Теневая звезда (джен)

(Повествование от лица Джокера-Вару. Если вы забыли, что это значит — представьте, что в одной голове одновременно работают цирковой оркестр, пожарная сирена и комментатор футбольных матчей, который только что проиграл всё своё состояние на ставках)

Итак, дорогие мои будущие психиатры (а вы ими станете, если дочитаете эту историю до конца), позвольте представиться ещё раз. Я — Джокер-Вару. Или Вару-Джокер. Или «тот странный тип, который разговаривает сам с собой и пугает бабушек у подъезда». Выбирайте вариант, который вам больше нравится. Мне, например, нравится «Великий и Ужасный Разрушитель Порядка, Повелитель Конфетти и Король Неудобных Вопросов», но на визитках это не помещается, да и типография в Солнцево, знаете ли, не печатает титулы для межпространственных безумцев.

Так вот. Где мы остановились?

Портал мы закрыли. Это факт. Студенты остались — тоже факт. Зонтик обрёл артефакт «Носок из иного измерения» и теперь спал с ним в обнимку, периодически просыпаясь и проверяя, не сбежал ли его драгоценный угольный друг обратно в пучину межпространственного хаоса. Пик — он же «Ваше Бывшее Величество», он же «Тот мужик в трениках, который умеет смотреть так, что хочется извиниться за сам факт своего существования» — молча страдал в углу, подозревая, вероятно, что его идеальный порядок только что рухнул в тартарары вместе с порталом и остатками его королевского достоинства.

Но самое главное — мы всё ещё были вместе.

Я и Вару. Два сапога — пара. Причём один сапог — цирковой, с клоунской рожицей и дырявой подошвой, а второй — строгий, чёрный, начищенный до такого блеска, что в него больно смотреть.

И я чувствовал: Вару внутри меня закипает. Не супчик на плите, нет. Настоящее, горячее, язвительное негодование. Как чайник, который забыли выключить, только вместо пара — едкие комментарии.

— Ну и что это было? — спросил он нашим внутренним голосом. Представьте скрип несмазанной двери, который внезапно научился говорить саркастическими фразами. Примерно так он и звучал. — Мы пришли разделиться. А вместо этого открыли портал, вытащили двух студентов, случайно спасли носок Зонтика и… ничего не достигли. Браво, Джо. Твой гениальный план. Прямо в точку.

— Вточку, — парировал я, чувствуя, как наши общие губы растягиваются в защитной улыбке. — В самую точку! Ты только посмотри, какой у нас теперь коллектив! Команда мечты! «Мстители» отдыхают. У нас есть: угрюмый бывший монарх в дешёвой футболке (Пик — наше всё), плачущий парень с обгоревшим носком (Зонтик — душа компании, если компания — похороны), два студента, которые воспринимают конец света как повод для стрима (Олеся и Валера — здравый смысл, которого у нас отродясь не было), и мы с тобой — великолепный дуэт несчастных случаев.

— «Мы с тобой», — передразнил Вару. — Проблема в том, что «мы с тобой» — это не дуэт. Это один человек с раздвоением личности. И этот человек только что устроил разноцветный фейерверк из конфетти и строгой геометрии. Ты хоть понимаешь, что мы только что сделали?

— Починили портал?

— МЫ ЕГО ОТКРЫЛИ! А потом починили. Это как поджечь дом, потушить его и сказать: «Я пожарный года».

Тут в наш внутренний диалог (который, надо признать, со стороны выглядел как нервная дрожь и подёргивание левого глаза) вмешалась Олеся. Она подошла к нам — то есть ко мне, то есть к телу, в котором мы обитали — и бесцеремонно ткнула пальцем в плечо.

— Слушай, Два-в-одном, а ты вообще помнишь, как тебя зовут? Или нам обращаться к тебе «Эй, ты, с глазами разного цвета»?

Вару, который в данный момент контролировал правую половину лица, скривился так, будто съел лимон.

