты утверждаешь, Сила послала её тебе…

— Именно!

— Тогда ты не задумывался о том, что смысл вашей встречи заключался вовсе не в совместном счастье?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты не думал, что мальчик — и есть суть, ради которой Сила свела вас с Тоской? Что ваша любовная связь была средством достижения цели — чтобы ты зачал наследника? Возможно, Сила послала её тебе только для того, чтобы на свет появился он.

— Сопляк был чистой случайностью. Врачи не смогли ничего объяснить. Никто этого не предвидел.

— Ты подкрепляешь мою мысль. Нет случайностей, как нет совпадений. Только не для таких, как мы.

— Теперь я точно казню тебя! — Лорд Вишиэйт глумливо скривил губы, но пелена ярости спадала, вместе с тем, как мудрость слов Дарта Азамина пускала корни. — Я убью тебя!.. — почти простонал Император, но горячность интонации неумолимо затихала. — Лучше так, чем слушать твою… твою… правду, — тише выцедил он, окончательно растеряв запал. — Корнелиус, я ненавижу его. Я ненавижу его всей душой. Из-за него я лишился Тоски, и за это я никогда его не прощу.

— Ты ведёшь себя неразумно. Обвиняешь дитя в поступках его матери.

— Да, и что с того? Я в прямом смысле ввязался в войну, вменяя республиканцам грязные делишки их предков!

— Это другое, и ты это знаешь.

— Я мечтаю убить его, но разумом понимаю, что этого делать не следует.

— Что тебя останавливает?

Дарт Вишиэйт судорожно вздохнул, явно не приободрившись вопросом.

— Потому что Сила на его стороне. И потому что я заключил сделку…

— Ах да. Как я мог упустить? Зарок, данный Божеству, нельзя нарушать.

— Дрянная вышла сделка. Я просил её жизнь в обмен на него. И что я получил? Только его. Его, кого я с самого начала не желал видеть среди живых, — пожаловался Тёмный Лорд. — Всё это дурно напоминает какую-то нравоучительную пьесу, в которой мне отведена роль главного героя — дурака, наказанного за то, что смел попросить слишком много.

— Твоё желание исполнилось. Сила даровала тебе власть, какую ты искал. Она выполнила свою часть сделки. Ты должен выполнить свою.

Это был добрый совет. Кому как не двум тяжеловесам Тёмной стороны знать, что Сила ворочает избранными. Ей нравится выбирать фаворитов, взращивать их, лелеять и оберегать… с одной маленькой загвоздкой: предпочтения Силы непостоянны. Разгневай Силу, сопротивляйся Ей, рискни вцепиться в бразды правления, и Она заставит тебя поплатиться. Сбросит с тебя лавры и изберёт нового любимца. Возможно, им будет маленький раб, рождённый в пустыне, или беспризорник с планеты-свалки, но так или иначе Сила отыщет нового чемпиона. Тебе найдут замену ещё до того, как ты успеешь это осознать. И тогда кто-то другой станет баловнем судьбы, наделённым властью творить историю.

— Больше никогда. Никаких. Воскрешений. Урок усвоен. Это моя самая большая ошибка, — признал помрачневший Дарт Вишиэйт, глотая вино. И потянулся за добавкой. — Раньше меня беспокоило, вдруг я какой-то условный временщик. Вдруг Сила потворствует мне на троне, пока мальчишка не вырастет, чтобы занять моё место.

— Он уже вырос. Мальчик вымахал ранкор не горюй. Сколько в нём? Килограмм сто тридцать?

— Если нет, то скоро будет. Но речь не о его габаритах. Я говорю о его силе — ему нужно дозреть до неё.

— Он владеет красной молнией.

— Сие мне известно, — отчеканил Лорд Вишиэйт. — Но откуда об этом знаешь ты?

— Я… э-э… наблюдал некоторое время назад.

— Как давно?

— Пару недель как, — сглотнул Дарт Азамин.

