Истина важнее правил (гет)

Телега остановилась перед въездом в лагерь, не доехав до костра нескольких шагов. Лошадь, покрытая снежной крупой, раздражённо переступала с ноги на ногу. Под брезентом лежали пустые корзины, грубые мешки и связка новых верёвок, слишком чистых для повозки, якобы возвращавшейся после дневной работы.

Кэйа не повышал голоса. В этом не было необходимости: у прохода стояли двое вооружённых рыцарей, а возница, увидев капитана, сам слез с облучка и полез за бумагами.

— Вот. Старший велел забрать остатки кладки, чтобы никто больше не пострадал. Мы только вывезем то, что осталось у входа, и всё.

— Как предусмотрительно, — отозвался Кэйа, разворачивая сложенный лист. — Особенно если учесть, что после сегодняшнего обвала подход к стене закрыт. Кто выдал распоряжение?

— Старший бригады. Тут написано.

— Его подпись я вижу. А разрешение Ордо Фавониус, которое необходимо для прохода за заграждение?

Возница потёр нос рукавом и помолчал.

— Нам сказали, что это уже согласовано.

— Тогда мне придётся огорчить тебя. Согласование пока существует только в словах человека, который не явился сюда лично. Зато повозку ты привёз настоящую, и лошадь тоже. Предлагаю оставить их на ночь под охраной, а утром разобраться без спешки.

Слова звучали почти дружелюбно. Но возница понял достаточно, чтобы больше не спорить.

Аврора подошла к заграждению вместе с Альбедо и Розарией. Снег набился в складки плаща, правую руку тянуло под бинтами, зато неприятный шум в груди, который весь день сопровождал её в пещере, наконец немного стих. Она не знала, стоило ли считать это улучшением. После первого приступа были вечера, когда она чувствовала себя почти здоровой, а затем не могла удержать ложку за завтраком.

— Вряд ли кто-нибудь послал бы людей ночью в снегопад ради нескольких камней, если бы речь шла только о дешёвом строительном материале, — сказала она, когда возницу увели к огню.

— Согласен, — ответил Альбедо. — Однако пока не нужно приписывать этому решению особую осведомлённость о нашем исследовании. Возможно, старший бригады узнал, что камни запрещено использовать, и решил избавиться от следов нарушения. Он вполне мог думать о наказании, а не об энергетической опасности.

— Но тогда почему приказал вернуть их туда, откуда взял? — спросила Аврора. — Он уже видел последствия. Если человек хочет спрятать украденный камень, проще выбросить его в овраг, чем отправлять работников к опасной стене.

Розария потянула брезент и проверила содержимое повозки. На дне остался след белёсой каменной пыли, а в углу валялась старая промасленная рукавица.

— Или он хочет забрать не камни, — заметила она. — Может быть, ищет то, что там оставил.

Кэйа услышал последние слова. Он ещё раз посмотрел на распоряжение, затем убрал документ внутрь плаща.

— Это и выясним. А пока я бы предпочёл, чтобы никто не ходил ночью в пещеру и не проверял догадку на себе. Рыцарям хватило сегодняшней работы.

Розария велела часовому осмотреть колёса, чтобы повозка не исчезла под утро. Сама она задержалась рядом с Авророй.

— Ты собираешься опять спорить, если Альбедо предложит тебе лечь спать?

— Зависит от того, как он предложит.

— Тогда предупреждаю заранее. Он уже спросил лекаря, есть ли свободная койка.

Аврора резко повернулась к Альбедо. Тот не стал отрицать.

— Я действительно спросил. После нагрузки, которую перенесла твоя рука, ночёвка в лагере разумнее обратного перехода через гору. И, насколько я понимаю, здесь можно устроиться без необходимости делить койку с ящиками образцов.

— Какое щедрое предложение. Я даже почти забыла, что у меня есть собственная комната.

— Она никуда не исчезнет до нашего возвращения.

Он говорил мягче, чем обычно, но Аврора уловила в ответе усталость. Весь день Альбедо пытался следить и за обвалом, и за пострадавшим, и за её рукой. Теперь ему требовалось добиться хотя бы одной вещи, которая не развалится от непредвиденного отклика. Она могла бы продолжить спор ради принципа. Вместо этого кивнула.