— Меня зовут Вару. А этого клоуна, который периодически вылезает и позорит нас обоих, зовут Джокер. Но сейчас мы в одном теле, так что… называй нас как хочешь. Хоть «Вару-Джокер-Слияние-Безумия-и-Сарказма».

— Слишком длинно, — сказал Валера, жующий печенье. Он сидел на полу, скрестив ноги, и выглядел так, будто каждый день видит разрывы реальности. — Я буду звать тебя Джовар.

Внутри меня воцарилась мёртвая тишина. Даже Вару заткнулся. Что было невероятно — обычно он комментирует всё. Даже процесс переваривания пищи, если на то пошло.

— Джовар? — переспросил я нашим общим голосом. Сначала низко, по-варувски. Затем высоко, по-джокерски. — ДЖОВАР?!

— Ну да, — Валера пожал плечами и протянул нам пачку печенья. — Джо — от Джокера, Вар — от Вару. Вместе — Джовар. Звучит как имя сантехника из третьего подъезда. Сантехника, который, кстати, никогда не чинит трубы, а только устраивает потоп. Очень метафорично, тебе не кажется?

Вару внутри меня издал звук, очень похожий на предсмертный хрип раздавленного таракана.

— Он… он назвал нас… сантехником, — прошептал Вару. Его голос дрожал. Не от гнева. От экзистенциального ужаса. — Я, Валет пик, Повелитель Теней, Сердце Тьмы… теперь Джовар. Сантехник Джовар.

— Мог бы быть «Ваджо», — встрял я, пытаясь разрядить обстановку. — «Ваджо» звучит как название индийского божества. Или как марка дешёвого шампуня. Я не определился.

— ЗАМОЛЧИТЕ ОБА, — рявкнул Пик. Он стоял у стеллажа, скрестив руки, и его лицо выражало всё: от глубочайшего презрения до тихой, но уверенной ненависти к нам всем. — Вы — сборище некомпетентных… существ. Вы пришли сюда с одной целью — разделиться. Вместо этого вы открыли портал, притащили откуда-то двух неадекватов и чуть не уничтожили реальность. Вашими же силами. Которые, как выяснилось, вы не можете контролировать даже в критической ситуации.

— Ой, да ладно, Король, — Олеся махнула рукой. Она уже устроилась на стопке книг, как на троне, и листала ленту в телефоне — кажется, выкладывала видео. — Мы контролируем эту ситуацию. Просто… нестандартными методами.

— «Нестандартные методы» — это когда ты пытаешься закрыть портал смартфоном? — Пик прищурился. — Это не нестандартно. Это идиотизм.

— Сработало же в итоге, — заметил Валера. — Не смартфоном, но сработало.

— СРАБОТАЛО БЛАГОДАРЯ ИМ, — Пик ткнул пальцем в нашу сторону. — А не вашим глупым приложениям и рулеткам. Эти двое, — он говорил так, будто мы не стояли прямо перед ним, а были экспонатами в музее, — случайно создали резонанс благодаря своему внутреннему конфликту. Вы просто оказались в нужном месте и… засняли это на камеру.

— Ну и что? — Олеся оторвалась от телефона. — У нас есть доказательства. Это видео заберёт миллион просмотров. «Как двое парней в одном теле починили дыру в реальности с помощью конфетти и чёрного дыма». Кликбейтное название, но людям зайдёт.

Я почувствовал, как Вару внутри меня медленно закипает. Это было похоже на ощущение, когда в микроволновке взрывается яйцо. Сначала тишина. Потом — жужжание. Потом — БАБАХ.

— ТЫ СЛЫШИШЬ ЭТО, ДЖО? — заорал Вару у меня в голове. — ОНИ СНИМАЮТ НАС НА ТЕЛЕФОН! НА ТЕЛЕФОН, ДЖО! МЫ — ПОВОД ДЛЯ ВИРУСНОГО ВИДЕО! МЫ — МЕМ!