— Хочешь сказать, месяцев? — Дарт Вишиэйт прожёг его раздражённым взглядом.

— Ну, может статься, на нынешний день прошёл месяц или чуть более… — уклончиво согласился Дарт Азамин. — В последнее время столько дел навалилось.

— Ты видел у него красную молнию и не подумал сообщить мне? Нет, разумеется, нет! Потому что это часть твоего заговора по его укрывательству!

— Нет, нет. Это не так. Должно быть, эпизод выскочил у меня из головы, только и всего.

— Лжец! — громыхнул Дарт Вишиэйт. — Я тоже овладел ею в двадцать, как тебе прекрасно известно. Это не так уж сложно, если задуматься. Когда мальчишка исполнил её на моих глазах, я совершенно не впечатлился. Красная молния — ничто по сравнению с моим могуществом.

— Бесспорно, Повелитель, — без раздумий согласился Азамин. Он не был безумцем. — Вот почему я не счёл это заслуживающим интереса. Но не целесообразно ли приказать юному Малгусу маскировать свой отпечаток Силы?

Император вздохнул.

— Пожалуй. Если его Сила продолжит нарастать такими темпами, джедайские падаваны учуют его из колыбелей.

— Я передам ему твой приказ и обучу этому навыку, — тут же вызвался Дарт Азамин.

— Не вздумай учить его ничему другому!

— Я осознаю, Повелитель.

— Он злодей этой истории… — пробормотал Лорд Вишиэйт. — Только он один…

— Что заставляет тебя так считать?

— Сначала он расправляется со своим Учителем. Следом пытается умыкнуть дочь Метеллов. Своими поступками он доказал, что не заслуживает доверия. Для него нет преград, — рассудил Лорд Вишиэйт, но добавил с ноткой гордости: — Мальчишка знает чего хочет и возьмёт это сам, если не получит от других. Я бы на его месте поступал точно так же. Каким же я был дерзким малым…

Упоминание семьи Метелл заставило Дарта Азамина коснуться новой темы.

— Карл, я чувствую свою ответственность за ситуацию с девочкой. Он встретил Порцию Метелл в моём саду. Я представил их друг другу.

— Разве она не подруга дочери его покойного Учителя?

— Это тоже.

— Стало быть, их встреча с большой вероятностью была неизбежна.

— Твоя правда.

— Значит, в этом ты оправдан.

Лорд Азамин наклонил голову.

— Касаемо девочки… Рассматривал ли ты вариант, что она может быть ключом к контролю над Малгусом? Если Адраас отправит свою сестру в храм, в твоём распоряжении окажутся все рычаги воздействия на мальчика. Малгус любит Порцию. А Порция любит его.

— Естественно, они влюблены! — огрызнулся Император и закатил глаза. — История повторяется. Я знаю, чем всё закончится.

— Для них она необязательно должна закончится так же, — с осторожной надеждой ответил Дарт Азамин. — В твоей власти будут ответы, которые он ищет, и девушка, которую он любит. Не составит труда заставить его проглотить наживку. Я позабочусь о том, чтобы Лорд Адраас потребовал от сестры принять вуаль. Семья Метелл уже условилась о помолвке, но я могу всё отменить. Адраас быстро забракует женихов, если решит, что это поможет ему завоевать твоё расположение.

Дарт Вишиэйт покачал головой.

— Девицы недостаточно, чтобы контролировать его вечно. Ты знаешь, какая Сила живёт в мальчишке… Этот демон, без устали снедающий его. Со временем станет во много крат хуже. Чудовище только зарождается — Тёмный Лорд поморщился, — как было со мной.

— Тем больше причин сделать его союзником, — поддакнул Лорд Азамин. — Открой ему правду и отдай девушку в жёны.

Но уговоры не встретили ничего, кроме раздражения.