— Хорошо. Только утром ты покажешь мне распоряжение. Я хочу сравнить запись на нём с накладной.

— Если Кэйа позволит, покажу. А теперь постарайся воспользоваться редкой возможностью побыть пациентом, которому никто не задаёт вопросов.

— Пациентом, — повторила она с притворным ужасом. — Ты иногда подбираешь удивительно обидные слова.

— Исправлюсь к утру.

Однако к утру он так и не спал. Аврора обнаружила его за столом под навесом, когда вышла за водой. Светало, снег прекратился, и воздух стал прозрачным до боли в глазах. Вдалеке виднелись обледеневшие уступы Хребта, а над палатками поднимался пар от котелков. Альбедо сидел рядом с Сахарозой, которая, судя по дорожной сумке и свежему инею на волосах, только что прибыла из Мондштадта.

— Господин Альбедо, если использовать только один образец, мы не отделим отклик материала от влияния корпуса прибора, — говорила она, вынимая из коробки маленькие оправы. — Но если подготовить две одинаковые пластины, оставить одну с пустым керамическим вкладышем, а другую соединить с внешним камнем через деревянную прокладку, различие станет хотя бы наблюдаемым. При условии, конечно, что образец вообще даст повторный отклик.

— Да, именно это меня и интересует. Понадобится ещё проверка с металлом, поскольку на складе реакция распространялась по весам. Мы не должны исходить из того, что дерево или керамика сами по себе гарантируют безопасность.

Сахароза заметила Аврору и смутилась, словно её застали за нарушением тишины в библиотеке.

— Доброе утро. Простите, мы, наверное, разбудили вас? Я принесла дополнительные пластины и несколько записей о свойствах минералов Хребта. После сообщения Кэйи мне показалось, что лучше приехать самой.

— Вы меня не разбудили. Утром здесь все так хлопают котелками, что даже Двалин, наверное, услышал бы. Что собираетесь проверять?

Вопрос прозвучал слишком резко, и Сахароза тут же начала объяснять устройство приготовленных пластин. Аврора слушала, всё больше заинтересовываясь. Сахароза несколько раз останавливалась, чтобы уточнить термины, однако стоило разговору перейти к материалам и контрольным измерениям, как от её неловкости почти ничего не осталось.

— Мы не будем проверять воздействие на вас, — добавила она, заметив перевязанную руку. — Наоборот, мне очень хотелось бы выяснить, появляется ли разница в отсутствие людей, чья энергия может повлиять на результат. Тогда можно будет хотя бы разделить два вопроса, которые всё время смешиваются.

Аврора взглянула на Альбедо. Он отвёл в сторону ненужную коробку, освобождая для неё место за столом.

— Сахароза права. В прошлых опытах твоё присутствие позволяло заметить то, что приборы не улавливали, но именно поэтому мы рисковали принять тебя за необходимую причину явления. Ты согласна участвовать в анализе записей, пока измерения будут проводиться отдельно?

— Согласна, если мне заранее покажут условия. И если никто не решит потом, что молчание прибора доказывает отсутствие опасности.

— Это справедливое ограничение, — сказала Сахароза, и её голос стал заметно увереннее. — Я как раз хотела составить список причин, по которым нулевой результат нельзя считать отрицательным доказательством.

К полудню Кэйа разослал людей с распоряжением прекратить перевозку материалов из пещеры, а сам отправился в Мондштадт разбираться со старшим бригады. Альбедо и Сахароза подготовили опыт на ограждённой площадке вне лагеря, чтобы возможный выброс не пришёлся на палатки и склад припасов. Камень для проверки взяли из запечатанного ящика, который рыцари ранее изолировали на городском складе. Его доставили под охраной отдельно от прочего груза. У Авроры не было ни малейшего желания касаться ящика. Она устроилась за столом под навесом, где могла записывать показания левой рукой и читать отметки на безопасном расстоянии.

Первую серию измерений они закончили без результата. Контрольная пластина оставалась сухой, рабочая тоже. Показания почти не изменились, хотя Сахароза несколько раз заменяла прокладку и проверяла температуру. Аврора заметила, что Альбедо всё чаще смотрит на маленькие часы, но не предложила ускорить исследование. Вчерашний день достаточно ясно показал, чем оборачивается спешка.