— Вообще-то, — осторожно сказал я, — мем — это не так уж плохо. По крайней мере, нас запомнят.

— ЗАПОМНЯТ?! — голос Вару стал похож на сирену скорой помощи, только злее. — МЕНЯ ЗАПОМНЯТ КАК «ТОТ ПАРЕНЬ, КОТОРЫЙ ПЛЮЁТСЯ КОНФЕТТИ»! А ТЕБЯ — КАК «КЛОУН С АЛЫМИ ГЛАЗАМИ, КОТОРЫЙ ТАНЦУЕТ ЧЕЧЁТКУ НА КНИГАХ ПО НЕКРОМАНТИИ»!

— Это звучит эпично, — признал я.

— ЭТО ЗВУЧИТ КАК ШИЗОФРЕНИЧЕСКИЙ КОШМАР!

В этот момент в наш внутренний спор вмешался Зонтик. Он, оказывается, выполз из-под стола, где прятался всё это время, и теперь стоял, прижимая к груди обугленный носок, и смотрел на нас с выражением глубокой, почти религиозной обиды.

— Вы… вы даже не спросили, как я себя чувствую, — прошептал он. — Мой носок побывал в ином измерении. Он видел такие вещи… такие вещи, которые нам, смертным, не положено знать. А вы спорите о мемах и сантехниках.

Валера поднял бровь.

— И что же твой носок видел, Зонтик?

— Тьму, — торжественно сказал Зонтик. — Бесконечную, холодную тьму. И… пустоту. Пустоту, которая шептала его имя. «Носок, — говорила пустота, — ты единственный, кто понимает смысл бытия. Ты — избранный».

— Пустота разговаривала с носком, — медленно повторил Валера. — И назвала его избранным.

— ДА, — Зонтик всхлипнул. — А теперь он здесь, со мной. Обгоревший, но живой. И вы… вы просто обязаны признать его героем.

Пик, который до этого стоял с закрытыми глазами, вероятно, молясь всем известным и неизвестным богам о терпении, медленно открыл их.

— Я… — начал он. — Я больше не могу. Я ухожу. Занимайтесь своим безумием без меня. Когда вы решите, что делать с порталом, с этими… студентами, с призрачным носком… и с вашим расщеплением сознания — позовите. Но сейчас… мне нужно выпить.

— Мы в подвале, Пик, — напомнила Олеся. — Тут нет бара.

— Я выпью воды из-под крана, — мрачно ответил Пик. — Она всё равно будет менее горькой, чем этот разговор.

Он развернулся и зашагал к выходу, каждый его шаг звучал как приговор. На пороге он остановился, не оборачиваясь.

— И… Джовар. — (Вару внутри меня издал сдавленный всхлип). — Разберитесь со своим… всем. Быстро. Иначе я применю меры.

— Какие меры? — спросил я с искренним любопытством. — У тебя же даже короны нет.

Пик не ответил. Он просто вышел, и тяжёлая дверь захлопнулась за ним с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба, в который положили все его мечты о порядке.

В подвале воцарилась тишина. Нарушаемая только всхлипами Зонтика и хрустом печенья, которое жевал Валера.

— Ну, — сказала Олеся, нарушая молчание. — Весело у вас тут. А что дальше?

Я перевёл взгляд (оба глаза, хотя они и смотрели немного в разные стороны) на пустое место, где ещё недавно зиял портал.

А дальше — хочешь верь, хочешь нет — было ещё веселее. Потому что прямо на этом пустом месте, из ниоткуда, начала проступать надпись. Медленно, буква за буквой, горящими фиолетовыми чернилами. Будто кто-то невидимый писал в воздухе.

Я прочитал вслух, потому что Вару внутри меня отказывался верить своим глазам (даже тем, которые не были вставными):

— «Поздравляю с успешным прохождением первого уровня. Второй уровень откроется… когда вы решите, кто из вас главный.»