— Нет! Нет! Ему не достанется счастливого финала, в котором было отказано мне! Он будет страдать, как страдаю я! Я одинок, и он будет одинок! Девчонку, которую он любит, сделают женой другого! Она будет проводить ночи в объятиях другого, выносит детей другого, и он будет знать об этом… как знал я. — Потемнев лицом, Император Ситхов прорычал: — Я вижу, что ты затеял, Корнелиус. Хватит играть в добрую фею-крестную. Меня на это не купишь.

Дарт Азамин мудро опустил лёгкую интригу.

— Как пожелаешь, Повелитель.

— Как мальчишка отреагировал на сегодняшнее убийство чести?

— Я не знаю, — ответил Лорд Азамин. — Но он не ринулся умерщвлять Адрааса. Пока, во всяком случае.

— Хорошо. Он не должен позволять вовлечь себя в западню, — одобрил Дарт Вишиэйт и недолго помолчал. — Боль — тоже своего рода урок. Эта смерть поможет ему повзрослеть. Невзгоды закаляют характер и силу.

Лорд Азамин поднял брови.

— Так, значит, ты всё-таки воспитываешь его…

— Я не знаю, что делаю.

— Скажи мальчику. Обучи его.

— Я не могу! Мне даже смотреть на него невыносимо. Я знал, что этот день настанет. Просто не думал… что это произойдёт так скоро.

— Скажи мальчику. Обучи его. Она хотела бы этого.

— Я знаю… но я не могу. Он начнёт задавать вопросы, а правда неприглядна. Даже если бы я сумел объяснить, что случилось с его матерью, как я объясню, почему его бросили?

— Это было сделано, дабы обезопасить его, — ответил Лорд Азамин. — Его хранила Великая Сила.

— Тогда придётся объяснять, по какой причине он был в опасности. И от кого она исходила.

— Коли так, ты мог бы исповедаться в этих переживаниях. Мальчик неглуп. Он почувствует твой страх.

Император Вишиэйт метнул в закадычного друга жёсткий взгляд.

— Сделаю вид, будто ты этого не говорил.

Его собеседник воспринял сигнал и отметил, меняя тему:

— Малгус, вероятно, засядет на той космической станции, которую планирует купить, если сможет наскрести денег.

— Чтобы кипеть и дуться? Я бы сделал то же самое.

— Хм, верно. Он очень похож на тебя. Мальчик думает, что унаследовал Силу от матери. Я почти уверен, что он предполагает, будто она происходила от одного из старых кланов, что обосновало бы его м-показатель. И верит, что его родня в курсе, кто он, но они не претендуют на узы крови ввиду того, что их дочь попала в храм за связь с колонистом.

— Силу он получил от меня. У Тоски её почти не было. Но для неё это было неважно. Она заботилась о ближних, а не о власти. — Покачав головой, Лорд Вишиэйт мрачно заметил: — Они как две капли воды. Это действует на нервы.

— Она была необыкновенной… На диво белокурой и на диво прекрасной. В ней преобладала кровь Тёмных джедаев.

— Да. Вот почему крохи Силы, доставшиеся ей, принадлежали Свету. — Тёмный Лорд встрепенулся. — Как ты думаешь, Сила показывает ему мать?

— Я не знаю.

— Видит ли он будущее? Его подружка утверждала, что да.

— Однажды он сказал, что у него было видение войны на Коррибане.

— Среди нас водятся те, кому открыто прошлое, — Лорд Вишиэйт окаменел. — И если он увидит его…

— Благоприятней раскрыть ему тайну, пока это не исполнилось, — заключил Лорд Азамин. — Карл, ты должен сказать ему раньше, чем это донесёт Сила.

— В Бездну Силу! У меня есть идея получше, — хмыкнул Тёмный Лорд. — Проще подарить ему красную молнию.

— Как его матери?

— Проклятье, Корнелиус, сейчас ты сам разделишь этот дар! — Для пущей убедительности Дарт Вишиэйт двинул красным всполохом над головой единственного выжившего друга. Смертоносное предупреждение рассеялось в мегалитах стены, не причинив никому вреда.