— Возможно, нам следует прекратить до вечера, — сказала наконец Сахароза. — Если влияние проявляется только после механической нагрузки, такой покой образца ничего не покажет. Но я не хотела бы создавать нагрузку, пока не знаю, как её безопасно прекратить.

— У нас есть сведения о весах, — напомнила Аврора. — Там ледяная корка пошла по цепи. А у стены в пещере всё началось, когда соседняя плита сдвинулась. Может быть, важен не вес сам по себе, а изменение соединения.

Сахароза положила карандаш.

— Тогда можно проверить не удар и не давление, а размыкание контакта. Если расположить два куска на отдельных опорах и сначала соединить их тонкой полосой материала, а потом убрать её механически, мы увидим, зависит ли реакция от изменения связи. Но нужен способ разомкнуть соединение на расстоянии.

— Такой способ у нас есть, — заметил Альбедо. — Гео-конструкцию можно убрать, не прикасаясь к самому образцу. Я подготовлю простую распорку, которая выдержит нагрузку без дополнительных усилий. Но прежде чем пробовать, мы обязаны определить, что сделаем при повторении обледенения.

Следующие полчаса они потратили на меры безопасности. Кэйа оставил двух рыцарей для охраны площадки. Сахароза отметила расстояние, за которое никто не должен заходить, и подготовила запасную защитную перегородку. Альбедо проверил гео-опоры без опасного камня, Аврора настояла на том, чтобы наблюдатель находился возле обоих измерителей и мог сразу сообщить об изменении. Её предложение показалось Сахарозе настолько разумным, что та переписала весь порядок действий начисто, а не вписала поправку на полях.

Когда тонкую опору убрали, по первой пластине прошла едва различимая голубая полоска. Аврора приготовилась записать момент появления инея. Но лёд не распространился дальше и через несколько секунд исчез. Контрольный прибор остался без изменений.

— У нас есть воспроизводимый отклик, — тихо сказала Сахароза. — Если, конечно, следующая проверка его подтвердит.

— И пока он значительно слабее того, что мы наблюдали на складе, — добавил Альбедо. — Не будем считать разницу свойством самого материала. Возможно, в ящике остался лишь небольшой активный фрагмент.

Они повторили действие после перерыва, когда обе пластины вернулись к прежней температуре. На этот раз иней выступил не на рабочей оправе, а на металлической скобе, которая удерживала деревянную прокладку. Сахароза отступила, хотя стояла достаточно далеко. Аврора сделала отметку времени и велела немедленно остановить опыт.

— Но мы не зафиксировали конец реакции, — возразил Альбедо.

— Мы уже видели, что видимая часть может закончиться раньше самого воздействия. Если подождём, пока прибор покажет красивую линию, возможно, снова окажемся возле человека с обмороженной рукой.

Он хотел что-то ответить, но взглянул на скобу и согласно кивнул.

— Ты права. Я слишком сосредоточился на том, как выглядит сигнал, и едва не повторил ошибку со склада. Сахароза, записываем испытание как остановленное по условию безопасности.

Когда площадку проверили снаружи и убедились, что дальнейшего распространения наледи не происходит, Сахароза достала свою тетрадь. Она долго рассматривала две строки, потом указала на одну из них карандашом.

— Мне кажется, результаты не подтверждают простую передачу холода по материалу. Если бы энергия двигалась только через металл, мы ожидали бы одинаковый путь в двух сериях. А здесь место первого проявления изменилось.

— Возможно, контакт состоял из нескольких участков и мы незаметно переставили один из них, — осторожно предположил Альбедо. — Но ты верно заметила, что прежняя модель объясняет наблюдение недостаточно хорошо.

Аврора, до сих пор следившая за чередованием сигналов, снова посмотрела на схему соединений. На первой пластине отметка появилась возле места размыкания, во второй — чуть дальше, у следующего шва. Оба участка были единственными местами, где что-то изменилось во время опыта. Её учили читать древние тексты, обращая внимание на связи между словами, а не только на сами слова. Теперь сходный принцип неожиданно пригодился для понимания того, что происходило перед ней.

— А если мы пытаемся найти источник там, где его нет? — спросила она. — Посмотрите на схему. Вы всё время говорите о металле, дереве и камне, словно важен состав каждого предмета. Но оба отклика возникли там, где менялось отношение одного элемента к другому. Может быть, знак с четырьмя лучами тоже обозначает не предмет, а место соединения?