Мы уставились на надпись.

— Это… — начал Вару моим ртом. — Это шутка?

— Нет, — ответил я его голосом. — Это филиал цирка на дому. И мы — его главные артисты.

Олеся уже наводила телефон на надпись.

— О, это пойдёт в тикток, — радостно сказала она. — «Живой квест в подвале: найди себя, пока не сошёл с ума». Лайки обеспечены.

Зонтик, увидев надпись, заплакал с новой силой. Но теперь — от умиления.

— Это знак, — прошептал он. — Носки — они всё видят. Даже отсюда.

Валера доел печенье, вытер руки о джинсы и встал.

— Так, — сказал он. — Значит, так. У нас есть: два парня в одном теле, которые хотят разделиться; надпись от неизвестного автора; потерянный носок с межпространственным опытом; угрюмый король без короны; и два студента, у которых через неделю экзамены. И мы все застряли в подвале, где пахнет плесенью и разбитыми мечтами.

— Краткое содержание предыдущих серий, — согласилась Олеся.

— И теперь, — Валера поднял указательный палец, — у нас есть новый квест: решить, кто из вас двоих главный.

Вару внутри меня издал звук, очень похожий на сигнал тревоги в заброшенном бомбоубежище.

— Главный? — переспросил он моим голосом, но так тихо, что я едва расслышал. — Мы должны решить, кто главный? Джо, если мы начнём это решать, мы взорвёмся. Реально. Наш внутренний конфликт разорвёт это тело на атомы.

— О, — я почесал затылок нашей общей рукой. — А это вариант? Типа… разделиться, но через взрыв?

— НЕТ, ЭТО НЕ ВАРИАНТ! — заорал Вару. — ЭТО ВАРИАНТ ДЛЯ САМОУБИЙЦ!

— Спокойно, — вмешалась Олеся. — Никто никого не взрывает. Во всяком случае, пока мы не закончим стрим.

Она повернулась к нам, скрестила руки на груди (это, кажется, была универсальная поза всех персонажей в этой истории — от королей до студентов-социологов) и сказала то, от чего у Вару внутри меня случился микроинфаркт:

— Значит, так, Джовар. Ты сейчас сядешь на пол, закроешь глаза и подумаешь. Кто ты? Вару? Джокер? Или нечто третье? Пока ты не ответишь на этот вопрос, вы никуда не денетесь. И мы тоже.

— А если мы не хотим отвечать? — спросил я.

— Тогда вы останетесь Джоваром навсегда, — пожала плечами Олеся. — Сантехником, который не чинит трубы, а только устраивает потоп. Помнишь, Валер, ты так удачно сказал?

— Сказал, — кивнул Валера. — И не отказываюсь от своих слов.

Вару внутри меня издал протяжный, заунывный стон. Так стонут привидения в дешёвых фильмах ужасов, когда понимают, что их сценарий написал стажёр.

— Ладно, — сказал я нашим общим голосом. — Мы сядем. Мы подумаем. Но только при условии, что вы, — я обвёл рукой Олесю, Валера и Зонтика, — не будете нас отвлекать.

— Договорились, — кивнула Олеся. Она достала наушники, вставила их в уши и уставилась в телефон. — Я пока монтирую видос.

— А я посплю, — Валера лёг прямо на пол, положив под голову стопку книг («Сборник древних заклинаний, том 3», если быть точным). — Экзамены, знаете ли, выматывают. Даже в параллельных реальностях.

Зонтик присел в углу, обнял свой обгоревший носок и замер, глядя в одну точку. Кажется, он медитировал. Или просто выключился — с ним всегда трудно было понять.

Мы с Вару остались одни.

Ну, то есть, наедине друг с другом. Что, согласитесь, когда вы два человека в одном теле, звучит несколько… двусмысленно.