И глазом неморгнувший Дарт Азамин продемонстрировал железную выдержку.

— Убивать всякое препятствие на пути — не решение проблемы, Карл.

— Будто я только этим и занимаюсь.

Жёлтые глаза встретились с жёлтыми.

— Ладно, эксцессы случаются, — допустил Тёмный Лорд. — Итак… как ты это себе представляешь? Мне надо как ни в чём не бывало вызвать его и объявить «я твой отец»?

— Да.

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Нет предпосылок. Грянет наобум, как джедай из коррибанского голокрона.

— Разве это важно?

— Лучше сказать ему от лица Тенебре или Вишиэйта? Наверное, всё-таки Тенебре…

— Да, не усложняй мальчику путь за кулисы.

— Малец и так ненавидит меня, как Лорда Тенебре. Представляю, как его обрадует папочка Тенебре.

— Тебе придётся изложить ему, отчего ты был против его брака с Порцией Метелл.

— И как мне это сделать, не разжёвывая, кто такой Дарт Вишиэйт?

— История, безусловно, трудная и запутанная, — согласился Дарт Азамин. — Но на первое время правда с нюансами может помочь взяться за дело с правильной стороны.

— Правда с нюансами? Старый ты плут. Это секретный код лжи?

— Всё, чего я хочу, так это сгладить наименее привлекательные части истории. Ты можешь внести уточнения позднее, коли пожелаешь.

— Что сказать ему о Тоске? Она была женой Стракта. Если я сообщу, что соблазняю чужих жён, это выставит меня в дурном свете.

— Разве не так всё и было?

— По-твоему, я должен признаться ему, что она отвергла меня?! Меня, Императора?! И выбрала свою семейку? Нет, я не могу. Это слишком унизительно.

— Скажи ему, что она была удивлена и растеряна.

— Она не была растеряна — она была вне себя от ярости! Глупая баба, она не заслуживала ничего из того, что я ей предлагал! Всё, о чём я просил, — это верности мне! — вознегодовал Дарт Вишиэйт.

— Она была верной.

— Верной Империи, да. Но не мне. Не в том смысле, в каком это несло первостепенную важность. — Старые раны растравили волнение Лорда Вишиэйта. — Она была бы сейчас здесь, но только ради Гая Верадуна, — он с отвращением выплюнул ненавистное имя. — Она предпочла меня даже не убогому Стракту и его отродьям… нет… Она предпочла мальчишку — нашего мальчишку.

— Карл…

— Видишь? Я не в состоянии даже говорить об этом. Ни с тобой, ни с ним. Я не могу, — плаксивым голосом выдавил сломленный прошлым Дарт Вишиэйт.

— Карл…

— Я не могу говорить об этом! Я не собираюсь выглядеть слабым перед ним — из всех людей! Не проси меня об этом, Корнелиус!

— Что ж, быть по сему, — сдался Дарт Азамин, больше не настаивая. В непредсказуемом, как грозы Дромунд-Кааса, разговоре наступило долгое задумчивое затишье. Император дважды наполнил свой бокал вином, а его пленник молча продолжал ужин.

Спустя некоторое время Дарт Азамин вернулся к предмету обсуждения с другого угла.

— На мгновение там, в саду, мне показалось, что ты вот-вот раскроешься перед ним.

— Как и мне.

— Правда?

— Ага.

— Что тебя остановило?

— Ещё слишком рано. Нужно приберечь эту информацию до того дня, когда он в конце концов заявится убить меня. Скажем так, лишить его равновесия, когда он вознамерится украсть мою Империю и трон.

— Это прозрение может укрепить его дух, — возразил старик.

— Брось. Это выбьет у него почву из-под ног. Мальчишка растеряется. И это даст мне преимущество.

— Как насчёт того, чтобы не доводить вопрос до этой точки? Вмешаться раньше, чем в его планы войдёт отцеубийство?