Альбедо некоторое время молчал. Потом протянул Сахарозе старую копию чертежа Рейндоттир.

— Раньше я видел здесь указание на отделённый след. Однако в некоторых записях наставницы знак действительно стоит возле соединения контуров. Я считал это обозначением их общей границы, но не исключено, что для неё важнее было само действие размыкания. Аврора, ты можешь проверить, допускает ли сопровождающая надпись такое прочтение?

— Могу. Только не обещаю, что ответ понравится нам больше прежнего.

Сахароза с неожиданным облегчением улыбнулась.

— По-моему, это лучший результат из тех, которые мы сегодня могли получить. Теперь понятно хотя бы, какой вопрос задавать следующему опыту.

За стеной лагеря послышался стук копыт. Кэйа возвращался из Мондштадта раньше, чем его ожидали. Он не зашёл под навес, а сразу позвал Альбедо. Тот оставил папку перед Авророй и вышел поговорить с капитаном. Их голоса приглушал ветер. Аврора слышала только отдельные слова, но по тому, как быстро Кэйа перестал шутить, поняла, что речь не о новых отчётах.

Альбедо вернулся через несколько минут. Лицо его оставалось спокойным, однако он не стал продолжать разговор о чертежах.

— Джинн временно остановила работы у переправы и на всех участках, куда могли доставить камень из пещеры. Но обнаружилась неприятная подробность. Старший бригады признал, что велел вернуть остатки материалов, когда узнал о происшествии. По его словам, это был приказ убрать опасные обломки подальше от людей. Он не знал, что доступ к пещере уже запрещён.

— Тогда зачем Кэйа так спешил? — спросила Аврора.

— Потому что не все обломки остались у переправы и на складе. Один мешок каменной крошки передали в городскую мастерскую ещё до того, как появились предупреждения. Его использовали при замешивании раствора для ремонта повреждённой кладки. Сейчас неизвестно, куда именно пошла готовая смесь.

Сахароза побледнела.

— Если она вступила в контакт с металлом или древним камнем, мы не можем предсказать, сохранится ли отклик после затвердевания. Нужно сообщить Джинн о наших опытах и попросить проверить все мастерские, получавшие этот раствор.

— Уже сообщил, — ответил Альбедо. — Но я хотел бы попросить вас подготовить объяснение без профессиональных сокращений. Сейчас рыцарям важнее понять, к чему нельзя прикасаться, чем разбираться в наших терминах.

Аврора почувствовала, что прежнее раздражение возвращается, только теперь у него была иная причина. Люди могли пострадать от смеси, которую замешивали совершенно обычным способом. И никто из них не знал, где она находится. Она заставила себя перечитать записанные результаты, пока остальные обсуждали список мастерских. В двух строках перед ней впервые за несколько дней появилось не только указание на опасность, но и возможность предупредить её заранее.

— Сахароза, — сказала она. — Мы не знаем, где раствор. Зато знаем, что отклик может возникать при размыкании соединения. Значит, искать нужно прежде всего там, где новую кладку собираются разбирать, двигать или нагружать. И не поручать людям проверять всё голыми руками.

— Это поможет ограничить список, — согласилась Сахароза. — Хотя отсутствие льда при первом осмотре всё равно не гарантирует безопасность.

— Тогда напишем именно так. Без обещаний.

Она протянула Альбедо тетрадь левой рукой. Он взял её и, прежде чем писать, коротко спросил:

— Ты уверена, что готова продолжать? Сегодня на тебе и так слишком многое.

— Я не собираюсь бежать к каждому опасному камню. Но я умею составлять ясные инструкции. И пока ты разговаривал с Кэйей, мы уже нашли формулировку, которая может кому-то сохранить пальцы.

Альбедо принял карандаш.

— Тогда диктуй. На этот раз я постараюсь не сокращать ни одного важного условия.

Они успели записать три первых пункта, прежде чем у входа в лагерь появился рыцарь с мокрым конвертом. Джинн прислала адреса мастерских, получавших каменный раствор. Последний адрес был перечёркнут и заменён пометкой, оставленной уже после запечатывания письма.

«Раствор доставлен для ремонта основания городской стены. Работы начались сегодня утром».