Я сел на пол, скрестив ноги (Вару внутри меня возмущённо охнул — «мы же испачкаем штаны!»). Закрыл глаза. И мы начали.

Этот разговор — внутри головы, без слов — продолжался, наверное, вечность. А может, пять минут. Время в таких местах, как библиотека Фёдора, всегда ведёт себя странно. То убегает, как испуганная мышь, то ползёт, как улитка, которая курит кальян.

— Итак, — начал я. — Кто главный?

— Ты, — сказал Вару.

— Чего? — я даже опешил. — Сразу? Без споров? Без язвительных комментариев? Без того, чтобы обозвать меня цирковым уродом?

— Я устал, Джо, — голос Вару звучал непривычно тихо. Без сарказма. Без яда. Просто… устало. Как у человека, который слишком долго нёс на плечах груз, который оказался пустым. — Я устал быть «Сердцем Тени». Устал мстить. Устал ненавидеть Пика. Устал от этого бесконечного круговорота обиды. Знаешь, что я понял за этот год в одном теле с тобой?

— Что вставные челюсти — это страшно?

— Что настоящая тюрьма — это не когда тебя заперли. А когда ты сам не знаешь, кто ты есть. Я думал, что моя обида — это моя сила. Что если я буду ненавидеть достаточно сильно — я стану свободным. Но я просто стал… пустым. Как тот портал, который мы только что закрыли.

Я молчал. Потому что впервые за… за всё время… я не знал, что сказать. Джокер, который всегда знает, как рассмешить, как отвлечь, как превратить трагедию в фарс, — даже он иногда теряет дар речи.

— А ты, — продолжил Вару. — Ты — моя противоположность. Ты — хаос, радость, безумие. Ты — тот, кто смеётся даже когда внутри всё горит. И знаешь… возможно, именно этого мне не хватало. Не порядка. Не власти. Не мести. А умения… просто жить. Смеяться над тем, что смешно. И даже над тем, что не очень.

— Ты это серьёзно? — спросил я. — Или это говорит твоя усталость, и завтра ты снова начнёшь называть меня клоуном и саботировать все мои гениальные идеи?

— И то, и другое, — усмехнулся Вару. Его голос снова стал чуть острее, но в этой остроте уже не было злости. Только… привычка. Привычка быть колючим, даже когда колючки уже не нужны. — Но… слушай. Может… не будем решать, кто главный? Может… попробуем быть… равными?

— Равными, — медленно повторил я. — Два человека в одном теле. Два голоса. Два взгляда. Это… нестандартно.

— А когда мы были стандартными? — спросил Вару. — Когда ты, цирковой клоун, пытался поджечь библиотеку Фёдора, а я, мрачный меланхолик, строил из себя повелителя тьмы? Мы никогда не были стандартными, Джо. Может, пришло время это признать и… перестать делать вид, что мы — ошибка.

— Мы — не ошибка, — тихо сказал я. — Мы —… эксперимент. Удачный. Просто… слишком живой.

Внутри нас воцарилась тишина. Не та, пустая и холодная, как в портале. А другая — тёплая, наполненная. Такая бывает после долгого разговора, когда все слова уже сказаны, и осталось только… быть.

Я открыл глаза.

Надпись исчезла. Вместо неё в воздухе висела одна буква. Огромная, мерцающая, золотая.

«А».

— Что это значит? — спросил я вслух.

— Возможно, «А» — это начало, — пробормотал Зонтик, не открывая глаз. Он всё ещё сидел в углу, обнимая носок. — Альфа. Начало нового. Или… просто опечатка. С этими буквами никогда не угадаешь.

Олеся вытащила наушники.

— О, вы уже закончили? И что решили?

Я посмотрел на свои руки — дрожащие, разные, но теперь — свои. Обе.

— Мы решили, — сказал я. — Что мы — Джовар. Не Джокер. Не Вару. Джовар. Два в одном. Равные. Коллеги по безумию. Партнёры по хаосу.