— Рано или поздно это случится. Убийство отца приходит с уровнем силы. Ты пережил это. Я. Ему тоже предстоит.

— Мальчик убил Виндикана. Тот мог отчасти заменить отцовскую фигуру. Возможно, этот ритуал посвящения пройден.

— Это была всего лишь разминка, — кисло усмехнулся Вишиэйт.

— Я убил отца, но вместе с тем я оплакивал его.

— А я нет. Лучшим днём в моей жизни был день, когда я зарубил Дарта — что б он трижды сдох — Дреймата. Смерть никогда не приносила большего удовлетворения. Уж я-то знаю. Ни одно из моих убийств не сравнится с ним. Да… это был славный день. И такая сладкая месть. — Дарт Вишиэйт пропустил глоток вина и возвестил: — Однажды мальчишка придёт за мной.

— За Тенебре?

— Нет, за Вишиэйтом. Во всяком случае, я рассчитываю на это. Любой щенок, достойный зваться моим сыном, должен прийти за мной.

— И что потом?

— Не знаю. Даже если бы я мог спокойно рассказать ему обо всём, даже если бы он каким-то чудом стал мне полноценным сыном… Что ж, признаем очевидное: всё закончится плохо. Я убил всех, кого любил. Пекло, — вздохнул Вишиэйт и закрыл глаза. — Мне ненавистен сей факт, но это правда.

— Она убила себя сама.

— Но не в первый раз. Держи мальчишку подальше от меня. Так будет лучше для нас обоих.

Стратегия Дарта Азамина из мягкой и терпеливой стала суровой и строгой.

— Карл, Сила даровала тебе могущественного союзника в лице юного Малгуса. Разве ты не видишь? Он ниспослан нам сейчас, когда так необходим, чтобы выстоять против Республики! Ты мог бы столькому его научить! Вместе, ты и этот мальчик были бы непобедимы.

— Он ни слова от меня не услышит. И учить его я точно не буду.

— Карл…

— Оставь, Корнелиус. Вот уже двадцать лет я пытаюсь игнорировать факт его существования. Этой стратегии я намерен придерживаться и дальше.

Не скрывая своего неодобрения, старец откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с Императора.

— За все годы, что мы были друзьями, я никогда не мог заподозрить в тебе труса.

Откровенность заставила его господина поморщиться, но он не вступил в полемику.

— Я принял решение.

И по тону было ясно, что оно окончательное.

Дарт Азамин уразумел намёк и вновь благоразумно отступил.

— Как пожелаешь, Повелитель. Каковы будут приказания насчёт мальчика?

— Отправь его обратно на фронт. Помести его на линию огня.

— Он действительно нужен нам на Внешнем Кольце. Я выделю ему корабль…

— Корабль!

— Скромный корабль. Ничего впечатляющего.

— Но всё равно корабль! Он прослужил на моём флоте меньше года!

— Тем не менее военный склад ума у мальчика на зависть большинству наших адмиралов. Карл, если от него требуется сгодиться тебе на что-то, ему пора начинать учиться.

— Хорошо! Пускай подавится своим кораблём. Но никакого повышения — я сейчас серьёзно!

— Как пожелаешь.

— Он останется низшим из низших. Пусть побирается на самом дне пищевой цепи, — лелеял план Лорд Вишиэйт. — Высокомерного щенка спустит с небес на землю, когда ему придётся козырять каждому встречному ученику до конца своей карьеры.

— Ранги не станут ему помехой. Тебе не остановить его восхождение.

— Пусть так, но я смогу замедлить его. — Император Ситхов на мгновение задумался. — Он хочет вторгнуться вглубь Республики? Прекрасно. Дай ему это сделать. Поставь его во главе и устрой так, чтобы он опозорился по полной где-нибудь, навроде той планеты Альдераан, о которой ты вечно бубнишь. Заложи его врагу, если понадобится, но обстряпай так, чтобы он проиграл с треском. А лучше — чтобы его грохнули по ходу дела. На худой конец, попортили физиономию. Меня не волнует, во что нам это обойдётся. Главное обставь всё без следов. Затем, когда он сядет в лужу, — довольно пропел Тёмный Лорд и засиял, — у меня будет удобное оправдание, чтобы сбавить агрессию сферы войны.

— Если с ним Сила, тебе его не убить.

— Это не значит, что я обязан нянчиться с ним, — фыркнул Вишиэйт.

— Если без конца заваливать его испытаниями, это лишь подстегнёт его рост.

— Да знаю я, знаю. Но это лучший способ использовать его в моих интересах. Плюс это не подпустит его близко. Почём знать, вдруг какой-нибудь джедай невзначай убьёт его вместо меня, и проблема рассосётся сама собой.

— Ты знаешь, что это не сбудется. Карл, если ты не собираешься делиться с ним правдой, тебе следует проявлять особую аккуратность в обращении с ним.

Глаза Тёмного Лорда сузились.

— К чему ты клонишь? Ты считаешь, что он свинтит в Республику?

— Для обетов джедая мальчику слишком импонирует женское общество.

— Тогда что ты сказать-то хотел?

— Чем больше ты обделяешь его, тем круче подпитываешь его мощь. Истории уже знаком якобы случайный мальчик без гроша в кармане, который наведался в тронный зал к Тёмному Лорду. Надобно ли напоминать, кем рискует стать подобный отчаявшийся и обозлённый, но могущественный ребёнок при определённых обстоятельствах?

— Императором… — глухо прошептал Вишиэйт с загнанным выражением на лице.

— Совершенно верно.

— Блять! Я должен просто-напросто убить его…

— Мальчик ни о чём из этого не просил.

— Как и я! Хватит склонять меня к счастливому финалу, Корнелиус. Он его не получит. Жизнь несправедлива. Особенно к тем, кто избран Силой. Мальчишка сам виноват, что не справился с чередой плохих решений.

— Со временем он научится контролировать свои порывы. Как научился ты.

Император Ситхов крякнул.

— Меня вообще никто не учил! Никто не помогал! Но я справился. В борьбе-то весь смысл. Объективно говоря, мальчишке досталось гораздо больше наставлений и откорма, чем мне за всю жизнь. Рагнос нашёл меня, понял, что во мне скрыто, и немедля сбагрил в безвестность. Он был в ужасе!..

— Звучит знакомо, — прокомментировал Лорд Азамин с прозорливым взглядом, но обмолвка была воспринята не слишком дружелюбно.

— Не сегодня завтра я и впрямь убью тебя! — простонал Император, но стремительно возвратил внимание к главной донимающей его проблеме — непризнанному сыну. — Почему сейчас?! — взвыл он. — Я в кои-то веки напал на Республику, и он решил объявиться именно сейчас? Почему?! Неужто одного врага на мою голову недостаточно?!

— Ничто не было случайным, Карл. Ты знаешь это, даже если отказываешься признавать. И перестань ныть. Это негоже для Тёмного Лорда.

— Если это не случайность, то моё беспокойство имеет куда более веские причины.

— Почему?

Следующее заявление Дарта Вишиэйта было сопоставимо с кощунством:

— В нём есть Свет.

От изумления его собеседник опустил вилку. И распахнул глаза.

— Неужто?

Тёмный Лорд кивнул.

— От неё в нём не меньше, чем от меня.

— Но ты уверен?

— Конечно, я уверен. Я почувствовал это ещё в тронном зале. И потом снова, мимолётными проблесками во время нашей битвы в храме. Для этого даже не потребовалось усилий. Я ощутил его безошибочно.

— Странно, что я ничего не почувствовал, — Дарт Азамин с озабоченностью посмотрел на него. — Интересно, ясны ли твои чувства в этом вопросе…

— Они ясны.

— Что ж, из этого явствует, что твои тревоги избыточны. Беспокоиться не о чем. Ни одно дитя, раздираемое конфликтом Света-Тени, не будет править Тёмной стороной.