Валера приподнял голову от книги.

— И как это будет работать?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Но, наверное, мы разберёмся. По ходу пьесы.

В этот момент дверь подвала снова открылась. На пороге стоял Пик. С мокрыми волосами и лицом, которое выражало лёгкое, но всё ещё крайне недовольное удивление.

— Я выпил воды, — сказал он. — И подумал. Если вы… существо… сейчас не начнёте вести себя адекватно, я лично заколочу эту дверь снаружи. И оставлю вас здесь. Навсегда.

— Ваше Величество, — я встал, отряхнул штаны и отвесил шутовской поклон. — Мы готовы к сотрудничеству. При условии, что вы признаете наши новые имена.

— Имена? — Пик прищурился.

— Джовар, — хором сказали мы с Вару. Один голос — низкий, язвительный. Второй — высокий, весёлый. Вместе они звучали… странно. Но не противно. А как-то… правильно.

— Джовар, — повторил Пик с таким лицом, будто пробовал на вкус что-то среднее между лимоном и жареной рыбой. — Что ж. Звучит так же нелепо, как всё остальное, что здесь происходит.

— Это комплимент, — сказал я. — Я принимаю.

Олеся подняла телефон и сделала селфи.

— Ну что, команда, — сказала она. — У нас есть всё для идеального финала: загадочная буква «А», потерянный носок из иного измерения, два психолога в одном теле и король без короны. Вы готовы к приключениям?

— Нет, — сказал Пик.

— Абсолютно нет, — прошептал Зонтик, сжимая свой артефакт.

— Тогда поехали, — сказала Олеся.

И мы пошли.

Вверх по лестнице, которая пахла сыростью, плесенью и… надеждой. Странной, нелепой, почти абсурдной надеждой на то, что даже в этом мире, где всё пошло кувырком, можно найти своё место. Или хотя бы — приличные штаны без дырок на коленях.

Пик шёл впереди, выпрямив спину. Зонтик — следом, всё ещё что-то шепча своему носку. Олеся и Валера замыкали шествие, обсуждая, как назвать видео — «Самый странный квест в моей жизни» или «Почему я больше никогда не пойду в подвал».

А мы — Джовар — шли в середине.

Два человека. Одно тело. Одна, на двоих, история, которая только начиналась.

И знаете, что самое смешное?

Мне было… хорошо. Не «ха-ха-хи-хи» хорошо, когда Джокер внутри меня пляшет чечётку. А по-другому. Тихо. Спокойно. Как будто наконец-то нашёлся тот самый пазл, которого всегда не хватало.

Вару внутри меня молчал. Но я чувствовал — он тоже… не против.

— Ну что, напарник, — сказал я мысленно. — Идём спасать мир? Или хотя бы — разобраться с этой дурацкой надписью?

— Идём, — ответил Вару. И в его голосе не было обычного сарказма. Только… усталое, но твёрдое согласие. — Но если ты снова начнёшь петь — я вырву нам голосовые связки.

— Договорились, — усмехнулся я.

Мы вышли из подвала.

Солнце — обычное, московское, пасмурное — светило в окна подъезда. Где-то на лестничной клетке мяукал голодный кот. Пахло жареной рыбой и несвежими носками.

Обычный день. В обычном мире.

Который, благодаря нам, стал чуточку менее обычным.

И, честно говоря, мне это нравилось.

— Пошли, Джовар, — сказала Олеся, толкнув подъездную дверь. — Нас ждут великие дела.

— Какие? — спросил Пик с подозрением.

— Не знаю, — пожала плечами Олеся. — Но мы что-нибудь придумаем.

И мы вышли на улицу.

Вперёд — в неизвестность. В абсурд. В приключения, которые, я уверен, закончатся либо грандиозным успехом, либо эпичным провалом.

Но в любом случае — будет смешно.

А это, как говорил один мой знакомый клоун, уже полдела.

Хи-хи.