— Это было бы беспрецедентно, — констатировал Лорд Вишиэйт. — Но что, если ему суждено воцариться не над Империей, но над всем сущим?

— Подразумеваешь, над галактикой? — недоверчиво переспросил Дарт Азамин.

— Возможно, — Император приглушил голос. — Если ты прав, и если он воистину смысл феномена его матери, тогда, надо полагать, равновесие есть подлинная воля Великой Силы.

Сдвинув брови, Азамин покачал головой и помахал костлявым пальцем.

— Карл, не надо снова лезть в эти безумные теории…

— Реван считал…

— Реван был скользким типом, не знавшим преданности. Любовь мила и чудесна, но ей не быть организующим принципом общества. «Относись к человеку так, как ты хочешь, чтобы он относился к тебе». Что это означает на практике? — Старик не удержался от усмешки. — Абсолютно ничего.

Тёмный Лорд не обратил внимания на аргумент и воровато прошептал:

— Что, если мальчишка — ситх`ари?

— Невозможно! Ты ситх`ари! Ты был тем, кто уничтожил наше ослабевшее племя, дабы возродить его сильнее и совершеннее! — горячо заспорил непоколебимо верный Дарт Азамин. — Никого из нас не было бы здесь сегодня, если бы не ты. Ты — спаситель нашего народа.

— Даже если так, — сокрушённо выпалил Тёмный Лорд. — Это не я… Мне хотелось бы, чтобы было иначе, но это не так. Корнелиус…

— Брось эту болтовню! Ты воскрешаешь мёртвых, Карл! Если это не делает тебя самым могущественным пророком Теневой стороны на все времена, я не знаю, что ещё может. Все Тёмные Лорды владели умением убивать Тьмой, но ты способен возвращать дар жизни.

— Это была не Тьма. Я воскресил её с помощью Света — по чистой случайности, клянусь! В этом должен крыться какой-то смысл. Сила создала Тьму и Свет не просто так. Понадобились обе, чтобы вернуть её к жизни…

Дарт Азамин оцепенел, застывши глядя на своего Императора.

— Равновесие — сладкая, сердцещипательная ложь. Не позволяй ей обольстить тебя.

— Ты не задумывался, что Стороны — Свет и Тьма заодно — более могущественны, чем любая по отдельности?

— Ты, как всегда, богохульствуешь, — сердито упрекнул Азамин. — Равновесие — ложь. Свет — это фальшивое искушение.

— Меня тревожит, вдруг мы достигли предела своего могущества, как Империя и как братство Тьмы. Что, если мы на последнем издыхании?.. Нет, молчи, Корнелиус, услышь меня. Что, если заставить Свет служить нам? Если у нас получится научиться использовать его, не вымарав Тьму из души в процессе…

— Это вечно заканчивается одинаково: отступничеством. Как они величают его? Искупление? Но искупление перед кем? Перед Светом! — возмутился Дарт Азамин, сменить готовность к компромиссу на непреклонность. — Нельзя управлять Светом и Тьмой одновременно. Вспомни Ревана — он чуть не сошёл с ума, мечась между сторонами. А та женщина? Крейя, наречённая Трайей — пала жертвой того же. Каждому приходится выбирать. Ты должен принять сторону и не сворачивать с неё.

Тёмного Лорда не держали ортодоксальные воззрения друга.

— Я сильнее Ревана. Как и мой… кхм… сын, — последнее слетело с языка Императора с корявой неловкостью. Он поморщился, но продолжил мысль: — После того единственного случая, мне не удавалось направлять Свет. Но, возможно, ему Свет подчинится легче. Он был рождён с ним.

— Какая нелепая ересь даже для тебя, Карл. Я отказываюсь отравлять ею свой слух! — Дарт Азамин бросил салфетку с колен на стол, прытко поднимаясь на ноги.

— Ох, сядь. Хорош выделываться.

— Фантастическая несуразица! Я не намерен это терпеть!

— Ты хотел знать, отчего я вздрагиваю из-за мальчишки? Почему не хочу говорить ему правду? Теперь знаешь.

— В юном Малгусе есть многое, но он не ситх`ари.

— В нём есть Свет, я чувствовал его. И что ещё хуже, это притягивает меня к нему.

— О, Карл…

— То же было и с Тоской. И именно поэтому я должен держать его на расстоянии.

— Если тебя по какой-то причине и влечёт к мальчику, так это потому, что он твой сын. Это естественное притяжение родства…

— Это его Свет.

Дарт Азамин потерял самообладание и сделал то, чего не делал практически никогда, особенно при беседе со своим Повелителем: он повысил голос.

— Карл, заклинаю тебя, не сходи на эту стезю. Нам нужно, чтобы ты был сосредоточен на войне. Разгроми Республику, и тогда можешь пытать столько джедаев, сколько душе угодно, пока не разучишь всё их мастерство. И вы с юным Малгусом вольны купаться в Свете и искупляться сколько пожелаете. Но. Не. Сейчас. Слишком многое поставлено на карту!

— Ты закончил? — кратко осведомился Тёмный Лорд, которому явно надоели разглагольствования.

— Нет. Послушай меня, Карл. Тебе пора взять себя в руки и быть Тёмным Лордом, которым необходим нам прямо сейчас. Не время хандрить и подвергать сомнению всё подряд. Поступай с Малгусом, как знаешь, но постарайся абстрагироваться от своих ошибок с его матерью. И довольно быть одержимым этим мальчиком. Вопреки твоему убеждению он существенно меньшая угроза. Республика, напротив, чудом не вторглась к нам снова. Поэтому, если в следующий раз, когда они явятся, ты будешь лить слёзы в свой котёл в храме, нас ждут большие проблемы! Ты нужен нам, Карл. Верни нам нашего героя Дарта Вишиэйта. Ты должен быть собой, чтобы помочь нам дать отпор надвигающейся опасности.

Тот, о ком шла речь, вздохнул.

— Ты закончил? Скажи мне, что это не только разогрев. Я пока недостаточно выпил для твоей лекции.

— Я закончил. А ты хоть что-нибудь услышал?

— Да. Нет нужды повторяться. А теперь присаживайся. Рано тебя отпускать. Шеф-повар приготовил твой любимый десерт.

— Пирог?

— Шоколадный пирог.

Древний Дарт Азамин опустился обратно в кресло и прозорливо взглянул на хозяина вечера.

— Ты нещадно балуешь меня, Карл.

— Отчего нет, ведь это твоя последняя трапеза, — ухмыльнулся Дарт Вишиэйт.

Азамин пожал плечами.

— За шоколадный пирог твоего шеф-повара не грех умереть.

Ответом ему послужил громкий смех Императора.

— Ну разве не чудеса? Вот почему у меня рука на тебя не поднимется. Кто ещё умеет улучшить мне настроение? Ты читаешь нотации, заявляешь, будто я неправ, а я всё равно смеюсь.

— Где мой пирог? — проворчал Азамин. — Уже поздненько.

— Ты дождёшься пирога и даже доживёшь до момента, чтобы им полакомиться, — любезно хохотнул Дарт Вишиэйт.

— Кроме того, я хочу мороженого, — придирчиво добавил его гость. — Его-то я справедливо заслужил за то, что выношу тебя.

Обещанный пирог в скором времени прибыл. Согбенный Дарт Азамин нетерпеливо начал уплетать десерт. Слизывая с вилки шоколадную глазурь, как кроха, дорвавшийся до сладкого, он лукаво заметил:

— Тебе повезло, что в Лорде Малгусе теплится лучик Света.

— Это ещё почему? — пожелал знать Тёмный Лорд.

— Потому что тогда есть надежда, что когда-нибудь он простит тебя.